4. Предательство

      Шаттл совершил посадку за несколько тысяч километров от Мазума-Сити с её тянущимися ввысь деловыми центрами и унылыми приземистыми окраинами. Промчавшись над бесконечными желтоватыми равнинами, он приткнулся посреди темных башен и цехов заброшенной фабрики, огромным ржавым пятном расползшейся по побережью той масляной лужи, которую по недоразумению продолжали называть морем. Масштабы предприятия свидетельствовали о былом процветании, от которого, впрочем, не осталась и следа с тех пор, как ресурс, ради которого оно строилось, оказался выработан до последнего грамма. Теперь всё мало-мальски ценное — включая фильтры, препятствующие стоку в воду технических отходов, упорно продолжающих сочиться отовсюду, — было распродано, расхищено и разграблено, а оставшееся постепенно разрушалось, и зарастало пробивающимся сквозь трещины жухлым желтоватым вьюном. Свою добычу в этом царстве упадка теперь находили разве что дюракритовые слизни, да каменные клещи. Мрачным доказательством недюжинного аппетита этих неприхотливых паразитов служили зиявшие повсюду в стенах и трубах бреши, из-за которых заброшенная фабрика приобретала весьма зловещий и негостеприимный вид. И все же…       — Прибыли, — как-то почти торжественно уведомил нас V1-LK, будто предлагал сойти с корабля на бал. — Необходимо покинуть транспортное средство. Никакие обсуждения здесь не предполагались, но Леруж уверенно проигнорировала командный тон дроида, и продолжила без особого удовольствия рассматривать открывающийся за лобовым иллюминатором рыжевато-серый пейзаж.       — И где мы? — поинтересовалась она, явно не удовлетворившись тем, что видели её глаза. Думаю, годы, проведённые на Нар-Шаддаа, среди скользких типов вроде Азжулы Хатта, должны были неплохо развить интуицию девушки, и теперь она наверняка ощущала то же смутное, но неуклонно нарастающее предчувствие беды, которое не давало покоя и мне.       — Мы в точке сбора, — непрошибаемо продолжил талдычить своё дубль-страж. — В соответствии с протоколом чрезвычайной ситуации. Просьба: покиньте транспортное средство. Всё это ради вашей физической сохранности.       — Ага, — Леруж кивнула, но вряд ли поверила словам дроида. И именно поэтому осторожно потянулась к бластерной пушке. Увы, её движение не осталось незамеченным.       — Не нужно этого делать, мэм, — предупредил V1-LK, и, хотя в этом не было острой необходимости, поднял собственный бластер.       Жест вышел очень красноречивый, так что зелтронка послушно отвела ладонь от оружия.       Что же… Теперь уже не оставалось сомнений: не тайное волнение от предстоящей встречи с концессионерами вызывало тревожащее меня чувство беды, а всё происходящее. Поднявшись на борт «Негоции», я угодил ловушку, «челюсти» которой должны были вот-вот окончательно захлопнуться. Оставались буквально считаные минуты. Одного я решительно не мог понять — что заставило дубль-стражей действовать так? Это ведь шло совершенно вразрез с их программой и целями.       — Вставай, — скомандовал «Вилка», обращаясь уже ко мне. — Напоминание: любые агрессивные действия повлекут мгновенную дезинтеграцию.       — Разумеется, — я без споров поднялся на ноги, и с удовольствием обнаружил, что стою на них очень даже уверенно. Силы, будто покинувшие меня после отлёта с Зиоста, постепенно возвращались. Они вливались в кости и мышцы, так что мне даже показалось, что я стал шире в плечах и выше ростом, из-за чего решительно упёрся головой в потолок отсека. Забавно, но почему-то стало так легко и приятно глядеть на всех и всё свысока, чувствовать своё превосходство… Но было совсем не время упиваться этим.       — Вперёд, вперёд, вперёд, — хором загалдела вся четвёрка дубль-стражей, вероятно, для пущей убедительности. А если бы этого нам показалось мало, то дула их бластеров заботливо подгоняли нас к уже опущенному трапу. Двигаясь туда вслед за нами, V2-LK прихватил и мой меч. Очень кстати. И хотя завладеть оружием я пока никак не мог, всё же приятно было сознавать, что алхимический металл рядом… и зовёт меня.       Это была неслышимая для других музыка, текущая вместе с тенями по граням меча. Она игралась по руническим нотам заклинаний, которые тысячи лет назад выгравировала на лезвии опытная рука таинственного мастера.       Должно быть, так проявлялась наша с мечом особая связь — незримая, но невероятно прочная нить колдовства. Будто ситхский червь спаял нас в некое единое целое в своём кипящем кислотою чреве.       Может быть, я даже мог бы…       — Топай, — один из дроидов грубо толкнул меня в спину, так что я, позабыв обо всём, едва ли не кубарем вылетел из шаттла. Следом в мою широкую спину врезалась Леруж. Для меня это был почти незаметный удар, а вот ей, чтобы устоять, пришлось ухватиться за единственную доступную опору — за меня меня. Что же, я был совсем не против ощутить на коже щекочущее дыхание девушки, и её нежные ладони. Вот только это приятное (с моей точки зрения) соприкосновение продлилось недолго. Для существа, так долго лишённого тактильных радостей, это было особенно обидно. А справившаяся с ситуацией зелтронка, будто желая ещё сильнее уколоть, не просто поспешно отпрянула от меня — как от чего-то нечистого, — так ещё и одарила настолько леденящим взглядом, что мне, низвергнутому этим взглядом с небес на землю, и глубже, в самую преисподнюю, пришлось испытать бурю противоборствующих чувств: от уныния до гнева. Восторжествовало первое. Оно же подтолкнуло меня хотя бы попробовать оправдаться:       — Я здесь ни при чём, — произнёс я, пытаясь при этом изобразить такую улыбку, которую обнажившиеся клыки не превратили бы в оскал хищного зверя.       Всё — без особого эффекта.       Слова, как их ни подбирай, не могли исправить первого впечатления, или изменить отношение ко мне со стороны Леруж. Может, она уже и не боялась выбравшегося из Бездны Существа (ведь за пределами холодных подземелий Цитадели Зиоста я выглядел уже не столь по-демонически мрачно, а на фоне некоторых существ, населяющих галактику, даже пристойно), но искренняя и самая глубокая неприязнь никуда не делась.       Это уже само по себе тяготило меня, так я ещё ухитрился усугубить ситуацию тем, что осознанно прибегнул к лукавству. И пускай моей прямой вины в мятеже дубль-стражей не было, но именно мне принадлежало решение об их создании, а следовательно, и вина за их поступки — хотя бы отчасти — ложилась на меня. Я же нагло воспользовался тем, Леруж эти детали неизвестны. Вроде бы — пустяк, но в дело вступала алхимия головного мозга, превращая все эти размышления в почву для бушующих эмоций и вызревающих тёмных соблазнов.       Ничем хорошим это кончиться не могло…       Я мотнул башкой, надеясь таким примитивным образом очистить её от всего лишнего. Вроде бы даже помогло. В конце концов, через какие бы испытания ни проходили наши с Леруж видоизмененные взаимоотношения, решать связанные с этим проблемы предстояло в будущем, а в настоящем имелись свои немаловажные заботы. Перво-наперво — предстояло выжить…       …Капкан уже почти захлопнулся: просвет между его «челюстями» стал тоньше волоска.       Мы прошагали по шатким мосткам над шахтами для сброса отработанной породы, затем — через полутёмный тесный коридор, откуда навстречу нам выпорхнула потревоженная нетопырка, и, наконец, оказались в ещё одном внутреннем дворике, но значительно меньше того, где пришлось оставить «Негоцию». Здесь — под сенью единственного чахлого деревца, растущего на убогом клочке не покрытой дюракритом и бетоном земли, — нас уже ждали.       Я внимательно осмотрел коллегию встречающих: она не включала в себя ни Десанна, ни прочих акционеров концерна, но всё равно состояла сплошь из знакомых лиц.       Их было восемь. Восемь лиц, принадлежавших мне. Принадлежавших до Зиоста, не после. И к ним присоединились ещё четверо — наши конвоиры. Стало быть, всего — двенадцать.       Дубль-стражи рассредоточились по дворику, полностью взяв его под свой контроль, и я что-то не заметил ни у одного из них подноса с хлебом и солью. Только оружие. Да ещё у того дроида, что стоял дальше всех, имелся карманный голопередатчик. Увы, миниатюрное изображение погасло раньше, чем я успел рассмотреть, кто же скрывался на том конце канала связи. Но так ли это было важно? Особенно если учесть, что дроиды явно притащили нас сюда не для милых бесед и светских разговоров за чашечкой чая на чандриланском травяном сборе.       Но лучше бы я ошибался…       — Этого, — дюрасталевая лапа державшего голопередатчик дроида махнула в мою сторону, — уничтожить.       Вот так просто: должно быть, решение принял тот, кому принадлежала голограмма. А дубль-стражи взялись за исполнение.       Всего несколько кратких мгновений пролетело между приказом и первыми всполохами ярко-голубых молний. У меня попросту не было времени, чтобы сказать что-то, как-то возразить, или даже обдумать план действий, план спасения. Да и что всё это могло дать, когда одиннадцать бластеров вскинулись одновременно наизготовку, и дюрастальные пальцы синхронно надавили на спусковые крючки!       Эхо выстрелов поразительно громко заметалось по пространству заброшенной фабрики. Затопившим маленький дворик бело-голубым росчеркам огня полагалось стать последним, что я увидел бы в этой жизни. Уже третьей по счёту. Но нечто более быстрое, чем мысль, и более действенное, чем инстинкт, пришло мне на помощь. Густо замешанное на ситхской алхимии и Тёмной стороне, это потустороннее нечто охватило меня, и выдернуло из наконец-то захлопнувшегося капкана. Затем — подняло выше ушедших в молоко зарядов, и бросило вперёд — на ближайшего дубль-стража.       «Уничтожь!» — грянул в ушах приказ: то ли голос извне, то ли моё собственное, идущее из самых недр души желание. И я готов был исполнить его — голыми руками выдернуть дроиду его верхние манипуляторы, и ими же забить до состояния металлолома то, что останется. Но в последний момент в сознание скользнуло непрошенное беспокойство.       Не за себя, за Леруж.       Пускай дроидам пришёл приказ избавиться от меня, не от неё, но случайный выстрел мог задеть девушку. Ранить ей. Возможно — смертельно! Я должен был убедиться… Всего-то и требовалось, что немного повернуть голову, да отыскать глазами фигурку зелтронки.       Так я и сделал.       К счастью, пока что ей ничего не угрожало. Но мимолётный взгляд в сторону дорого мне обошёлся. Этой краткой заминкой я похоронил все преимущества в скорости и внезапности, дарованные мне Тёмной стороной, так что атака обернулись ничем. Хуже, чем ничем! Потому что боевые программы и поведенческие цепи дроида получили недостающие для успешной реакции мгновения, и он мало того, что увернулся, так ещё и врезал мне прикладом бластера прямо по морде. Весьма увесисто — со всей доступной его дюрастальным конечностям силой.       «Забудь о девчонке, или тебе не уйти!» — зло зашумели голоса, будто силясь перекрыть заполнивший мою черепушку звон от удара. Но я только прорычал что-то нечленораздельное, и сплюнул кровь на растрескавшийся дюракрит фабричного дворика. Моё оскорблённое эго требовало обрушить всю ярость возмездия на наглую железяку!.. Вот только остальные дроиды тоже зря времени не теряли. Среагировав на моё стремительное перемещение, они скорректировали вектор ведения огня, и дали своим пушкам «выговориться» на полную мощность.       «Ну и денёк», — только и успел подумать я, стараясь изогнуться самым невероятным образом, и тем самым спасти свою шкуру от болезненных подпалин. Вот только сделать это — под настолько-то плотным огнём — было ой как непросто.       Ближайший ко мне дубль-страж тоже мог попасть под обстрел, но одиннадцать его приятелей этим совершенно не обеспокоились. Те их заряды, которые проходили мимо, или, отразившись от дюрастальной брони, продолжали полёт в случайном направлении, создавали вокруг меня сущий хаос, непредсказуемый и опасный, не дающий пространства для манёвра и уклонения. Выбирая, куда дёрнуться, я выбирал не между получением или неполучением раны, а между тем, насколько эта рана окажется серьёзной. Каждый нашедший свою цель выстрел — выстрел, впившийся в плоть, или вгрызшийся в кость, — раскрывал передо мной новые, доселе неизвестные грани жутких ощущений.       Всё это никак нельзя было сравнить с последствиями тех выстрелов, что в прошлой жизни попадали в дюраниевый корпус V0-LK’a. Они сказывались разве что на цифрах в отчётах программы статистики состояния… Теперь же я прочувствовал их сполна. Для этого я был отлично подготовлен. Да, отлично! Ведь раны от выстрелов не могли убить меня, или даже свалить с ног. Что подобные физические повреждения могли бы значить для Существа, закалённого безграничной и непостижимой мощью алхимии ситхов? Ничего! Но эти же секреты Древних Повелителей не ограждали меня от чувств, от БОЛИ. Скорее, они даже преувеличивали её. Сверх всякой меры. И кровь гудела и стучала в висках, застилала взор. В сознание — ломилось безумие. И в этой горячке доступной оставалась одна мысль. Она вливалась в мозг зловещими Голосами из иных миров:       «Все твои надежды здесь — на Тёмную сторону…»       Но Тёмная сторона уже не спешила, как в первый раз, приходить на помощь. Позволив себе отвлечься на Леруж — позволив себе сохранить мысль о ценности чужой жизни, я прогневил Её. И теперь Тёмная сторона желала проучить меня, поставить на место, указав, кто здесь главный. А для этого требовалось позволить мне вкусить горечь и боль неудачи.       «Ничтожество... Пустышка... Жалкий выродок, — издевались надо мной вернувшиеся из Забытия Голоса. — Ты ни на что не годишься… Так умри здесь. Умри. Умри!»       И каждый выстрел бластеров дубль-стражей приближал то, чего Они так жаждали для меня.       «Ублюдки», — подумал я, не до конца уверенный, кого имею ввиду: сотворивших это тело сектантов, палящих по мне дроидов, или витающих вокруг духов Тёмной стороны. Возможно, потому что ясно думать мешала изнывающая в испепеляющем пламени агонии плоть, и проклятые Голоса, вторившие:       «Прими судьбу, или умри… Ты один… Покорись… или исчезни...»       Я зашипел сквозь стиснутые клыки, когда один особенно меткий сгусток бело-голубой энергии вполз мне под левое ребро, и явно откусил часть какого-то не бесполезного внутреннего органа. Но прошившая тело адская мука парадоксальный образом придала мне гнева и сил. Как будто чаша переполнилась. И ярость, как ослепительно белое пламя, выжгла последние ошмётки сомнений и страхов: страха оказаться во власти Существа, страха потерять самого себя в лабиринтах ярости, и потерять тех, кто мне дорог. А вместе с ними — выжгла и слабость.       Наконец-то.       Собрав в кулак всю доступную мощь, я вложил её в удар, который обрушил на ближайшего дроида. И хотя это было противостояние плоти с металлом, в бронированной грудной пластине дубль-стража образовалась зазубренная дыра. Её вид меня порадовал, но не удовлетворил полностью: за множество терзающих чёрных ран на теле я должен был взыскать со своих врагов сторицей.       «Хорошо, — шепнули Голоса, довольные моей мрачной покорностью. — Отбрось сомнения… Взращивай свою ярость… Нанеси удар...» В груди заклокотал мрачный Порыв. Тёмная сторона требовала, чтобы я поддался ему. Сделался его кровожадным орудием. Другим доступным вариантом выбора была только смерть и забвение в Пустоте, где бушует безграничный и бездонный океан безумия. При таком раскладе выбор очевиден.       «Славно…» — довольно зашелестели голоса, странным образом застилая собой реальность, будто погружая её в тёмные воды: заглушая бластерную пальбу, и мой собственный зычный вопль. И точно так же они приглушили боль — позволили ей перетечь в гнев, в ярость и жажду отмщения. В могущество, лежащее за пределами очерченный Природой рамок — в природе Совершенной, алхимически усовершенствованной.       Я почувствовал дуновение ветра, долетающее до меня сквозь пространство и время из Бездны Зиоста, и легкое электрическое покалывание по всему телу.       Будто откуда-то издалека я смотрел, как когтистая багровая лапа стиснула и смяла, точно жалкий лист флимсипласта, бронированную голову дроида-коммандос — только искры посыпались во все стороны. Лишённое командного центра тело ещё дергалось, пытаясь что-то предпринять, но это было лишено всякого смысла. Взъярённое Существо разорвало и разметало металл, и зло взвыло, разгневанное тем, что не может напить кровью — вместо неё на растрескавшийся дюракрит проливались только масло и хладагент, сыпались обломки инфочипов.       Одиннадцать оставшихся дроидов усилили огневой натиск. Но как их программы наведения ни старались, не могли угнаться за мечущейся багровой тенью. Огромными прыжками она металась по заводскому дворику, распарывала когтями броню, вырывала из бронированных корпусов ядра и жизненно важные узлы, сминала их, не обращая внимания на впивающиеся под кожу обломки металла, на собственную струящуюся кровь, на множество обугленных ран по всему телу.       V2-LK — второй по рангу среди дубль-стражей, — обладал чуть большим опытом и сноровкой, но и он мало что мог противопоставить свирепости отродья ситхов. И всё же, осознав бесперспективность стрельбы, он отбросил бластер, чтобы взяться за мечи: собственную копию, и тот, что принадлежал Нам… Существу, Вечным ситхам, Древним Повелителям, мне…       Старательно воспроизведённая идентичность двух орудий существовала только для глаз, не одарённых Истиной. Я же различал два металла — фальшивый, и вскормленный алхимией, — всеми своими чувствами: улавливал глазами сплетение теней на настоящем клинке, чувствовал исходящий от него тонкий запах отверстого склепа, прикосновений великого мертвеца, и пролитой крови, слышал взвывающую ко мне мелодию, ощущал пульсирующую холодность.       Наше воссоединение было неизбежно. Я жаждал и предвкушал его.       V2-LK ловко управлялся с мечами — боевая программа отрабатывала на максимум, — но все раны, которые он наносил мне, лишь приближали его поражение. Перехватив в движении манипулятор, сжимавший истинный меч, я направил всю пульсирующую во мне энергию, чтобы согнуть дюрасталь и разорвать спрятанные под ней узлы и сети. Это вышло даже как-то слишком легко, и рукоять, выпавшая из металлической лапы, легла как влитая в ладонь из плоти и крови. Мою ладонь.       Странное чувство мистического единения порадовало меня, прокатившись по телу волной тёмного возбуждения. Чтобы украсить момент, доведя его до пика торжества, оставалось только нанести удар, и покончить с очередным противником.       «Что? Нет!» — предупреждение Голосов и собственное предчувствие запоздали на какую-то секунду, но эта секунда оказалась решающей.       Громыхнувший совсем рядом взрыв термального детонатора опалил и отбросил меня и V2-LK’a на несколько метров в сторону, и с силой впечатал обоих в стену. Для дроида это столкновение стало фатальным, для меня — не очень, хотя все израненные мышцы и кости разом дали о себе знать. К тому же, изъеденный коррозией металл прогнулся, изорвался, и впился в мою спину сотней острых осколков, мгновенное смешав свою ржавчину и грязь с моей кровью.       Денёк определённо вышел не слишком удачным.       Но что. Ситх подери, произошло? И кто сыграл со мной злую шутку?       Сквозь струящуюся по лицу багровые струйки я пытался осмотреть разгромленный двор, чтобы понять, чья рука метнула детонатор. Но разобраться в реальности было чрезвычайно тяжело: в голове гудело, мысли путались от сотрясения мозгов и влияния тёмной стороны. Я не был уверен, сколько именно дубль-стражей уничтожил. Был ли тот, что погиб рядом со мной, последним? Или оставался ещё один?       Нужно было как можно скорее удостовериться, иначе… Я ощущал, что прилив Тёмной стороны иссяк. Будто взрывом меня вынесло на берег, и я уже никак не мог добраться до чёрных спасительных вод — начинался период отлива. Он с чудовищной быстротой обнажал иссушенный берег, и доселе глубоко погребённые под волнами Тёмной стороны ощущения непомерной тяжести собственного тела, неповоротливости, и зудящую боль во всех израненных мышцах. В моём распоряжении оставались последние капли могущества, да и те — стремительно испарялись, вытекали из меня вместе с кровью, сочащейся из ран. Я должен был спешить! Но когда, опершись на меч, пытался вновь встать на ноги, в глазах на мгновение потемнело.       Первым из рассеивающегося слепящего морока показалось наставленное на меня дуло бластера. Слишком близко — никакого шанса спастись.       Один удар сердца, и Леруж нажала на спусковой крючок.       Первый выстрел выставленного в оглушающий режим оружия не возымел желанного действия — остававшаяся Тьма, или алхимическая закалка придала мне достаточно сил, чтобы сопротивляться. Я даже успел недоумённо прошептать:       — З-зачем?..       Но ответа не последовало, а несколько повторных залпов докончили начатое, и я всё же провалился в глубочайший мрак бессознания.