10. Мир из снов

      Откуда-то с далёких багрово-черных плато, из протянувшихся за горизонт пустошей, где нет ни тени, ни жизни, налетал иссушающий ветер. Он нёс с собой пыль, и зловещую песню тук'ата, бродящего меж зазубренных скал. Век за веком этот зверь — последний подданный мёртвых властителей — хранил мрачный покой коррибанских гробниц. Но кто ныне вторгался сюда, помимо меня? Да и я спускался в этот мир — проклятый памятник ситхской гордыни — лишь в своих сонных видениях, порожденных то ли кровью, текущей в моих жилах, то ли колдовским плетением, покрывающим всё моё тело в форме сокровенных сигилов, тайных знаков, и магических формул. А может, это было наваждение Тёмной стороны Силы, внушённое мне царственными мертвецами, чьи мумифицированные, изъеденные зловещей мощью тела спали ныне в каменных гробах коррибанского некрополя? Губы их истлели, но глубоко в глотках ещё вились потусторонним шёпотом омерзительные и страшные заклятия.       Так или иначе, я снова и снова являлся в этот проклятый край — заброшенные владения канувшей в небытие империи.       Однако же, в этот раз моё обычное одиночество оказалось нарушено. Ещё одна фигура выделялась из привычной картины подавляюще-монументального величия и холодного кладбищенского запустения.       Я присмотрелся, и, к огромному своему удивлению, увидел Десанна. Живого. Или — похожего на живого, потому что весь он был чрезвычайно бледен, и даже тускл, будто краски покинули его, оставив только едва уловимые свои оттенки. Кроме того, чистори выглядел необычно задумчивым. Отрешённым. Он стоял, широко расставив ноги и сложив крепкие руки за спиной. Взгляд его поблекших глаз был прикован к одной статуе, чудом уцелевшей посреди царства забвения и запустения. Статуя эта была неимоверно древней, и поистине исполинской, будто башня, попирающая своей вершиной само небо. Время и ветры обточили её, но за сглаженными линиями, и за паутиной крошащихся трещин и выбоин ещё угадывался образ одного из Темных повелителей прошлого. Тень его рогатого шлема некогда накрывала сотни планет, и под сенью её влачились жизни миллионов разумных существ… Ныне же простиралась она разве что над песчинками, гонимыми безразличным ветром по каменистому дну заповедной долины. Само имя этого накренившегося исполина, живого бога для покорённых и покорных масс, смутно мне знакомое, предугаданное, утратило своё значение, и оживало теперь лишь в отвратительно бормочущих устах немногочисленных фанатиков, сектантов, творящих свои нечестивые ритуалы и отвратные обряды в самых дальних и наиболее тёмных уголках галактики.       Таков был итог веков. Итог тысячи битв Света и Тьмы…       Таков был объект внимания моего не упокоившегося друга.       Странно. И тревожно.       Я хотел окликнуть Десанна, и спросить, что увидел он в этом молчаливом истукане — ветшающем век от века обломке старинного Мрака… Но слова осели горьким пеплом на языке. Я захлебнулся ими, и, как ни пытался, не смог издать ни единого звука.       Оставалось только смотреть. И слушать, как вдалеке тук'ата поёт гимн опустевших заупокойных святилищ. В этом пении не было скорби по умершим владыкам, или горькой тоски по безвозвратно ушедшему Золотому Веку ситхов. Только злоба. Только алчный голод. И свирепая жажда охоты. Любой нарушитель, рискнувший посягнуть на секреты гробниц, стал бы для коррибанского зверя желанным гостем.       Откуда-то — может, из вскрытой расхитителями усыпальницы, или из расщелины в скалах, — выпорхнул ширак, и, громко хлопая перепончатыми крыльями, промчался над нами. Крик его — протяжный и тревожный, беспокойный, раздающийся в унисон с таинственным и непонятным, но отчётливым шепотом ветра, — внёс волнение в сонные образы.       Видение переменилось.       Десанн исчез. Растворился. Осталась только тень его, обречённая, должно быть, вечность томиться на гранях тысячелетнего монолита — постамента для разрушающейся статуи, величественной, но отвратительной, потому что древние ситхи воздвигали её не для восхищения, а для угнетения и устрашения…       Да, в этом и заключалось всё дело. Это и привлекало взгляд к изваянному в камне тирану: даже сейчас, спустя десятки веков, увенчанный изогнутыми рогами исполин — тюремщик для тени убитого мною на рилотской арене чистори — ещё источал вокруг себя зловонный яд страха и отчаяния. Этот яд пытался проникнуть и в меня — по капле, исподволь влиться в мои жилы, и смешаться с моей кровью.       Неприятный холодок пополз от шеи вниз, заскользил по врезавшимся глубоко в кожу символам, будто силясь пробудить в них некое невыразимое значение — заклятие, способное сковать меня по рукам ногам, и подавить саму волю…       В небеса — вслед за первым шираком — взметнулась целая стая крылатых бестий. Крики их, совершенно безумные, агонистические, и надрывное пение тук’ата стали фоном для нарастающего шума ветра. Ветра, который с каждым мгновением всё больше и больше походил на гортанный, свистящий шёпот, в котором можно было различить уже не просто намёки на отдельные звуки и слова, но и целые осмысленные фразы — строки древних, непередаваемо жутких, а потому давно преданных забвению заклинаний. Им, этим литаниям Ужаса, льющимся из призрачных глоток давно мёртвых колдунов, вторили звуки далёкой грозы — раскаты громового шторма, или рушащихся в бездну кроваво-алых скал. И поднятый в воздух песок, яростно вьющийся вокруг, обнимающий меня, и скребущий по коже, стал похож на грубые касания чьих-то когтистых лап, силящихся крепко скрутить и сломить меня, чтобы бросить ниц пред потемневшим каменным деспотом, на истрескавшемся теле которого прямо на моих глазах проступали мерцающие светом из иных миров символы и писания цвета свежей крови.       Стало нестерпимо холодно: всё тепло ушло из этого мира, вытекло сквозь трещины в древних камнях, и вместо него хлынули наружу мертвящие миазмы Тёмной стороны, и загустевшая от них атмосфера планеты навалилась на меня, как бездна чёрных вод. Чтобы утопить меня. Похоронить под своей толщей. Но я воспротивился этому. Против тлетворного влияния неумирающей древней злобы восстало всё моё естество, и весь клокочущий в груди, жаркий, благодатно согревающий тело и разум гнев, и животворящая ярость.       Я — не марионетка мёртвых властителей!       И не их злокозненной воле, что по-прежнему мечется над кипящими водами Хаоса, разлившегося за Гранью, властвовать надо мной!       Выпущенная на волю агрессия — власть ожесточённого, доведённого до давления в тысячи атмосфер порыва — натянула до предела сплетённые из первозданной тьмы нити кошмара. Не в силах выдержать всю бушующую силу, клокотавшую в моей груди, эти сети жалобно зазвенели, словно тонкий хрусталь, и — лопнули. Я вырвался из них, судорожно глотая воздух — будто вынырнул с неимоверно тёмной и холодной глубины зачарованного омута, у незримого дна которого — среди затопленных черных руин — вились щупальца гигантского алчного спрута.       Сердце бешено билось в груди, но успокоение возвращалось вместе с ощущениями реального мира: его тепло и холодность, его звучание и тишина, его тьма и краски. Я вспомнил, где нахожусь, и как очутился здесь — за тысячи световых лет от Коррибана и его призраков.       Рядом — буквально на моей груди, ведь в корабельном спальном боксе было невероятно тесно даже для одного, — заворочалась Алора. Манящий жар её гибкого тела окончательно убедил меня в том, что наваждение — не более, чем мираж, от которого не осталось и следа.       — Что тебе снилось? — спросила девушка, прижимаясь губами к самому моему уху. Её щекочущее дыхание служило ещё одним доказательством тому, что я жив, и мир вокруг, во всём своём разнообразии и бесконечности размеров, удивительно реален.       — Ничего. Во всяком случае, ничего интересного. Или значимого       — Как жаль, — разочарованный выдох обжог мою шею. — Уловив, как похолодело и напряглось всё твоё тело, я решила, что это Силри проникла в твой разум, чтобы указать место, где искать её, — заскользившая вниз по моей груди ладонь, должно быть, изображала нас двоих, мчащих сквозь галактику в поисках датомирской ведьмы. — Я имею в виду, точное место…       Мне пришлось перехватить руку Алоры раньше, чем она кое-что… обнаружила бы.       — Думаю, она не станет этого делать. Это ещё одна проверка.       — В таком случае, — тви'лечка ловко переместилась в пространстве, удобно разместившись уже не рядом, а прямиком на мне, — как нам пройти её? Вдруг там, куда мы сейчас направляемся, её нет?       В сверкающих напротив моего лица изумрудных глазах я прочитал сомнения. Сомнения резонные. И очевидные. Этой маленькой последовательнице ситхского культа наверняка страстно хотелось видеть повсюду тайные знаки и мистические знамения, подтверждающие верность избранного ею пути… но ничего не было. Или мы ничего не замечали. И все же, Алора не высказала сомнений. Или возражений. А через миг от вспыхнувшей было искорки сомнений не осталось и следа. Надо полагать, вера девушки в меня — в мое высокое темное предназначение, зачатое алхимией ситхов во тьме и хладе Бездны Зиоста, — взяла верх над всем прочим. Что же…       Я и сам разделял эту вдохновенную веру.       Убийство Десанна — его смерть от моих рук — стала той кровавой мистерией, которая возвестила о моём освобождении. И возвышении. Или, во всяком случае, начале этого пути ввысь.       Как и обещал кодекс ситхов, победа разорвала мои оковы. Не те, что навесил на меня Тайбер Занн — это было мелко, и не стоило теперь упоминания. Сброшенные с моих плеч цепи таились глубже, чем залегает грубая плоть — вне вещественного мира, в том сложном сплетении тончайших нитей цвета крови и темной материи, которое открывается только Избранным...       В Силе, что окутывает и пронизывает всё и вся.       Доказательством моей новообретённой, или вновь подтверждённой причастности к Великим можно было считать то, как удачно складывались обстоятельства последних часов.       Сила определенно пребывала со мной.       Расстилала передо мною путь.       Оставив позади крепость Консорциума, запустелую и разгромленную, я был полон решимости поскорее покинуть и сам Рилот. Эта пыльная планетка мне порядком надоела: её воздух, небо и звуки… всё вызывало самое искреннее отторжение. И, к своей удаче, я обнаружил, что «Дикий Коготь» по-прежнему стоял в одном из стыковочных отсеков космопорта Лессу. Неизвестной оставалась лишь судьба капитана нашего судёнышка.       Сперва я решил, что Негоро сгинул на арене, как сотни, если не тысячи других неудачливых гладиаторов Занна... Но Алора утверждала, что это не так:       — Шиставанен не был нужен Тайберу, его никто не трогал.       — Лучше бы так оно и было, — у меня не было желания рисковать, выискивая иные способы улететь с планеты. К тому же, на борту «Дикого Когтя» оставался мой меч, и очень хотелось поскорее заполучить его назад.       Отыскать конкретного пирата в огромном городе могло показаться задачей нетривиальной, почти нерешаемой, но Сила и здесь не оставила меня. Негоро весьма быстро нашёлся в одном из борделей, и, судя по внешнему виду, и острому запаху, исходящему от его всклокоченной шерсти, не вылезал из подобных заведений с самого момента нашего расставания в клубе «Никаких Имён». Мне пришлось буквально выдёргивать его из объятий парочки тощих, густо размалёванных и расписанных с ног до головы витиеватыми татуировками тви'лечек — нежно-синей и светло-салатовой… Выбор, надо признать, неплохой. Но здесь и сейчас меня куда больше интересовал пресловутый пират.       Было впору опасаться, что спайс, вино и девки совсем отправили разум шиставанена, но он, с трудом разлепив глаза, всё-таки узнал меня. И даже заметил отсутствие Десанна:       — А где твой норовистый дружок? — Поинтересовался он, ощупывая своей странно пахнущей лапой моё лицо, будто не доверял глазам. — Разве вы не… — он глупо ухмыльнулся, — не вместе?       — Боюсь, нам пришлось разлучиться, — неопределенно ответил я, не уточняя, что это уже навсегда.       — Увы. И ах, — грустно мотнул головой шиставанен, но тут — заметил стоявшую за моей спиной Алору, и к нему мигом вернулось хорошее настроение:       — Впрочем, замена, которую ты нашем этому чешуйчатому задаваке, нравится мне куда больше. Рад, что у тебя всё же есть вкус, — следом, словно позабыв о парочке тви'лечек, всё ещё жмущихся друг к дружке в кровати, Негоро послал моей новой спутнице весьма недвусмысленный взгляд, и оскал, который, очевидно, следовало считать соблазняющим. Но Алора лишь презрительно мотнула своими лекку, и, вздернув носик, демонстративно отвернулась от шиставанена. Тот довольно хохотнул и облизнулся. Должно быть, он хотел ещё что-то сказать, но я прервал комедию:       — Хватит об этом. Нагостились — пора убираться отсюда.       — Как пожелаешь, — бравый пиратский капитан наконец соблаговолил потянуться за штанами. — Главное, чтобы денежки звенели.       — Разумеется, — говоря это, я ещё не был уверен в том, смогу ли оплатить предстоящее путешествие. Но средств, обнаруженных на «Диком Когте» среди вещей Десанна, как раз хватало, чтобы совершить перелёт. До одной цели. Впрочем, большего мне и не требовалось.       Шиставанен с сомнением рассматривал указанную точку на карте.       — Этот пыльный камень на самом отшибе галактики? Уверен? — разродился он наконец многословной тирадой, совсем позабыв, что его мучает страшнейшее похмелье, для борьбы с которым в полёт была прихвачена дюжина бутылок с крепким как гипертопливо пойлом. — Тебе вообще повезло, что он есть в моём навикомпьютере! Чтобы ты знал, это координаты из старинных архивов, которых миновали прикосновения шаловливых ручонок агентов Старой Республики.       — Пусть так, — я был непреклонен, хотя полной уверенности у меня не было… Но где ещё могла искать ключи к голокрону ситхов его нынешняя владелица?       — Ну, как знаешь… — пожал плечами шиставанен. Я же… Думаю, я не столько знал, сколько чувствовал. И доверял этому чувству.       Вперёд! Только вперёд.       Подчинившись командам своего капитана, навигационный компьютер ожил и начал расчёт прыжка. Нескольких кратких прыжков — чтобы запутать возможных преследователей из Консорциума: Занн наверняка уже занёс меня в свой маленький блокнотик для больших врагов. Но значило ли это хоть что-то?       Едва ли.       «Скоро…»       Кому принадлежал голос, прозвучавший у меня в голове? Мне ли самому? Силри? Или духам тёмных владык? Я решительно не находил ответа, но они обязаны были поджидать меня в конце пути.       Там. Даже на избежавшей цензуры карте Негоро этот мир был спрятан под фальшивым именем — «Морабанд». Защита от глупцов, не более. Настоящие ищущие знали о каждом из возможных имён своей заветной цели. И устремлялись к ней с всепожирающим энтузиазмом! Так было на протяжение тысячелетий… Но и сейчас этот тёмный мир наверняка, как встарь, хранил множество губительных тайн, о которых миллиарды живых существ по-прежнему не подозревали, и к которым так и не смогли подобраться алчущие заповедных истин. И поэтому только там, на родине древних ситхов… на Коррибане… у Силри мог появиться шанс.       Шанс овладеть секретами голокрона.       Расстояние между мной и миром из моих сонных видений неуклонно сокращалось.       Сигнал прибытия совпал с сигналом тревоги: в пространстве над планетой нас поджидали нежданные гости.       — Республиканские рейнджеры! — прорычал Негоро, глядя на показания датчиков дальнего радиуса.       — Должно быть, они патрулируют все миры ситхов: надеются отыскать уцелевших последователей Императора, — предположила Алора, глядя сквозь обзорный иллюминатор, как стремительно вырастают в размерах две точки — два раскрашенных в республиканские цвета «крестокрыла».       — Пусть надеются, — ответил шиставанен, уводя свой кораблик в крутой вираж, и одновременно прогревая пушки.       — Ты ведь справишься с ними? — поинтересовался я, наблюдая, как ловко управляются мохнатые лапищи со множеством кнопок, тумблеров и рычажков на контрольной панели.       — Разумеется! — Негоро даже глаза закатил, будто сомневаться в нём значило идти против чего-то очевидного. — Только вот задерживаться здесь теперь не рекомендуется. Я высажу вас, и тут же смоюсь — ребятишки наверняка вызвали подмогу.       Действительно… Я зло глянул на вьющиеся рядом истребители. К сожалению, взгляд мой не мог испепелить их — пришлось полагаться на вооружение «Дикого Когтя», и оно не подвело. Очень скоро от обоих «крестокрылов» остались только воспоминания и оплавленный шлак. За иллюминатором начала стремительно увеличиваться поверхность Коррибана — бесконечные рыжеватые плато и горные хребты, окутанные не предвещавшим ничего хорошего густым туманом и облаками.       — Так, где конкретно вас высадить? — Поинтересовался Негоро, не отводя глаза от показаний датчиков — прибытия республиканских сил можно было ждать в любой момент — всё зависело от расстояния до ближайшего потенциального подкрепления. — Ну так?       Вопрос был весьма интересный.       Я прислушался к чувствам, но… Коррибан… весь мир полнился тенями. Тёмная сторона пребывала здесь, и в огромном количестве, а мне не хватала искушённости, чтобы выловить в этом мутном бездонном озере одну единственную мелкую рыбёшку, какой была Силри. Но что-то нужно было решать.       — Здесь есть какие-то базы, или поселения? Хоть что-то должно быть? Что есть в твоих хвалёных базах?       Негоро порылся в данных. Увы. их было удручающе немного…       — Так, — наконец произнёс он, чем весьма меня обнадёжил, — кое-кто из моих знакомых когда-то шепнул мне, что во времена Империи здесь имелась то ли заправочная станция, то ли маленькая военная база — Дрешде. Сейчас она должна быть полностью заброшенной — во времена Новой Республики некоторые контрабандисты уже использовали её как кратковременную перевалочную базу. Я высажу вас там. Подойдёт?       — Более чем.       Не прошло и пяти стандартных минут, как мы с Алорой уже глядели в след улетающему «Дикому Когтю». Тот на прощание сверкнул дюзами, и — исчез за пеленой грязно-бурых облаков. А мы — остались, окружённые ржавеющими остовами старых имперских громадин — модульных зданий, из которых имперцы как из конструктора составили свою ныне заброшенную и пришедшую в полное запустение базу. Давно лишённые окон и дверей строения зияли таящейся внутри ветшающих стен темнотой… Жизни здесь не было ни на грамм. Даже жухлой растительности не наблюдалось. Только кучи хлама на заметённых песком улицах: какие-то пустые контейнеры, пришедшие в полную негодность механизмы, ошмётки военной техники, дроидов, и даже элементы штурмовой брони.       Очаровательно.       — Нам не стоит здесь задерживаться, — решил я. — Когда республиканцы нагрянут, непременно заглянут и сюда. И нам очень повезёт, если они примут наш визит за визит залётных контрабандистов… Идём.       — А ты чувствуешь, куда нам нужно идти? — поинтересовалась Алора, хотя уже шла бок о бок со мной… куда-то. Пока что — по самой широкой из доступных улиц Дрешде. Судя по покосившейся вывеске на одном из зданий, здесь даже имелась кантина.       — Не вполне, — честно признался я, одновременно прислушиваясь к чувствам и ощущениям, пытаясь уловить тончайшие колебания и вибрации мира вокруг. — Тёмная сторона здесь чрезвычайно могущественна. Она омывает меня со всех сторон. Это… Это как океан! Но его приливы и отливы контролирую вовсе не я, а кто-то… Кто-то наделённый баснословной и древней силой. Кто-то, таящийся за границами, доступными Взору. И здесь… Здесь повсюду мириады течений. Сильные, способные подхватить и унести нас в самую бездну, и слабые, едва уловимые… Одни залегают очень глубоко, другие — ближе к поверхности. Но я не могу разобрать, какое из этих течений приведёт нас к Силри.       — Магия ситхов, — произнесла Алора, то ли с трепетом, то ли с восторгом. — Она всё ещё властвует над этой землёй и небом, несмотря на минувшие тысячелетия, и влияет на всё и вся здесь. Как я и думала, могущество Тёмной стороны безгранично!       Я лишь молча кивнул. Больше, чем размышления о возможностях Силы и крепости стародавнего колдовства меня занимал вопрос о том, как добраться до заданной цели. Правда, очень скоро он хотя бы отчасти отпал: обнаружилось, что с базы в принципе имеется только один очевидный выход. Воспользоваться им было и естественно, и логично.       Так мы и поступили.       За разрушающимися стенами Дрешде нас ожидала петляющая меж скал грунтовая дорога, то взбирающаяся ввысь, то уходящая вниз, а порой — опасно подбирающаяся к краю очередной бездонной пропасти. Впрочем, чтобы упасть туда нужно было ещё постараться.       — Думаешь, эта дорога ведёт к Долине Тёмных повелителей? — поинтересовалась Алора, когда окружающие нас унылые ландшафты уже приелись, а конца пути по-прежнему не было видно.        — Да. Император наверняка хотел иметь полный контроль над некрополем, чтобы сохранить его тайны для себя, и эта база должна была служить его планам.       — Отлично! — Воодушевилась Алора, но скоро снова нахмурилась. — Но, даже если так… Там должно быть десятки храмов и сотни гробниц! Мы можем целую вечность искать среди них ту, где обосновалась Силри!       — Нет, — улыбнулся я, глядя, как эмоции сменяют друг друга на хорошеньком личике Алоры. — Так много времени и такого широкого выбора мест у нас не будет…       — Почему ты… — на этот раз я не дал девушке договорить, а лишь молча ткнул пальцем в конкретное место среди окружающих нас зазубренных скал. Зорким глазам летанки не потребовалось много времени, чтобы увидеть то, что уже заметил, а ещё раньше почувствовал я сам.       — Это же… — изумрудные глаза Алоры расширились.       — Верно.       Из причудливых углов, образованных рухнувшими красными скалами, из нагромождения испещрённых какими-то тайными символами монолитов, и из трещин в земле выбирались и волокли вслед за нами по пятам свои тощие голодные тела гончие псы ситхов — тук'ата… Я слышал их дыхание. И чувствовал его на собственном лице.       Сила доносила его до меня... Зловонное дыхание самой Смерти.       — Полагаю, — развил я свою мысль, — они не позволят нам пройти туда, где нас не желают видеть их мёртвые повелители, — пока я говорил, из-под когтей одного тук'ата взмыла ввысь и закружила над нашими головами стая шираков. Теперь моя ладонь указала на них, на этих яростно кричащих крылатых тварей, чьи голоса походили на вопли призраков, или злых духов, населяющих высящиеся вокруг зазубренные вершины. — А вот они могут послужить нам проводниками.       Алора уставилась на меня, не вполне понимая услышанное, да только я и сам не знал, с чего взял это, но — последовал вслед за шираками. А они, словно подтверждая мои предчувствия, не спешили улетать. Кружа в небе над нами, они постепенно смещались в сторону от дороги, увлекая нас на опасную, едва проступающую среди ненадёжных камней тропу.       Тук'ата это не понравилось. Они шипели, рычали, и скребли когтями землю у нас за спиной, но мы продолжали карабкаться. Продолжали даже тогда, когда рухнувшие откуда-то сверху глыбы едва не раскроили мне череп. Алору я и вовсе выдернул из-под начавшегося вдруг камнепада в последний момент, и, прижав к земле, накрыл своим телом. А скалы продолжали рушиться, проносясь с диким грохотом мимо нас и над нами. Вместе с их треском и гулом над горами поднимался ещё какой-то далёкий шум… Знакомый мне по сонным видениям шёпот ветра. К счастью, он никак не мог набрать полную силу — оставался пускай угрожающим, но невнятным. Полагаю, именно поэтому доносимые им заклинания так и не сработали в полную силу, и я отделался всего лишь ушибами, рассечённой бровью, да парой сломанных рёбер.       Зато, обвал обнажил новый, доселе сокрытый от глаз проход между скал. Преодолев его, хоть и не без труда, и пройдя по выбеленным скелетам своих неудачливых предшественников, мы увидели узкий чёрный проём — вход в пещеру.       Стая шираков, поджидавшая нас неподалёку, тут же поднялась в воздух, а затем — влетела в подступающий к самой поверхности земли глубинный мрак, мгновенное и полностью растворившись в нём.       — Последуем их примеру, — произнёс я, ступая следом за ними, и оглянувшись лишь за тем, чтобы увидеть, как рассаживаются на окрестных скалах тук'ата.       Если что стражи гробниц и умели, так это ждать.       Луч желтоватого света от фонаря, позаимствованного мною из запасов «Дикого Когтя», подобно клинку светового меча рассекал непроглядную тьму, но уже в метре от него та вновь обретала свою неколебимую первобытную силу. Даже идя бок о бок, мы с Алорой рисковали потерять, и никогда вновь уже не отыскать друг друга в этих вьющихся, уводящих куда-то вниз, в самую глубь коррибанских гор коридорах подземного лабиринта. Тук'ата не последовали за нами сюда, и холодную тишину подземелья нарушало дыхание нас двоих.       Ощущение было, будто от погружения в ледяную воду — настолько плотно загустел от присутствия Тёмной стороны воздух. Сила буквально вилась вокруг меня клубком ядовитых змей, покусывая острыми клыками ладони и кончики пальцев.       — Осторожно!       Алора почти сделала шаг вперёд, так что я вовремя остановил её: перед нами, во мраке столь плотном, что луч фонаря почти померк, сжавшись до едва заметного пучка неверного, призрачного свечения, простиралась бездна. Путь через неё лежал по единственному мостику, образованному рухнувшими с потолка каменными глыбами. Только их собственный вес и угол соприкосновения друг с другом удерживал их от падения вниз, и соединял два края пропасти.       — Нам на ту сторону.       К счастью, перебраться оказалось не трудно… Вот только дальше пути не оказалось: куда ни сунься — только глухой камень.       — Сюда! — окрикнула меня Алора. Удивительно гибкая девушка с лёгкостью пробралась в незаметную маленькую каверну, а вот мне пришлось постараться, чтобы протиснуться сквозь преграждающие путь сталагнаты.       Здесь, как и везде, проход тоже когда-то закрывала глухая стена… но теперь… Теперь камень был нещадно расколот, и в воздухе ещё витали отголоски всплеска Силы, сотворившего это. Незримый, но ощутимый пепел этого мистического пожарища оседал на моей коже.       Силри...       Пролом уводил в неведомые, полнящиеся вековечными ужасами недра планеты. Пригнувшись, я погрузился в них. Решительно, но не без содрогания, ведь каждый шаг вперёд всё вернее отсекал путь назад. Моё намерение окунуться в древние тайны, обратиться к запретным знаниям, запертым на тысячелетия в зловещем голокроне, предопределяло всё моё будущее. Быть может, уже без шанса что-то переменить. И, спускаясь по ониксовым ступеням вниз — по оставшимся в пылевом ковре следам Силри, — я шёл или вверх, к блистательной судьбе, или направлялся прямиком в Бездну, откуда взывали ко мне тени мертвых владык.