Глава 5. Испытание морем и льдом

Путь на север, предсказуемо, оказался долгим. Капитан «Стального Каравана», грузный мужчина с лицом, обветренным до состояния старой кожи, на собрании объявил: — Прямой маршрут, верная смерть. Льды этого года непредсказуемы. Пойдём через тёплые воды у берегов Ионии, а оттуда, резко на север. — Тёплые воды - сезон штормов, — мрачно заметил кто-то из матросов. — Шторм лучше ледяной могилы, — отрезал капитан. Экко стоял у поручня, наблюдая, как Пилтовер исчезает за линией тумана. Его мысли были далеко, даже слишком далеко, вытягивая его холодной нитью туда, где под снегом и льдом возможно пряталась та, от кого он никогда не мог оторваться окончательно. Эзреаль же стоял в двух шагах, болтая с командой так, будто они были старыми друзьями. — …и да, — говорил он, сияя улыбкой, — перчатка не только стреляет. Ещё она может… — Никому не интересно, — сухо бросил Экко, даже не повернувшись. Эзреаль моргнул, но потом весело хмыкнул: — О, ну конечно. Тебе-то точно нет. Ты предпочитаешь сидеть в углу и выглядеть мрачным. Экко на это даже не отреагировал. *** Экко провёл первые дни пути, наблюдая за горизонтом. Он был молчалив и отвечал Эзреалю односложно. Тот, в свою очередь, не унимался, расспрашивая о Зауне, механике Z-drive и всём на свете, пока Экко, все еще недружелюбно относясь к нему, не огрызался так, что даже жизнерадостный пилтоверец на время умолкал. Но море, как и предсказывали, оказалось негостеприимным. Шторм накрыл корабль на четвертый день пути, внезапный, клокочущий, как будто океан решил проглотить их. Небо почернело за считанные часы. Палубу заливало водой. Ветер будто ревел прямо в уши, завывал, вырывая из рук всё, что плохо лежало. «Стальной Караван» бросало с волны на волну, как щепку. Мачты скрипели под натяжением промокших парусов, а палубу то и дело накрывало ледяной водой. Корабль заносило на волну. — Леера! Держитесь за леера! — кричал боцман, но его голос тонул в рёве стихии. Экко, прижавшись к надстройке, видел, как одна из рей, поперечная балка на мачте, заклинила, грозя переломить всю конструкцию под напором ветра. Матросы, обвязанные верёвками, безуспешно пытались до неё добраться. — Держись! — кричал капитан. — Ещё немного, и нас развернёт! Экко рванул вперёд, но Эзреаль успел первым. Вспышка света. Золотая вспышка в серой пелене дождя. Пространство словно мигнуло. Эзреаль сместился на метр в сторону, как заскользил, будто пространство дало ему короткий толчок. Перчатка на его руке вспыхнула, как расплавленное золото, и узкий гравитационный импульс втянул трос к себе. Экко резко замер. Ладно. Это… было красиво. И в следующий миг Эзреаль был уже у мачты, пытаясь удержать разорванный шквалистым ветром трос. Экко напрягся, видя, что секунда, и мачта сломается пополам. И тогда он увидел это. Эзреаль, не раздумывая, метнулся к основанию мачты. Его перчатка вспыхнула, и он исчез. На мгновение он появился прямо на качающейся рее, его фигура на миг озарилась светом, словно молния, ударившая в самое сердце бури. Он не пытался удержаться, он дотронулся до заклинившего блока, и снова последовала вспышка. Механизм с грохотом проскользнул по пазу, рея выпрямилась, а Эзреаль уже был на палубе, пошатываясь и тяжело дыша. Экко застыл, вцепившись в поручень. Он увидел не только магию, он также видел расчёт. Каждое перемещение было точечным, точным, как удар штурмового отряда Поджигателей по слабому месту энфорсеров. Не грубая сила, а хирургический разрез в самой ткани пространства. «Ладно… — медленно подумал он, смывая с лица солёные брызги. — Допустим. Он не полный идиот». Эзреаль крикнул: — Ха! Видел? Это микро-прыжок! Я его сам откалибровал! — Надеюсь, ты ещё и корабль починишь, когда мы потонем, — проворчал Экко, но тон был уже менее колючим. Они вместе закрепили трос, когда волна ударила по палубе так, что её наклонило на бок. Эзреаль сорвался с ног, но Экко схватил его за воротник. — Осторожнее! — Оу, ты волнуешься? — Эзреаль улыбнулся, даже мокрый и сбитый с ног. — Приятно, что тебе не всё равно. — Да заткнись ты уже. Когда шторм начал стихать, Эзреаль, промокший до нитки, но сияющий, подошёл к Экко, который чинил сорванный ветром фонарь. — Я назвал тот приём «Танцующий Всполох»! Звучит, да? Экко, не поднимая глаз, буркнул: — Нормально прыгаешь. Для туриста. И в его голосе не было привычной колкости. Это была почти похвала. *** Шторм оставил после себя измочаленный корабль и напряжённую тишину. Команда двое суток приводила судно в порядок, а капитан не отходил от штурвала, проводя корабль через редкие плавающие обломки и водовороты, которые всё ещё оставались после шторма. К вечеру второго дня напряжение наконец начало спадать, сменившись усталым затишьем. Именно тогда, когда вахтенные уже начали клевать носами, вода в ста метрах по правому борту вдруг вздыбилась тёмным, неестественным горбом. — Духи моря... — прошептал кто-то из матросов. Капитан, не отрывая подзорной трубы от глаза, пробормотал куда более приземлённое и оттого более пугающее: — Морской Древник. К оружию! Из глубин, обвивая корпус щупальцами цвета старой крови, поднялось нечто. Не сам Нагакоборос, но нечто, рождённое в тех же бездонных водах, его свирепый родственник, существо с клювом попугая и гроздью щупалец, каждое толщиной в мачту. Корабль содрогнулся от первого удара по корпусу. — Прячься! — крикнул Экко Эзреалю, видя, как одно из щупалец обрушивается на палубу, оставляя вмятину в прочном дубе. В его голосе не было ужаса, лишь раздражение перед очередной проблемой. В Зауне чудовища выглядели иначе, но суть была та же: большая угроза, которую нужно устранить. — Да не-ет, ну что ты! — отозвался Эзреаль, лихо перепрыгивая через ящик с такелажем. В его глазах вспыхнул не страх, а знакомый азарт охотника за артефактами. — Я что, зря брал отполированные руны? В руинах Бухты Кракена такие твари в дренажных тоннелях гнездятся, как тараканы! Палуба погрузилась в контролируемый хаос. Матросы, не теряясь, работали слаженно: одни отвлекали щупальца, цепляя их баграми, другие готовили гарпуны. Но одно из щупалец, покрытое присосками, метнулось к группе у леерного ограждения и смахнуло молодого парня через борт. Экко отреагировал быстрее мысли. Действовал на чистой интуиции и скорости. Рывок вперёд, скольжение по мокрым доскам, и его рука вцепилась в куртку матроса, когда тот уже перевешивался через перила. Мускульным усилием, с рыком, Экко оттащил его. В тот же миг золотая вспышка ослепила всех. Эзреаль, видя, что атаки матросов не наносят чудовищу существенного вреда, телепортировался прямо на его спину, между щупалец. «Ну вот, опять… — мысленно простонал Экко. — Упрямый, самонадеянный хвастун!» — Эй, урод! — крикнул Эзреаль, и его перчатка выпустила сконцентрированный луч чистой энергии прямо в основание черепа существа. Это конечно не убило его, даже не сильно ранило, но ослепило и оглушило. Чудовище взревело, выпуская корабль, и начало погружаться. И тут Эзреаль с ужасом осознал, что стоит на тонущей горе плоти. — ЭЭЭЭККО!! Не раздумывая, Экко сорвался с места. Он не ждал, пока Эзреаль исчезнет под водой. Он метнул смотанный бросательный конец, и Эзреаль, нащупав верёвку в воздухе, в последний момент успел вцепиться в неё. Рывок, и Экко, напрягая все силы, буквально выдернул его из водоворота, создаваемого уходящим на дно существом. Они оба рухнули на палубу. Эзреаль закашлялся, вытирая солёную воду с лица: — Фух… Спасибо… Хотя можно было поймать и помягче. Экко, тяжело дыша, усмехнулся краем рта: — Падаешь как мешок картошки. — А ты спасаешь как бешеный герой, — фыркнул Эзреаль. В это время капитан скомандовал: — Гарпуны! Добить! — и экипаж, воодушевлённый примером, дружными усилиями отогнал раненое чудовище. Когда суета улеглась, Экко и Эзреаль стояли, прислонившись к борту, глядя на успокаивающуюся воду. — Если бы ты не схватил того парня… — начал Эзреаль, вытирая пот со лба. — Да ладно, — перебил Экко, отворачиваясь, чтобы скрыть лёгкую улыбку. Они переглянулись. Никаких слов благодарности, никаких восторгов. Просто короткий кивок. Понимание. — Знаешь, — сказал Эзреаль, нарушая молчание. — А из нас вышла бы неплохая команда. Экко ничего не ответил. Но и не стал спорить.  А экипаж теперь смотрел на них обоих с новым, непривычным уважением. Вечером, когда суета улеглась и в коридорах стихли шаги матросов, Экко и Эзреаль оказались в своей тесной каюте. Капитан лично принёс им двойную порцию грога. Висячая лампа раскачивалась в такт покачиванию корабля, отбрасывая пляшущие тени на стены. Эзреаль, всё ещё возбуждённый после боя, разглагольствовал о своих маневрах. Кто еще похвалит себя если не ты сам? — ...а мой прыжок на спину к этому... этому Левиафану! — он явно придумал название на ходу. — Это же чистый экшн! Высшая математика риска и точности! Ты видел, как я приземлился? Прямо между щупальцами! Сантиметр влево, и меня бы швырнуло за борт, сантиметр вправо, и я бы стал его обедом! Он вскочил с койки, изображая былой триумф. — А луч? Ты видел этот луч? Прямо в основание черепа! Не в глаз, не в клюв, именно в нейронный узел! Это же... это искусство, я тебе говорю! Кто ещё смог бы так точно… Он замолчал, заметив, что Экко не слушает его. Тот молча сидел на своей койке, глядя в стену. Затем, не говоря ни слова, он потянулся к своему походному мешку и вынул оттуда небольшой, тщательно завёрнутый в промасленную ткань предмет. Он развернул его. Эзреаль замер, глаза его расширились. Перед ним лежало то, что он так жаждал увидеть. Тот самый Z-drive. Но это была не легендарная хроно-машина, о которой ходили слухи в Пилтовере. Это был её призрак. Корпус устройства был покрыт паутиной трещин, словно его ударили молотом, оставив после себя лишь пустые гнёзда. Центральное ядро, ранее испускавшее ровное голубое свечение, теперь было тёмным и мутным, как мёртвый глаз. От него веяло не силой, а горечью и болью. — Вот, — хрипло сказал Экко, не глядя на Эзреаля. — Твоя «легенда». Эзреаль не произнёс ни одного восторженного восклицания. Он молча склонился над устройством, его лицо стало серьёзным, почти благоговейным. — Можно? — тихо спросил он, уже протягивая руку, но не решаясь прикоснуться. Экко кивнул. Пальцы Эзреаля, обычно такие размашистые и театральные, теперь двигались с неожиданной осторожностью. Он повертел устройство в руках, изучая повреждения. — Энергетическое противостояние с обратной полярностью... — пробормотал он себе под нос. — Да, такое не выдерживает ни один кристаллический резонатор. Термический распад на молекулярном уровне... Ох. Он поднял взгляд на Экко, и в его глазах горел уже не просто исследовательский интерес, а понимание. — Ты не просто использовал его на пределе. Ты заставил его сделать то, на что оно не было рассчитано. Экко мрачно усмехнулся, и его взгляд на миг ушёл в себя, в то самое воспоминание. — Ну, да, — тихо и без всякой бравады выдохнул он. — Выкрутил за пределы и шарахнул по башке Механическому Вестнику. Сработало. И в этих словах заключалась целая вселенная: отчаяние Зауна, гул приближающегося апокалипсиса, его собственная ярость и готовность пожертвовать всем. Эзреаль замер, и его обычная болтливость на мгновение оставила его. Он смотрел на это устройство, а видел не сломанный механизм, а орудие, которое ценой собственной жизни остановило бога. — Ох... — это было всё, что он смог выдавить из себя, и в этом звуке было больше уважения, чем во всех его предыдущих восторженных тирадах, вместе взятых. Затем его взгляд снова загорелся, но на этот раз огнём не охотника за артефактами, а алхимика, увидевшего философский камень. — Но это... это ВОССТАНОВИМО! — вдруг воскликнул Эзреаль, и его лицо снова озарилось энтузиазмом, но на этот раз более сдержанным, уверенным. — Ты только посмотри на структуру сплава! Она цела! Это основа! А «Сердце Вечной Мерзлоты», о котором я говорил... — Он замолк, подбирая слова. — Это не просто батарейка. Это... стабилизатор фундаментальных свойств материи. Артефакт, способный «заморозить» любое энергетическое состояние, сделать его постоянным. Мы можем перезапустить ядро, Экко! Мы можем дать ему вторую жизнь! Экко смотрел на горящие глаза Эзреаля, на его непоколебимую веру. И впервые за долгое время в его собственной груди шевельнулось нечто, отдалённо напоминающее надежду. — Надеюсь, ты не врёшь, — тихо сказал он, снова заворачивая устройство в ткань. — Я? Вру? — Эзреаль фыркнул, откидываясь на своей койке. — Я, может, и приукрашиваю иногда для драматического эффекта, но в вопросах науки, никогда. — Он посмотрел на свою сияющую перчатку, сжимая и разжимая пальцы. — Кстати, о драматических эффектах... Мою Призму я, скажем так, «позаимствовал» из одной весьма душной коллекции в древних руинах под самой Шуримой. Хозяин, как один сумасшедший магазинчик, уже пару веков как в них не нуждался, если ты понимаешь, о чём я. Она чуть не стоила мне рассудка, но, как видишь, игра стоила свеч. Он произнес это с привычной бравадой, но в его тоне сквозила тень настоящего, пережитого ужаса. Это была уже не хвастливая история, а ответная исповедь. Жест доверия на жест доверия. Экко внимательно посмотрел на него, потом кивнул, коротко, почти незаметно. — Ладно. Спим. Он потушил лампу, и каюта погрузилась во тьму, но тишина между ними уже была не враждебной, а мирной. *** Их путь прервала неожиданная, долгая остановка в Ионии. Капитан ссылался на необходимость пополнить припасы и починить повреждённый штормом такелаж. Экко отнёсся к этому без удивления, он давно понял, что путешествие будет долгим и непрямым. Когда же корабль наконец покинул гостеприимные берега и вновь взял курс на север, воздух с каждой пройденной милей становился всё холоднее и острее. На горизонте замаячили первые одинокие айсберги, белые и молчаливые, как надгробия. Фрельйорд был близок. Путешествие на север оказалось долгим испытанием даже для закалённого жителя Зауна. Экко, дитя теплого климата и раскалённого металла, изнывал от холода. Он кутался во все доступные одеяла, но ледяная сырость проникала до костей, заставляя его зубы стучать в такт скрипу корабельных снастей. Эзреаль, казалось, почти не страдал. Лишь посиневшие губы выдавали его дискомфорт. Однажды утром Экко обнаружил на своей койке свернутый дополнительный плащ из плотной, непродуваемой ткани. Ни слова не было сказано. Когда же Экко, скрипя зубами, пытался согреться коротким прерывистым дыханием, Эзреаль тихо показал ему особую технику: медленные, глубокие вдохи, задерживая тепло внутри. — Холод это просто отсутствие тепла, — как-то раз, глядя на ледяные воды за бортом, неожиданно философски заметил Эзреаль. — Чтобы исправить одну старую ошибку, иногда приходится совершать новые. Даже если для этого нужно замерзать на краю света. Экко ничего не ответил, но эти слова отозвались в нём глухим эхом. Груз его собственных промахов, с Джинкс, с Зауном вдруг показались чуть менее тяжким. Они больше не были просто попутчиками. Они стали союзниками. А впереди был Фрельйорд. *** Снег хрустел под ногами с тем самым звуком, который Экко слышал только в детских сказках о далёких северных землях. Каждый шаг проваливался в белизну, отчего идти по тундре оказалось тяжелее, чем он ожидал. Ветер, острый и безжалостный, резал щёки, находя лазейки даже в выданной местными торговцами меховой накидке. Он чувствовал себя чужим, заброшенным в ледяную пустоту. Рядом топтался Эзреаль, с комической важностью поправляя неудобный шарф. Казалось, сама природа Фрельйорда восставала против пилтоверского лоска. — Экко… — начал он слишком бодро, и его голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине снежной равнины. — Есть… маленькая деталь. Такая… микро-подробность… Экко бросил на него взгляд сбоку, отрываясь от созерцания бескрайней белизны, давившей на глаза: — Что ещё? Эзреаль улыбнулся той самой виновато-обаятельной улыбкой, от которой у Экко каждый раз сжимались кулаки. — Ну… мм…Дело в том, что…У меня нет точных координат артефакта! Экко остановился. Снег тихо похрустывал под его сапогами, будто насмехаясь. — Конечно, — тихо, почти беззвучно произнёс он, и пар от его дыхания застыл в воздухе облачком. — Разумеется. — Но-но-но! — Эзреаль сразу замахал руками, сбивая с перчатки налипший снег. — Это не то, как это звучит! То есть… вообще-то… у меня есть три возможных местоположения! Три очень правдоподобных! Очень! Экко с силой провёл рукой по лицу. — Чего сразу не сказал? После шторма? После того морского уродца? После той истории в Ионии с поющими лягушками? Эзреаль почесал щёку, покрасневшую от холода: — Эмм… думал, ты откажешься? Экко развернулся к нему полностью, и его тёмная фигура резко контрастировала с ослепительной белизной вокруг. — После всего, через что мы прошли? После того как ты чуть не утонул, стоя на тонущем чудовище? — Эй! Это был… стратегический манёвр! — Это был идиотизм, — устало вздохнул Экко, и его голос потонул в завывании ветра. — Но ты жив. Удивительно, но факт. Эзреаль смутился, потупив взгляд: — Значит… ты не злишься? — Злюсь, черт тебя подери. — Но…? Экко пожал плечами, оглядывая бескрайнюю, безжалостную и прекрасную ледяную пустошь, в которую он сам согласился последовать за этим болтуном. — Но проверим все три точки. Ты ведь удачливый, да? Эзреаль усмехнулся в ответ. *** Они шли уже несколько дней. Снег хрустел под ногами. Ветер, острый и безжалостный, резал щёки, находя лазейки даже в меховых накидках. Экко кутался в одежду, чувствуя, как холод проникает до костей. Эзреаль, напротив, нёсся вперёд с неуёмной энергией, размахивая руками и комментируя каждый сугроб. — Интереснейшая текстура! Совсем не как в пилтоверских холодильниках! — Он уверенно ступил на подозрительно ровный участок льда. — И прочность, я уверен, вполне... А-А-А! Лёд с треском поддался. Все произошло очень быстро. Эзреаль просто исчез в чёрной полынье, и только его сияющая перчатка мелькнула на поверхности, как сигнальная ракета. — Чёрт! — вырвалось у Экко. Холод ударил, как молот. Экко даже не понял, что делает, просто бросился вперёд. Успел ухватиться за петельку рюкзака Эзреаля, но лёд вокруг треснул, угрожая поглотить их обоих. В этот момент сверху опустилась массивная рука в латной рукавице. Она подхватила их, как котят, и легко выдернула на твёрдый лёд. Перед ними стоял гигант. Не метафорически, а буквально. Широкоплечий, с бородой, запорошенной инеем, и добрыми глазами, сиявшими из-под густых бровей. На его спине красовалась... дверь. Целая дверь, похожая на ворота крепости. — Ах, осторожнее, друзья! — его голос был гулким и тёплым, как раскаты далёкого грома. Пару секунд никто не двигался. Лёд потрескивал в тишине. Гигант переводил взгляд с одного на другого, приподнял бровь. — Вы в порядке? Лёд здесь… ох, очень капризный. Эзреаль, ещё капая талой водой, уставился на него с неприкрытым восторгом и наконец нашёл слова. —Т-ты… ты нас спас. Это... это было великолепно! Такая сила! Такая... своевременность! Гигант улыбнулся так широко, что снег на его усах задрожал. — О, я просто оказался рядом. И дверь пригодилась! Она всегда пригождается. Экко наконец качнул головой, сбрасывая оцепенение. — Кто ты? Гигант приложил кулак к сердцу, чуть склонился. — Я Браум. Эзреаль вытаращил глаза: — Подожди. Браум? Тот самый Браум? Герой с ледяных гор? Защитник Фрельйорда? Я читал о тебе в хрониках! Браум рассмеялся, громко и добродушно. — Ох, хроники любят всё приукрашивать! — и он посмотрел на них вопросительно. Эзреаль поспешно назвал свое имя, запальчиво добавляя: — Путешественник, первооткрыватель, исследователь… мм… иногда. Экко скрестил руки на груди и коротко бросил: — Экко. — Рад знакомству, Эзреаль и Экко! — Браум хлопнул себя по груди так, что снег посыпался. У костра, разведённого в укрытии за ледяной глыбой, Браум поделился с ними похлёбкой. Его взгляд упал на сияющую перчатку Эзреаля. — О! Это сияние... — он прищурился. — Похоже на то, что однажды видели в старых руинах, где лёд не тает даже в огне. Эзреаль, не в силах сдержать энтузиазма, уже разворачивал свою карту. Экко насторожился и резко дернул было его за локоть, но было поздно. — Вы не могли бы взглянуть? Нам нужно добраться до одного из этих трёх мест! — Эзреаль ткнул пальцем в отметки. Браум изучил карту, и его добродушное лицо стало серьёзным. — Хм-м-м. — Он покачал головой. — Выбрали нелёгкий путь, друзья. Эти места... теперь под контролем Когтя Зимы. Седжуани бдительно охраняет свои новые владения. Он провёл массивным пальцем по предполагаемому маршруту. — Если пойдёте здесь... будьте осторожны. На дальнем рубеже, у древних камней, вас может встретить их новый страж. Чужачка из южных земель. Девчушка… с волосами цвета весеннего неба и глазами, полными бури. — Браум вздохнул, вспоминая. — Пыталась подстрелить меня. — И? — выдохнул Эзреаль, забыв на мгновение об артефактах. — Промахнулась! — великан радостно рассмеялся, но тут же снова стал серьёзен. — Ведь лёд был скользкий! Но пулям её это не мешает. Она быстрая, как горный ветер. Думаю не обошлось без магии. Хотя кто знает… Сердце Экко бешено заколотилось. Весеннее небо... Он потупил взгляд, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах надежду, смешанную с ужасом. Неужели... прямо сейчас, вот здесь? — А её сменщик? — поспешно спросил Эзреаль, стараясь быть практичным. — Может, проскользнём, пока её нет? — Есть сменщик, — кивнул Браум. — Суровый воин с сединой в бороде. Молчаливый. Но его глаза видят далеко. — Он многозначительно посмотрел на них. — Но она особенная, её… её вы не пропустите. И она не пропустит вас. Она оставляет после себя следы: выжженный порохом снег, обломки... и этот смех. Ох! Если идти вашим путём, встреча с ней почти неизбежна. Очень цепкая, упрямая, не пропустит. Орудие в ее ручках очень мощное, даже будто больше нее самой, и плюется огнем и железом… Он встал, собираясь в путь. — Помните, друзья, — его голос прозвучал как набат. — Лёд Фрельйорда не прощает неверных шагов. И некоторые его стражи... опаснее лавины. Когда великан растворился в снежной пелене, воцарилась тягостная тишина. — Слышал? — Эзреаль нервно похлопал Экко по плечу. — Какая-то маньячка! Нам лучше обойти… — Нет, — тихо, но твёрдо прервал его Экко. — Пойдем прямо там. — Ты с ума сошёл? Она же… А выстрелы огнем и железом?… — Именно поэтому, — Экко поднял взгляд, и в его глазах горел холодный огонь. — Если они поставили такой персонаж охранять именно этот участок значит, под её ногами что-то есть. Что-то настолько ценное, что даже хаос им выгоднее, чем риск потерять это. Он встретился взглядом с Эзреалем. — Возможно, как раз то, что мы ищем. Так что идём прямо через неё. Но Экко не сказал ему главного. Не сказал, что готов пройти через ад, просто чтобы услышать этот самый смех, предупреждающий об опасности. *** Их дальнейший путь до каменных развалин занял несколько часов, и после еще одной остановки на ночлег, к рассвету они уже видели вдали тёмные силуэты руин, укутанные снежным саваном. Именно тогда Эзреаль вдруг замер, с недоумением разглядывая свою перчатку. — Странно... — пробормотал он, встряхивая кисть. — Она как будто... засыпает. Перчатка, обычно испускавшая ровное золотистое сияние, теперь лишь слабо мерцала, будто сквозь плотную пелену. — Здесь что-то не так, — он поднял встревоженный взгляд на Экко. — Магия подавлена. Ее буквально глючит. Я сталкивался с подобным лишь однажды, в одной гробнице… Это... это была полная, как бы ты сказал, жопа. Экко лишь хмыкнул, поправляя капюшон. — Значит, будем без твоих фокусов. Не всё решает магия. Держись меня. Эзреаль поворчал было, но они все-таки двинулись дальше, и вскоре развалины выросли перед ними, полузапорошенные снегом стены, торчащие из-под настов, как старые кости. Воздух звенел от неестественной тишины. Именно в этот момент снег перед ними взорвался. Грохот выстрела пришёл секундой позже. Мелкие заряды взметнули фонтан снежной пыли прямо у их ног, а следом в землю врезался тяжёлый снаряд, едва не задев Эзреаля. — А-А-А! — вскрикнул тот и инстинктивно рухнул в сугроб, вновь пытаясь активировать перчатку. Но та лишь беспомощно мигнула и потухла. А Экко... Экко сделал то, чего стрелок явно не ожидал. Не побежал. Не застыл. Он шагнул вперёд, и будто сгинул. Не полным исчезновением, а стремительным, почти неестественным смещением вбок, как будто ветер на миг унёс его с собой. Снаряд прошил воздух там, где он только что стоял. После чего, издалека, с вершины разрушенной башни, до него донёсся знакомый, но такой, казалось бы, неуместный здесь смех.