3. Верность

      Я не помнил точно, как покинул Собор с его алтарями и мумиями, восседающими на престолах у края Бездны, и как блуждал по тёмным коридорам Цитадели, среди святилищ бессмертных богов ситхов, и населённых тенями пустых чертогов. Всё потонуло в трясине Тёмной стороны, липшей ко мне, и тянувшей в безумие зла, сочащееся через Грань, за которой — только Хаос и тени бывших Повелителей. Тех, кто желал управлять мною из-за гроба. Их взгляды преследовали меня. Они проникали сквозь каменные своды подземелий призрачным светом иных миров и чужих звёзд. Я почти утонул в этой мглистой зыби, запутался в настойчивой лжи Голосов. Одно оставалось реальным, и удерживало меня в мире живых.       Леруж, кажущаяся теперь совсем маленькой, беззащитной, лежала у меня на руках. В глубочайшем забытье. Но оно только к лучшему: вряд ли девушка была бы рада видеть меня, а тем более ощущать мои прикосновения, такие объёмные, охватывающие, практически не имеющие преград в виде одежды. Голоса без умолку твердили об этом. Призывали оставить зелтронку. Бросить. Принести в жертву изголодавшемуся Зиосту. Я отказывался, хотя знал, что призраки правы. Хотя бы отчасти… Для Леруж я — ужасное существо, отродье ситхов, выбравшееся из самой преисподней… И когда — уже очень скоро — она вновь откроет глаза, в них снова отразится страх передо мной. Я старался гнать эти мысли прочь. Как можно дальше. Лучше — убеждал я себя — думать о настоящем. Сконцентрироваться на нём, чтобы нащупать выход из лабиринта Тьмы. Как в реальном мире, так и за его пределами, в своём разуме.       Биение сердца — не моего, а Леруж, — стало моим путеводным маяком.       Чувствуя страшный холод, пронизывающий тело девушки, я плотнее прижимал её к своей груди, надеясь согреть. Без особого успеха: проклятый Зиост иссушил и меня. От переохлаждения руки и ноги будто горели. Всё сильнее с каждой минутой. Но я упорно продолжал соединять наши тела, в тайне желая не только отдать тепло, но и почерпнуть его немного для себя, и жадно улавливал каждый удар вверенного в мои руки сердечка. Ради него я не останавливался ни на мгновение, и, превозмогая боль в пылающих ногах, оставлял позади повороты гулких коридоров, лестницы, галереи и анфилады циклопических залов с тысячами осыпающихся колонн.       Нужно было спешить.       Раны от амулетов и талисманов, сорванных мною с тела Леруж, всё продолжали сочиться кровью. Алые струйки одна за другой перетекали на моё тело, и терялись из вида, смешиваясь с багровым оттенком моей кожи. Но стоило живительной влаге попасть на таинственные знаки и метки, как те проступали ярче, и начинали чувствоваться иначе — как врезанные в память строки кодекса, ещё не дешифрованного, но интуитивно важного.       Всё это было странным, и каким-то нереальным. Слишком резким оказался переход от стального существования к существованию плотскому. Химия — или алхимия — всё перемешала и запутала. Настолько, что я не заметил даже, как оказался у подножия обезличенной течением тысячелетий статуи древнего тёмного повелителя. Той самой, что стояла у входа в Цитадель. И только потом я увидел и почувствовал выход.       Каким же счастьем оказалось вырваться в долгую северную ночь Зиоста. Небеса больше не пылали колдовскими сияниями — их застилали свинцовые тучи, из которых плотной стеной валил снег. В этом буране потеряться было так же легко, как во мраке Цитадели. Для этого хватило бы одного неосторожного шага в сторону. Тем более что ледяные ветра свирепствовали, силясь сбить меня с пути. Но и просто стоять, сопротивляясь давлению, было нельзя. Тяжело ступая, с каждым шагом утопая всё глубже в стремительно растущих сугробах, я пробирался вперёд. А в спину дышала мраком стихшая Цитадель. Мне не хотелось даже оглядываться на неё.       Прочь. Прочь, и как можно скорее.       Украшенный двумя верхними плавниками силуэт «Негоции» — нашего транспорта типа «Максиллипед» — вырос предо мной внезапно, будто вынырнул из белой завесы снегопада. Корабль стоял там же, где мы его оставили. Разве что, прилично вмёрз во льды и снега Зиоста. Но это меня не слишком обеспокоило. Главное, мы могли наконец-то убраться с этой планеты. Я не хотел оставаться здесь ни одной лишней минуты. Слишком сильно влияло на меня это место. Слишком властным был взывающий ко мне голос этого мира       Держа на руках Леруж, и всеми силами стараясь защитить её от ветра и снега, я кое как ухитрился ввести код на контрольной панели. Коготь то и дело промахивался, да и оледеневшие клавиши плохо отзывались на команды, но трап, наконец, опустился. В лицо ударили свет и клубы быстро выходящего наружу тепла. И то и другое было невероятно желанным, и почти позабытым. Я поспешил внутрь. Там меня ожидаемо встретили дубль-стражи.       Ну привет…       Четыре копии моего прежнего облика — ржаво-красные дроиды-коммандос серии ВХ — были вооружены вполне подходящими для ближнего боя копиями ситхского меча, бластерами, и термальными детонаторами. Более чем увесистая экипировка… которая в любой момент могла быть обращена против меня. Ещё бы, ведь дубль-стражи не могли узнать меня, как и я не мог больше использовать командный код, чтобы передать им свои распоряжения. Это могло привести к некоторым осложнениям. К счастью, дроиды узнали Леруж, и наверняка отметили в своих мозгах, что мне известен код от корабля, так что это удержало их от мгновенного перехода к боевым действиям. Но дружелюбными это их не сделало.       — Назовите ваше имя и статус, — потребовал «Вилка» — дубль-страж V1-LK, выполняющий роль старшего по званию в отряде телохранителей. Свои слова он подкрепил направленным на меня дулом бластера. Аналогично поступил стоявший рядом «Втулка» — V2-LK, — и пара других стражей. Но вид смертельного оружия, зажатого в дюрастальных лапах, меня не волновал. А вот слабое дыхание Леруж, и биение её сердца очень даже волновали.       — Ей нужна медицинская помощь. Сейчас же. Вы ведь запрограммированы помогать и ей тоже, — я не спрашивал, я утверждал: это были самые базовые параметры, загруженные в моих двойников в самый момент их создания.       Краткая задержка с ответом наверняка означала, что дубль-стражи советуются между собой по внутреннему каналу связи. И сопоставляют реальность с полученными в разное время установками и планами.       — Принято, — наконец озвучил своё решение «Вилка». Оружия дроиды не убрали, но позволили мне пройти вглубь шаттла. Отдельного медицинского отсека «Максиллипед» не имел, слишком он был тесным для этого, но кое-что полезное в его закромах отыскалось. Этого должно было хватить до тех пор, пока мы не доберёмся до ближайшего цивилизованного мира.       Уже что-то.       Убедившись, что бакта-пластыри помогают, а медицинский датчик пристально следит за состоянием организма девушки, я вернулся к выяснению отношений с телохранителями. Слишком уж затягивать с этим не следовало: их настороженное недоверие — результат моих собственных постановлений — вполне могло вылиться в появление на моём теле нефункциональных отверстий.       Но, с другой стороны, теперь, когда руки освободились от драгоценной ноши, я мог бы воспользоваться мечом, и избавить себя от проблемы. Но кто-то из дроидов наверняка успел бы произвести один-два выстрела, что в тесном шаттле могло иметь самые непредсказуемые последствия, и запросто повредить Леруж. Пожалуй, не стоило поступать необдуманно.       Какая-то частица меня недовольно заворчала в ответ на это «неуместное» миролюбие, но я сумел быстро подавит этот бунт жестоких эмоций и чувств, и заговорил — медленно, стараясь не делать при этом резких движений:       — Я вам не враг. Я спас зелтронку, и вы можете мне доверять.       Интересно, сам-то я купился бы на подобное? Очевидно же… Вот и дубль-стражи засомневались:       — Слабо обоснованное утверждение, — возразил V1-LK, и был, в общем-то прав. Тем более, что в моих руках он видел хорошо известный ему меч, который мог попасть ко мне только одним путём. На самом деле, конечно, не одним, но программе дроида-телохранителя полагалось выбрать наихудший из возможных вариантов — тот, где V0-LK дезинтегрирован, а его оружие захвачено, — и действовать в соответствии с этой ситуацией. Очевидно — самым убийственным образом. И только присутствие Леруж самую малость смягчало обстановку.       — Просто доставьте меня на свою базу, а там — разберёмся, — устало выдохнул я, надеясь оттянуть любые агрессивные переговоры максимально далеко от настоящего момента.       Снова последовало неслышное для меня общение между четвёркой дроидов. На этот раз — чуть дольше. Можно было подумать, что отряд пытается связаться с кем-то за пределами планеты, но вряд ли сигнал мог пробиться через бушующую снаружи страшную снежную бурю. Да и само Пространство ситхов, где располагался Зиост, было окружено Непроницаемой кальдерой, а возмущения в туманностях не самым лучшим образом сказывались на попытках наладить канал связи с остальной галактикой. Однако, всё это играло скорее против меня: следовало готовиться к худшему развитию событий.       Рукоять меча в ладони раздражённо завибрировала… Древнему оружию не нравились бескровные жертвы — дроиды были ему не по вкусу.       Наконец, «Вилка» снова ожил:       — Принято, — вынес он свой вердикт, чем несказанно меня порадовал. — Мы доставим вас в точку сбора для дальнейшего разбирательства, — но, разумеется, здесь присутствовала и ложка дёгтя в виде прямой угрозы: — Предупреждение: в случае агрессивных действий в процессе транспортировки вы будете дезинтегрированы.       — Как угодно, — я постарался, чтобы мой голос не слишком уж сквозил злым сарказмом — запрограммированные на убийства дроиды вполне могли бы и эту невинную деталь распознать как «агрессивное действие». А в остальном… Кажется, всё прошло не так уж плохо. И раз уж пилотировать корабль мне никто не предлагал (и вовсе не по тому, что при моих новых габаритах — впечатляющем росте и выдающейся ширине плеч — было бы затруднительно как-то уместиться в тесном кресле пилота), оставалось расслабиться и по возможности получить удовольствие от полёта. Главное: не обращать слишком много внимания на недружелюбное — с бластерами наперевес — зато весьма пристальном наблюдение со стороны парочки дроидов. Другая двойка стражей взялась вытаскивать нас из этой промёрзлой галактической дыры, которую по недоразумению кто-то нарёк планетой.       Радуя меня своими гулкими голосами, ожили и начали прогреваться двигатели «Негоции». Через несколько томительных минут корабль завибрировал и задёргался, пытаясь вырваться из сковавших его льдов. Это удалось сделать далеко не сразу — Зиост будто не желал отпускать нас. И всё же, мы поднялись в заснеженное небо, и устремились ввысь.       Странное дело. Я думал, что почувствую облегчение, но удаление от древнего мира произвело совершенно иной эффект. Это можно было сравнить с подъёмом из неимоверных чёрных глубин океана. Для кого — избавление от убийственного давления… Именно этого я ждал! Но оказалось, что я скорее та тварь, что обитает у самого дна, в вечном мраке, и не приспособлена к жизни у озарённой светом поверхности. Так что стоило вырваться из насквозь пропитанной Тёмной стороной атмосферы Зиоста, как силы, питавшие меня, иссякли, и я сполна ощутил боль от ран, и тягостное переутомление каждой мышцы и связки тела. Даже кости, кажется, потяжелели, будто их заменили неподъёмным металлом. От такого меня начало буквально вдавливать в решётчатую палубу шаттла. Под зорким надзором оптических сенсоров дроидов я грузно осел, привалился спиной к прохладной переборке, выпустил меч из руки, и почти мгновенно, несмотря на попытки сопротивляться, провалился в какое-то подобие сна.       Сна, наполненного тревогой и дурными предчувствиями. В этом сне я сидел на коленях старого сфинкса, и в лицо мне дуло пылью. А за спиной каменного зверя простиралась долгая горная долина, полная обломков безымянных памятников и безликих статуй. Позади них — на противоположном краю долины, там, где смыкались зазубренные стены красных скал, — темнела на фоне предрассветного неба рукотворная громада великой пирамиды. Её узкие окна-бойницы были темны, и только одно, на самой вершине, призывно горело своим призрачным светом. Для кого-то. Быть может — для меня. Но я не вполне понимал, что символизирует это мерцание — призван я, или обречён. А пойти и проверить, узнать истину, было невозможно: сил, чтобы встать, и одолеть путь по праху и пыли, среди костей и обломков, не было.       Пробуждение вышло не слишком приятным. Главным образом, из-за дула тяжёлой бластерной пушки, тыкавшейся мне прямо в морду. Проморгавшись — смахнув с глаз последние следы наваждения — я смог разобрать, что оружие находится в симпатично алеющих руках Леруж. Похоже, девушка наконец-то пришла в себя. По крайней мере, в физическом плане.       — Не нужно так делать, — я попытался смахнуть с лица грубо блуждающее по нему дуло пушки, но Леруж отреагировала на это весьма жёстко:       — А может, мне просто выстрелить?       Я мигом проснулся окончательно, и всё вспомнил. И обрадовался, что девушка не выстрелила в меня без всяких вопросов, пока я спал. Учитывая, как всё случившееся выглядело с её стороны, это было бы резонно. И печально. Для меня.       — Не нужно.       — Тогда, — потребовала Леруж, — поспеши рассказать мне, какого ситха ты притащил меня на корабль, и почему сидишь сейчас здесь, с нами? Что вообще задумали твои сумасшедшие хозяева? И, главное, что ты сделал с моим другом?       — С дроидом? — я, конечно же, уловил в её гневной тираде самое главное: касающееся меня прошлого.       — Не важно, дроид он, или ещё кто-то, хоть говорящая гизка, — разозлилась Леруж. — Он мой друг. Пусть и немного… странный.       Я не сдержал усмешки, и тут же пожалел об этом: дуло бластера ткнулось в мою приоткрытую пасть, так что я ощутил горечь металла.       — Тебе что-то кажется смешным? — настроена была девушка очень по-боевому. Это мне даже нравилось, хотя сама ситуация вызывала определённое неприятное напряжение.       — Нет. Нет, конечно, — проговорил я, осторожно отстраняясь от бластера, и, в то же время, обдумывая, что и как рассказать. Что-то подсказывало мне, что не стоит прямо сейчас оглушать девушку тем невероятным фактом, что её странный друг дроид теперь не дроид. Но и лгать совсем не хотелось. Оставалось говорить правду, но «по-обивански», в некотором роде…       Что же, так и поступлю:       — Во-первых, — начал я, — сектанты мне совсем не друзья, а во-вторых — вот оно, самое главное, — с дроидом я ничего не сделал. Скорее, это он попытался убить меня.       — И что с ним стало? — взгляд Леруж упал на ситхский меч, который по-прежнему лежал на палубе, но теперь как можно дальше от меня. Так, что не дотянуться.       — Его растворил желудочный сок червя, — я хорошо помнил это… Не визуально, а по ощущениям. Последней растворилась дюрастальная рука, сжимавшая меч. Но об этом я предпочёл не упоминать. Ни к чему это было.       — Но ты-то выбрался, — будто с упрёком заметила девушка. Она бы явно предпочла, чтобы вместо багрового существа из Бездны Зиоста выкарабкался хорошо знакомый ей дроид.       — Да, выбрался, — подтвердил я очевиднейший факт, сознательно умалчивая самое важное, и даже близко не очевидное. Но также я озвучит кое-что, что никак нельзя было упускать из вида: — И спас тебя.       — Скорее, не стал убивать, — хмуро уточнила Леруж, так что и мне пришлось напомнить ей:       — Хотя Горастор очень этого хотел.       — А ты — нет? — янтарные глаза пристально изучали моё лицо. Мне не составило труда открыто встретить этот взгляд, и ответить:       — Я смог справиться с соблазном.       — Может быть, — вряд ли Леруж полностью удовлетворил мой ответ, но лучше ей было знать правду, пусть даже это заставило бы её относиться ко мне хуже. — В любом случае, мы решим, что делать с тобой, когда вернёмся на Мазуму.       — Мы летим на Мазуму?       — Да. Дес уже должен ждать нас там. И остальные.       — Мы передали в центр сигнал о чрезвычайной ситуации, — подтвердил слова девушки V1-LK. — К моменту прибытия всё будет готово к встрече.       Стало быть, меня поджидала целая делегация. Да не абы как, а во главе с нашим боевым лизардом. Вот уж не думал, что нам придётся свидеться с Десанном, и вступить в тесный контакт при настолько неблагоприятных условиях. Кое-какие варианты развития событий, включая прежде всего грубое мерение силой мускулов и жестокое членовредительство, сами собой лезли в голову, рисуя предстоящую встречу весьма жаркой. Что-то внутри меня даже возжелало этого, заворочалось, заинтересовавшись вкусом крови яростного в схватках чистори… Очередной мрачный соблазн. А тут ещё и Леруж решила подкинуть «дровишек» в печь моих разгулявшихся фантазий:       — Не рассчитывай на тёплый приём, — весьма серьёзно пригрозила она, чем вызвала у меня улыбку. Пожалуй, даже слишком широкую, а при моих-то клыках — прямо-таки плотоядную. Но что было поделать, когда Леруж по-прежнему была одета (скорее даже раздета) в те невесомые полупрозрачные тряпицы, в которые её обрядили для жертвоприношения сектанты. Да и я оставался в чём алхимия породила. Всё это окрашивало нашу ситуацию в неожиданные, но очень интересные краски. Вот только Леруж была слишком взбудоражена и напугана всем, что стряслось с нами на Зиосте, чтобы замечать подобное. К тому же, она не знала, что я — это я, и поэтому реагировала на всё очень остро и грубо.       — Хватить скалиться, — она помахала у меня перед носом оружием, напоминая, что ситуация находится под полным её контролем. — Скоро мы узнаем, кто ты, и что задумал. Дес сможет это из тебя вытряхнуть. Он в этом большой специалист. Поверь.       Я ни капли не сомневался в этом и без уверений со стороны зелтронки, но счёл за благо промолчать, а заодно — стереть с лица все эмоции, чтобы не рисковать схлопотать лицом заряд из выставленного на полную мощность тяжелого бластера. Тем более, что меня вдруг начало одолевать какое-то смутное нехорошее предчувствие, назойливое и неприятное, как жужжащее над ухом насекомое. Так что я весь обратился в восприятие окружающего мира, пытаясь нащупать что-то, не вполне ясное для меня, и, к тому же, постоянно ускользающее. Сперва я даже подумал, что это вызвано угрозами Леруж, но, бросив на девушку несколько испытующих взглядов, на каком-то глубинном уровне убедился, что дело вовсе не в ней. Значит, в чем-то или ком-то другом… Возможно, даже за пределами шаттла.       На Мазуме?       Может, Десанн был той таинственной угрозой, что должна была нависнуть надо мной в будущем? Но я не боялся его. Против удивительной физической мощи чистори у меня имелась собственная мощь. Тем более, что краткий сон всё же вернул как минимум часть покинувших меня сил. И хотя я не раз видел, как Дес круто может обходиться с теми, к кому проявляет «интерес», вряд ли боль от пыток в его лапах могла сравниться с пережитым мною на Зиосте.       Причина тревожившего меня предчувствия должна была крыться в чем-то другом. Увы, раскрыть эту тайну я не мог, как ни пытался. Значит, оставалось только быть всегда на чеку, и встретить угрозу во всеоружии. Жаль только, что никто не планировал возвращать в моё распоряжение меч. При таких вводных придётся уповать на силу, скорость, и остроту когтей. Ещё, конечно, хотелось верить, что со мной пребывает убийственная мощь Тёмной стороны. Но что-то здесь и сейчас я ничего такого не ощущал. Даже Голоса заткнулись. Быть может, они даже навсегда остались на Зиосте.       За такими размышлениями — не слишком-то весёлыми — и прошёл остаток пути сквозь гиперпространство.       — Прибываем, — доложил один из дроидов-пилотов, и почти сразу, после небольшой стандартной встряски, серо-голубое марево за лобовым иллюминатором рассеялось, и перед нами возник и очень быстро увеличился в размерах быстро вырос в размерах хорошо знакомый бело-голубой шарик планеты.       Мазума.       Я вновь прислушался к чувствам. Увы, угроза никуда не делась. Напротив, она даже выросла, стала тяжелее. А может, это было всего лишь волнение? Мне ведь предстояло встретиться лицом к лицу с теми, кого я хорошо знал, но кто не мог бы узнать меня… И как прежде ничего уже быть не могло. Не после Зиоста.       На этот раз из тягостных дум меня вытянул возмущённый голос Леруж:       — Эй, Мазума-Сити в другой стороне! — уверенно заявила она, подойдя к местам пилотом и вглядываясь то в экраны на панели управления, то в пейзажи за иллюминатором. Девушке отвечал один из дроидов:       — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Утверждение: мы действуем по протоколу безопасности.       Я нахмурился: не было такого протокола, чтобы тащить неведомо куда цель, которую нужно всеми силами оберегать. Особенно если поблизости находится наша штаб-квартира. Конечно, это могло быть поступившее от Десанна распоряжение… Но насколько вероятно, чтобы это было так? Да и моли ли дубль-стражи подчинились этому приказу?       — Что ещё за протокол? — Леруж слова дубль-стража тоже не убедили.       — Пожалуйста, займите своё место и пристегнитесь, — будто не слыша её продолжал гнуть своё дроид. — Через три стандартных минуты мы зайдём на посадку, и вы во всём убедитесь лично.