夫婦有別

Хуа Юньпин была младше мужа на восемь лет, но у женщин возраст считается иначе... Сначала Цао Тайвэй стал реже ходить к ней, отговариваясь усталостью; потом — взял в столице наложницу и отправил в Усин. А-Лянь оказалась лёгкая на подъём и смешливая; не человек — солнечный зайчик. Льстила она филигранно: и каллиграфия госпожи несравненно изысканна, и императору повезло иметь четыре свитка её стихов, и вообще она — образец всем женщинам Поднебесной!.. — …Как твоя маленькая поклонница? — первым делом спросил Тайвэй, вернувшись из Даду. — Надеюсь, сможет тебя развлечь, пока я торчу при дворе. Перед отъездом к а-Лянь он даже не заглянул: солнечные зайчики Тайвэя не волновали.

***

— Я Утренняя Звезда, — провозглашает Инанна, — и пришла повелевать. Правила неизменны: пройдя каждые из Семи врат, лишаешься оберега. Инанна спускается обнажённой: по приказу сестры болезни бросаются на неё, лишённую защиты. Покрывается струпьями кожа, обвисает пустыми мешками грудь; вырастает горб… Сморщенное тело Инанны Эрешкигаль вешает на крюк. Теперь обе ждут, когда ребёнок во чреве владычицы, не могущей разрешиться от бремени, заскрежещет зубами… Инанна смеётся: цирк уродцев даёт новое представление! Её храмы разрушены; на людских устах – чужое, аккадское имя. Но когда Эрешкигаль придёт, Инаннна, как и тысячи раз прежде, обменяет себя на мужа. Каждую весну Думузи прощает предательство. Каждую осень Инанна его приговаривает.

***

Жена не могла снять с Филиппа проклятие. Увы и ах, требовались слёзы истинной любви: здесь Элинор, неукоснительно соблюдавшая брачные клятвы, не помогла бы. Днём тело Филиппа покрывали шипы да колючки — словно сквозь кожу прорастала колдовская лоза. Как такой уродец может наследовать титул? Только странствовать, прикрываясь обетом: до захода солнца сэру запрещено снимать шлем! Элинор — следовала за мужем, разделяя его лишения. Она никогда не плакала: из-за болезни, перенесённой в детстве, физически не могла… Они с Филиппом знали, что не получат сказочного конца, но всё равно поженились. Таким было их общее колючее счастье — вместе, даже сквозь тернии. Иной судьбы они не искали.