7. Сплетение путей

      Рилот встретил нас затяжными ливнями. Тёмные потоки воды превращали мир за иллюминаторами «Дикого Когтя» в непроглядное серое марево, с силой били в обшивку нашего кораблика, и стремительно заполняли мелькающие внизу каньоны и каменистые долины. Глядя, на то, как бесконечные рилотские пустоши превращаются в кипящие чёрные океаны, я уже начал думать, что визит наш пройдёт не лучшим образом. Мокнуть совсем не хотелось. К счастью, впереди показался просвет, и к тому моменту, как мы добрались до места посадки — довольно крупного города, раскинувшегося на краю бескрайнего жёлтого плато, — дождь совсем прекратился, хотя и нельзя было с уверенностью сказать, что на долго. Но этого точно должно было хватить, чтобы уладить наши дела здесь, и двинуться дальше — в сторону планетарной столицы. Направиться туда напрямую мы не могли.       Несмотря на то, что к реставрированной Республике планета не примкнула, сохраняя гордый суверенитет, это вовсе не значило, что прилёты и отлёты никто не контролировал. По этой причине мы и сели в Кала’ууне — так было проще. В основном, потому что в управлении местного космопорта у Негоро имелся знакомый. Вернее — знакомая: симпатичная тви’лечка, которая, пока готовились наши гостевые удостоверения, умудрилась куда-то запропаститься вместе с нашим пилотом. Вернулись они оба с одинаково довольными выражениями на таких непохожих лицах.       На широчайший самодовольный оскал, которым шиставанен одарил нас, Дес ответил презрительным безразличием. Я же был слишком занят своей неудачей с мечом, чтобы как-то реагировать на окружающий мир: несмотря на все попытки, мне так и не удалось заставить презренный металл поспешить на зов, и самостоятельно лечь в протянутую ладонь. Разве что во время одной из попыток — тысячной, должно быть, — показалось, будто он едва-едва шевельнулся. Был даже какой-то звук… Впрочем, это мог оказаться всего лишь шум корабельной аппаратуры. Зато я начал подозревать, что секрет успеха кроется в одной из строчек кодекса ситхов: «в страстях я черпаю Силу». Страстей-то мне и не доставало. А на той же Мазуме мне удалось раскидать дубль-стражей, только поддавшись ярости. Вот только у этого пути существовал определённый риск — можно было пасть до состояния дикого зверя, и уже не вернуться обратно. Но должна же была существовать золотая середина между властью агрессии и самоконтролем? И этому наверняка можно было научиться. Если только найти… нет, не учителя, который посадит меня на поводок, и будет использовать, как послушного пса — с такими целями можно было проследовать обратно на Зиост прямо сейчас, и там упасть в ножки Горастору и сектантам. Лучше уж отыскать внятное руководство. Или учебник. Насколько хватало моих знаний, в галактике просто обязана была существовать целая куча разрозненных артефактов, связанных с Силой, и содержащих в себе какие-никакие знания. И это не обязательно должны были быть ветхие фолианты из кожи разумных существ, написанные кровью. На первое время сгодился бы даже какой-нибудь справочник для чайника-падавана.       Между тем, заметив, что никто на него не реагирует, Негоро решил подойти к делу с другой стороны, и с наигранным весельем заявил:       — Ну что вы, не стоит так громко завидовать чужому счастью.       Это уже сработало, хотя и всё равно не так, как он бы этого хотел:       — Если ты закончил, давай уже продолжим наш путь, — сухо предложил Десанн: теперь, с гостевыми удостоверениями на руках, мы могли без проблем перелететь на «Диком когте» из Кала’ууны в Лессу. Главное было не покидать атмосферу планеты, и таможня уже не станет задавать вопросов.       — Куда торопиться? — возразил шиставанен. — Если уж мы тут, почему бы не прогуляться по приличным местам и культурным достопримечательностям? Может, удастся нарыть что-то полезное. Да и горло промочить будет недурно.       — В этом есть смысл, — согласился я, обращаясь скорее к сидевшему мрачнее тучи чистори, чем к шиставанену. Дес ничего не стал говорить, а только кивнул своей головой.       — Вот и славно, пойдёмте, — Негоро уже потирал свои лапы, но у самого выхода из офисе вдруг замер, обернулся к нам, и как бы невзначай обронил. — Только заплатить не забудьте.       Тут уже Дес не выдержал:       — А я-то думал, мы всему обязаны твоим «счастьем», — яд из его слов так и сочился.       — Моя счастье очень большое, — с ехидством парировал пилот, — да только на нас троих его не хватит: за вас придется раскошелиться.       — Сколько?       Негоро назвал сумму, и весьма внушительную. И пускай она не могла стать проблемой для спайсового концерна, Десанн всё равно возмутился, и продолжал что-то гневно рычать, даже когда отсчитывал ауреи тви’лечке, бледно-голубое личико который было уж не просто довольным, а буквально светилось неземным счастьем.       «Приличные места и культурные достопримечательности» Кала’ууны состояли преимущественно из таящихся по затхлым углам города кантин, игорных заведений с сомнительной репутацией, и публичных домов. И немалая их часть должна была находиться если не под прямым контролем, то хотя бы уж под «защитой» Консорциума Занна.       — Но я бы не стал рассчитывать, что все здесь кинутся рассказывать нам, как повидать их старика, — предупредил Негоро, когда мы заходили в очередное душное полутёмное помещение, расположенное в неприметном, и я бы даже сказал разваливающемся здании. Зато внутри царило небывалое оживление: откуда-то лилась живая музыка, свет редких ламп отражался в бокалах, стаканах и шотах с самыми разными, но безусловно алкогольными напитками, а под потолком кружил сизый дым. Втягивая его ноздрями, я чувствовал оседающую на слизистой приторную сладость курительных смесей.       — Это рилл, — крикнул мне в ухо Негоро, потому что шептать в этом месте было бесполезно. — Слишком глубоко не дыши, а то мигом привыкнешь, и уже не сможешь слезть с этой дряни.       Я серьёзно кивнул, но при этом заметил краем глаза усмешку Десанна. Голоса Тёмной стороны тут же наперебой запели в моей голове:       «Он смеётся над тобою, ибо знает — ты УЖЕ пресыщен наркотическим зельем… Если бы не мы, если бы не Тёмная сторона… если бы не алхимия ситхов! ты был бы УНИЧТОЖЕН… сгинул в подворотнях, вымаливая на коленях щепотку проклятой пыли…»       Не удержавшись, поддавшись порыву закипающей злобы, я взглянул в глаза чистори. Тот принял мой взгляд прямо, не увиливая. С вызовом.       «Нет!» — усилием воли я прогнал наваждение: не время, и не место выяснять отношения. Сейчас я был слабее, чем когда-либо, и не мог рассчитывать взять верх над мощным в физическом плане боевым лизардом. К тому же — в голове постепенно прояснялось после наплыва эмоций — Десанн поступил так, как поступил бы и я сам, если бы ко мне с Леруж на руках заявилась неведомая тварь из бездны ситхского мира. Между тем, чистори не просто единственный знал, кто я есть, но и поверил в невероятное, казалось бы, перерождение. Тем самым он стал звеном, которое только и связывало меня со всей прежней жизнью, и созданным нашими трудами концерном.       И всё-таки…       «Можешь продолжать лгать себе… ничтожество… От правды не убежишь, не скроешься! Покой — это ложь! Возмездие! Месть! МЕСТЬ!»       Ситх подери! Я не мог отделаться от мысли, что эта ковакианская обезьяноящерица-переросток рядом со мной наслаждалась, пока я находился в её лапах, и не отказалась бы от повторения пройденного опыта.       Из толпы вынырнул Негоро. Я даже не заметил, когда шиставанен в ней растворился, а вокруг него уже вился аромат чьих-то невероятно стойких духов, и окрашенные в зелёный цвет бакенбарты казались подозрительно взъерошенными:       — Ничего мы тут не узнаем. — дыхнул он мне в лицо, из чего я мигом понял, что нашим пилотом была употреблена как минимум бутылка чего-то креплёного. — Пойдёмте-ка лучше в другое место.       И в таком же ритме и стиле это продолжилось дальше: заведения мелькали одно за другим, так что горящие ярким неоном и голограммами вывески слились для меня в одно невнятное пятно, а из добытой информации только одно и было, что нам нужно Лессу. Да только мы это и так знали! Не давал впасть в уныние от осознания данного печального факта только выпитый мною «пылевой сок» — отвратительная на вкус оранжевая дрянь, бьющая по мозгам не хуже, чем бога-нога. Не уверен, сколько шотов я замахнул. Там, и сям… Везде. А в какой-то момент — кажется, мы как раз заглянули в некий притон с не самыми свежими работницами древнейшей профессии, — ещё и полирнул это сверху мандаллианским нарколетом.       — Говорят, тысячу лет назад мандалорцы добавляли эту гадость в топливо для своих боевых «Василисков», — рассказал Негоро, как раз заливая в меня порцию напитка. — Мы тоже можем им подзаправиться.       И только Дес оставался верен пиву: адумарскому, аквалишскому, и даже гаморреанскому — в зависимости от того, какое подавали в конкретном заведении. Из-за этого он особенно долго оставался хмур, и подобрел не раньше, чем к первому часу местной ночи.       Тогда же мы добрались наконец до самых, по выражению Негоро, «первоклассных» мест, расположенных — естественно — на самых неприветливых и дальних улицах Кала’ууны. Там, где свет редких жёлтых фонарей совсем не разгонял мрак, а из погружённых в непроглядную темень подворотен доносились какие-то не слишком приятные слуху звуки: испуганные крики, стоны, или даже пальба. Не удивительно, что предвкушение опасности зашкаливало, пробиваясь и сквозь застлавшую чувства алкогольную дымку. «Первоклассность» же самих заведений хорошо считывалась по физиономиям местных обитателей: тви’леки встречались разве что в качестве обслуживающего персонала, тогда как посетителями выступали инородцы самых разных биологических видов со всего Внешнего Кольца, скорее всего — пилоты и члены экипажей грузовых кораблей, курсирующих по Кореллианскому пути. Среди этих господ пить что-то слабее шешарилианской водки, или виквайского пиратского самогона было не принято. И в этой-то нагнетённой атмосфере нам наконец улыбнулась некоторая удача.       Ничтожного вида тви’лек, когда-то явно отличавшийся и гордой осанкой, и дородностью, а теперь весь сжавшийся, обвислый, облезлый и дряблый, занимался тем, что опорожнял и полировал плевательницы, протирал залитые алкоголем столы, и драил полы, которые, однако, не становились от этого хоть немного чище. При этом взгляд тусклых влажных глаз этого опустившегося на самое дно существа стремительно бегал по кантине, выискивая любую возможность заполучить какую-нибудь выпивку и хотя бы щепотку рилла. О пагубном пристрастии тви’лека догадаться было не трудно: я сразу понял это, стоило ему схватить меня за руку — должно быть, тяга к наркотическому удовольствию и алкоголю пробуждала нечто вроде смелости даже в таких ничтожествах. Иначе я не мог объяснить, как ему хватило духа действовать столь решительно.       — Я слышал, — забормотал тви’лек, — вы ищите встречи со Стариком, — и, перейдя на совсем уж неслышный шёпот, почти одними губами пояснил: — с Занном.       — А тебе какое дело? — я выгнул дугой бровь.       — Когда-то… — он облизал пересохшие губы, — когда-то я работал на него. Раньше. Не так уж давно.       — Что, мыл полы в его дворце?       — Нет, — тви’лек как будто бы даже оскорбился, выпрямился, и в нём на одно мгновение возродилась былая стать, которая, однако, почти сразу пала под натиском нынешней его ничтожности. — Я был важным. Имел вес в Консорциуме... Да только вот…       — Не важно, — грубо перебил я эту исповедь. — Ты можешь сказать, как нам устроить встречу с твоим бывшим боссом?       — Д-да, — кивнул тви’лек, и тут его бледные лекку, дёрнувшись, совершили некий нервический жест. Намёк, что следует проявить щедрость. Я был не против, да только денег у меня не имелось — пришлось отыскать взглядом Десанна, которого где-то в стороне осаждала пьяная барабельская пиратка. Чистори рад был избавиться от её настойчивости, и, смерив моего нового знакомого презрительным взглядом, заказал у бармена выпивку на троих. За этакое благодеяние тви’лек готов был валяться у нас в ногах, да только этого не требовалось.       — В Лессу вам нужно непременно… да, непременно заглянуть в клуб «Никаких Имён», — наш информатор лакал водку с таким удовольствием, что я не сомневался: пролейся хоть капля на пол, он не помешкает бухнуться в грязь животом и всё вылизать. Это вызывало во мне глубокое, и самое искреннее презрение. Смерть, несомненно, стала бы лучшим и единственным лекарством для этого существа.       «Так убей его. Убей его сейчас… — оживились Голоса. — Великим дано вершить суд… Докажи, что ты лучше него… Или смешайся с этой грязью и пади во прах, из которого поднялся!»       — Там, в клубе, есть одна девушка… славная девушка… моя… моя знакомая… — тви’лек продолжал говорить, даже не подозревая, насколько близок к освобождению от своих тягот и неудач, и от бремени жизни, не отличимой от существования бездумного скота. — Она всюду бывает… она вхожа и в резиденцию Занна. Да, вхожа…       — Как зовут эту твою знакомую? — задал я простой и очевидный вопрос, но реакция на него последовала неожиданная.       — Клуб называется «Никаких Имён», помните?.. Да, «Никаких Имён»… — за горькой, ироничной, и немного безумной усмешкой тви’лека я вдруг уловил тень внутреннего конфликта: будто прежнее «я», внезапно пробудившись от тягостного сна, теперь боролось с нынешней жалкой тварью, пытаясь не допустить чего-то, или, скорее, защитить кого-то. Должно было победить или не вполне погибшее чувство долга, или зависимость от выпивки и рилла. Но борьба затянулась. Это выразилось во взгляде тви’лека — отстранённом, почти остекленевшем. А может, я чересчур усложнял, и в нём всего лишь пробудилась банальная жадность, и он решил получить от нас больше, чем уже получил? Впрочем, причина заминки была не так уж важна. Главное, что меня эти игры и ужимки начали раздражать.       Должно быть, это алкоголь развязал тот узел воли, что связывал мои эмоции.       — В таком случае, как нам узнать твою знакомую? — здесь и сейчас я уже готов был поддаться порыву, и убить сидящее передо мной ничтожество. И, будто отзываясь на моё настроение, тени вокруг загустели. Стало холодно — или это мне только показалось, — и я ощутил лёгкое электрическое покалывание по всему телу, и горение колдовских символов и эмблем, покрывающих мою кожу.       Знак явного присутствия Тёмной стороны! И её возрастающего влияния.       «Убей… Убей… Убей… — вторили Голоса, подменяя собой звуки реального мира. — Дай выход… своим эмоциям. Высвободи ярость».       Мне ещё хватало сил противостоять соблазну… но не было желания. Никто не сдерживало свободно изливающийся сквозь меня поток Тьмы. И это чувствовалось так… естественно!       — Я… Она… — тви’лек резко вскочил на ноги. Лицо его, и без того бледное, приобрело совсем уж мертвецкий оттенок, на лбу выступила испарина, вены вздулись. Его руки с длинными пальцами и грязными изломанными ногтями вдруг разжались, выпуская не до конца опустошенных стакан. Тот со звоном упал на пол. Следом рухнул сам тви’лек. И более не шевелился. Внезапная смерть странным образом вернула его лицу прежние благородные черты. Я же смотрел на него, пытаясь понять — была ли в этом моя вина, или в убийстве повинны те Древние Властители ситхов, что обитали за гранью, в царстве Хаоса, и жаждали овладеть моими думами и деяниями.       К нам протолкался Негоро, взглянул на труп, и философски изрёк:       — Вот оно, пагубное влияние рилла, — и сразу переключился на насущные вопросы. — Узнали что-нибудь?       Поскольку я был слишком занят собственными мыслями, чтобы ответить, вместо меня это сделал Десанн:       — Относительно, — взгляд чистори был прикован ко мне. Перехватив его, я почувствовал невысказанное подозрение, сомнение, и — хотя бы отчасти — опасение. И это последнее принесло мне… удовольствие? Извращённое, противное логике, но всё же удовольствие.        «Да… Да! — ликующе зашептали мне в уши Голоса. — Сомнения посеяны… Из сомнений взрастёт страх… Страх сломает стены воли… Безвольные падут в пыль у твоих ног… Их жизни будут в твоих руках… Насладись властью и могуществом, что способна даровать только Тёмная сторона! С нами ты… станешь одним из… Великих!»       — Давайте убираться, — предложил Негоро, бросая последний взгляд на труп. — Здесь атмосфера уже не та.       Мы и впрямь поднялись из-за стола, рассчитались с барменом, и ушли. Никто из собравшихся нам не препятствовал, равно как практически никто из них не обратил внимания на оставшийся лежать на полу труп с напряжённо выпученными, налитыми кровью глазами.       Я всё старался понять, что чувствую по поводу случившегося, и… Ничего. Абсолютное ничего. Меня больше занимала реакция Десанна, чем смерть этого чахлого головоногого. Ещё бы, ведь и до встречи со мной он мог считаться почти мертвецом. Так что толку было в его существовании?       «А так — он хотя бы послужил орудием воздействия», — струящиеся извне Голоса до полной неразличимости смешались с голосом моего собственного разума, одурманенного алкоголем и Тёмной стороной       В конце концов, я убивал и раньше. В прошлой жизни.       Путь от кантины до космопорта занял практически столько же времени, сколько потом занял перелёт от Кала’ууны до Лессу. Главным образом, из-за обилия выпитого, и того, что в городах Рилота зачем-то экономили на ночном освещении. Проблем же с перелётом не возникло — таможня и служба управления полётами удовольствовались купленными нами в Кала’ууне гостевыми документами, и не стали требовать дополнительного досмотра.       Лессу — столица Рилота — предстала перед нами в розовато-золотом сиянии рассвета. Выстроен город был в горах, на отдельно стоящей отвесной скале, склоны которой постепенно переходили в городские стены. За ними — на выравненном участке — виднелся обширный Нижний Город. Но лучшие городские кварталы располагались в Спиралях — вились по склону огромного скалистого шипа, вырастающего из самого сердца Лессу, и являвшегося продолжением скалы, на которой этот город был возведён. Вокруг имелось ещё несколько скал, на которых тоже было что-то построено — какие-то предприятия, или отдалённые предместья.       Окружённая со всех сторон глубокой пропастью столица соединилась с остальным Рилотом единственным плазменным мостом, на котором уже с самого утра можно было разглядеть огромную пробку, состоящую из легковых лендспидеров и разных грузовых транспортов. К счастью, мы направлялись в город по воздуху, и были избавлены от связанных с перемещением по земле неудобств. Разве что пришлось подождать, пока управление полётами выделит нам посадочный бокс.       — Ах, Лессу, прекрасный город! — мечтательно протянул шиставанен, когда мы вышли из космопорта, и сразу очутились на оживлённой городской улице.       Я никогда ещё не видел столько тви’леков в одном месте. И столько разных оттенков их кожи. Но мы не были единственными представители пришлых видов — здесь, как и по всей галактике, встречались самые диковинные существа. Разве что, людей я почти не замечал, и поделился этим наблюдением со спутниками.       — Сначала была имперская оккупация, затем — Первый орден… Люди слишком ассоциируются у местных с плохими парнями, — пояснил Негоро. — Из-за этого людям трудно вести здесь дела, и они предпочитают облетать Рилот стороной.       — Но Занн окопался именно здесь, — напомнил я.       — Занн — другое дело. У него полно денег и связей, а местная верхушка очень любит первое, и, как и везде, плотно завязана в паутине второго. К тому же, Занн обожает покупать тви’лекских рабынь, а сами тви’леки совсем не стесняются торговать своими женщинами. Странный народ. Но я это не осуждаю, — и шиставанен плотоядно улыбнулся, ясно давая понять, почему именно у него нет ни капли осуждения для торговцев собственным народом.       Стоило признать: тви’лекские рабыни и правда очень украшали эту галактику.       Разыскать в огромном городе клуб «Никаких Имён» особого труда не составило, но требовалось дождаться ночи, чтобы заведение распахнуло свои двери. Днём оно ничего особого из себя не предстояло — не горела даже вывеска с написанным на тви'лекском языке названием.       Что же, имеющееся до сумерек время можно было потратить с умом: на сбор сведений о точке нашего интереса. К счастью, в Лессу у нашего шерстяного пилота тоже отыскалось несколько знакомых. Исключительно женского пола. От них и стало известно, что клуб может и называется «Никаких Имён», и этих имён там действительно никто не спрашивает, зато владельцы весьма интересуются содержимым карманов каждого из своих посетителей.       — Без инфокристалла с записанной на него кругленькой суммой не стоит даже пробовать туда соваться. Громилы у входа не постесняются применить силу. Всё очень серьёзно, — предупредила нас подружка Негоро, бросая то на него, то на нас с Десом любопытствующие взгляды. Увы, пришлось её разочаровать:       — Времени совсем нет. Но в следующий раз — обязательно, — с нарочитой печалью в голосе уведомил девушку шиставанен, и только для нас одними губами беззвучно пояснил: — Кошелёк целее будет.       А Дес уже налаживал голопередатчик для связи с Мазумой, и скоро перед нами засияло маленькое изображение большеголового бита в строгом деловом костюме. Чистори кратко изложил ему нашу нужду.       — Я распоряжусь о переводе, — перед грозными Десанном Чамбресс Фзул не решился спорить, но ему всё же хватило храбрости, чтобы высказать свою обеспокоенность. — Надеюсь, всё это обосновано: с приходом Республики траты на подкуп чиновников и служб растут с каждым днём. Если мы не…       — Разумеется, — буркнул чистори, уже обрывая связь. Думаю, ему был неприятен сам факт того, что пришлось обращаться к биту за помощью. И он подтвердил эту догадку, бросив мне довольно весомый укор:       — Твои дружки в капюшонах, кажется, теперь не так заинтересованы в нас, как раньше, да? Они что-то не спешат одёрнуть своих марионеток на Комменоре, чтобы те не давили на нас так сильно…       Мне нечего было на это возразить. Я как-то даже не задумывался, а что теперь, после исчезновения V0-LK’a, могло связывать Вечных ситхов с концерном, и как это сказалось на наших контактах с возрождённым республиканским правительством. Оказывается, пока я валялся сначала в медицинской палате, затем — темнице на Формосе, дела наши успели разладиться.       К счастью, звук оповещения об упавших на инфокристалл Деса средствах несколько разрядил обстановку.       — Ну, теперь можно и повеселиться… — радостно провозгласил Негоро, и сразу же, весьма фальшиво изобразив смущение, поправился, — то есть, заняться делами!       Свет трёх рилотских лун и тысяч зажжённых вывесок преобразил Лессу. В расцвеченных неоном и голограммами сумерках уныло однообразные городские улицы обрели вдруг свою индивидуальность. Настолько, что я не сразу узнал интересующее нас место. Яркие янтарные оттенки на стенах сменялись изумрудными, над головами сверкало синевой и перламутром, а выше в небе пылали алые огни огромных афиш. К тому же, весь квартал запрудили дорогие лендспидеры, чего не наблюдалось даже днём, а в воздухе веяло ароматами благовоний, рилла и ещё чего-то порочного, манящего соблазнами истомлённой плоти. Охотно поддаваясь этому зову, вереница самых разных существ тянулась к зданию с горящей на нём бесстыжие фиолетовым светом вывеской — «Никаких Имён». Там всех принимали грубые лапы двух горилл в черных деловых костюмах. С помощью небольшого приборчика они проверяли кошельки потенциальных посетителей. Перед теми, кто смог предъявить нужные суммы, распахивались двери, и их поглощал звучащий музыкой и перезвоном бокалов полумрак.       Мы тоже подверглись этой проверке. Дес предъявил инфокристалл, и через секунду считывающее устройство высветило записанную на нём сумму. Весьма нескромную, к слову. Её с избытком хватало на нас троих, так что гориллы поспешили почтительно расступиться.       По просторной прихожей — роскошной, как зал дворца, с вызолоченной лепниной под высоким потолком, и тяжеловесными пурпуровыми драпировками на стенах, — порхали нежные создания: небесно-голубые, золотистые, абрикосовые и медовые тви'лечки с сочными грудями и пышными бёдрами, интригующе прикрытыми тоненькими лентами полупрозрачного невесомого синтешёлка. Изящные руки этих красавиц мягко обволакивали гостей, ласкали, втягивая в сплетение нагих тел, а с ярко накрашенных губ с томным придыханием срывалось соблазнительное:       — Koma jel ree-kha...       Из этих жарких томящих объятий гости выходили уже по большей части обнаженными.       Своя порция мягких, но уверенных прикосновений вкупе с манящими улыбками досталась и нам троим. Тви'лечки смеялись, шептали что-то бессмысленное, но пошло влекущее. С каждым их словом и движением одежды на нас становилось всё меньше. А затем льнущие горячие бедра и груди девушек вытолкнули нас в следующий зал, ещё больше и вычурнее первого. И если по прихожей кто-то не понял, почему клуб носит своё название, то здесь уже все сомнения развеивались окончательно.       За далеко не самым примечательным, и даже типичным для Лессу фасадом скрывалось место, где состоятельный народ мог без стеснения погрузиться во все продающиеся и покупающиеся пороки этого грешного мира. Богатство выбора было столь велико, что мы молча замерли на самом пороге.       Первым пришел в себя, конечно же, Негоро. И когда он заговорил, глаза его влажно и восторженно блестели — будто ему довелось воочию узреть рай на земле:       — Что же, — сипло произнес шиставанен, — раз наш доведённый риллом до смерти знакомый так и не сказал, с кем именно стоит свести здесь знакомство, предлагаю разделиться.       — Да, пожалуй, — не слишком уверенно согласился я, хотя и стоило признать, фронт работ перед нами раскинулся совсем не маленький. Предстояло отыскать иголку в извивающемся стройными телами стогу рилотских соблазнительниц.       — Главное — осторожность, — высказался по обыкновению хмурый Десанн, на которого из нас троих все здешние прелести подействовали слабее всего. — Здесь наверняка полно не только соглядатаев, но и провокаторов Занна, а нам конфликты на не нужны.       Учитывая, что всё наше оружие осталось на корабле, Дес был больше, чем прав. И — уже переходя из зала в зал — я старательно думал о деле, пытался привлекать как можно меньше внимания, и активно прислушивался к ощущениям. Меня не покидала надежда, что Сила каким-то образом угадает, и подскажет, кто же мне нужен.       А вокруг — в интимно-пурпуровом свете ламп в традиционном тви’лекском стиле — совершались самые изощрённые ритуалы в честь Жизни и Веселья. Дородные мужчины, оставшиеся только в носках и подтяжках, или даже только в шляпах, дымили сигарами за столами для сабакка. На жирных коленях у этих игроков, ставящих на кон целые состояния, сидели глупо хихикающие девицы, и потягивали вычурные коктейли, которые им время от времени заказывали их увлечённые игрой покровители. Рядом почтенные матроны, чьи дряблые тела прятались разве что за драгоценными колье с кристаллами коруска, упивались вниманием услужливых молодых кавалеров. За невесомыми занавесками из синтешёлка, на мягких диванчиках, и прямо на полу на подушках сплетались тела самых разных форм, цветов и размеров. Я спешно прошел мимо ковра, на котором жирный сверх всякой меры тви'лек с пятью колышущимися мешкообразными подбородками наслаждался ласками дюжины миниатюрных тви'лечек.       Всё это вызывало у меня острый приступ брезгливости, и местные завсегдатаи на мой взгляд заслуживали смерти не меньше, а может и больше, чем опустившийся тви'лек из кантины в Кала'ууне.       Всё это место буквально молило о кровавой бане…       В одном из следующих залов оказалось ещё темнее, чем в предыдущих. Золотящий свет софитов выхватывал из мрака только тренированные, гибкие тела танцовщиц, вытворявших своими руками, ногами и лекку такое, что трудно было бы представить человеку даже с самыми изощрёнными эротическими фантазиями. Минимум одежды на танцовщицах был подобран и подогнан под их упругие тела таким образом, что только разжигал воображение и интерес. И весьма успешно. Неспроста в этом зале собралось так много зрителей, и почти все они пытались непомерной щедростью купить хотя бы толику внимания танцующих красавиц. Но не всем это удавалось. За каждый взгляд, жест и прикосновение совершался настоящий аукцион. Громко звенела твёрдая валюта Внешнего Кольца, и с инфокристалла на инфокристалл перетекали суммы, на которые запросто можно было прикупить неплохой звездолёт, или модный спортивный аэроспидер.       Я же не собирался принимать во всём этом участия, и хотел уже было уйти, но взгляд как бы сам собой упал на одну из девушек… И задержался на ней дольше, чем можно было ожидать. Даже в таком месте.       Кожа её была цвета свежей крови, а на лекку темнели вытатуированные узоры, что-то вроде пары стилизованных звёзд. Но притягательнее тонкой шейки, аккуратных грудей и изгиба спины девушки были её глаза. Пара крупных изумрудов в оправе густых ресниц.       Освещались только подиумы с танцовщицами, и в остальном зале царил густой мрак, но я вдруг ощутил, что взгляд этой молодой, но уже весьма опытной и пользующейся гигантским спросом танцовщицы коснулся именно меня. И не на миг, не на два. Это было пристальное, цепкое внимание, за которое другие мужчины в зале готовы были бы отдать огромные деньги. Я же заполучил его бесплатно… хоть и не внезапно.       Вопреки всем попыткам оставаться незамеченным, моя фигура — ослабленная, но все ещё способная похвастаться и ростом, и пропорциями, — всё же привлекала к себе внимание. Я не единожды вдруг обнаруживал, что по колдовским символам и знакам на моем теле скользят чьи-то алчные руки… Но все эти интимные прикосновения оказались не способны взволновать меня так же, как взгляд этой летанки. Было в нём нечто пронзительное. Некий сверхъестественный магнетизм.       Опасаясь, что естественное и очевидное волнение плоти совсем затуманит мой разум, я поспешил уйти из этого зала. Мне не помешал бы глоток чистого воздуха, или хотя бы воды. Но вместо этого меня вдруг оплели ярко алые ловкие руки. Ладони с тонкими аккуратными пальчикам легли мне на грудь, и чужие губы, касаясь расчерченной колдовством кожи, жарко зашептали прямо в спину:       — Я знала, что ты приедешь ко мне… Тёмная сторона шептала об этом в моих снах.