Глава XI: Кошки-мышки

«Нас утешает любой пустяк, потому что любой пустяк приводит нас в уныние.»

Блез Паскаль

      Я открываю глаза, но ничего не вижу, потому что комната наполнена дымом, который плотно обволакивает всё вокруг. Глаза слезятся, на улице ночь, я пытаюсь открыть окна, но ничего не получается. Когда я привыкаю к темноте и глаза перестаёт жечь, я замираю. Я нахожусь в Нью-Йорке, в доме отца. Я начинаю носиться по квартире, судорожно пытаясь найти источник пожара, но не вижу ни открытого огня, ни источника дыма, который мог бы указать на возгорание. Такое чувство, будто дом просто наполнен дымом, не более. Я открываю все комнаты в поисках семьи, но везде пусто. Нет никого, и только теперь, идя к лестнице, я замечаю, как изменились картины на стенах. Вместо привычных пейзажей, на них изображены демоны, падшие ангелы и сам Дьявол. Мне становится дурно, но не из-за дыма, его почти не чувствую, а из-за медленно приближающейся паники.       Когда я подхожу к коридору, чтобы выбраться наружу, то замечаю силуэт, стоящий в темноте. Фигура выглядит смутно и загадочно, но я ощущаю какое-то странное чувство.       Мне становится тяжело и очень страшно. Останавливаюсь, неуверенно приближаясь к этому силуэту, пытаясь разглядеть его черты. Внезапно фигура начинает медленно исчезать, словно растворяясь в воздухе, оставляя за собой лишь пустоту. Мои ладони начинают дрожать, и я не могу понять, что это было. Через секунду я чувствую как чьи-то руки обвили мою шею. Я пытаюсь вырваться от удушья, роняю на пол всё, до чего могу дотянуться. Слышу, как звенит упавший на пол будильник. Неизвестный прижимает меня к стене, и я вижу налитые кровью глаза, излучающие только ненависть. Звон будильника начинает сильно резать слух, а потом я слышу чей-то истошный крик.       Я резко подскакиваю на кровати, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть. Коннор, который находился рядом в полусидячем положении, широко открыл глаза, беспокойно смотря на меня. Через секунду он оказался рядом, мягко хватая меня за плечи и что-то говоря. В ушах до сих пор стоит звон будильника (или это телефон?). Я вдыхаю поглубже, положив голову на плечо андроида, пытаясь успокоиться.       — Что случилось? Что тебя так напугало? — Только теперь я слышу его взволнованный голос.       — Всё хорошо… хорошо. Просто кошмар, — я отстраняюсь и смотрю на него, но чувствую, как в душе остаётся неприятный осадок и скребут кошки.       Только теперь я обращаю внимание на телефон, лежащий на тумбе. Он вибрирует и, кажется, скоро упадёт на пол. Придя в себя, я беру его и сразу отвечаю на звонок, даже не взглянув на имя звонящего.       — Криста? — Знакомый голос капитана Фаулера уже предвещает что-то плохое, а случайно включённая громкая связь слегка усиливает это ощущение. — Срочно приезжай в участок.       — Что-то случилось? — Я встаю с кровати, открывая окно и выглядывая на улицу.       — Дело не закрыто. Мы… посадили не того. — Я оборачиваюсь и со вздёрнутыми вверх бровями смотрю на Коннора, глаза которого расширились, наверное, до диаметра четвертака. — Да, конечно, скоро буду.       Я сбрасываю трубку и быстро начинаю собираться, по пути обсуждая какие-то детали с Коннором, через предложение сетуя на то, что никто меня не слушал. Через пятнадцать минут мы приезжаем в участок. Сердце неприятно сжимается от предчувствия чего-то плохого, а в участке стоит суматоха, отчего подсознательно хочется поёжиться. Я глубоко вздохнула, когда нас повели в камеру осуждённого. Этим утром я его должны были отвезти в Центр заключения Детройта, но не успели. Знакомый запах железа сразу же въедается в нос, и мы с Коннором переглядываемся.       Вся камера преступника залита кровью. Его тело лежит посередине, а в глаза воткнуты множество иголок. Рядом с ним лежит продырявленный язык, очевидно, отвалившийся от горла, куда ранее был прикреплён, как украшение на какую-нибудь закуску. Рукава засучены, а вены его перерезаны до самых подмышек. Я прикрываю нос и только теперь замечаю надпись на стене: «Зависть». Догадки в моей голове были верны. Они слепо доверились ему и посадили не того. Дело рук убийцы? Возможно. Он играет с нами в жестокую игру, правила которой мы не знаем; в этот же раз мы и вовсе совершили ошибку.       Я осматриваю камеру и пытаюсь понять, как убийца смог сюда пробраться. Даже если бы он украл ключ-карту, то должен был знать от неё пин-код. Следов взлома не обнаружено, стёкла не были разбиты. Я чувствую, как по моему телу проходит дрожь, когда кто-то становится сзади. Я резко оборачиваюсь, чуть не поскользнувшись и не упав в кровавое месиво, но меня вовремя поймали под локоть. Это был тот мужчина, с которым мы столкнулись в первый день моей работы, и на которого я имела неосторожность выплеснуть свой кофе. Он держал в руках какой-то протокол.       — Здравствуйте, детектив. Меня попросили вам передать. — Он долго смотрит на меня, а потом переводит взгляд за спину и отпускает мою руку.       — Спасибо, — я слышу низкий голос Коннора быстрее, чем успеваю открыть рот. Он забирает документ, и мужчина, тактично улыбнувшись, уходит прочь.       — Стой, кто попросил передать? — Я кричу ему вслед, но он уже скрылся за поворотом. — Чёрт, ладно… давай посмотрим, что там.       Я беру из рук андроида папку с делом, открываю его и начинаю внимательно читать. Не прошло и минуты, как мне показалось, будто пол под ногами пропал и я начала проваливаться. Я внимательно читаю каждое слово и рассматриваю все приложенные фотографии. Девушка по имени Элеонора, работающая в подпольном эскорте, была жестоко убита позавчера. На полу рядом с ней было написано слово «Похоть». Я разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом ухожу в отдел. Сажусь за стол, пробивая базу данных всех ранее убитых людей и пытаясь найти хоть какую-то связь. В голове не может устаканиться тот факт, что убийца смог пробраться сюда, мимо стольких полицейских и дежурных андроидов.       — Мы ведь рассматриваем все версии, верно? — Коннор кивает и я продолжаю, — что, если это был андроид? Почему мы думаем, что это мог быть человек? Тогда это объясняет, почему нет отпечатков.       — Андроиды и правда жестоки, я сам видел, как они убивали людей. Но в каждом из нас есть вшитый алгоритм, который блокирует религиозные мотивы. А даже если бы андроид просто вдохновился Дьявольской литературой, то он бы сделал всё более идеально. Повреждения на телах жертв неаккуратные и почерк размашистый. Роботы так не сумеют, даже если захотят.       — Хм… всё равно не отметай эту версию. Мало ли, что могло произойти. Может, это его помощник. — Я вновь утыкаюсь в экран. — Кстати, раз дело вновь открыто, то скоро должны прийти результаты экспертизы кожи, которую я нашла под кроватью. Интересно, экспертиза каждый раз такая долгая?       — Возможно, это что-то даст. Четыре месяца назад наша лаборатория экспертизы сгорела. Оборудование восстановили, а вот андроидов, которые её проводили — нет. Дел много, а людей мало. — Коннор кладёт руки на мои ссутулившиеся плечи, слегка разминая их, после чего заботливо одёргивает мою одежду, избавляясь от складок. — Как оказалось, ты снова была права. Когда-нибудь я научусь доверять не своей программе, а тебе.       — Знаешь, в этой ситуации, — я поднимаю голову и смотрю на него, — лучше бы я была не права.

***

      Прошло несколько дней, а я всё ещё сидела в полицейском участке, практически не вставая из-за стола. Я даже умудрялась несколько раз уснуть за ним, а потом просыпалась на диване в комнате отдыха. Поиск никаких результатов не дал: нет ничего общего, ни единого критерия для сравнения. Голова уже не просто болит, она разрывается от малейшего движения, да даже от простой мысли. На столе скопилось множество пустых кружек от кофе, в некоторых он вообще не допит. Коннор молча наблюдал за всем этим. Третьи сутки подходили к концу, и я уже не знала, за что можно уцепиться, поэтому просто читала все прошлые протоколы.       — Крис, — Коннор подошёл и сел на стол, обеспокоенно глядя на меня. — Мне кажется, что тебе пора домой. Ты сидишь тут уже третий день, нужно отдохнуть.       — Отдохнуть?! Коннор, осталась последняя жертва! Это убийство просто так не пройдёт. Обычно, когда наступал период последнего жертвоприношения, устраивали целые обряды, перед тем как убить.       — Я понимаю тебя, но в таком состоянии ты даже два плюс два сложить не сможешь. Поезжай домой, а я продолжу изучать материалы. Если что-то найду, то пулей приеду к тебе, — быстро договаривает андроид, не дожидаясь, пока я вставлю свои пять центов. — Хорошо? — Он наклоняется, проведя пальцем по моей щеке.       — Хорошо… уговорил, — я слегка улыбаюсь ему, — но это не значит, что я не буду смотреть информацию дома.       Я поднялась со своего места и начала было уходить, но не удержалась: развернулась, обняла Коннора, и только потом покинула департамент. А ведь он был прав, я устала. Пришлось ехать очень медленно, чтобы ненароком не попасть в аварию: глаза совершенно не хотели смотреть на окружающий мир, предпочитая внутреннюю сторону век. Припарковавшись возле многоэтажного дома, я стала шарить по карманам в поисках сигарет.       — Твою ж… — тяжело вздохнула я, ничего не обнаружив.       Я вышла из машины и направилась вверх по улице. Вновь заводить машину и выезжать с парковки не хотелось — до магазина можно пройти и пешком. Улица пустая и тихая, лишь периодический шорох листьев под ногами прерывает монотонность ночного покоя. Фонари с изумрудным свечением рассыпаны вдоль тротуаров, касаясь их светлыми лучами и создавая игру теней на земле. Вдали слышен едва уловимый шум автомобилей, которые неспешно прокатываются по ночным дорогам, разбавляя мирное молчание своим ритмичным гулом. Ночное небо усыпано блестящими звездами, словно алмазами на чёрном покрывале, создавая ощущение бесконечности и спокойствия.       Я иду и наслаждаюсь этой тишиной и прохладой, которая на удивление настигает меня даже в магазине. Тут почти нет людей: лишь пара покупателей, продавец да охранник. Я не задерживаюсь надолго, купив свой излюбленный «Winston compact purple mix», и сразу выхожу, направляясь обратно. Останавливаюсь у какого-то переулка, чтобы закурить, и вновь ощущаю странное чувство. Вдохнув дым, я вглядываюсь в пустоту и ощущаю чьё то присутствие. Моя рука по инерции тянется к кобуре, и я замираю, когда её не оказывается на бедре. Оставила её дома, когда собиралась в спешке.       Я не свожу глаз с тёмного пространства и сама не знаю, зачем начинаю идти вперёд. Кажется, будто я слышу чьи-то шаги сзади, но мне страшно обернуться. Во всех окнах домов горит свет, меня вряд ли кто-нибудь тронет. Но разве можно быть всегда уверенным в людской помощи? Я ускоряю шаг и бросаю недокуренную сигарету прямо на асфальт. Чувствую взгляд холодных глаз на своей спине, и в голове рисуются страшные ситуации. Уже почти бегу и слышу, как он бежит следом. Сердце бешено колотится, и, ненадолго остановившись у подъезда, я быстро ввожу код и вбегаю туда, захлопнув металлическую дверь с такой силой, что приди кому-то в голову мысль придержать дверь, его пальцы бы пришлось собирать по одному с грязной плитки.       Я отхожу назад, пристально наблюдая за дверью. Никто не стучит, я не слышу каких-либо звуков за ней… Неужели настолько сильно устала? Стоило мне подняться домой, я сразу же рухнула на кровать. Сил не было ни на еду, ни на душ. Сон поглотил меня полностью и незамедлительно, но ночью я проснулась от того, что в прихожей что-то упало. Там явно кто-то был: через приоткрытую дверь я видела движение. Без раздумий я схватила драгоценную биту. Дождавшись, пока незваный гость пройдёт в холл, я выскочила из спальни и замахнулась… Но тот успел поймать моё оружие рукой, и мы упали на пол. Чьи-то руки в темноте сжали мою талию, я пытаюсь вырваться… Меня приподнимают и прижимают к стене, но я отталкиваюсь от неё, и мы вновь падаем. На этот раз я получаю преимущество, замахиваюсь…       — Криста? Эй, эй, спокойнее. Это я. — Слышу знакомый голос и постепенно успокаиваюсь, садясь на нём сверху и протирая глаза. — Что случилось? Я снова в чём-то провинился?       — Что? Нет… нет. Я просто… дурной сон снова приснился. Прости. — Смотрю на него и, только потом осознав нашу позу, быстро встаю и сажусь на диван, подав ему руку. — Что-то случилось? Ты что-то нашёл?       — Ну, можно сказать и так, но не уверен, что это особо важная информация сейчас. — Он садится рядом, достав бумажку с цифрами, — я не знаю, насколько это правильно, но я посмотрел на годы рождения убитых жертв. Первая жертва родилась в 2010 году. Вторая в 2011. И каждая следующая родилась годом позже.       — Чёрт. Как мы с тобой раньше этого не заметили?! Примерно сто человек в Детройте может быть одногодками. Уберём детей и людей до двадцати пяти. Круг сужается, а значит, мы сейчас должны… — Коннор прерывает меня на полуслове:       — Сейчас ты ляжешь спать. А я вернусь в отдел и проверю ещё какое какую информацию, — безапелляционным тоном заявляет андроид, встаёт и направляется к двери.       — Я не смогу уснуть, Коннор. Мне вообще кажется, что за мной следят. Это бред… но я прям чувствую чей-то взгляд.       — Ты просто устала. Хочешь, я куплю тебе снотворное, чтобы ты выспалась и завтра была как огурчик? — Он слегка улыбается, видя, что я не начинаю спорить, а молча киваю.       Коннор подходит ближе и наклоняется, поддевая мой подбородок пальцем и поднимая мой взгляд на себя. Я устало смотрю на него и слабо улыбаюсь. Он оставляет краткий, но красноречивый поцелуй на моих губах, после чего направляется к двери.       — Я скоро вернусь, — слышу я, как Коннор, улыбаясь, произносит эти слова вполголоса. Слышу, как щёлкает дверь и, поджав губы, встаю и направляюсь в душ.       Холодная вода немного, но приводит меня в чувства, и голова болит не так сильно. Дрожь приятно распространяется по телу, расслабляя и выгоняя остатки неспокойного сна. Я надеваю новый ночной комплект для сна белого цвета и слышу, как дверь вновь открылась. Я слегка хмурюсь, ведь прошло совсем мало времени — аптека находится не настолько близко. Я осторожно выхожу и смотрю в коридор.       — Коннор? Ты что-то забыл? — ответа нет.       Я выдыхаю. Может, мне опять показалось? Но чувство страха и тревоги теперь не покидают мой разум. Я медленно иду по коридору и выглядываю из-за угла. Никого нет, а квартира не настолько большая, чтобы здесь можно было спрятаться. Я немного расслабляюсь, но тут отчётливо слышу за спиной чьё-то дыхание. Душа уходит в прятки, я пытаюсь сделать рывок, чтобы схватить биту, но удар по голове настигает меня быстрее. Я чувствую, как по голове потекло что-то тёплое, и как тупая боль распространяется по всему телу. Взгляд постепенно мутнеет и в конце концов я падаю в обморок.       Коннор заходит в квартиру, держа в руке бутылёк со снотворным. Возможно, он и правда поможет ей избавиться от кошмаров и хоть немного прийти в себя.       — Крис? — Он зовёт её, но ответа нет.       Датчики не замечают никакого движения в доме, но на всякий случай он обходит все комнаты. Никого нет. Лёгкая паника начинает закрадываться в голову. Выйдя из комнаты, сенсор обнаружил что-то на полу. Он присел и макнув два пальца в алую жидкость, приложил их к языку. Все данные о Кристе Калверт тут же всплыли перед ним и первое, что кинулось в глаза, это год рождения: «2017». Коннор вскакивает и выбегает из квартиры, направляясь в участок, на ходу делая звонок.       — Хэнк? — Он почти кричит в трубку.       — Потише, Коннор. Что случилось на ночь глядя? — Сонный, чуть хриплый голос мужчины кажется немного нервным.       — Он похитил её. Криста у убийцы, она последняя жертва, — Коннор начинает, тараторя, пересказывать события последних нескольких дней, но старик обрывает его:       — Так, спокойнее веди себя. Поезжай в департамент, а я скоро приеду туда. Договорились? Главное, не поднимай панику. — Он скидывает трубку, и Коннор, сев в полицейскую машину, давит на газ, совершенно по-человечески наплевав не только на ремень безопасности, но и на правила дорожного движения.

***

      — Кажешься такой идеальной, а на деле так грешна, — я слышу, как он говорит, но не могу собраться с мыслями. — Как же ты идеально подошла. Просто чудо, что я смогу принести тебя в жертву, а не просто так убить.       Его шаги слишком тяжело и громко отдаются от пола (или у меня слуховые галлюцинации?). Я не вижу ничего, кроме тёмных кругов перед глазами. Голова ужасно болит, и кажется, что я вот-вот снова провалюсь в небытие. Холодные пальцы похитителя касаются открытых участков кожи, хочется встать и ударить его, но сил нет даже на глубокий вдох.       — Я совершу очищение, и Бог обязательно простит меня. А Дьявол — похвалит, — последнее, что я слышу, перед тем, как вновь отключиться.