8. Объятия Тьмы

      Сковавшие меня объятия — не столько крепкие, сколько страстные — ослабли ровно настолько, чтобы я смог повернуться лицом к девушке. И рассмотреть её, но уже вблизи, и вновь восхититься красотой и изяществом, чувственностью губ, изгибом тонкой шеи… Наслаждаясь при этом теплом упругого тела, биением сердца в её трепещущей груди, и сладким ароматом экзотических рилотских эссенций, которыми была щедро умащена её алеющая розой кожа. Но, как и там, в зале, сильнее всего меня впечатлили и проняли, затронув, впрочем, не столько душу, сколько плоть, изменчивые омуты её изумрудных глаз.       Опасная мания и потаённая опасность искрились в их глубинах, чуть прикрытых вуалью длинных ресниц. Но и сквозь них сочился тот тёмный, веющий холодом зиостских подземелий фанатизм. И всё-таки, я позволял себе надеяться на ошибку.       — Что ты сказала?       — Я сказала, что ждала тебя, — лекку девушки волнительно подрагивали, выдавая переполнявшее её возбуждение. Не только физическое, но и эмоциональное.       — Из-за наитий Тёмной стороны? — когда речь заходила о мистических потоках, голос сам по себе опускался до заговорщицкого шёпота. Девушка кивнула в ответ, не отрывая при этом взгляда от моих глаз — их золотистое сияние отражалось и тонуло в изумрудной бездне.       — Что ты знаешь о ней?       — О, многое, — она кокетливо улыбнулась, но от этого следующие слова прозвучали ещё страшнее. — Как и все, кто был на Зиосте в час твоего пробуждения…       — Так ты — одна из них! — каким-то образом, я уже знал это. Текущая в моих жилах Сила предупреждала меня об этом, но я не желал слушать.       — Да. Да, тысячу раз да, — горячо зашептал тви’лекская красавица, вжимаясь в меня ещё сильнее, затем — отпрянула, но только чтобы увлечь в тёмный альков за тончайшей завесой из газовой ткани. Так мы больше походили на предавшуюся страсти парочку, нежели на соединённых зловещей тайной заговорщиков.       — Но… зачем? Для чего? — вопрошал я, позволяя хрупкой девушке вдавить меня в стену, и снова прильнуть ко мне всем телом. — Император мёртв. Ваш культ рассеян. На что можно рассчитывать, следуя за проигравшим учением?       — Проигравшим? — девушка несогласно покачала головой, и лекку её возмущённо взметнулись. — Нет. Ты – прекрасный новый символ нашей веры, доказательство неувядающей мощи Тёмной стороны! И все неофиты, новообращённые и сомневающиеся, собравшиеся у края Бездны в назначенный час ритуала, теперь укрепились в своём предназначении. В смысле своей жизни — служить вечно живущей Идее. Служить тем, кто волен сплетать из нитей судеб новые картины будущего… Служить ситхам.       — Безумцы, — тихо выдохнул я, чувствуя гуляющие по телу ладони девушки, и её горячее дыхание на моей груди, и мягкое прикосновение губ к пылающим символам на коже.       — Это галактика безумна, если верит, что ситхи исчезли навсегда, — её слова смешивались с учащённым дыханием. Оно было дивно сладким… я чувствовал это, втягивая носом воздух. И чувствовал, что пьянею им.       — И чтобы доказать это, вы создали это тело? Моё тело.       — Твоё появление — точёный алый пальчик с наполированным до блеска ноготком проследовал по запечатлённому на моей груди круговому сигилу, — это воля самой Тёмной стороны. И каждое новое событие, вплоть до нашей сегодняшней встречи, только подтверждает это. Что бы ни происходило, какие бы крушения ни претерпевались, Великий План продолжает существовать. Мы просто делаем шаг в сторону, и продолжаем идти вперёд.       — Но я здесь вовсе не ради тебя. И не ради вашей веры, — почему-то прямо сейчас эти слова казались не вполне правдивыми. — Я всего лишь хочу встретиться и побеседовать с Тайбером Занном.       — О, нет ничего проще, — без тени сомнений заявила девушка. Кажется, её даже не удивили мои слова. — Я могу устроить это… Для тебя — что угодно!       — Ты? — я позволил себе некоторый скепсис, но танцовщица совсем не обиделась. Напротив, её руки ещё активнее заскользили по моему телу, заставляя все мои мышцы напрягаться.       — Не позволяй этому месту обмануть себя, и не думай, что я случайно оказалась здесь.       — Ты шпионишь за Занном?       — И его доверенными лейтенантами. В большей степени за ними… — в её голосе мне послышалось некоторое разочарование. — Сам Тайбер стал слишком стар, и уже не так крепок умом, как прежде. Но он по-прежнему важен и влиятелен во Внешнем Кольце. Знать его мысли и цели весьма полезно. В этом я… поднаторела…       О, в этом я уже не сомневался! Ладони тви'лечки, и каждое движение её тела доказывали, как высоко вознёсся уровень её мастерства.       — Nwûl tash. Dzwol shâsotkun, — зашептала она колдовские, отдающиеся треском чёрных льдов и завыванием межзвёздных ветров строки.       «Покой — это ложь, есть только страсть…»       Тьма, наполняющая меня, даровала мне в том числе и знание нечестивого запретного языка ситхов. И каждый звук Ар-Киттата отдавался в сознании и теле долгим зловещим эхом. Он пробуждал во мне наследие прошлого — наследие Золотого Века ситхов: взывал к древней, погребённой ныне в запустелых гробницах славе Коррибана, к занесённому снегами величию Зиоста, и к тайнам затопленных храмов Дромунд-Кааса. Ко всему, что вложили в меня последователи неназываемого культа вместе с извлечёнными из вековечной мглы и неописуемых глубин ситхских миров солью и пеплом, которые вновь стали живой плотью в алхимическом тигле и чреве пробуждённого колдовством червя.       «Nwûl tash. Dzwol shâsotkun…»       Словам непомерно древнего, зародившегося задолго до возникновения Старой Республики учения вторили Голоса Тёмной стороны. Они пророчествовали о моём предназначении, и предначертанном мне необыкновенном пути. И сейчас, когда окружающая меня Тьма странным образом воплотилась в прекрасной тви’лечке, было невообразимо тяжело сопротивляться её заклинающему зову.       — У страсти есть много обличий, — произнесла девушка. — Что плохого, если ты поддашься одному из её видов? Мы ведь оба желаем этого, я чувствую это. Так чего ради сдерживаться?..       «Верно», — шепнули Голоса, и шепнуло тёмное, дикое, подверженное всему низменному Существо, тяжко ворочающееся где-то под коркой моего головного мозга, живущее в моей крови, и каждой клеточке тела.       Почему, собственно, я должен был отказываться от подношения? От поклонения, пускай и выражающегося в подобной оригинальной форме. В глазах девушки я читал искренние восторг и восхищение, и упивался этим. Мне этого не хватало… Не хватало раньше, когда тело было дюранием и сталью, а дух — искрой на витом проводе… и не хватало потом, когда в других глазах — янтарных глазах Леруж — я увидел только страх, недоверие, ненависть. Лапы мои — когтистые и вновь налившиеся силой — жадно стиснули ярко-алые плечи тви’лечки. Ощущение безграничной власти над этим тающим сладостным телом подстегнуло желание. Больше не было сомнений. Исчезли отвлекающие образы красавицы с янтарными глазами. Я погрузился в обволакивающее меня здесь и сейчас удовольствие. И не мог насытиться им. Как хромой хищник, я упивался вкусом наконец настигнутой, подмятой под меня добычи. Вкусом в самом широком смысле, и в узком — вкусом алых губ тви’лечки. И плевать, что мои клыки царапали их — вкус её крови тоже был прян и пьяняще сладок, как изысканное вино. И губителен, как смертельный яд… Но это я понял позднее. Когда пробудился ото сна, в который переросло бессознательное буйство моей высвобожденной страсти. Поддавшись ей, а я погрузился во Мрак, а когда вынырнул из него — не было ни синтешёлковых занавесок, ни мягких подушек. Пропал приглушённый пурпуровый свет антикварных лампад. Я лежал на простом и совсем не чистом решётчатом полу, уткнувшись в него клыкастой мордой. Тело — по-прежнему обнажённое — до самых костей пробирал озноб. А ещё — я был в помещении не один. — Вставай. Давай же, — раздражённый властный голос никак не мог принадлежать моей недавней любовнице. С трудом оторвав голову от пола, я попытался рассмотреть его обладателя. Мужчину, что очевидно.       Мой взгляд сконцентрировался далеко не сразу, мысли не сконцентрировались вовсе… Мешал яд, которым меня отравили, и нечто приятное можно было усмотреть только в том, что точно такую же шутку сыграли когда-то давно с самим Дартом Бейном, вкусившим яд с губ Гитани.       Мои отвлечённые мысли прервал голос незнакомца:       — Долго я буду ждать? — его терпение, судя по всему, начинало стремительно таять. — Поднимите же его. Ну!       Чьи-то руки — совсем не мягкие, и далеко не нежные, — подхватили меня. И попытались придать моему раскисшему телу вертикальное положение. С трудом, но это им удалось. Я стоял, и даже почти не нуждался в поддержке, но меня всё равно держали — нарочито грубо, жёстко, чтобы показать, что я здесь совсем не гость, а пленник. И миндальничать со мною явно никто не собирался. Что же…       Не привыкать.       — Так-то лучше… — наконец удовольствовался незнакомец, сменяя раздражение на некоторое подобие мрачного веселья.       «Действительно, лучше», — мысленно согласился я: теперь мне сподручнее было рассмотреть человека, из-за которого я очутился здесь и сейчас…       Его лицо перечёркивал застарелый след от плохо залеченного шрама, подбородок покрывала трёхдневная щетина, а серебристо-белые длинные волосы приобрели неприятный желтоватый оттенок, к тому же, под глазами залегали глубокие тени… Да и тусклый жёлтый свет ламп, освещавший небольшое помещение без единого окна, явно не молодил гангстера — из-за него бледная кожа приобрела совсем уж нездоровый вид… Он постарел. И сильно. Но не узнать одного из самых удачливых боссов преступного мира далёкой галактики было невозможно.       Тайбер Занн, вот кто стоял передо мной.       Рядом с ним — буквально за его спиной — разместилась моя тви’лечка. По-прежнему соблазнительная, пусть и отмеченная печатью предательства. И снова я удостоился долгого томного взгляда её изумрудных глаз.       Усилием воли я перевёл всё внимание обратно на Занна.       — Кажется… — во рту у меня пересохло. — Кажется, произошло недоразумение…       — Недоразумение? — Тайбер саркастически выгнул бровь.       — Да, я… я хотел встретиться с тобой…       — Что же, тебе это удалось, — его улыбку нельзя было назвать доброжелательной. Скорее, ироничной.       — Да, — я бросил полный укоризной взгляд на тви’лечку, но та в ответ лишь лукаво улыбнулась мне. Её алые губы послали мне воздушный поцелуй. — Но всё это, — я кивнул на громил в красной броне, державших меня, — не нужно. Я не хочу ссориться. Мне всего лишь нужна информация.       — О, этого у меня с избытком, — кивнул Занн. — Кто владеет информацией, тот правит галактикой.       — Я знаю, поэтому и прилетел. Мне нужны сведения о Готре дроидов. Вот и всё. И я сразу уберусь отсюда, и никогда не вернусь.       Тайбер серьёзно кивнул. Взгляд его цепких глаз буравил меня, а на лбу возникли глубокие морщины — знак размышлений. На мгновение мне даже показалось, что всё разрешится хорошо. Но затем на лицо Занна легла тень:       — Не пытайся обмануть меня, — зло зарычал он, делая шаг вперёд. Державшие меня стервятники тут же приложили усилия, чтобы я опустился на колени. У меня не было выбора, кроме как подчиниться — в бока и спину мне упиралось их оружие. Я не сомневался — если потребуется, бандиты не помедлят пустить его в ход. С такого расстояния шансов увернуться и спастись не было.       Теперь Занн нависал надо мной, и выглядел он совсем недружелюбно. В его глазах я уловил нечто безумное. Как и в его словах:       — Я владел голокроном из императорской коллекции, — проговорил он с надрывом. — Голокроном ситхов! Я заглядывал в его тёмные недра. Я видел хранимые там секреты…       Что же… как видно, таившаяся в голокроне Тьма тоже вглядывалась в Тайбера. И оставила на его разуме свой зловещий отпечаток — посеяла в нём болезнь, которая медленно разъедала его душу.       — Ты, — продолжил Тайбер, — одна из этих изощрённых игрушек, что так любят адепты Тёмной стороны. Ты послан, чтобы убить меня. И забрать голокрон!       — Нет.       — Нет! — заорал Занн. — Потому что голокрона больше нет! Эта ведьма Силри украла его у меня. Утащила, и зарылась в какую-то нору. Мерзкая стерва! Но я разыщу её. Да, разыщу! — он взглянул на меня как-то по-особенному. — У тебя ведь есть нюх на такие штуки, верно?       Я ничего не успел ответить. Я вообще не поспевал за бешенными скачками мыслей Занна. Он определённо свихнулся. От старости, или от влияния голокрона ситхов. И от собственных амбиций.       — Где там эта штука? — крикнул кому-то за пределами комнаты Тайбер. — Тащите её сюда. Вошёл ещё один стервятник в красном доспехе и с маской на лице. Может, это вообще был дроид? В руках он принёс увесистый металлический обруч… Не обруч — ошейник. И Занн сам защёлкнул его на моей шее.       — Тебе идёт… — усмехнулся он, когда дело оказалось сделано, и мигающие зелёные и жёлтые огоньки сообщили, что устройство исправно работает.       — Ч-что это? — прохрипел сквозь зубы я, уже чувствуя, что проклятая штуковина начинает пробираться в мой мозг. Там, где мысли ещё не вполне очистились от влияния спайса, и продолжали путаться из-за яда, не осталось вообще ничего.       — О-о-о, — с донельзя довольным видом протянул Занн, упиваясь своей властью надо мной. — Это штука, которую очень любили в своё время имперские инквизиторы. Называется нейронный дезинтегратор. Он создаёт в мозгу хаотичные нейронные импульсы, которые путают мысли, и не позволяют сконцентрироваться на определенной цели. Самое то против джедаев. Или — тварей вроде тебя. Ты ведь чувствуешь Силу?       Я ничего не ответил. Стервятники хотели это исправить — я почувствовал, как напряглись их мышцы, чтобы причинить мне боль, — но Занн махнул рукой, останавливая их. Склонившись к моему уху, он прошептал:       — Гордый, да? Я это исправлю… Скоро ты станешь покладистым — у меня очень богатый воспитательный опыт, ты уж поверь.       Глядя в совершенно безумные глаза Тайбера, я не сомневался, что это правда… Вот ведь! Похоже, я снова крепко влип.       По приказу Занна стервятники бросили меня в маленькую полутёмную камеру, всю обстановку в которой составляли тесные нары и вонючая дыра в углу. Но сокрушаться из-за отсутствия комфорта получалось разве что в течение нескольких секунд — дальше в дело вступал нейронный дезинтегратор, и рвал концентрацию в клочья. Ни одна мысль. Ни один образ не мог надолго закрепиться в моём сознании. Стало быть, не получалось и придумать чёткий план спасения. Призвать Тёмную сторону тоже не выходило. Может, Бастиле на Тарисе и удалось справиться с подобной же проблемой, но мои навыки существенно уступали навыкам прославленного рыцаря-джедая из далёкого прошлого. Сила хотя и текла в моих жилах, оставалась чем-то непостижимым и неуловимым. Может, Десанн и Негоро хватятся меня, и придут на помощь? Но пришли стервятники Занна. Да ещё и в сопровождении дройдеков Mark II. Видимо, чтобы я уже наверняка не решился чудить. — Топай давай, — в спину мне ткнулось дуло бластера, как бы намекая, что выбора нет. Что же… К этому моменту я провёл в одиночке уже несколько дней, и гнить там дольше совсем не хотелось. Впрочем, прогулка вышла не слишком долгой. — Ну и как это понимать? — стервятники уже сняли с меня ошейник, и втолкнули в какую-то комнатушку, где меня, как ни удивительно, поджидала моя тви’лечка. Уже через мгновение я всей своей массой вдавил её в стену, а вокруг тонкой шеи сцепил когтистые лапы. Мы были одни, охранники остались за закрытыми дверями, так что…       — Ты… — тви’лечка не сопротивлялась, — ты хотел увидеть Занна… и ты его… увидел…       Я милостиво позволил ей сделать глоток воздуха, но не разжал пальцев окончательно, и всё ещё мог бы сломать эту симпатичную тонкую шейку… всего одним движением… «Сделай это… — шепнули вернувшиеся вместе со свободой воли Голоса, — сделай, и Тёмная сторона придаст тебе сил…»       Я не послушался их. Что я стал бы делать? Совсем один, глубоко в логове Занна… Вокруг было полно охраны, не только стервятники, но и оснащённые силовыми щитами дройдеки. Какие у меня шансы против них?       — Ты примешь участие в гладиаторских боях, — сдавленно прошептала тви’лечка, цепляясь своими пальчиками за мои руки, но не судорожно, а как бы ласкаясь, игриво. — Здесь их обожают. А Занн зарабатывает на ставках.       — И зачем всё это?       — Это план Занна. Он хочет сделать тебя своим слугой, цепным псом, чтобы отыскать Силри и вернуть голокрон. Он считает, что твоя очевидная связь с Тёмной стороной может привести тебя к датомирской ведьме. Но сперва желает проверить свои способности.       — Замечательно, — недовольно проворчал я, наконец возвращая девушке свободу. — А что ты здесь делаешь?       — Пришла поддержать тебя, конечно же, — она снова прильнула ко мне, будто я не пытался её задушить, а сама она — не предала меня.       — После того, как отдала в руки Занна? — мне как-то не верилось в доброту её намерений в моём отношении.       — Я знала, что тебе ничего не угрожает, — она покрывала мои плечи и грудь поцелуями, гладила ладонями спину, и опускалась ниже. — Ты ведь возлюбленный сын Тёмной стороны! Ты откроешь непосвящённым истинный ужас!       — И как мне прикажешь это сделать? Сражаться ради Занна на арене? С кем?       — Кем бы ни был твой противник, ты одержишь победу, разорвёшь любые оковы… — она обвила мою шею руками, и вновь запечатлела поцелуй на устах. На этот раз — без яда, и поэтому он оказался ещё слаще. — Просто подыграй Занну. Пусть обманет сам себя, думая, что победил, а ты — возьмёшь все, чего пожелаешь.       Не сказал бы, что всё это ободрило меня, но в напичканные камерами коридоры подземной арены-лабиринта я ступил чуть более уверенным в себе. К тому же, в руке моей тяжелела увесистая вибросекира. Такие же должны были иметься у других участников, но я об этом только догадывался — они начинали «игру» в других точках карты. Впрочем, вовсе не эти пешки выступали в роли моего главного противника.       Из-за угла донеслись угрожающее шуршание и стрекот, а также перестук множества лап по каменному полу тоннеля. Я поувереннее перехватил топор. Может, у меня и не было опыта обращения с таким оружием, но Тёмная сторона должна была направить меня. Я взывал к ней. Призывал весь доступный гнев, всю ярость. На Занна, на тви’лечку, Десанна.       В мои уши пролился потусторонний гул, поднимающийся от засыпанных снегом и скованных чёрными льдами городов Зиоста. Резонируя от циклопических чёрных стен Цитадели ситхов, он проникал сквозь пространство, как ужасающий шторм. Песнь иссушающих ветров Коррибана вторила этой пугающей мелодии. Чёрные щупальца Тёмной стороны, поднявшиеся с холодных глубин топей Дромунд-Кааса, из затопленных храмов, обвивались вокруг, и ласкали меня, как ласкали алые ладони и губы тви’лекской красавицы.       Напоённые Силой руки взмахнули оружием, и вибрирующее лезвие не без труда, но всё же глубоко вошло в тушу первой твари, показавшейся из-за угла. Чудище завизжало, повалилось на спину, и засучило множеством похожих на заточенные колья лап, а пара щупалец начала извиваться, словно обезумевшие змеи. Но мне было некогда наблюдать за этой агонией. Вырвав из не спешащей замирать туши топор, я увернулся от клацающих в опасной близости от меня плотоядных челюстей и шипастых клешней, выскользнул из-под разящих ударов десятков жалящих хвостов, и вновь обрушил лезвие секиры на ближайшего врага. Из размозжённой башки брызнула вонючая желтоватая гемолимфа, и очередная тварь упала замертво. Следом за ней — другая. И снова. Снова. Лилеки продолжали наседать. Должно быть, их неделями морили голодом, чтобы разжечь в них особый аппетит и ярость. Когда сквозь щёлканье жвал моего слуха достиг истошный вопль, я понял, что кому-то из гладиатором не так повезло, как мне. Но одного тела было мало, чтобы насытить насекомых-переростков. Рыская по лабиринту в поисках единственного выхода — выхода, которым мог воспользоваться только один из нас, обречённых, — я всё чаще слышал крики, сообщавшие мне, что конкурентов становится всё меньше. Нескольких соперников я застал в их последние мгновения, когда их тела уже разрывали на части, а плоть — пожирали. Но с одним я столкнулся в относительно спокойном участке лабиринта.       — Мы должны объединиться — так будет больше шансов выжить, — предложил взмыленный, загнанный, весь измазанный в каких-то нечистотах тви’лек, с трудом переводя дыхание от испуга, вызванного моим появлением. Вероятно, он в чём-то провинился перед Занном, раз угодил сюда. Иначе и быть не могло, ведь кто бы в здравом уме решил сделать такого чахлого ублюдка гладиатором?       — Мне не нужны союзники, — отверг я «предложение». Во-первых, потому что толку от такого «союзника» будет ноль. Во-вторых — потому что так велели Голоса. Они нашептывали мне, что тви’лек всего лишь хочет воспользоваться моей силой, чтобы добраться до выхода, а там — непременно попытается ударить в спину. Скорее всего, так оно и было.       «Убей его первым, — нашёптывала Тёмная сторона, — убей его сейчас… Раскрои ему череп… Выпусти кишки… Пусть умрёт… умрёт… умрёт… Соверши… жертвоприношение! В честь Бессмертных богов ситхов…» Должно быть, что-то такое отразилось на моём лице, или во взгляде, поскольку тви’лек задрожал и попятился.       — Ч-что… что ты… — он неуверенно выставил перед собой вибротопор, на котором не было ни единого следа совершённых убийств. Владелец этого оружия выжил по чистой случайности. Мне же предстояло это исправить.       Неумелая попытка заблокировать мой удар провалилась, и голова тви’лека покатилась в сторону, а его тело стало приманкой для лилеков, давшей мне несколько минут, чтобы оторваться от преследователей.       Разумеется, я добрался до выхода из лабиринта. Там меня уже ждали стервятники и дроиды. И нейронный дезинтегратор. Он вновь защёлкнулся на моей шее. Надевая его на меня, Тайбер был особенно доволен:       — Благодаря тебе я неплохо заработал сегодня, — сказал он, по-хозяйски похлопав меня по щеке. — Кажется, ты и впрямь будешь мне полезен.       Но проверки моих способностей не закончились. Арены были разные, противники — тоже, как и оружие. И только ради схваток меня освобождали из плена разрывающего мысли ошейника. Похоже, Занн намеревался превратить меня в сущего зверя, все мысли которого влекут его только ко кровопролитию. А крови я вкусил достаточно. Я покрыл себя ею с головы до пят, как и ошмётками плоти — плоти разумных существ, и всевозможных тварей, населяющих опасные земли Рилота, и десятков иных миров. И Даже Алора — так я называл для себя краснокожую тви’лечку из клуба «Никаких Имён», потому что это имя могло бы принадлежать ей в другой версии вселенной, или потому что оно попросту подходило ей, — перестала приходить.       Вместе неё одной из мистических ночей в мою убогую камеру явился кое-кто другой.       Другая.       Сперва я решил, что это сон… Хотя существование с нейронным дезинтегратором на шее и без того походило на сон… кошмар, сумбурный и переменчивый, полный нечётких, перетекающих один в другой образов… К тому же, откуда Ей было взяться в окружающих меня четырёх стенах? И всё же, Она пришла, призванная моей Силой. И была молода и красива, но преисполнена опытом. Я чувствовал это. Даже сквозь цепи, сковавшие мой разум! И в руках её был голокрон. Не грубая физическая оболочка, ведь сам предмет находился, быть может, за многие тысячи световых лет от этого места, но сгусток первородной Тьмы в короне багрового пламени, озаривший моё ущербное существование нетленным сиянием Силы. Её Тёмной стороны.       — Силри?       — Да, дитя… — голос, прошедший сквозь неисчислимое пространство холодных звёзд, раздавался отовсюду, и обладал мощью, способной сокрушить барьеры, созданные вокруг моего восприятие жалким приборчиком, встроенным в грубо сработанный ошейник. — Мать Силри, Мать Ночи, а может… Императрица? Кто знает?       Она засмеялась. Это был недобрый смех. Жестокий и злой. Такой, который могли породить, быть может, только полные опасностей, предательств и смертей ночи Датомира.       — Несчастный Тайбер мечтает создать из тебя оружие против меня… — её слова, как и её сияющие ладони коснулись меня, наполняя тело жаром и холодом, схлестнувшимися в неуправляемом шторме. — Наивный глупец… Всегда им был… Куда ему до понимания истинного могущества…       Она поднесла к моему лицу отражение далёкого голокрона ситхов. Достаточно близко. Чтобы я увидел в нём мёртвые миры, замкнутые под песками и скалами гробницы с их нетронутыми сокровищами, и полнящиеся кровью чаши на покрытых бронзиумом алтарях.       — Магия Датомира моложе, но не слабее магии Зиоста и Коррибана! Её укрощённой мощью я подарю тебе Свободу, дитя Тьмы, — проливался мне в уши душный шёпот с кровавых губ Силри. — А взамен — ты поможешь мне… Хранители голокрона сильны, — в недрах артефакта я рассмотрел их багровые силуэты, и отблески золота и пурпура на их доспехах. — Тени этих давно мёртвых ситхов сопротивляются мне… но с тобой, ключом к их наследию, я открою дверь к запретным знаниям! Вместе мы овладеем всеми их сокровенными тайнами… Так приди же ко мне… — она заглянула мне в глаза. — Ты придёшь?