9. Дорога за Грань

      Электрокопьё, лазерный топор, обыкновенный бластер, или весьма специфический «шип Рилота»… Мне пришлось испытать уйму самого разного оружия, и всё — чтобы потешить требовательную, развращённую индустрией изысканного насилия публику Занна. Не удивительно, что однажды — в этот раз — в моей руке оказался вибронож. Не штучный. Даже без маркировки. Просто штампованная железка от безымянной полуподпольной-полукустарной фабрики с какого-то из тысяч захолустных миров Дальнего Рубежа. Это «оружие» — если его вообще можно было так назвать, — казалось менее эффективным, чем каждый из моих когтей, и почти терялось на ладони.       Вот бы и мой очередной противник оказался столь же незаметным.       Увы, покрытая толстой бронированной шкурой туша аноатского ямного зверя занимала изрядную часть арены — жёлтого круга под высоким куполом, почти как в цирке. В сущности, это и был цирк, только без амфитеатра, и без зрителей. Без их физического присутствия. Вместо живых глаз здесь мерцали объективы десятков голокамер — парящих, кружащих, и дотошно фиксирующих каждый шаг, каждый жест, и каждую смерть. Без купюр. С самых впечатляющих ракурсов.       Всё происходящее в режиме реального времени транслировалось на особых каналах в глубоком ГолоНете. Наткнуться на такие случайно не выйдет — нужны особые ссылки и пароли. И крупная сумма на не отслеживаемом счёте в сомнительной банковской организации — чтобы делать ставки. Это ведь тотализатор.       Гаморреанцы, которым я раскроил черепа… парочка напичканных самой разной химией тви'леков, которых я задушил их же собственными лекку… или убийца-ганк с бластером наперевес, который пытался охотиться на меня в коридорах заброшенного дома-улья, но сам стал добычей…       Думаю, я достаточно потрудился, чтобы ставки делались на меня, а не на моего оппонента, кем бы он ни был. Впрочем, Занн не давал мне расслабиться, и каждый новый враг оказывался опаснее предыдущего. Полагаю, это было частью «воспитания» — попытки превратить меня в послушного зверя, благодарного хозяину за возможность освободится от подавляющего влияния ошейника. Не думаю, чтобы это работало. Но, как бы там ни было, мой новый соперник заслуживал если не уважения, то особого внимания и осторожности. А также проворности и известной доли удачи.       «Удачи нет, есть Сила, и те, кто слишком слабы, чтобы подчинить её… и завладеть…» — Голоса в моей голове стали тише. И злее. Будто глубже в каменистую почву ушли проклятые, высеченные в давние времена усыпальницы, из недр которых поднимались ко мне эти дьявольские наития. Возможно, сказывалось действие ошейника. Или — заклинания Силри, которыми наполнились мои ночи. Сквозь холодные бездны космоса эта ведьма посылала мне свои видения, и обещала помочь, обучить…       — Сломать темницы стены, разорвать оковы… — так она шептала мне, рисуя из изумрудного зыбкого дыма видения великолепного грядущего.       Что же, я был не против. Во всяком случае, Силри с её амбициями и предложениями союза казалась куда живее и понятнее тех коварных теней, что звались Тёмными властителями древности, а ныне взирали на меня с презрением и алчностью из глубин Хаоса. Впрочем, здесь и сейчас — в настоящий момент — всё это имело мало значения: передо мной стоял враг из плоти и крови, неразумный, но свирепый, готовый втоптать меня в пыль, и утолить свой хищный голод моим сладким мясом, и дымящейся кровью.       Если только я раньше не сделаю того же с ним самим.       Зверь рыл когтистой лапой песок арены, выгибал бугристую спину, мотал шипастой башкой, и, раздувая ноздри, дико выл. Я отвечал ему даже более злобным рыком — поистине первобытным воем, с каким озверелые массасси должно быть мчались по диким джунглям Явина-4, загоняя в ловушку — под смертельный удар ланварока — свою затравленную добычу. Моя добыча ещё была полна сил, и полна решимости затравить и разорвать на части меня. При нашем соотношении масс это казалось вполне возможным. Даже — наиболее вероятным. Но у меня было тайное преимущество.       Тёмная сторона. Она стучала в моё сердце, раздувая пламя страсти, и разгоняя кровь, застилая взор багровой Мглою, и направляя руку для удара.       С каждым новым трупом на моём счету — каждым убийством, совершенным на арене, — я становился сильнее, увереннее. Я сливался, сживался со своим новым телом. С его особенностями, его возможностями и потребностями. Отчасти это можно сравнить с получением уровней в компьютерной игре, хотя реальность была куда сложнее. Поднимая на копьё ещё трепещущее тело очередного гладиатора, вонзая виброрапиру в загривок доашима, или сминая секирой корпус боевого дроида, я шел путём разрушения. Я учился по желанию и необходимости взращивать ярость и гнев, чтобы отнимать жизни быстрее, ловчее, и с большей кровожадностью.       Я будто ловил течение темной подземной реки, способной вынести меня на заветный берег Победы. И Свободы.       Зверь ринулся в атаку. В жёлтых глазах его сверкала необузданная хищная злоба, с клыкастой пасти хлопьями слетала желтоватая пена. Я не дрогнул, и даже не двинулся с места.       — Сочетая силу твоего духа с моей чёрной магией, — шептала мне минувшей ночью Силри, пока Тьма голокрона озаряла стены моей темницы, и роняла зловещие блики его сокровенных тайн на знаки, начертанные на моей коже, от чего те пылали, как прижжённые раскалённым добела железом, — можно достичь небывалого могущества.       Зверь пронёсся мимо — только в последний миг я сделал шаг в сторону и, перехватив вибронож поудобнее, загнал лезвие под толстую шкуру — куда-то между рёбер. Разумеется, этого оказалось мало, чтобы свалить такую тушу, но вырвавшийся из звериной глотки вой порадовал мой слух. Он распалил меня, предвещая неизбежную победу.       Выскользнув из-под массивных когтистых лап, которыми зверь попытался подмять меня под себя, я снова ударил. Затем — ухватившись за шипастые наросты на его башке — запрыгнул на широкую, покрытую множеством бугристых наростов спину. Удержаться здесь было непросто, но мне этого и не требовалось. Мне были нужны всего несколько мгновений, чтобы ударить в основание черепа, что я с успехом и осуществил. Теперь уже зверь взвыл по-настоящему. Из раны мне в лицо хлестала кровь, но я продолжал вворачивать вибронож в тушу, даже когда гарда уже упёрлась в рассеченную шкуру. Я давил и давил, пока сама рукоять и сжимающие её руки не погрузились в горячую, пульсирующую в предсмертных судорогах плоть.       Зверь рухнул в замешанный на его собственной крови песок арены. Голокамеры, описав круг, чтобы запечатлеть этот кадр, отключились.       Вот и ещё одна победа на моём счету.       В маленькой комнате, где выжившим гладиаторам полагалось приводить себя в порядок после боя, меня поджидала Алора. Подобные визиты стали редкостью — она объясняла это подозрительностью Занна. Мне же было всё равно: фанатичный восторг соблазнительной краснокожей тви’лечки потускнел в тени датомирской ведьмы, скрашивавшей мои ночные часы своими текущими как чёрный мёд речами о могуществе и власти, о Силе.       Но в этот раз визит Алоры оказался небесполезен. Наблюдая, как я смываю с тела кровь и пот, она рассказала мне о ещё одном чемпионе арены — победоносном и опасном, свирепом.       — И кто он? — поинтересовался я, чувствуя, что эта тема была поднята неспроста.       — Скоро увидишь, — пообещала тви’лечка. — Занн планирует свести вас уже в следующем бою. Это станет последним испытанием твоей силы, а затем — он возьмётся всерьёз за твоё воспитание. Во всяком случае, так он планирует.       — А что планируешь ты и твой культ?       Она не ответила, но я заметил странную тень, промелькнувшую на хорошеньком личике. Всего на мгновение, а затем — девушка прильнула ко мне. Её эмоции и мысли скрылись за завесой похоти и страсти. Я был не против — запал схватки со зверем ещё не прошёл, и плоть живо отозвалась на жар льнущего ко мне женского тела.       А ночью передо мной вновь возник окутанный потусторонним сиянием образ Силри. Каким-то образом она уже знала, что скоро мне предстоит финальный бой, и не в её планах было препятствовать ему.       Как и Занн, Силри испытывала меня. Но, вместе с тем, наставляла и преображала…       С пальцев ведьмы срывались чистые нити эссенции духа. Они протягивались из иного мира в виде змеящихся протуберанцев изумрудного дыма. Как щупальца монстра, чьё тело сокрыто во Тьме, они тянулись ко мне, и обвивали. Эти касания нельзя было назвать приятными. Они несли боль — жгли, как удары хлыста, — но вместе с ними приходило и исцеление. Магия Датомира — магия Крылатой Богини и Клыкастого Бога, к которым взывала Силри, — восстанавливала то, что сокрушили приправленные спайсом пытки Десанна, и врачевала полученные на арене раны. Я чувствовал это обновление — будто вновь выходил из чрева алхимического червя.       Но истинная сила воина лежит не в мышцах, а в гневе — так учила меня Мать Ночи.       Из своего тайного убежища, скрытого где-то далеко за завесой чёрного космоса и сияющих звёзд, Силри сплетала нити эссенции жизни и проваливала воду жизни на мой угнетённый ошейником разум. Разорванные мысли восстанавливались. Гнев и ярость пробуждались, очищая сознание, и воздвигая вокруг него нерушимый барьер, который уже не могли преодолеть высокотехнологичные сигналы нейронного дезинтегратора. И точно так же отметались в сторону Голоса из загробного царства. Духи древних ситхов могли продолжат исторгать яд своих речей, но он был бессилен навредить мне. Во всяком случае, не больше, чем шелест крыльев шираков во мраке глубоких пещер… Этот шелест я и впрямь слышал, как и прочие странные звуки, и ощущал странные запахи, хотя знал, что ветер, приносящий их, должен был проделать путь в тысячи, а может и миллионы световых лет — от тайного убежища Ведьмы, чей образ постепенно очерчивался в моём сознании, пускай я и не бывал так никогда, и даже не знал, где именно оно расположено.       Всё дело было в пробуждающейся чувствительности, превосходящей чувствительность даже самых опасных хищников.       В самый тёмный час — перед рассветом — я знал, что мог бы освободиться из плена. Здесь и сейчас. Я был готов сделать это, и пройти через всё логово Занна с его дроидами и стервятниками, и в конце пути вытрясти из криминального лорда все интересующие меня сведения. Но меня ждал последний бой. Проверка. Не для Занна, и даже не для Силри.       Я должен был проверить сам себя.       Ступая на круг арены — снова тот же присыпанный свежим песком манеж, на котором ранее оставил труп аноатского ямного зверя, — я уже знал, с кем мне предстоит сойтись в смертельной схватке. И мой противник, должно быть, тоже это знал. Во всяком случае, в его холодных рептильих глазах не было удивления. И не было сомнений.       Должно быть, его, как и меня, забрали из клуба «Никаких Имён» агенты Консорциума, и привели сюда, в тайную крепость Занна, откуда живым мог уйти лишь один из нас.       Что же…       Не знаю, была ли то магия Силри, проникшая глубоко в мою голову, и изменившая саму алхимию мозга, или всё дело в возобладавшей агрессии, но я готов был воздать Десанну сполна за всё, и разрешить конфликт, возникший между нами в подземной пыточной камере на Формосе.       Тяжёлые гаморреанские боевые топоры подходили для этого как нельзя лучше.       Прозвучал сигнал к началу боя — зычный и резкий, отсекающий прошлое от настоящего, и будущего, и призывающий саму Смерть рассудить двух недавних товарищей.       Мы одновременно сорвались в атаку, столкнулись, и каждый вложил в первый удар всю мощь и накопленную злобу, так что громко затрещали скрещенные топорища.       — Вот и всё, дружок, — глядя в глаза шепнул мне чистори, растягивая клыкастую пасть в одной из своих странных, плотоядных улыбок. Я ничего не ответил. Зачем?       Снова — удар, атака и контратака. Своего рода танец, и практически безвредный для обоих «танцоров». Простые размашистые удары сверху вниз, и попытки подрубить друг друга здесь не работали. Нужно было отыскать слабое место в тактике противника, подловить его на ошибке… но я даже не пытался этого сделать.       Вместо этого я положился на Тёмную сторону Силы. Я питал её — питал ощущениями, которым отдавался всецело: ненавистью к врагу, унизившему и пытавшему меня, яростью, вызываемой его надменностью по отношению ко мне, и, наконец, страхом… Да, страхом. Страхом смерти, страхом потери, страхом нового унижения. Страх прекрасно мотивировал меня, и служил отменной пищей для Тёмной стороны, которая, в ответ, наполняла меня своей безграничной убийственной мощью.       Удары, которые я наносил своим топором, стали быстрее и непредсказуемее. Эмоции подхлёстывали чувства, и усиливали мои умения. Этого оказалось достаточно, чтобы начать теснить Десанна. На хищной физиономии отразилось сперва удивление, затем — сомнение, смятение!       Дикое, первобытное Существо внутри меня возликовало. Оно упивалось сладким чувством превосходства над противником и, толкнуло меня на ошибочный путь излишнего подчинения эмоциям. Всего несколько мгновений бесконтрольных страстей… Но Десанну хватило этого, чтобы перехватить инициативу. Одним стремительным ударом он доказал всю хрупкость конструкции, на которой я построил свою мощь, и выбил топор из моих рук. Оружие отлетело далеко, а я вынужден был защищаться голыми руками от холодной стали, способной запросто расколоть мой череп, или рассечь тело от плеча до бедра.       От торжествующего взгляда Десанна, от его едкой ухмылки, и презрительного смешка сердце моё забилось чаще, а страха стало даже слишком много. Я изо всех сил старался сконцентрироваться, накинуть узду на эмоции и выстроить из них нацеленный тоннель ярости, выход из которого может быть только один — победа. Но делать это под градом стремительных ударов вражеского топора было совсем не просто. Мысли скакали, выискивая пути уклонения, высчитывая вероятности, подгадывая шансы… Мне попросту не хватало умений, чтобы справиться с ситуацией. А чистори всё напирал. Мышцы его тяжело перекатывались и напрягались под грубой толстой шкурой, когда он замахивался для очередного удара, или с силой опускал на меня свой топор.       — Жаль, что мы не сможем больше повеселиться, как раньше, — прорычал он мне в ухо, навалившись всем телом, и ударяя плечом в грудь, пока я голыми руками пытался заблокировать холодно мерцавшее лезвие, зависшее в паре сантиметров от моего лица.       Вот ведь ублюдок…       Насмешливый тон ящера не оставлял сомнений в том, что именно он подразумевал. Просто издевался надо мной, демонстрируя своё якобы превосходство. Считал, что я по-прежнему в его распоряжении. Что я уже сломлен им единожды, а значит — принадлежу и подчинён его доминирующей воле навсегда. Но он заблуждался… И очень во многом! Кровь древних ситхов текла в моих жилах, а с нею — их безмерная гордыня, их амбиции, и неуёмная алчность до признания и власти над живыми существами. Я не мог, и не должен был сносить таких оскорблений!       Нет.       Холодная решимость окаймила раскаленные потоки кипящего в груди гнева. Эмоции вновь потекли по руслу самоконтроля, наполняя каждый мускул крепостью дюрания — будто снова это были несгибаемые лапы дроида. Потусторонняя песнь зазвучала в ушах — монотонный гул барабанов, и скрежет ритуальных ножей по каменным плитам окровавленных алтарей: бессмертная зловещая музыка затопленных храмов Дромунд-Кааса, засыпанных снегом зиостских соборов, и заупокойных святилищ Коррибана, срывающаяся с тонких незримых нитей-струн Тёмной стороны.       Слишком поздно ящер понял, что всё переменилось. Снова, но уже в последний раз. Не он, а я теперь режиссировал и направлял нашу схватку. Собственный напор и апломб сковали чистори по рукам и ногам, и бросили в моё распоряжение. Заклинания древних ситхов — ритуальные эмблемы, знаки и символы на моём теле — вспыхнули тайной силой, раскалилась, и раскалили саму кожу. Как металл в жаровне. Десанн не смог долго выдерживать столь опаляющие касания. Его шкура под моими пальцами почернела, и в воздухе повис отвратительный запах горелой плоти. Вскрикнув — зло и удивлённо — Десанн выронил свой топор. Он упал к нашим ногам, никому более не нужный.       Финальный аккорд нашего противостояние предстояло разыграть без оружия, как в седую варварскую старину: только два свирепых существа, сошедшиеся в смертоносном танце, и то ныряющие в объятия друг друга, но не ласкающие, а грубые, сминающие, ломающие ребра, то рвущиеся прочь из цепких лап, и грызущие друг другу глотки. Кровь обильно текла из наших ран. Мы все были перепачканы ею, и нельзя было понять, где чья — так всё перемешалось. В том числе — наше дыхание. Взгляды сцепились. И эмоции стали общими — гнев, ярость, ненависть и страх Десанна принадлежали мне, как собственные эмоции. Благодаря Тёмной стороне. И я упивался ими. Брал за их счёт верх. Но ящер и не думал отступать, как не думал молить о пощаде. Его руки с упорством тянулись ко мне, его клыки и когти впивались в меня… Вот каков был его ответ на моё торжество, так что вся боль — его и моя — тоже принадлежала мне, и я захлёбывался ею до отвращения, и память о ней едва ли когда-нибудь выветрится из моих тела и разума.       Заполняя арену глухими стонами и звериным рычаньем, мы вместе рухнули в ставший от крови грязью песок арены. Мы месили его своими телами и друг другом. Наконец, я оказался сверху, и вдавил мощное, сопротивляющееся изо всех сил тело в пыль. Чистори пытался сбросить меня, зло скулил, извивался, но мною владело одно желание — расправиться с ним. Оно придавало мне сил удержать рвущегося на волю ящера. Настал решающий момент.       Всё во мне пылало. Наши общие возмущение, отвращение и страх стали топливом, раскалившим меня добела, и когда ничто уже не могло сдерживать этот жар, наружу — сквозь рухнувшие стены — почти физически ощутимыми волнами излилась чистая ненависть. Руки мои, движимые этим потоком Силы, оказались в пасти ящера. Его острые как ножи клыки рассекали и прокалывали мои пальцы, но я и не думал отступаться. Я не ощущал даже когтей, запирающихся мне под рёбра… Мною владел образ будущего — видение победы. Я уже ощущал её сладость на устах, как ощущал вкус чужой и своей крови. Десанн — мой соратник, и мой соперник, — выл. Не жалобно. Не жалко… А зло и жестоко. Не столько от боли, хотя агония пожирала его, сколько от разочарования и унижения. Затем — его мучения прекратились. Прекратились, когда с сочным хрустом разорвались хрящи, лопнули мышцы и чешуйчатая шкура. Враз обмякшая туша перестала сопротивляться, и грузно опустилась в трясину из песка и крови.       Вот и конец. Или — начало, ибо прошлое растворялось в сумраке, и нить — нить судьбы — протягивалась за дальний рубеж, сквозь неведомую холодную черноту космоса, в озарённые тусклыми звёздами мёртвые миры. Быть может, в тесный сумрак коррибанских гробниц, являющихся мне в будоражащих снах.       Я глянул на тело подо мной, ещё сохраняющее остатки тепла. Он, посмевший ставить себя выше меня, видевший меня в час величайшей слабости, истязавший меня, был теперь мёртв. Из разорванной пасти вывалился лиловый язык, глаза навек остекленели, замерла грудь, на которой по-прежнему красовалось уже ничего не значащее клеймо — «Аурек-7»… И вместе с ним был мёртв единственный, кто знал, кем был я в прошлой жизни. Что же… С определённой точки зрения совершившееся действо, или — жертвоприношение (а в честь бессмертных богов ситхов, или духов Датомира — не так уж и важно), было не только разрывом со слабостью, но и разрывом с прошлым: доказательством для Тёмной стороны, что я готов последовать её жестокими Путями. Прямиком в Бездну. Или в самую высь.       Поднимаясь и выпрямляясь в полный рост над трупом Десанна, расправляя широкие плечи, как никогда остро ощутил я присутствие мистической Силы. Казалось, можно было воочию узреть, как струятся по испещрённому заклятиями телу электрические импульсы. И один из них — особенно мощный, прошиб тело стервятника, попытавшегося нацепить на меня проклятый ошейник. Не выдержав перегрузки, нейронный дезинтегратор взорвался прямо в руках наёмника. Во все стороны полетели ошмётки разорванных пальцев, которые не уберегла от такой нежданной беды алая как свежая кровь броня. Кто-то закричал, но крик оборвался, как только когти мои разодрали кричавшему горло — прямиком сквозь чёрный поддоспешник, и булькающий кровью труп повалился к моим ногам. Я подхватил его как раз вовремя, чтобы прикрыться им от залпов дройдеков, которых стервятники взяли с собой, чтобы сопроводить меня к Занну. Что же, теперь-то я полон был решимости сам явиться к нему.       Гнев во мне уже давно и надёжно перерос в ярость. Направляя её силой воли, я позволил ей пройти сквозь моё тело, как сквозь врата — вблизи самого сердца, — и вырваться наружу взрывом разрушительной энергии. Ошмётки тел стервятников, обломки их брони, и всё, чтобы только было вокруг, поднялось в воздух, и полетело в разные стороны, бомбардируя силовые щиты дройдеков. Следом — как расширяющиеся круги на воде — прошёл шквал бело-голубых молний. Он перегрузил и уничтожил генераторы защитного поля и заставил дройдеков бесполезным хламом рухнуть на покорёженный высвобожденной Силой пол.       Подобно тому, как чёрная дыра поглощает солнце, моя ярость смела с пути препятствия. И привела меня в неописуемый тёмный восторг.       Вот оно, совершенство алхимии ситхов, разработанной Сорзус Син, и доведённой до совершенства в тайных цитаделях на Экзеголе и Зиосте. Чужеродная, вселяющая отвращение философия сотворения монстров восторжествовала над естественными и объяснимыми процессами жизни.       На поднявшийся шум неизбежно явились ещё наймиты Занна, и много. Но я, способный коснуться Тёмной стороны, осенённый её изменяющим хладным вниманием, был среди них как единственный зрячий посреди армии слепцов. И — глупцов, если они думали, что стены и цепи удержат гнев закалённого во чреве бесконечно древнего чудовищного чрева, и напитанного эссенциями из адских машин порождения алхимии ситхов.       Огонь бластеров не мог коснуться меня даже по случайности, потому что случайность, или удача — это результат движения Силы, а здесь и сейчас тайное логово Консорциума заливали бурлящие потоки Тёмной стороны, что подхватила и несла вперёд меня. Меня одного — её избранного священного мстителя, поднявшегося к звёздам из первородного мрака Бездны Зиоста. Сконцентрировавшись во мне, Тёмная сторона сметала со своего пути любое препятствие, и не важно, дроиды это были, или живые существа. За моей спиной оставались лишь трупы и искорёженный металл. И эту силу, дарованную мне ненавистью, я собирался испытать на Тайбере Занне, но достигнув его норы — просторного кабинета, обставленного роскошной мебелью и артефактами глубокой старины, — не нашёл никого.       — Занн сбежал.       Обернувшись на звук голоса — и как только её появления прошло мимо моих чувств? — я увидел Алору. Краснокожая тви’лечка из клуба «Никаких Имён» взирала на меня своими большими изумрудными глазами. Взирала со страхом и почтением. С обожанием. Но могло ли это избавить её от моей ярости? Существо внутри меня ещё не насытилось кровью, и жаждало новых изуверских возлияний.       Должно быть, девушка ощутила это — уловила в мерцании моих глаз, или в тенях, что блуждали по искажённому ненавистью лицу.       — Он узнал, что ты вырвался на свободу, и сразу исчез, — торопливо проговорила она, — но у него не было времени уничтожить данные на компьютере. Там наверняка найдутся ответы хотя бы на часть твоих вопросов.       Я взглянул на широкий стол со столешницей из полированного зелёного мрамора, и встроенный в него компьютерный терминал. Кипящая ненависть требовала попросту разломать его, возможно даже — хрупким тельцем Алоры. Её размазанные по мрамору мозги неплохо дополнили бы интерьер… Но разум и сила воли возобладали над влечением к разрушению. Впрочем, это ещё не означало, что девушка наверняка уйдёт отсюда живой.       Всё определится степенью её полезности — так я решил. И тут же предложил испытание:       — Он наверняка защищён паролем.       Алора сразу ухватилась за эту ниточку:       — Я ведь здесь, чтобы шпионить за Занном, забыл? — пройдя в кабинет, она изящно скользнула в стоящее за столом огромное мягкое кресло с высокой спинкой. — Думаю, мне удастся показать тебе некоторые из тайн Консорциума.       — Уж постарайся.       Девушка кивнула. Её пальцы проворно забегали по клавиатуре, а на вспыхнувшем голографическом экране замерцали запутанные строки. И всё же, чтобы добраться до чего-то стоящего потребовалось немало времени. Я почти потерял терпение, и нависал над тви’лечкой, отбрасывая на неё густую угрожающую тень. С моего тела сочилась чужая кровь. Её горький железный запах заполнял собой пространство кабинета.       — Вот оно! — с ощутимым облегчением выдохнула Алора. Она хотела было уступить мне своё место, но я, положив тяжёлую ладонь на её точёное плечико, не дал ей встать, и, наклонившись к экрану, начал читать.       Данных было немного, но они с удивительной полнотой раскрывали передо мной картину происходящего в галактике. Сам Занн почерпнул их — с помощью Силри — из ситхского голокрона, украденного из личного хранилища Императора. Разумеется, ведьма не стала открывать гангстеру всего (она ведь и сама не в силах была этого сделать), но и верхушки таящихся в артефакте тайн Занну хватило, чтобы расширить и укрепить свою преступную империю. Ещё бы, ведь в его руках оказались секреты на миллиарды кредитов — секреты тайных маршрутов, по которым ещё со времён Империи утекали на Экзегол ресурсы для создания флота и армии Вечных Ситхов. Присосавшись к этим потокам, Занн богател и богател. Но теперь нити оборвались, ведь Экзегол лежал в руинах. Остались только данные о производствах, с которых утекали ресурсы…       — Вот, например, Кореллия, — Алора развернула новое окно с данными. — Важный военно-промышленный мир, восставший, в числе прочих, против Первого ордена, и уже ассоциированный в Третью Республику. Расположенные там заводы по производству вооружения сменили своих основных заказчиков. Также — поменялись управляющие: всех замаранных связями с Первым орденом уже убрали… Но никто не станет менять рабочих дроидов! Судя по сведениям от шпионов Занна, Готра уже распространила среди них своё влияние, хотя число её агентов не известно…       Моё сознание мгновенно прошибло понимание:       — Так вот почему Готра не стала раскрывать связь Хьюза Горастора и Вечных ситхов с нынешним главой Сената! Победа миролюбивой партии Чандрилы была ей попросту невыгодна. А вот победа централизованной и более склонной к милитаризации партии Комменора открыла Готре путь к власти над галактикой. Взяв контроль над военно-промышленным комплексом, эти сумасшедшие железяки смогут постепенно захватить управление армией и флотом Республики. Самой Республикой!       — Но… — Алора взглянула мне в глаза, — разве это важно? Республика в любом случае обречена. Её существование — фикция, корм для обманутых масс…       — Однако, это не повод отдавать власть в руки кучки обезумевших дроидов. Лучше скажи — знает ли твой хозяин об этой афере? Одна из агентов Готры прежде входила в его свиту.       Девушка покачала головой:       — Мне неведомы мысли Хьюза Горастора. Он делится ими только с наиболее приближенными последователями, но я не вхожу в их число.       — Возможно, мне стоит самому спросить у него об этом, — задумчиво протянул я. Ответа здесь не требовалось, и я не ждал его от Алоры, но она удивила меня новым вопросом:       — А как же Силри?       — Что? — я с сомнением воззрился на тви’лечку. Та без дрожи встретила мой взгляд.       — Силри, ведьма, что владеет теперь голокроном ситхов. Голокроном, в который заглядывал Занн. И тайны которого она жаждет открыть… с помощью крови древних ситхов, что течёт в твоих жилах, и служит ключом к величайшим тайнам, — сколько же восторга было в голосе девушки…       — Откуда ты знаешь об этом?       Если бы она солгала — я бы почувствовал это, и тут же убил её, но, когда ответ слетел с алых губ на тви’лечки, кулаки мои сами собой разжались.       — Ко мне она тоже являлась.       Вот оно что… Стало быть, Силри играла по-крупному, широко раскидывая сети своего коварства, и улавливая в них всё новых последователей. Неужели, она и впрямь рассчитывала стать… Императрицей? Впрочем, размышлять о планах ведьмы ещё было рано.       — Так ты теперь служишь двум хозяевам? — слова прозвучали как упрёк, так что в изумрудных глазах Алоры ожидаемо вспыхнули искорки возмущения.       — Я всегда верой и правдой служила Вечным ситхам!       Тут таилась некоторая недосказанность. Я уловил это: в словах, во взгляде, в позе девушки, и в том, как вздымалась её едва прикрытая грудь.       — Но теперь… — моё ладонь чуть сильнее сжала тонкое алое плечико Алоры, а она в ответ гордо вскинула голову, и отчеканила:       — Вечные ситхи предлагают лишь служить им, а Силри предлагает сделать так, чтобы другие служили мне.       Мои губы растянулись в усмешке.       — Проклятая ведьма плетёт свои интриги… Она обманет всех, как уже обманула Занна, — предостерёг я Алору, но у той уже был заготовлен ответ:       — Разве тебе она не предложила то же самое?