Глава 29. Справедливое предательство

      В ночь смерти принца Люцериса              

***

       Величественный Высокий Прилив уже долгие годы возвышался среди безбрежного Узкого моря. Его высокие башни, словно стражи времени, пронзали облака, а стены, сложенные из белого камня, казались неприступными. Сейчас, на исходе светового дня замок выглядел особенно впечатляюще. Лучи заходящего солнца бились в окна, создавая иллюзию того, что они светятся изнутри. Чеканное серебро, искусно переплетенное с кровлей, переливалось и мерцало, отражая свет и создавая игру теней. Оно неизменно притягивало взгляд и вызывало восхищение каждого, чьи глаза видели это творение впервые.        В воздухе витал солоноватый морской бриз, принося с собой свежесть и прохладу, легкие волны накатывали на берег, создавая тихий шелест. Казалось, что время здесь остановилось, и только солнце, неумолимо движущееся к закату, напоминало о скоротечности бытия. Рейнис взирала на замок с печальной улыбкой. Высокий Прилив полностью отражал суть своего хозяина. Он будто напоминал ей о том, что жизнь — это бесконечный путь, полный загадок и открытий, и что даже самые неприступные крепости могут быть покорены настойчивостью и упорством. Корлис был той самой крепостью, а она стала завоевательницей, заставившей поднять его белое знамя. Жаль, это не продлилось долго. И все же, несмотря на все это, Рейнис Таргариен с уверенностью могла сказать, что прожила на Дрифтмарке лучшие годы своей жизни. Она ступила на эти земли невестой в возрасте шестнадцати лет, она произнесла здесь клятвы перед ликами богов, здесь она дважды стала матерью, познав великое счастье, а спустя годы, великое горе, что только может пережить женское сердце. И во всем, что постигло ее, она винила лишь своего мужа. Человека, которого ослепили амбиции. Человека, что своими руками подвел их на край пропасти.        Его не было шесть лет. Шесть долгих лет Рейнис боролась с удручающей реальностью, что окружала ее, сгущалась над головой и с каждым днем завоевывала все больше пространства в ее мыслях. У принцессы был мужской характер и твердая воля, однако даже эти выдающиеся качества уже не спасали ее от грусти и отчаяния, терзавших одинокое сердце. Утешения же она искала в людях, каждый божий день спускаясь в некогда рыбацкие деревни, теперь превратившиеся в крупные портовые города. Спайстаун и Халл были ее отдельной гордостью и отдушиной, не позволяющими сойти с ума от одиночества и навязчивых мыслей.

***

       В гаванях Дрифтмарка, по — обыкновению, царила суета. Дальнее побережье было усыпано доками, наполненными скелетами возводящихся кораблей, шумный гомон кораблестроителей не утихал ни на миг, лишь изредка разбавляемый звоном сотен топоров. В самом порту торговцы сновали туда-сюда, разгружая и загружая корабли, товары из разных уголков известного мира — специи, ткани, драгоценности, оружие — заполняли склады и лавки, сотни голосов сливались в один непрерывный гул, что мог бы сбить с толка неподготовленного человека. Дело Корлиса Велариона жило и процветало, несмотря на его отсутствие. Рейнис смотрела на всю эту вдохновляющую картину и губы ее растягивались в счастливой улыбке. До определенного момента.        Внимание принцессы привлекло торговое судно под символическим названием «Мышка». Когг выглядел достаточно потрепанным: его борта были оббиты и покрыты царапинами, на палубе виднелись следы многочисленных стоянок и путешествий, что, впрочем, не помешали ему причалить к родным берегам, наполненным грузом, как говорится, под самую завязку.        — От помойных крыс и то больше толку, чем от вас, дармоеды! Поторапливайтесь, живо! Никто никуда не уйдет, пока я все не пересчитаю не проверю! — звонкий голос сочился искренним негодованием, тонкие ручки то и дело сжимались в кулаки, демонстрируя наглядно, что будет с теми, кто посмеет ослушаться воли капитана. Да, это был капитан «Мышки». Ее звали Марильда.        Рейнис вздрогнула от ярости, мигом наполнившей все ее существо. Воспоминания давно минувших дней ожили в ее памяти, всколыхнув все разрушительные чувства, которые она предпочла бы забыть. Забыть о ревности. Забыть о горечи предательства. Забыть о том, что Корлис сумел сделать ей по — настоящему больно.        Разум сопротивлялся, а ноги уже повели ее в сторону ненавистной женщины.        — Принцесса Рейнис! — приветственные возгласы ударялись ей в спину и лишь одинокая фигура не спешила оборачиваться до тех пор, пока не почувствовала чужое дыхание у своей шеи. Их взоры столкнулись.        — С возвращением, Марильда, — ледяным голосом проговорила Рейнис, закладывая руки за спину. Любимая поза, за которой не видно гнева и злости, захлестывающих нутро.        — Благодарю, принцесса, — женщина мило улыбнулась, демонстрируя практически искреннюю радость. — Я рада видеть вас в добром здравии. Вы нисколько не изменились, — добавила она, вглядываясь в сеточку морщин, обрамляющих некогда сверкающие глаза Почти королевы.        Ложь. Наглая, невероятная ложь. Рейнис недобро усмехнулась и засмотрелась на нее, задавая себе все те же глупые и больные вопросы. Эта тема будто не имела срока давности, ведь ее уязвленная гордость не желала исцеления. Чем она была лучше нее? Что такого в ней было? Чем она смогла увлечь ее мужа?        Марильда была невысокого роста, примерно на голову ниже среднего. Обманчиво хрупкая и изящная на вид, но крепкая и выносливая на деле. Движения уверенные и решительные, а взгляд — проницательный и внимательный. Лицо сердцевидной формы, с нежными чертами. Миловидная, без спору, но не назвать красавицей. Таких, как она сотня, тысяча и больше… Что же в ней особенного? Быть может эти выразительные глаза, которые могут быть как серыми, так и зелеными, в зависимости от освещения? Или яркие губы, мягкие и улыбающиеся? А может волосы? Черные, густые и вьющиеся, собранные в толстую, витиеватую косу?        — Король Визерис умер, примите мои соболезнования, — Марильда вырвала Рейнис из плена навязчивых мыслей. — Ваш кузен запомнился людям добрым человеком.        — Доброта — отвратительный порок, — задумчиво ответила Рейнис, поражаясь тому, как легко и непринужденно она завела разговор. Будто бы не было на ней клейма любовницы и матери ублюдков, будто не она влезла в ее семью, растоптав душевный покой гордой принцессы. — Сколько судеб она сгубила, не находишь?        — Боюсь, я не совсем понимаю о чем речь, принцесса. — Марильда смело взглянула на нее в упор. Рейнис была зла и она прекрасно это чувствовала.        — Зачем ты вернулась? Что ты ищешь? — Рейнис намертво вцепилась зудящими пальцами в грубую ткань своего камзола. Это миловидное личико, не тронутое печатью неумолимой старости, пробуждало в ней демонов, грозящих прорвать оборону ее внешнего спокойствия. Однако, принцесса не могла позволить себе такой роскоши, как скандал с низшей простолюдинкой на виду у стольких зрителей.        — Я скучала по дому, — Марильда невинно пожала плечами, упиваясь воинственным настроем собеседницы. — Разве нужны другие объяснения, принцесса?        — Видимо я слишком многого ожидала от беспринципной торговки, — Рейнис шагнула к ней ближе и склонила голову, чтобы ее слова не долетали до ненужных ушей, — много лет назад, мы простились на этом же месте и ты обещала мне исчезнуть навсегда. Теперь ты здесь и я уверена, что неспроста.        — Я должна принести соболезнования и по поводу кончины ваших детей, — Марильда скорбно потупила глаза, — не была знакома с леди Лейной, но с сиром Лейнором мы часто виделись. Славный был юноша, пусть и без амбиций своей матери.        — Твои грязные уста не должны касаться моих детей, — прошипела Рейнис, едва удерживаясь от соблазна сомкнуть руки на ее шее. — Больше не смей упоминать их!        — Как вам будет угодно, принцесса. Так вот, я о своем обещании помню, но обстоятельства изменились, — Марильда хищно улыбнулась. — Я была на коронации нового драконьего короля. Как и вы, не так ли?        — Не по своему желанию, — грубо отрезала принцесса.        — Это не столь важно. Ваш наследник мертв, а сын Зеленой королевы заявляет права на трон… Авось у мальчика что — нибудь да получится?        Вот оно что. Рейнис мысленно выругалась, коря себя за глупость. Разве это было не очевидно? На что она рассчитывала, оставляя их в живых? И поможет ли ей сейчас та ложь, которой она заткнула свой голос здравомыслия, вопивший о том, что малодушие обязательно вернется ей бумерангом и на этот раз сшибет ее с ног?        — Этот мальчик рожден в законном браке и бастардов он не жалует, уж поверь мне, — лживое спокойствие разбилось об торжествующую улыбку Марильды. — Думаешь, что сможешь протащить своих сыновей в наследники лорда Приливов?        — Бастард бастарду рознь, принцесса, — заговорщически прошептала женщина. — Я не делаю ставок, я хочу понаблюдать издалека. Но, одно я знаю точно: если славный Эйгон удержит при себе трон отца, то я добьюсь справедливости. В жилах моих сыновей течет неразбавленная кровь Веларионов, Плавниковый Трон их по праву. Принцу Люцерису здесь не место.        — Это буду решать я, — самодовольно усмехнулась Рейнис. — Мой муж скорее мертв, чем жив.        — Вот как? Принцесса устала ждать? Или устала надеяться? Неужели ваша любовь истратилась за годы одиночества?        — Это тебя не касается. Я леди Дрифтмарка, и будь уверенна, я не допущу до Плавникового трона падальщиков вроде тебя.        — Я не сомневаюсь в этом, однако я терпелива. Ваша же жизнь близится к закату, принцесса, — Марильда усмехнулась, переводя взгляд на воды. То, что произошло дальше, повергло обеих женщин в изумление. От солнца оставался лишь краешек, оно почти зашло за горизонт и в тот же момент, совершенно внезапно, на водной глади вспыхнул ослепительный, зеленый луч. Рейнис охнула и поспешила отвернуться от чрезмерной яркости, а Марильда продолжала смотреть, завороженная редчайшим явлением.        Через пару мгновений, луч рассеялся, а вместе с ним утонуло солнце.        — Чья — то душа вернулась из мира мертвых. Вернулась душа, но ее место там освободилось, — пораженно прошептала Марильда, все еще не сводя глаз с темных волн.        — Всего лишь особое преломление света, — рассеянно проговорила Рейнис.        — Мой отец верил в эту легенду…потому что сам видел этих людей…живых мертвецов…да, совершенно точно видел… — Марильда, казалось, помешалась. Ее лицо улыбалось, но с глаз текли крупные слезы.        — Умершим нет хода обратно, — Рейнис поджала губы и шагнула прочь. На сегодня с нее достаточно.        — Вы шесть лет ждете возвращения мужа, а я не свожу глаз с горизонта, мечтая вновь обнять сына, — бросила ей Марильда вслед. — Мой Алин все эти годы рядом с отцом. Я знаю, что вы чувствуете. И сегодня у нас появилась надежда.        Принцесса лишь обреченно улыбнулась и поспешила скрыться в стремительно расползающейся темноте.              

***

       Ночь была беспокойной. Утомленная жарким, длинным днем и сжирающими мыслями, Рейнис отказалась от ужина и не раздумывая приняла внушительную дозу сонного вина. Сваренное заботливыми руками мейстера Кельвина, спасительное снадобье тотчас помутило рассудок принцессы, заставив ее блаженно растянуться на прохладных, шелковых простынях и сдаться в плен столь желанного отдыха. Опять же, ненадолго. Рейнис вновь настигли кошмары. Эти сны не отличались каким — либо вящим ужасом, в них не было чего — либо страшного или невозможного, они не пугали и не вселяли уныние в сердце. Эти сны напоминали бесконечные морские штормы, дожди, шедшие стеной, они угнетали своей серостью и однообразностью, оставляя после себя лишь невыносимую усталость и желание никогда более не смыкать глаз.        Сквозь белую пелену, откуда-то далеко, она услышала голос. Сопротивляясь, она не хотела возвращаться из засасывающей, бездонной субстанции, которая постепенно поглотила бы ее целиком. Ей наоборот хотелось плыть по течению этой непонятной реки, она не хотела, чтобы ее беспокоили. Однако, голос был навязчив, он все-таки достал ее сознание из этого странного белого омута.        — Я слишком надолго оставил тебя одну, Рейнис, — шершавая, грубая ладонь нежно огладила ее лицо, даруя забытую ласку. — Ища облегчения, я лишь наказал себя.        Рейнис с невероятным усилием открыла глаза и тут же сморщилась, полагая, что все еще находится в одном из своих снов. Иначе откуда здесь взялся Корлис? Как на нее могло смотреть его лицо, морщинистое и состарившееся на дюжину лет? Как она могла слышать любимый голос, как могла чувствовать его жалящие прикосновения?        — Ну же, моя любовь, не будь так сурова! — Корлис отступил на шаг назад, чтобы она могла его рассмотреть. — Я здесь. Я вновь вернулся к той, что сумела отбить меня у моря.        Он стоял перед ней. Совершенно точно. Истерзанный, измученный, но живой. В погнутых доспехах, зиявших ужасающими прорехами, согбенный, утративший былую стать…но глаза его были живы, полны светом, а волосы развевались ветром, врывавшимся в покои сквозь распахнутое окно. Если это сон, то весьма жестокий. А если нет…        — Корлис! Семеро, неужели мои глаза мне не врут? Ты вернулся! — Рейнис вскочила с постели и едва не запутавшись в длинном подоле ночной камизы, бросилась мужу на шею. Мираж не исчез, а вокруг талии принцесса почувствовала вполне реальные объятия. — Я не переставала верить, я знала, что увижу тебя вновь!        — Ради такой встречи стоило умереть и воскреснуть, — Корлис крепко прижал к себе жену, пряча лицо в ее длинных, растрепанных волосах. Вот она — его дом и его самая надежная гавань. Его Рейнис, свет его души.        — Как ты посмел? Как ты решился на такое! Ты бросил меня, оставил, выбрав море и войну! Я ненавижу тебя! Я провела всю жизнь в ожидании тебя! — Рейнис нещадно заколотила руками по его закованной в сталь груди, желая выплеснуть всю горечь, которая копилась в ней на протяжении этих долгих лет. — Предатель!        Корлис стоял не шелохнувшись, зная, что виноват. И никогда ему не искупить эту вину, не вымолить ее прощения.        — Не вреди себе, Рейнис, — он перехватил ее руки, видя, что удары об его броню расцветают на белоснежной коже алыми пятнами. — Позволь мне снять это, а затем твори все, что душе угодно.        Эти слова отрезвили принцессу. Коротко кивнув, она поспешила помочь ему с доспехами, а увидев, что творилось под ними, не сдержала крика. Белая, нательная рубашка была пропитана кровью от раны, что едва затянулась. Уродливый, кривой порез рассекал тело Велариона от плеча до самой брюшины и великое чудо то, что он сумел выжить.        — Я позову мейстера, — Рейнис бросилась к двери, но Корлис успел ее перехватить.        — Нет, — твердо отказался он, — не уходи. Ты справишься с этим сама. Я так скучал, я не потерплю здесь лишних глаз…        Дальнейший разговор был полон горечи. Корлис рассказал ей о том, что его постигло у проклятых берегов Ступеней. О войне, о крови, о лишениях, о ярости, что не хотела оставлять его сердце. О смерти, поцеловавшей его и о лихом парне (сыне), спасшем его жизнь. О долгих неделях, проведенных в сыром убежище, о снах с Неведомым, кружившим над его живым телом подобно коршуну.        — Нас было много, а выжил я один, — шептал Корлис, изредка морщась, когда Рейнис убирала сукровицу, — последний умерший парень…он был так молод, Рейнис! В нем было столько жизни и мечтаний! Боги несправедливы.              Рейнис слабо улыбалась, вспоминая тот самый зеленый луч. Совпадение? Или все же красивая легенда? Чтобы то ни было, она была благодарна. Воле случая, щедрым богам или чему — то еще, не столь важно. Принцесса смахнула вновь подступающие слезы и крепко прижала ослабевшую руку мужа к своей щеке. В тот момент она на мгновение поверила, что все самое страшное осталось позади.              

***

       — Итак, — Корлис отложил в сторону приборы и с большим удовольствием откинулся на спинку кресла, чувствуя давно забытые покой и умиротворение. За окном пробивался первый рассветный луч, а супруги так и не заметили, как провели ночь в разговорах и объятьях. — Теперь мы перейдем к важным вопросам.        — О чем ты? — Рейнис невинно улыбнулась, рассчитывая разыграть перед ним талантливую дурочку, однако его коварный взгляд пресек все попытки на корню. — Ты не успокоишься, пока не будет сыт всеми сплетнями?        — Не успокоюсь, — кивнул Корлис. — До меня дошли лишь слухи и я хочу знать, скольким из них можно верить. Расскажи мне все, что происходило во время моего отсутствия.        — Ну что же… Твой несносный племянник мертв, Дрифтмарк отдан Люцерису, Эйгон захватил власть, Рейнира тонет, но пытается удержаться за хлипкие соломинки мира, Деймон в шаге от кровавой бойни, — Рейнис не слишком радостно перечислила последние новости, да и у Корлиса, после услышанного, явно подпортилось настроение. Ленивая поза тут же сменилась напряженной, улыбка мигом оставила лицо.        — Что стало с Веймондом?        — То же, что и всегда, — принцесса без удовольствия вспомнила не столь давнее событие, — он вновь открыл двери, ключи от которой давно следовало бы выбросить в море. Ты пропал бесследно, слухи о твоей смерти укрепились среди народа, придав Веймонду смелости. Разговоров было много. Они касались бастардов, вашей густой крови, вашего благородства и разбавлялись не столь благородными угрозами мне.        — Он посмел угрожать тебе?! — Морской Змей пуще прежнего посмурнел лицом.        — Пытался, — Рейнис снисходительно улыбнулась. — О, Корлис, ты ведь знаешь, громкие слова мелочных мужчин никогда не трогали моего сердца. Получив мой отказ в поддержке его притязаний, Веймонд обратился к Алисенте и ее пронырливому отцу. Было публичное разбирательство в Красном замке, перед этим Веймонд явно о чем — то договорился с Хайтауэром, но воплотить план в жизнь не удалось. В решающий момент, Визерис встал со смертного одра и вновь защитил дочь.        — Значит, его казнили? Как же ты допустила? Он был представителем моего дома, Рейнис! И погиб как простой разбойник!        — Веймонд не был моим любимчиком, а если бы и был, я не смогла бы мешать. Он небезосновательно назвал Рейниру шлюхой, а в следующее мгновение Деймон разрубил его голову напополам. Жуткое зрелище, — Рейнис поежилась, плотнее закутываясь в шерстяную шаль. — Я привезла его тело сюда и проводила в последний путь со всеми почестями дома Веларионов, если это тебя утешит, — добавила она.        — Деймон окончательно потерял чувство меры, — мужчина отхлебнул холодной воды, будто желая приглушить нарастающий гнев. — При мне он не посмел бы такое выкинуть.        — Но тебя не было, ты в очередной раз предпочел семье войну, — принцесса не упускала случая припомнить великую обиду. — Винишь меня в том, что случилось?        — Нет, любовь моя, конечно нет, — Корлис смягчился, заметив тень недовольства на лице Рейнис. — Веймонд знал о беде Лейнора и всегда был охоч до чужого. Он считал себя моим наследником и конечно, не упустил возможности заявить права. И все же, несмотря ни на что, в нас текла одна кровь и мне стыдно, что он закончил свои дни таким образом…        — Дрифтмарк остается в наследстве Люцериса, твоя воля не была попрана, а Веймонд пусть донимает Подводного короля, — Рейнис поспешила улыбнуться, не желая дальше погружаться в мрачные воспоминания. — Мне хотелось бы поговор…        — Что происходит на Драконьем Камне? Рейнира призвала лордов Узкого моря, провела совет? Что вообще она собирается делать? — Корлис прервал мысль жены, задав очевидные и логичные вопросы. Рейнис насупила брови и плотно поджала губы, явно демонстрируя нежелание обсуждать эту тему.        — Что — то не так? — осторожно уточнил Веларион.        — Я надеялась, что с этим покончено, Корлис. Я думала, что тебя это не станет интересовать.        — Что значит покончено, Рейнис? — мужчина невольно рассмеялся, поразившись наивности ее вопроса. — Визерис мертв, страна на пороге раскола, назревает гражданская война, а меня это не должно интересовать?        — Ты не имеешь отношения к этой войне, муж мой, так с чего бы нам забивать головы чужими проблемами?        — Мы присягали Рейнире, дорогая, ты забыла? Мы клялись ей в верности и обещали поддержку, если таковая когда — нибудь понадобиться. Я ни разу не предавал своего слова, не будет такого и впредь, — тон его голоса тут же утратил теплые ноты, сделавшись строгим и безапелляционным.        — И что ты намерен делать? — с вызовом спросила Рейнис. — Вернувшись с одной войны, ты тут же готов броситься в другую? Что за необъяснимая любовь к этим преисподням? Почему ты так стремишься оставить меня?        — Я бы не стал тем, кем являюсь сейчас, если бы все годы нашего брака сидел подле твоей юбки, держа тебя за руку, принцесса, — тяжело вздохнул Корлис. — Я поднял с колен наш дом, я положил всю свою жизнь на пути процветания нашего рода, я вернул нам былые славу и честь. Я не могу перечеркнуть все одним махом, я не могу добровольно надеть на себя ярлык предателя. Я исполню обещание, чего бы мне это не стоило.        — Слишком много «я», Корлис, — Рейнис обреченно усмехнулась, понимая, что ничто на свете не способно сломить себялюбие Веларионов. А ведь когда — то она надеялась, что сможет побороть эту ненавистную черту. — Жаль, что все эти годы, потери и лишения не смогли укротить твое желание власти и могущества. Очень жаль.        — Что это значит?        — Ты один пойдешь по этой дороге. Я не стану ввязываться в войну, защищая чужие интересы. Я не выберу этот путь.        — Моя жена хочет прослыть клятвопреступницей? Никогда, Рейнис! Ты слышишь меня? Никогда.        — Никогда — слишком опасное слово, — Рейнис приподняла тонкую бровь. Корлис отставил в сторону кубок и подался вперед, силясь понять, что происходило в мыслях супруги. — Пока я коротала дни в одиночестве, у меня было достаточно времени, чтобы переосмыслить нашу жизнь.        — Наша жизнь прошла в служении цели, дорогая. Разве не так?        — Служение, — Рейнис повторила за ним, будто пробуя столь ненавистное слово на вкус. — Я служила твоим мечтам, Корлис. Я была твоим главным оружием. Лестницей, по которой Веларионы могли вознестись до самых небес.        — Что же в это время делал я? Я любил тебя, Рейнис. Я сражался за твое право и будущее, я искал справедливости все эти годы. Ты винишь меня в преданности тебе?        — Ты хотел видеть свою кровь на Железном Троне. Любым способом.        — Моя кровь и без того течет в жилах королевской династии. Вспомни женщину, что дала жизнь Завоевателю.        — Леди Валейна Веларион, — кивнула Рейнис. — Я помню. Но что значит мать короля по сравнению с королем — консортом? Вернув мне трон, ты и сам занял бы место подле меня. Имей смелость признать, что тобой двигала не одна безукоризненная любовь ко мне. Скажи, что на самом деле подпитывало твое честолюбие и о чем ты грезил долгими ночами?        — Тебе станет легче, если я отвечу согласием на твои доводы?        — Станет легче тебе, Корлис. Мы не должны участвовать в этой войне. Тебе не за кого и не за что воевать! Опомнись.        — Я клялся Рейнире. Я клялся богам. Моя честь не продается. Джекейрис, Люцерис и Джоффри принадлежат моему дому и я не оставлю их на растерзание зеленых стервятников.        — Джекейрис, Люцерис и Джоффри — бастарды, не имеющие к тебе ни малейшего отношения. Они Стронги, вернее Риверсы, которым не место в линии наследования. Ты не сможешь защищать их вечно, их никогда не примут у власти. Они падут.        — В этом есть и наша вина, ты не находишь? Мы воспитали сына — мужеложца, мы, зная о его грехе, не нашли способа избежать этого позора. Мы должны этим мальчикам.        — Ты пытался, насколько мне известно, — усмехнулась Рейнис. — Найти способ.        — Рейнира сказала тебе?        — Разве могла эта гордячка признаться в таком оскорблении? Я узнала от Эйтана. Ты выбрал не слишком молчаливого племянника для столь важного дела.        — Какая разница, если ничего не вышло?        — Почему ты не сделал этого сам?        — Что?! — седые брови Корлиса взметнулись вверх, рисуя на уставшем лицо искреннее удивление.        — Тебе хорошо удаются связи на стороне, муж мой, — Рейнис лукаво улыбнулась, упиваясь его реакцией. Не знай она его столько лет, непременно поверила бы в эту святую наивность. — Нет нужды притворяться. Я знаю о Марильде и ее сыновьях. Ваших, если точнее. Поэтому ты так терпим к бастардам?        Корлис задумался на мгновение, прогоняя в голове услышанное имя. Марильда? Разве так ее звали? О, дьявол, он и позабыл имя той, что подарила ему двоих сыновей! Забыл все. Лик, голос, улыбку, факт ее существования…        — Откуда ты знаешь? И как давно?        — Почти с самого их рождения. Сомнений не было, кровь Веларионов действительно густа и приметна.        — Я не желаю продолжать этот унизительный разговор, Рейнис, — мужчина быстро вернул себе самообладание. — Ты не в себе, раз считаешь меня способным на такую гнусность.        — О какой гнусности речь? Иметь бастардов от простолюдинки или быть отцом наследников принцессы? — Рейнис с охотой уточнила формулировку вопроса. — Что именно тебя оскорбило? И где же были твои пылкие чувства ко мне, когда ты задирал юбку этой женщине?        — В жизни каждого мужчины наступает такой момент, Рейнис, — Корлис опустил голову, не в силах смотреть ей в глаза, — момент, когда привычный уклад жизни ломается, момент, когда обыденность становится костью в горле.        — Не продолжай, — Рейнис взмахнула тонкой рукой, — я не хочу знать о том, что тобой двигало, когда ты предавал меня и мое доверие. Не рушь эту хрупкую связь, что все еще теплится между нами.        — Эта связь не может быть хрупкой, мы прожили друг с другом полжизни! Из — за одной ошибки ты не сможешь перечеркнуть все, что было между нами!        — У тебя двое сыновей от другой женщины. Ошибок было явно больше, чем одна. Хватит об этом.        Рейнис до боли сцепила руки в замок, умоляя себя оставаться стойкой. Не спрашивать, не интересоваться, не ковырять многолетнюю рану, что, оказывается, не затянулась. Не сегодня, не сейчас.        — Да, хватит, — Корлис, видя ее состояние, отступил, пообещав себе вернуться к этому разговору. Правда причинила бы ей боль, однако она должна была знать ее. И обязательно узнает. А сейчас… — Я бы предпочел послушать о твоем предательстве. Почему ты отказываешься от обещаний?        — Рейнира и Деймон уничтожили наших детей. Достаточно веская причина?        — Это тяжелое обвинение, Рейнис.        — Зато правдивое. Или ты хочешь возразить мне?        — Лейна умерла при родах, причем здесь Деймон? Думаешь, он ждал ее смерти? Желал сиротской доли своим дочерям? Хотел, чтобы девочки росли без материнских тепла и ласки?        — Лейна погибла в одиночестве, лишенная моих тепла и ласки. Лишенная возможности видеть своего отца, брата и всех, кого любила. Он увез ее и запер, словно птицу в золотой клетке.        — Она любила его и была не против, Рейнис. Быть птицей в золотой клетке, лишь бы ее хозяином был он. Мы согласились на их брак, не питая ложных иллюзий по поводу Деймона.        — А любил ли он ее? Или это была месть Рейнире? Попытка заглушить горечь поражения?        — Она была с ним счастлива. Он был с ней ласков. Я растил нашу дочь в любви и уважении к самой себе, перед ее глазами был наш пример и она никогда не стала бы терпеть к себе дрянного отношения. Ты знаешь это, Рейнис.        — Ну а Лейнор? Хочешь сказать, что Лейнор действительно мог проиграть на мечах ничтожному Кварлу Корри?        — Никакое мастерство не спасет, если Неведомый простер над головой несчастного свою зловещую длань, Рейнис. Лейнор был хорошим воином и талантливым мечником, а Кварл был его фаворитом. Подлец мог напасть на нашего сына со спины, Лейнор мог не ожидать такого предательства. Нас там не было, попытки судить об этом тщетны.        — Мы прекрасно знаем того, кто любит нападать со спины, — напряженно проговорила Рейнис. — Я уверенна в том, что кровь Лейнора пролил Деймон. Он убрал с пути препятствие и Рейнира не была против.        — Быть может, так оно и есть…но…        — Никаких но, Корлис! Вспомни ночь, под покровом которой Люцерис искалечил Эймонда навсегда! Вспомни все, что видели в тот час твои глаза! Это не совпадение, а вероломный план, придуманный и исполненный этими двумя людьми. Ты знаешь это не хуже меня.        — Почему же ты молчала столько лет?        — Я была убита горем, я боролась сама с собой, отчаянно цепляясь за крохи рассудка! Бейла и Рейна стали новым смыслом моего существования, я не могла обвинить их горячо любимого отца в подобном кошмаре и тем самым отдалить их от себя навсегда! Я терпела и улыбалась им, а в душе ненавидела и призывала на их головы кару седьмого пекла. Мне казалось, что я смогу притворяться до самого конца, я верила, что у меня хватит на это совести и сил. Я ошиблась. Я не смогу.        — Но будущее Бейлы и Рейны зависит от человека, который сохранит за собой Железный Трон. И, если это будет Эйгон…        — Мы не враги Эйгону до тех пор, пока не примем сторону Рейниры.        — Мы и не друзья ему, до тех пор, пока не примем его сторону. Этого никогда не будет, я не стану пресмыкаться перед Отто Хайтауэром!        — Я не прошу у тебя принимать чью — либо сторону, Корлис! Я всего лишь хочу, чтобы мы отошли от этого подальше и прожили остаток дней в тишине и спокойствии. Здесь или же где — нибудь на юге, не запятнанные богомерзкой войной, не связанные лживыми клятвами и решениями, исход которых может предопределить судьбу целых поколений.        — Бейла помолвлена с Джекейрисом, победа Рейниры сделает из нее следующую королеву Вестероса, — Корлис упрямо держался за грезы, не желая уступать жене. — Рейна станет женой Люцериса и наследует все, за что я боролся всю свою жизнь. Мы должны сражаться за Рейниру, если желаем счастья и долгой жизни нашим внучкам, Рейнис. Любой другой исход будет для них губительным. Как ты сможешь жить припеваюче, зная, что твоя родная кровь в опасности? Как твоя совесть вынесет такое?       

***

Рейнире нездоровилось. Она не могла сказать, что именно ее беспокоило, как и не могла описать то странное чувство, раскаленным свинцом разливающимся по всей ее грудной клетке. То ли это было волнение, или же страх, а может роковое предчувствие… последние дни даровали ей немало причин для подобного проявления душевного смятенья. Однако, новый день принес и новую радость. Вернее, надежду. Весть о долгожданном возвращении Корлиса Велариона придала Рейнире сил и веры в свое, пока еще, весьма туманное будущее. Она свято надеялась, что опыт и ум бывшего свекра сослужат ей верную службу, удержат от ошибок и направят на путь истины. Рейнира с шумным вздохом подошла к балкону и взглянула вниз. Корлис громко смеялся, крепко обнимая зардевшуюся Рейну. Рядом с ней стояла Бейла, в мужском костюме, с чьим — то мечом наперевес. Очевидно, весть застала ее на тренировочном поле и девушка не удосужилась переодеться, желая как можно скорее увидеть родного человека. Чуть поодаль королева заметила сникшую фигуру сына. Джоффри. Отвергнутый или смущенный? Рейнис, словно чувствуя чужой взгляд, резко подняла голову вверх. Женщины столкнулись взглядами и Рейнире совсем не понравилась та хищная, хитрая улыбка, изуродовавшая тонкие губы принцессы. Чувствуя неладное, королева все же выдавила из себя приветственный поклон и тут же скрылась в покоях. Тревога нарастала. Рейнира еще не знала, чем для нее закончится этот вечер.       

***

       — Большое счастье видеть вас в здравии и полным сил, лорд Корлис, — Рейнира даровала бывшему свекру ослепительную улыбку, полную искренней радости. Долгие приветствия, наконец, подошли к концу, объединив Таргариенов и Велариона за совместным ужином. — Мы неустанно молились за вас.        — Спасибо, — Корлис сдержанно улыбнулся ей в ответ, тут же переводя лукавый взгляд на Деймона. Тот восседал во главе стола с самым непринужденным видом, будто бы делая одолжение опостылевшей родне одним своим присутствием.        — Принцесса Рейнис, вы тоже желанная гостья в этих стенах, — Рейнира взглянула в сторону женщины, которая, впрочем, не удостоила ее словесным ответом. Лишь коротким кивком, которым награждают надоедливых особ.        Повисло неловкое молчание.        — С возвращением, лорд Веларион, — Порочный принц, уловив флер общего, напряженного ожидания, все же снизошел до скупых слов вежливости, которых требовал этикет. — Вы не устаете демонстрировать чудеса выживания. Или, быть может, вы поджидали удобного момента? Глаза Корлиса опасно сверкнули, выдавая его неважное настроение.        — Где ты был, дедушка? Что нового видел? — тонкий голос леди Рейны разбавил гнетущую тишину, помешав двум мужчинам сцепиться в словесной дуэли. Ужин, устроенный в честь примирения и объединения с давними и самыми надежными союзниками, рисковал стать полем новой брани. И женщины, занимающие места за столом, понимали, что этого нельзя допустить. Все, кроме одной. Рейнис мысленно улыбнулась, умилившись наивной попытке Рейны сгладить углы.        — Я провел эти годы в сражениях, дорогая, — мягко ответил Корлис. — Боюсь, я не смогу поведать тебе об этом и не разбить нежное сердце.        — Эмм…ну что же…так враг повержен? — осторожно уточнила Рейна.        — Разумеется, — кивнул Корлис, не без доли гордости в голосе. — Я разгромил Триархию и забрал Узкое море себе. Годы отсутствия не прошли даром, милая Рейна.        — Это прекрасная новость, — просияла Бейла. — Правильно ли я понимаю, что…        — Да, милая. Я могу перекрыть Глотку и столица окажется в весьма затруднительном положении.        — Я слышу нотки неуверенности в вашем голосе, милорд, — проговорил Деймон. — Вы колеблетесь, не желая выступить на нашей стороне?        — Любовь моя, пристало ли обсуждать войну за ужином? Мы могли бы поговорить об этом позже, в уместный час, — Рейнира заерзала на месте, разделяя любопытство мужа, но все еще придерживаясь правил хорошего тона.        — Зачем медлить? — Деймон нахально ей улыбнулся, а затем вновь обратил жадный взор на Велариона. — Мы все прекрасно понимаем, для чего собрались здесь. Грядут тяжелые времена, обойдемся без долгих прелюдий светских бесед.        — Светские беседы никогда не были твоей сильной стороной, кузен, — Рейнис развернула салфетку на коленях, абсолютно не внимая общему настроению.        — Война у нашего порога, принцесса, — Бейла встала на сторону Деймона, чувствуя враждебный настрой Рейнис. — Без общих усилий нам ее не…        — О, детка, как много ты знаешь о войне? — снисходительно улыбнулась Рейнис.        — Достаточно, чтобы отличать правое дело от гнусного предательства, — Бейла задрала подбородок, — для этого не нужно прожить десятки лет.        — Лорд Корлис, вы наверняка в курсе всех подробностей, — проговорила Рейнира, забирая все внимание на себя. — Мой отец мертв, вдова предала его волю, а на моем месте сидит человек недостойный власти. Вы много раз предупреждали меня о таком исходе, но я не хотела верить, полагаясь на совесть Алисенты Хайтауэр и на клятвы, которые мне принесли бравые мужи великих домов Вестероса. Я была наивна и я не собираюсь отказываться от своих ошибок, но все это не поможет мне обрести то, что мое по праву. Эйгон хочет войны, хочет крови, страданий, потерь и разрушений, я же обещала отцу сохранить государство незыблемым, не лишать его покоя и мира…        Корлис подался вперед, вглядываясь в красивое, совершенное лицо, изуродованное сотнями сомнений и опасных чувств. Интересно, как далеко могла зайти эта женщина, если бы ее загнали в угол?        — Продолжайте.        — Узнав о вероломном предательстве, я созвала совет, итоги которого не принесли мне ни малейшего облегчения. Лорды требуют от меня жестокости и призывают к незамедлительному возмездию, однако вы знаете, на что способен гнев дракона.        — Вам не выиграть войну, прячась за неприступными стенами Драконьего Камня.        — Я не собираюсь прятаться, речь лишь о сдержанности, терпимости и …        — Кажется, это Алисента Хайтауэр провела в септе лучшие годы своей жизни, но никак не ты. Или я ошибаюсь? Откуда ты набралась такой глупости, Рейнира? Прости мне мою фамильярность, однако много лет назад, в присутствии сотен свидетелей, я назвал тебя дочерью и поклялся быть тебе верным соратником. Если ты ищешь моей помощи, то тебе придется слушать то, что я буду говорить. Войны выигрываются потерями, победители умываются реками крови. Сдержанность, терпимость, снисходительность и куча слов с близким значениями объединяются под одним. И это слово произносится как «страх». Каждый день промедления, отданный в жертву осторожности, топит тебя в глазах подданных, что ждут событий и свершений.        — Подданным не придется по душе, если я сожгу их в драконьем пламени, не находите? — едко улыбнулась Рейнира.        — Никто и никогда не заслужит одобрения толпы, — махнул рукой Корлис. — Думай о будущем, Рейнира. Думай о том, что с тобой станет, если ты проиграешь. Эйгон не согласится мириться с таким количеством соперников, ему не позволят подобной роскоши. Где старшие принцы?        — Отправились послами. Штормовой Предел, Долина Аррен, Север… я жду их ответа, чтобы составить дальнейший план действий.        — Деймон, ты молчишь? — Корлис обернулся на Таргариена, увлеченного рассматриванием своих перстней. — Неужели у тебя нет плана?        — Я служу своей королеве, — Деймон плутовато улыбнулся и манерно склонил голову перед Рейнирой, — она хочет разобраться с братцем сама, кто я такой, чтобы вмешиваться?        — Король — консорт, очевидно? Что между вами происходит? — проницательный взор заметался между супругами, восседающими по обе стороны стола.        — Методы борьбы моего супруга известны всем, — сдержанно проговорила Рейнира. — Я не хочу ознаменовать свое правление кровавой бойней.        — Мы могли бы повесить Зеленых, никакой крови, — Деймон развел руками.        — Это фигура речи, муж мой.        — Скорее твои наивные мечты и уклонение от обязательств. Ты знала, что венец носят не только для красоты? — он красноречиво покосился на корону Миротворца, приносящей Рейнире одни неудобства. — Когда ты начнешь действовать, моя королева?        — Когда ты начнешь считаться с моим мнением, мой король?        — Я потерял надежду, что этот день когда — нибудь настанет. Все, что я умею в жизни — это убивать и воздавать по заслугам. Наши мысли о правильном разнятся, любовь моя.        — Лорд Корлис, что думаете вы? — Рейнира демонстративно прервала разговор с мужем. — Что мы можем сделать, учитывая наши скромные возможности на данный момент?        — Дом Веларионов останется… — Корлис запнулся, переглядываясь с Рейнис, — останется верным клятве, моя королева. Наш флот перекроет Глотку в ближайшие дни, таким образом, мы отрежем Королевскую Гавань от внешнего мира. Блокада прекрасно ломает хребты гордецам. Однако, молитесь, королева, чтобы ваши сыновья возвратились с хорошими вестями.        — Благодарю вас за верность, милорд, — Рейнира ободряюще улыбнулась, чувствуя прилив сил. — Ваша поддержка бесценна.        — Раз уж зашла речь о благодарностях, то обрати свой взор Алисенту Хайтауэр. Она внесла неоспоримый вклад в твое будущее и лишь благодаря ей ты имеешь призрачный шанс занять Железный Трон, — принцесса Рейнис аккуратно промакнула губы салфеткой, отложила приборы и щелкнула пальцами, подзывая к себе чашницу.        — Простите?        — Боюсь, мой муж не смог бы быть столь щедрым, если бы много лет назад, твой отец не отверг Лейну. Если бы моя дочь была жива, если бы она была матерью королевских наследников, Веларионы первыми бы подняли против тебя восстание и будь уверенна, ты бы его не пережила. Боги послали тебе сильную соперницу, убрав с пути могущественную. За Хайтауэров! — Рейнис подняла высоко подняла кубок, а затем поднесла его к губам, делая большой глоток.        — Я непременно поблагодарю Алисенту, когда ее голова украсит пики моего замка, — злобно проговорила Рейнира, окидывая принцессу колким, холодным взглядом. — Как и ее отца, впрочем. Говорите прямо, Рейнис, я устала от завуалированных нападок в свою сторону. Вы чем — то недовольны? Или, быть может, хотите поддержать узурпатора?        — Подобные подозрения бросают тень на честь дома Веларионов, моя королева, — Корлис напряженно переглянулся с Рейнирой, — это неприменимо к моей супруге.        — Но вы не возразили, лорд Корлис, — Рейнира с шумом отодвинула от себя приборы, поочередно буравя гневным взглядом обоих супругов, — вы не поспешили оскорбиться, услышав столь беспринципную дерзость! Вы разделяете мнение принцессы, не так ли?        — В реальности, которая нас окружает, я поддерживаю ваши права, — Корлис действительно не спешил тушить костер, который успела разжечь его жена, — есть ли смысл в сослагательном наклонении?        — Принцесса Рейнис, — королева обратилась к женщине напрямую, — храните ли вы верность клятве, принесенной мне перед ликом Семерых и Железным Троном? Готовы ли вы служить моему делу и сражаться против моих врагов, кем бы те ни были?        — Я не стану сражаться за тебя, Рейнира, — Рейнис наконец озвучила то, что не давало ей покоя уже долгие годы. — Я не стану сражаться в чужой войне, за чужие интересы, как и не стану открыто или скрыто поддерживать кого — либо из вас.        — Это измена, — мрачно проговорил Деймон. Он был разочарован, но не удивлен. — Ты знаешь, как карается сей грех, кузина?        — Мне повернуться к тебе спиной, кузен? Тебе ведь привычнее убивать людей исподтишка?        Двери скрипнули, впуская в зал запыхавшегося мейстера Герардиса.        — Пошел вон! — гаркнул Деймон, возмущенный столь беспринципным вторжением.        — Моя королева, — старик не обратил на Деймона ни малейшего внимания, буквально подбежав к Рейнире и упав перед ней на колени. — Моя королева…        — Что случилось? — Рейнира похолодела, боясь и желая услышать вести. — Говорите, Герардис!        — Принц Люцерис…принц Люцерис… Этой ночью он погиб в Штормовом Пределе, — тихо проговорил мужчина. — Наш славный принц пал жертвой драконов.