Глава 4. Эхо под снегом

Холод здесь был не пронизывающим ветром равнин, а глухим, давящим холодом древних камней. Джинкс сидела на вершине полуразрушенной башни, её ноги болтались над пустотой, затянутой белой пеленой. Снег валил косыми полосами, заметая её следы и любые намёки на то, что здесь вообще кто-то бывает. Унылая, монотонная скука, как этот вечный снежный шторм. Её взгляд скользнул по «Рыбе». Орудие молчало, и в его молчании будто был немой укор. Прошло уже… сколько? Месяцы? Она перестала считать. Время во Фрельйорде текло иначе, не линейно, а по спирали, каждый виток которой был чуть холоднее предыдущего. Она достала из кармана кусок вяленого мяса, жёсткий, солёный. Разгрызая его, закрыла глаза. Иногда от этого становилось легче. Иногда, хуже. И снова, слишком быстро, слишком отчётливо, появилось лицо, которое она всеми силами пыталась выбросить из головы. Экко. Не как лидер Поджигателей. Не как мальчишка с глупыми идеями и ещё более глупой храбростью. А тот Экко, что смотрел на неё в то утро перед битвой, тихо, как будто боялся вспугнуть. Тёплые пальцы на её коже. Краска, размазанная по их телам. Его дыхание, касающееся её губ. «Ты уверена?…» Иногда этот шёпот всплывал так ярко, будто он действительно произносил это прямо сейчас, в этом белом аду. И от этого было хуже всего. Джинкс стиснула зубы. Если бы она продолжала вспоминать, разнесла бы весь этот северный хребет ко всем демонам. Но память не спрашивала, почти отчетливо возвращая ее в другое воспоминание. На краю мира, среди ржавых остовов и потрёпанных временем крыльев, Джинкс лежала на холодном металле, слушая гул пустоты под собой. Вот она чувствует его рядом. Не впервые. Экко или его призрак?…Лежит рядом, неподвижный, дышащий в такт её дыханию. Она не смотрит на него. Если посмотрит, иллюзия может рассыпаться. Ведь она знала. Всегда знала. Он бы не пришёл. — Прости, — шепчет она тогда. Она не уверена, за что именно. Да за всё. За то, что они стали врагами. За то, что однажды ей хватило сил нажать на курок. За то, что, даже зная, что любит его, никогда не могла это признать. Теперь можно. Теперь уже не страшно. Её пальцы крепче сжимают гранату, но когда она наконец решается, мир вдруг ломается. Трещины, размытые секунды, смазанный до боли свет. Воспоминание резко перескакивает вперёд, путая ее. Её тело будто оказывается в воздухе, но не падает. Рывок назад, прерывающий полёт. А после, тепло, которое она уже не ждала. Джинкс резко открыла глаза. Снег. Развалины. Холод и тишина. Её сердце почему-то билось слишком быстро, будто совершило марафон, пока она дремала. Она вновь всмотрелась в бескрайнюю, как застывшую в агонии белую пустошь. И почти машинально отметила, что рядом, на краю стены, уже кто-то сидит. Майло, покачивая ногами. Клэггор, скучающе ковыряя лёд носком ботинка. Силко, молча глядящий куда-то в пустоту. Такие же белёсые, как снег. Будто чуть подмороженные, вылепленные из инея. — Опять вы, — буркнула она, даже не удивившись. — Хоть кто-нибудь тепленький пришёл, а? Фигуры не ответили. Сегодня они просто были, тихие, на краю зрения, как тени. Мысль, как отзвук другой жизни, промелькнула в голове. «А я могла бы сейчас греться на каком-нибудь дурацком хрустальном пляже. Слушать, как поют розовые слизни. Чёрт». Разум услужливо подкинул картинку. Того дня, когда всё могло сложиться иначе. Снег хрустел под сапогами Джинкс с тем особенным, предутренним скрипом. Патруль? Нет, в тот день она была одна. Это были ее первые недели в общине, к ней присматривались. Дали ей странное, неопределённое поручение, «посмотреть, не шевелятся ли в ледяных расщелинах тени». Что на языке Когтя Зимы означало «иди куда хочешь, но будь полезна». А её польза заключалась в том, чтобы быть непредсказуемой. Ветер завывал, будто кто-то тянет за струны огромной ржавой арфы. В этом завывании она почти не слышала голоса. Она уже собиралась развернуться и идти назад в лагерь, как до неё донёсся звук, и её пальцы сами потянулись к пистолету. Металлический лязг. И приглушённое ворчание. Джинкс, крадучись, двинулась на звук, затаившись за гребнем ледяной дюны. Она хмыкнула, прижавшись к камню, вытащила пистолет. Холодная рукоятка чуть не примерзла к её пальцам. И тут она отчетливо слышит, тоненький, возмущённый писк. — Выпусти меня! Ты так мерзко пахнешь! Не трогай мои волосы! — голос звенел, как замороженный треугольник. Джинкс резко высунулась. Внизу, по узкой горной тропе, цепочкой шли четверо ноксианцев. Не обоз, а вероятно, разведгруппа, налегке, но с сосредоточенными лицами. Двое тащили на шестах клетку из тёмного, тускло поблёскивающего металла. И в этой клетке сидела та самая маленькая фея с фиолетовыми кудрями и нелепо длинными ушками. Йордл, как Джинкс уже успела для себя понять. Та самая, что недавно умудрилась превратить ее в пушистый комок с хвостом.  «Ну конечно, — ехидно отметила про себя Джинкс. — Забудешь тут такое». Без своего главного аксессуара, огромной шляпы, с растрёпанными волосами, Лулу выглядела потерянной и какой-то неестественно маленькой. Её фигурка съёжилась, лицо было упрятано в коленки, а плечики вздрагивали. Клетка была испещрена рунами, которые ядовито мерцали, когда фея пыталась пошевелить пальцами. Похоже блокирующая решётка. На мгновение вспыхнуло мстительное, ядовитое удовольствие. «Что, магия кончилась, феечка? Уже не до игр?». Джинкс сделала шаг назад. Потом ещё. Это не её дело. Не её проблема. Не её друг. Но стоит ей вспомнить удар Вейгара, тот, что прошёл мимо, потому что Лулу превратила её, как внутри нее что-то дёргает. Почти тошно. Не жалость, нет. Нечто более острое, резкая вспышка чистой, безрассудной ярости. Эти солдафоны в своих лакированных доспехах посмели запереть буйство. Посадить в клетку то, что должно было быть свободным. Её губы искривились в беззвучной усмешке. Мысль пронеслась обрывком, эхом из другой жизни, с другого конца мира. "Ну что же. Большой Толстый Герой". Она не стала кричать, не стала требовать их остановиться. Зачем предупреждать мясо? Первый чомпер приземлился точно перед группой. Оглушительный хлопок, клубы дыма и летящий снег. Стройность мгновенно сменилась хаосом. Ноксианцы, оглушённые, бросились врассыпную, хватая копья. Те двое, что несли клетку, от неожиданности выпустили её из рук. Грохот металла о камни прозвучал оглушительно. "Да что вы…"— Джинкс хищно скривилась. Как их бросило в панику, слишком быстро. Дерзали слишком нервно, движения, сбивчивые. Похоже не фронтовики, не закалённые псы войны. Новички? Или хуже, те, кого возможно отправили во Фрельйорд за проступки, как на «искупление холодом»... — На скале! — крикнул один, заметив силуэт. Его собственное копьё так и не взметнулось для броска, пуля Джинкс нашла его первой, отшвырнув от обрыва. В воздухе запахло озоном и статикой, когда она под действием вспыхнувшего в ней мерцания сместилась вдоль гребня, будто разряд по оголённому проводу. Слишком резко, слишком мощно. Это было даже не совсем контролируемым движением, её как бросило туда, куда метнулась злость. Именно в этот момент, немного оглушённая падением, Лулу вскинула голову. Её большие, заплаканные глаза широко распахнулись. — Конфетка! — удивленно прощебетала она, вся оживая. Её маленькие пальчики рефлекторно схватились за решётку, и тут же по металлу пробежала как волна от рун, вспыхнув красноватым светом. Лулу дёрнуло, как от разряда. Она пискнула, но не отпустила сразу. — Ай! Забыла… — поморщилась она, но всё равно продолжая тянуться ближе к происходящему. Розоватый след в воздухе, и Джинкс уже была на тропе. Все движения слишком быстры, чтобы за ними уследить. Её пистолет рычал, стреляя в ноксианца, который пытался поднять копьё. Пуля попала первому в бедро и отбросила его от обрыва. Второй чомпер она швырнула точно под ноги другим двоим, и ударная волна отбросила их на скользкий склон. Один из них, падая, ударился боком о камень и, выронив копьё, поехал по скользкому льду прямо к обрыву. Он цеплялся руками в снег, оставляя рваную борозду. — Конфетка! Нет! — звонко выкрикнула Лулу, подпрыгивая и тыча пальчиком в офицера,— Только не его! У него ключик! Джинкс, уже занёсшая руку с последним, третьим чомпером, бросила быстрый взгляд на этого ноксианца. А тот, тяжело дыша, метался, пытаясь поднять упавшего; на его груди, на шнурке, висел небольшой железный ключ, тёмный и брезентовый, болтавшийся рядом с эмблемой. Джинкс раздраженно цыкнула. Чёрт! Пришлось менять план. Вместо гранаты она в очередной раз, с мерцанием, сократила дистанцию и выстрелила офицеру в ногу. Тот с криком рухнул, беспомощно шаря по поясу. Она прыгнула на его кисть, прижимая к холодному камню. Хруст кости потонул в его вопле. Свободной рукой она грубо дёрнула связку с ключом, оторвав её от ремня. — Настоящая боль начнется, если этот ключ не подойдёт, — прошипела она ему в лицо. Прежде чем Джинкс успела проверить ключ, ноксианец, обезумев от боли, рванулся в сторону, пытаясь схватить её за ногу. Рефлекс сработал быстрее мысли, Джинкс резко отшатнулась, и с размаху толкнула его в грудь. Тот, потеряв равновесие, с коротким вскриком исчез за краем обрыва. Джинкс на мгновение застыла, слушая, как затихает внизу отзвук его падения. Потом пожала плечами: "Ну, а что, экономия патронов". Тяжело дыша, она смотрела на дымящиеся гильзы у своих ног и пустой пояс для гранат. Четверо ноксианцев. Три последних чомпера, почти истраченные патроны. И ни капли сожаления. Ну, почти. О том, что теперь придётся снова неделю коптить лёд в кузнице, чтобы сделать новые, она пожалеет чуть позже. Джинкс подошла и присела на корточки перед клеткой, свесив голову вниз так, что её синие волосы почти коснулись снега. Перевернутая ухмылка встретилась с перевёрнутым взглядом Лулу. — Ну что, попрыгушка,— хрипло бросила она, — Не так уж и весело, когда превращают в зверька, да? Лулу сглотнула, её большие глаза были полны искренней вины. — Но…Вейгар… он бы тебя испарил! — пролепетала она, заламывая крошечные ручки. — А это первое, что пришло в голову! И... и то, что я хорошо умею… Джинкс фыркнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Сиди смирно, сейчас расковыряю. — И я не превращала тебя в белку навсегда, — оправдывалась Лулу. — Только временно. И по-моему очень миленько! У тебя такие крошечные лапки были! — Замолчи, сказочный глюк. — прошипела Джинкс. Она сунула ключ в замочную скважину. Ключ со скрипом повернулся. Замочек щёлкнул с облегчающей готовностью. Дверца отворилась. Лулу выскочила из клетки так, будто её оттуда пушкой выстрелило. Снег вился вокруг, а Пикс сделал круг почёта. Лулу схватила свою шляпу из ближайшего брошенного мешка и водрузила её на голову с видом королевы, возвращающей трон. Её кудри тут же ожили, вновь став пружинистыми. — Как им вообще удалось тебя сцапать? — спросила Джинкс, и в голосе звучала смесь скепсиса и искреннего интереса. — А их было много! — заявила Лулу, потряхивая ушами. — Целая куча! С десяток… или больше… или два десятка… ну, может, штук десять… Она чуть задумалась, покачивая головой. — Но они какие-то странные были. Сперва шли все вместе, а потом вдруг разделились, стали спорить…В общем, всё смешалось! — Ага. А где же твой дружбан в дурацкой шляпе? — спросила Джинкс, оглядываясь. Лулу тут же нахмурилась. Сложила губки бантиком, выражая крайнее негодование. — Этот подлец! Он меня подставил и бросил! — объявила она, сердито топая ножкой. — Взял и ушёл! Решил, что раз я «не слушаюсь», меня нужно «проучить»! Проучить! Она сделала голос пронзительным и скрипучим, передразнивая вредную манеру Вейгара: — «Я такой ВЕЙГАР! Я такой страшный и могу уйти в любой момент!» На этом пародия оборвалась. Лулу выпрямилась, её лицо стало по-настоящему сердитым. — Но, ничего! — заявила она уже нормальным голосом, грозно постукивая своим посохом по льду. — Он ещё приползёт! И будет УМОЛЯТЬ!… "Ну, и дура", — подумала Джинкс, но почему-то тут же невольно представила себе Вейгара, ползущего на коленях, и это вызвало у неё короткий, хриплый смех. На мгновение они просто стояли. Снег падал тихо-тихо. Пикс метался вокруг Джинкс, словно изучая её ауру. Лулу вдруг тихо спросила: — А ты… почему помогла? Джинкс отвернулась. — Не люблю ноксианцев. Надменные и тупые.— пожала плечами. Потом развела руками в саркастическом жесте, точно представляя себя на сцене и хрипло произнесла: — Да-да, Большой Толстый Герой. Является по первому писку. Лулу, конечно, не поняла отсылки. Но её лицо озарила сияющая, улыбка, будто Джинкс только что открыла ей великую тайну вселенной. Она хихикнула и сделала изящный, почти шутливый реверанс, протянув Джинкс крошечную ладошку. — Ах, да, совсем забыла! Я Лулу! Очень приятно снова встретить такую яркую конфетку! Джинкс смерила её взглядом, полным скепсиса, но уголок её рта дёрнулся. Она с размаху хлопнула своей ладонью по протянутой ручке, не пожала, а именно хлопнула, как по летучей мушке. — Джинкс. Не запоминай, коротышка. Лулу совсем не обиделась, а лишь рассмеялась, тряся своей растрёпанной головой. — Ха-ха! Ты такая забавная! Почти как Пикс, когда он пытается есть суп! Она подпрыгнула и схватила Джинкс за руку. Её ладошка была на удивление тёплой. — А пойдём с нами, конфетка! — она указала куда-то в сторону ледяных пиков, —Я могу открыть портал в одно тёплое местечко, где растут хрустальные леденцы и поют розовые слизни! Там весело! Джинкс посмотрела на неё, потом на бескрайние снега Фрельйорда. Качнула головой. — Не. У меня тут своя песочница. На лице Лулу мелькнуло мгновенное удивление, будто она впервые столкнулась с существом, способным отказаться от хрустальных леденцов. Но оно тут же сменилось понимающей улыбкой. — Ладненько! — сказала она и легко взмахнула палочкой. Рядом с ней в воздухе замерцал и появился тот светящийся силуэт, Пикс. — Но если передумаешь... просто покричи громко! Я услышу! И прежде чем Джинкс успела что-то ответить, Лулу, хихикая, развернулась и побежала прочь, оставляя за собой на снегу следы, светящиеся фиолетовым. Пикс, звеня, летел следом. Джинкс смотрела им вслед, пока они не скрылись за изгибом тропы. В воздухе ещё витал сладкий, как переспелый фрукт, запах её магии. Повертела в пальцах ноксианский ключ, потом швырнула его в сугроб. Она никому ничего не должна. Но некоторые счёты всё же стоит сводить. Просто чтобы поддерживать баланс хаоса в мире. Сейчас, сидя на холодной поверхности, на остатках стен крепости, она хмыкнула. Та возможность свалить отсюда была, наверное, самой лёгкой из всех, что у неё были. «Ну да. Правильно сделала. Куда мне с какими-то печеньками.» Холод укусил за пальцы. Она поёрзала. Да, она тогда отказала. Не из-за долга или внезапно найденной чести. А потому что не доверяла. Не доверяла хаосу, который не могла контролировать.  Джинкс определённо чуяла, что связываться с этой Лулу было бы ошибкой. Она была просто неадекватна, точка. Хотя, кто бы говорил…! В конце концов, они бы друг друга доконали. Джинкс понимала, что рано или поздно вывела бы её из себя, о, да… А та, в ответ, могла бы превратить её, ну… во что-нибудь ещё более унизительное, чем белка. Не то чтобы она боялась! Просто это было бы чертовски тупо и раздражающе. Да и вообще, она слыхала, что йордлов по-настоящему и не убьёшь. Какой тогда кайф, если в итоге нельзя даже насладиться финальным взрывом? Не о чем было жалеть. Её ныняшняя «работа» была идеальным сочетанием обязанности и развлечения. За прошедшие месяцы она отточила её до искусства. Вычислить дистанцию, предугадать маршрут непрошеных гостей, охотников за сокровищами, лазутчиков из племени Аваросан или ноксианцев, и послать им единственно понятное предупреждение: визжащий заряд «Рыбы», врезающийся в лёд в двух шагах от них. Вид внезапно подпрыгивающих от ужаса фигурок и панического бегства с её территории иной раз заставлял её смеяться до слёз. Это была её сцена, личный театр, где она была и режиссёром, и главной спецэффект-художницей. Единственным минусом было то, что достойные гости забегали не так часто, как хотелось бы. Лишь один раз её безупречная ‘система’ дала сбой, столкнувшись с чем-то... не поддающимся расчёту. И разум, словно дождавшись своей очереди, отмотал плёнку ко второму памятному случаю. Тем утром, в свое дежурство на этом объекте, она тоже перекусывала и немного скучала. На краю ледяной пропасти, во рту, противный солёный привкус, а в ушах тишина Фрельйорда. И тут тишину разорвало. Даже не звуком. Присутствием. Метель сгущалась, но Джинкс уже научилась различать в белой каше движения. Из снежного вихря, словно материализовавшись из самой метели, возникла фигура. Огромная, неспешная. Её пальцы привычным движением легли на «Рыбу». Вспыхнуло почти радостное предвкушение хаоса. — Ещё один ледяной ушлёпок… — пробормотала она и щёлкнула предохранителем. Она даже не знала, что во Фрельйорде есть такие гиганты. Может, новый вид. Чёрт знает какого роста, широкий, она успела прицелиться. Может, просто очередной псих в мехах. Он что, проверял границы? Шёл по земле Когтя Зимы с видом туриста, разглядывающего не самые интересные достопримечательности, неся на плече какую-то массивную хрень. Это была… дверь? Джинкс это не особо интересовало. На её территории, чужой. Логика была проста, как выстрел. Но когда фигура подошла ближе, стало ясно: мех там лишь в половину роста. Все остальное, сам мужик. Огромный. Румяный. Улыбающийся. Улыбающийся?! — Привет, маленькая! — громогласно сказал он, заметив ее, будто они встретились у рынка, а не в засаде. — Ваши люди здесь установили новое знамя. Я хочу убедиться, что граница справедлива… БАХ. Джинкс выстрелила. Извечные разговоры потом. Снаряд пролетел идеально… но мужчина шагнул в сторону, словно просто пропуская порыв ветра, и удар ушёл в сугроб. Ледяная крошка брызнула ему в бороду, но он даже не моргнул. — Ого! Темпераментная! — искренне восхитился он. «Рыба» завибрировала в ее руках, готовая к новой очереди. Джинкс прицелилась в колено, ниже центра тяжести, тяжелее увернуться. Нажала на спуск. Но мужчина прыгнул. Всей своей массой, вбок, на лёд, как кошка. Удивительно ловко. Снова промах. — Хо-хо! Ты стреляешь, как волна Падающего льда! Неожиданно! Мне нравится! Джинкс зашипела сквозь зубы. — А мне не нравится твоя рожа! Щёлк, ее третий выстрел. На этот раз, хитрее: она выстрелила в торос выше головы, чтобы ледяные осколки рухнули и отвлекли. Но мужчина усилием плеча подставил под удар щит. Нет. Это был не щит. Как целые ворота, кусок крепостной стены. Огромные осколки отлетели от этой штуки, будто это перышки. — А-а, так это же он… — Джинкс почувствовала, как уголок рта дёрнулся. — Ты тот самый псих, что ходит со своим домом за спиной. В памяти на секунду всплыли обрывки разговоров у костра в лагере Когтя, что-то про «великана-еретика», «ходячую крепость» и какое-то дурацкое имя... Которое она тут же выкинула из головы. Суть была ясна: огромный, с какой-то дверью, не свой. Цели для устранения, в общем-то, не изменились. «Рыба» рявкнула, но выстрел снова был не по нему. Снаряд угодил в основание ледяной колонны справа от гиганта. Грохот, туча осколков, не чтобы ранить, а чтобы ослепить и дезориентировать. Мужик поднял дверь-щит, прикрываясь от ледяного дождя. Из-за облака взметнувшегося снега ему навстречу полетел уже чомпер. Он отбил её дверью-щитом, и оглушительный хлопок отбросил его на шаг назад. — Ого! — пророкотал он, но удивление длилось лишь миг. Джинкс уже была не на месте, используя его замешательство, чтобы сменить позицию. Еще выстрел из «Рыбы», по снежному козырьку над его головой, пытаясь создать лавину с горы. Третий, прицельный, в ноги, чтобы подрезать. Этот гад работал щитом как искусный фехтовальщик, приседал, уворачивался, и его добродушное удивление медленно, но верно сменялось уважающей концентрацией. — Настойчивая! — одобрительно выкрикнул он, отбивая очередную гранату. — Но Браума сбить с ног не так-то просто! Её следующий выстрел был самым коварным. Она выстрелила в лёд перед ним, рассчитывая, что он сделает шаг вперёд на разрушающуюся поверхность. Расчёт был почти идеален. Лёд треснул. Но этот Браум, обладая звериной интуицией, в последний момент отпрыгнул назад, на безопасный участок. Его движение было резким, и край его массивного щита чиркнул по снежному склону над самой Джинкс. Она не ожидала, что её собственная тактика обернётся против неё. Снежный навеc, подкопанный взрывами, не выдержал и рухнул, накрыв её с головой. Это был не глубокий овраг, а именно завал, тяжёлый, плотный и неожиданный, сбивающий с ног и лишающий ориентации. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием оседающего снега. Затем над завалом возникла знакомая тень. Две руки-лопаты принялись быстро, но аккуратно разгребать сугроб. Вскоре он откопал её, как археолог извлекает ценную находку. Джинкс, вся в снегу, отчаянно отплевывалась и пыталась выставить перед ним «Рыбу», но оружие было забито снежной крошкой. — Спасибо, блин. А теперь отвали, мохнатый урод, — прохрипела она, сверля его взглядом, полным чистейшей, неразбавленной злобы, направляя в его лицо мгновенно выхваченный с пояса пистолет. Браум не обиделся. Напротив, он рассмеялся, громоподобно и искренне, в его смехе даже звучали ноты уважения. — Ха-ха! А ведь почти получилось! Очень хитрая! Очень упрямая! — Его взгляд упал на её выбившиеся из-под капюшона пряди волос. — Настоящий боец! И твои волосы…очень красивые, цвета весеннего неба после шторма. Такие здесь редко встречаются... Джинкс лишь сильнее нахмурилась, сжимая кулаки. Комплимент был настолько неожиданным и дурацким, что он обезоружил сильнее любой угрозы. Она попыталась дать ему по башке прикладом, но внезапно нелепо поскользнулась. Но огромные руки подхватили её прежде, чем она встретилась бы лицом со льдом. — Осторожней! Тут скользко! — радостно сказал Браум, ставя её обратно на ноги. — Пошёл. На. Хер. — процедила Джинкс, вновь вскидывая «Рыбу». Он мягко отклонился. — Почему ты работаешь с Когтем Зимы? Они такие… угрюмые. Очень не любят шутки. Очень. — Тебе чего надо? — бросила она, пытаясь очистить затвор «Рыбы» от снега. — Я проходил мимо, — невозмутимо ответил Браум. — Но теперь я вижу и тебя. Так зачем ты с этими людьми, а? — Он кивнул в сторону невидимого в метели стана. — Коготь Зимы… они как старые, промёрзшие насквозь валуны. Сердец у них нет, только лёд. У них один путь, вниз. В никуда. — Мне с ними комфортно, — отрезала Джинкс, стряхивая последние куски снега с «Рыбы». — Они честные. Не притворяются добряками. — Честность в жестокости всё равно что острый лёд, — покачал головой Браум. — Режешься до крови, но напиться нельзя. Жаль. Такая яркая девочка… могла бы приносить радость, а не охранять груду старых камней. Он сделал паузу, его добрые глаза внимательно изучали её. — Знаешь, есть и другие. Не ледяные валуны и не одинокие волки. Люди, которые помнят, что такое тепло. Они помогают тем, кто заблудился... в снегу или в жизни. Могли бы найти дело и для такой цепкой ручки. — и он многозначительно посмотрел на её массивное оружие. Джинкс фыркнула, и этот звук был резким, как выстрел. Она не нуждалась в его комментариях и глупых предложениях. — Ага, конечно. Прямо как в сказке. Приходите в нашу дружную компанию «Люди Эш», да? Слыхала. Поможем, пригреем, — она язвительно растянула слова, словно изображая слащавого торговца. — А потом окажется, что «дело для цепкой ручки» это чистить сапоги. Нет уж, мохнатый псих. Браум не стал настаивать, лишь тихо вздохнул, и в его вздохе было больше понимания, чем разочарования. И сказал с доброй улыбкой: — Тогда буду уклоняться! Ты опасная, маленькая. Но это хорошо. Опасные люди нужны миру. — Пшел. Вон. — процедила она, указывая на белый горизонт. — О! — расплылся в улыбке Браум. — Мне нравится как ты выражаешься! Напоминаешь мне одну маленькую снежинку, которую я знал! Красивая… и очень непредсказуемая! — Вали отсюда, Мохнатая Гора! — Уже ухожу, уже ухожу. Но он всё же обернулся ещё раз: — Только смотри… не упади снова. Лёд сегодня капризный. И повернулся, чтобы уйти, его массивная фигура начала растворяться в снежной пелене, оставляя за собой следы как четыре ведра в ряд. — Не скучай слишком сильно, Весеннее Небо! — крикнул он ей через плечо. — И не дай льду прорасти внутрь! Джинкс не ответила. Стояла тогда, дрожа от адреналина, сжав «Рыбу» так, что костяшки белели, и смотрела ему вслед. Он был идиот. Назойливый, глупый идиот. Воспоминание рассеялось. В настоящем, Джинкс снова была на краю башни, но в ее ушах, поверх завывания ветра, все равно, словно отдавалось эхо громового смеха мохнатого урода. «Цвета весеннего неба». Чёрт возьми. Она брезгливо сморщилась и потянулась за «Рыбой», чтобы проверить затвор. Рутинное движение. Ветер завывал так, будто хотел сдуть развалины этой идиотской крепости с лица земли. Снег хлестал по каменным зубцам стены, а Джинкс сидела наверху, свесив ноги, и лениво тыкала снег носком сапога. Она зевнула. Громко. Даже как специально, чтобы хоть чем-то нарушить тишину. Она пощёлкала предохранителем «Рыбы». Щёлк. Щёлк. Щёлк-щёлк-щёлк. Да. Холод. Снег. Камни. "Почти покой сегодня?" - подумалось ей. И именно в этот момент её взгляд, скользнув по белой пелене внизу, зацепился за движение. Двое. В меховых плащах. Слишком осторожные в движениях. Слишком целеустремлённые. И слишком приметные для здешних обитателей. Скука мгновенно испарилась, уступив место знакомому, почти радостному предвкушению. Уголок её рта дрогнул в ухмылке. — Ну, приветик, — прошептала она и дёрнула за рычаг.