Глава 8. Ледяная паутина

Буря выдохлась через пару часов. Её вой сменился тишиной почти гнетущей, в которой слышен был только треск остывающих камней и их собственное дыхание, уже спокойное, синхронное. Первым зашевелился Экко. Он осторожно высвободил свою руку, на которой была голова Джинкс, и прикрыл её своим плащом, чтобы не потревожить. Она прошептала что-то невнятное во сне, но не проснулась. Лицо её в тусклом свете от очага казалось необычайно юным и даже беззащитным. Он поднялся, и холод, притаившийся в каменных стенах, тут же впился в кожу. Воздух был спёртым, пахло дымом. Главным был завал. Дверь, присыпанная снаружи, была не самым страшным. Хуже была толща снега и обломков, что обрушилась на скальный козырёк над входом. Она не проломила потолок, но наглухо запечатала их, как в каменном мешке. Экко подошёл к двери, провёл рукой по грубой кладке, ощупал щели. Воздух просачивался, но его было мало. Света снаружи полное отсутствие. Они могли ждать, пока Аваросанцы их откопают. Или пока воздух не кончится. Он отвернулся от камней и начал методично осматривать пост. Его взгляд, привыкший видеть полезное в хламе Зауна, выхватывал детали: древки от стрел в углу были слишком хлипкие. Железные петли от двери, массивны, но прикручены намертво. Поленница дров, лишь обычные смолистые ветви. И тут его взгляд упал на железный лом, прислонённый к стенке в самом тёмном углу. Вероятно, им раскалывали лёд или использовали как подпорку. Лом был старый, покрытый ржавчиной, но целый. "Идеально", — подумал Экко без всякой иронии. Он взял лом, оценил его вес, и начал работать. Не у заваленной двери, а в противоположном конце помещения, где стена, сложенная из более мелких камней, примыкала к скальному массиву. Он искал не выход, а слабое звено. — Чем занимаешься, землекоп? — хриплый голос раздался у него за спиной. Джинкс сидела, закутавшись в его меховой плащ, и наблюдала за ним с некоторой едкой усталостью, но без знакомой колкости. В её глазах было любопытство. — Сделаем второй выход, — просто сказал Экко, вставляя лом в щель между двумя камнями. — С помощью этой железяки? — она фыркнула, но беззлобно. — Будем ковырять как суслики, пока не помрем? — Нет, — он упёрся плечом и надавил. Камень с неприятным скрежетом поддался, вывалив внутрь крупные комья снега. — Проделаем тоннель. Не наружу, а вверх. Он объяснял спокойно, как размышляя вслух: — Снег и лёд сверху это не камень. Они рыхлые. Если мы пробьёмся в слой между скалой и наносом, мы сможем проложить путь к поверхности. А этот лом, чтобы рыхлить кладку. Джинкс молча смотрела на него, на его сосредоточенное лицо, на мышцы, играющие на спине под тканью. Это был не героический порыв, а упорная, методичная работа. Та самая, которую она всегда презирала за медлительность. Но сейчас она видела в этом и иной смысл. Не пассивность, а действие. Она поднялась и подошла к нему. — Дай-ка, — протянула она руку к лому. Экко удивлённо посмотрел на неё. — Твое оружие здесь не поможет, — осторожно сказал он. — Ой, заткнись, — она выхватила лом из его рук. — Я не собираюсь стрелять. Просто ты ставишь его не туда. Видишь этот камень? Он держит два других. Его выковыряешь и полстены осыплется. Экономия сил. Она с силой, но точно вставила лом в указанное место, уперлась и рванула на себя. Камень с грохотом вывалился, и за ним посыпалась небольшая лавина щебня и мерзлой земли. Отверстие стало заметно шире. — Видишь? — она с некоторым торжеством протянула ему лом обратно. Экко усмехнулся, и в его улыбке было то самое знакомое тепло, которое она так долго отвергала. — Спасибо. Ты просто гений разрушения. — Да я знаю, — она отряхнула руки, но встала рядом, готовая принимать вываленный материал. — А ты гений занудного ковыряния. Команда мечты! Они работали молча, в странном, новом ритме. Он, ломом и силой, определяя направление. Она, интуицией, находя слабые точки и расчищая за ним. Почти рутинная работа по выживанию, и они делали её вместе. Через час их усилия увенчались успехом. Лом провалился в пустоту, и в отверстие хлынул белый свет и морозный воздух, пахнущий чистым снегом. Экко расширил проход, и они выбрались на поверхность не через дверь, а через импровизированный лаз у самой скалы, из-под нависающего снежного карниза. Всё вокруг было завалено белым, искрящимся под утренним солнцем снегом. Следов бури почти не осталось, только абсолютная, первозданная тишина и покой. Они стояли рядом, пытаясь отдышаться, и смотрели на это великолепие. — Круто, — тихо сказала Джинкс, и в её голосе не было ни сарказма, ни гнева. Была усталость и даже что-то вроде признания. — Да, — согласился Экко, его рука случайно коснулась её руки. Она не отдернула её. — Теперь найдём Эза. В этот момент они были партнёрами, пробившими путь из каменной могилы. И это понимание между ними, тихое, но уже как будто прочное, как камень под ногами, было важнее любых обещаний. *** Тишина после бури казалась обманчивой. Каждый хруст снега под ногами отдавался в ушах гулко, будто сам мир затаил дыхание. Теперь уже Экко шёл впереди, его плечи напряжены, но походка была твёрдой, он вёл их к месту где Эзреаль, буквально, ускользнул от них. Джинкс шла следом. Её взгляд скользил по скалам, по изломам тени, будто она читала в них какой-то свой, скрытый от других текст. Между ними висело неловкое, новорожденное спокойствие, хрупкое, как иней на ветке. Именно в этой хрупкой тишине Экко и задал вопрос. Не оборачиваясь, почти не повышая голоса, будто боялся спугнуть не только её, но и саму возможность ответа. — Джинкс. — М-м? — она отозвалась рассеянно, наблюдая, как стайка снежинок кружится в луче света, пробившегося сквозь тучи. — Что будет… потом? — он замедлил шаг, позволив ей поравняться. — После того, как мы найдём «сердце».  Джинкс чуть дернулась, едва заметно. — Не сейчас, Экко, — буркнула она. — Мы ищем блондина, забыл? — Я не забыл, — сказал он спокойно. Она остановилась.Чуть наклонила голову, будто что-то решая. Ветер взъерошил ей волосы. Экко не смотрел на неё, уставившись вперёд, на тёмный провал в скале. Но в его голосе была та самая нотка. Надежда. Та самая, что обжигала больнее отчаяния. Джинкс молчала дольше, чем нужно. Слишком долго. — «Потом»? — тихо повторила она. — Ты правда думаешь про «потом»? Он кивнул. Без тени сомнения. — Да. Я думаю. Она коротко рассмеялась, сухо, безрадостно. — Ты странный, Экко. Мы стоим по щиколотку во льду, посреди забытых богами гор, блондин потерялся или кинул тебя… а ты спрашиваешь, уйду ли я с тобой? — Просто хочу знать, — он говорил мягко, но упрямо. — Если получится. Если ты захочешь. Джинкс скривила губы, будто сами слова резали изнутри. Чуть отвела взгляд в сторону каменных завалов, туда, куда уходила тропа. И тихо, очень тихо сказала: — Давай для начала найдём это чёртово сердце. Экко кивнул и усмехнулся. — Ладно. Найдем сердце, потом спросить снова можно? Джинкс фыркнула в ответ. И дальше, Экко все еще шёл чуть впереди, его взгляд изучал местность не только на предмет следов, но и на признаки другой опасности. Тишина казалась неестественной. Даже ветер стих. Снег даже как слепил глаза, белый до боли, до рези, но Джинкс смотрела не под ноги. Пурга стёрла всё, следы, направления, даже ощущение расстояния. Но у скал снег лежал иначе. Наст был проломлен, будто кто-то нырнул внутрь, и ветер не успел зализать рану полностью. Тёмный провал среди камней дышал холодом, слишком темный для случайной трещины. — Здесь, — сказала Джинкс. — Он ушёл сюда. Глубокий отпечаток сапога у самого края провала был почти стёрт, ветер изорвал его, превратил в абстрактную тень. Они нашли это место. Провал оказался не просто дырой. Это был как искусственный вход, грубо вырубленный в скале и украшенный стёршимися от времени рунами. Внутри пахло сыростью, озоном и… чем-то сладковато-металлическим, как разряд статики. — Осторожно, — предупредил Экко, первым переступая этот порог. — Здесь что-то не так. Воздух вибрирует. — О, отлично, — буркнула Джинкс, но её рука как сама потянулась к «Рыбе». — Люблю вибрирующий воздух. Всегда предвещает весёлые сюрпризы. Они двинулись по узкому коридору, освещённому лишь холодным синеватым свечением, исходившим от самих стен. Перчатка Эзреаля, должно быть, и реагировала на это как сумасшедшая. И вот они его увидели. Зал открывшийся им был округлым, с высоким куполом, с которого свисали гигантские, подобные сталактитам, кристаллы льда. В центре был низкий пьедестал. А между колоннами… Эзреаль замер, словно в паутине из света. Он не был закован в лёд, а был как запечатан внутри сложной, пульсирующей геометрической фигуры, сотканной из сияющих голубых линий. Конструкция напоминала хрустальный цветок или схему атома. Его ноги были зажаты у основания, руки раскинуты, а голова запрокинута. Глаза были открыты, полны ужаса, но веки не моргали. Перчатка на его руке была покрыта изморозью и тонкой паутиной трещин, от неё тянулись нити света к центральному кристаллу. — Поле? — пробормотал Экко, останавливаясь в шаге от мерцающих линий. — Древняя защита? Джинкс обошла ловушку. — Смотри, энергия идёт от пола к этим штукам на потолке, а потом фокусируется на нём. Как конденсатор. Экко сделал осторожный шаг вперёд, протянув руку, чтобы коснуться световой линии. Его палец коснулся поля. Раздался высокий, визжащий звук. Световые линии сжались, впиваясь в Эзреаля глубже. Он застонал, почти беззвучно, лишь пар вырвался из его рта. От точки касания по полю побежала волна, и из стен выдвинулись острые, как иглы, кристаллические шипы, нацеленные на Экко. Экко отпрыгнул, и шипы вонзились в пол в сантиметре от его сапог. — Видал? — Джинкс уже была рядом, её глаза почти заинтригованно бегали по узору, анализируя. — Тронул, получил. Как система обратной связи. Бьёт по тому, кто нарушает рисуночек. — Надо его вытащить! — Экко схватился за затылок, его мозг лихорадочно искал решение. — Вытащить? Нет, — Джинкс присела на корточки, её взгляд прилип к месту, где все световые линии сходились в яркую, пульсирующую сферу размером с кулак, висевшую прямо над головой Эзреаля. — Надо испортить картинку. Посмотри. Все ниточки тянутся к этому шарику. Это как… узел. Или клубок. Дёрни за главную нитку, и всё распустится. Она встала и уверенным движением взялась за «Рыбу». — Джинкс, нет! — Экко инстинктивно шагнул к ней. И вдруг ясно осознал, что в этом месте он не тот, кто знает, как выжить.— Эти кристаллы… — Я не буду взрывать здесь, — она отмахнулась, прицеливаясь в ту самую сферу-узел. — Я взорву там. Точечно. Чтобы разомкнуть цепь. Эзреаль, казалось, услышал её. Его глаза, полные немой мольбы, уставились на неё. Джинкс передёрнула затвор. Звук был громким и чётким в тишине зала. — Эй, учёный! — крикнула она Эзреалю, не отрывая взгляда от прицела. Уголок её рта дёрнулся в усмешке. — Ты же мне не доверяешь, да? Думаешь, я тебя сдам или ограблю? Эзреаль не мог ответить, но в его взгляде читалась чистая тревога. — Не переживай так! — голос Джинкс звенел дерзким, почти весёлым вызовом. — Если не сработает, ты потеряешь ногу. А мне разорвёт лицо. Ну, это неправда, на самом деле, я могла бы отскочить, у меня же мое мерцание есть… но тебе-то с этого не легче. Расслабься, будет весело! И она выстрелила. Не дожидаясь ни протеста Экко, ни последней мольбы Эзреаля. Снаряд из «Рыбы», не взрывной, а бронебойный, острый как шило, просвистел в тишине и точно, с сухим щелчком, вонзился в центр светящейся сферы. В первую секунду ничего не произошло. Потом сфера замигала, как перегруженная лампочка. Руны на стенах погасли. Световые линии, державшие Эзреаля, начали рваться, как струны. Геометрическая фигура распалась на миллионы светящихся осколков, которые рассыпались в воздухе, как искры. Эзреаль рухнул на каменный пол, хватая воздух ртом. — Я… НЕНАВИЖУ… ТВОИ… МЕТОДЫ… Кристаллические шипы втянулись обратно в стены. Зал погрузился в полумрак Повисла тишина. Экко первым бросился к распластанному учёному. Тот был как будто цел, дышал, судорожно хватая ртом воздух. Его руки дрожали. Джинкс медленно опустила «Рыбу». Она подошла, встала над ними, закинув оружие за спину. Эзреаль с трудом поднял голову. Его взгляд, затуманенный болью и шоком, нашёл её лицо. В нём не было благодарности. Лишь недоумение, сметённое чистым, незаинтересованным любопытством увидевшего необъяснимое. Он долго просто смотрел на Джинкс. Слишком долго для человека, который привык всё объяснять словами. — Ты… — когда он-таки заговорил, его голос прозвучал хрипло, как наждак. — Ты вычислила резонансную частоту энергетического ядра… по визуальным паттернам его пульсации? Джинкс посмотрела на него, потом перевела взгляд на Экко, который удивлённо поднял брови. Потом она расхохоталась, коротко и хрипло. — Я вычислила, что если долбануть по самой нарядной мишени, то всё развалится. Она пожала плечами. — Сработало? Сработало. Твои ноги на месте? Отлично. Значит, мой метод имеет право на жизнь. Круто! Она протянула руку, не Эзреалю, а Экко, помогая тому поднять ослабевшего друга. Но её глаза встретились с глазами Эза, и в них промелькнуло что-то вроде понимания. Он смотрел на нее как на аномалию. Но когда попытался улыбнуться, получилась гримаса. — …Я сдаюсь, — прошептал он, опираясь на Экко. —  Это… было гениально. Абсолютно безумно, абсолютно опасно…  Ты гениальный хаос. И, кажется… ты действительно не хочешь нас убить. По крайней мере, сегодня, да? — Не обольщайся, — сказала Джинкс, но уже отвернулась, чтобы скрыть лёгкую, едва заметную ухмылку. Она потянулась к центральному осколку, но её взгляд уже был на выходе. — Может, я просто жду более эпичного момента. А теперь давай выбираться, пока эта ледяная избушка не решила, что мы слишком шумные гости. В её тоне не была усталая уверенность. Эзреаль поднял руку с дрожащей перчаткой: — Эта ловушка… реагировала на это. Если я её активировал, значит, возможно артефакт где-то близко. Джинкс усмехнулась. Экко вскинул голову. И оба произнесли почти одновременно: — Конечно он полез в самую опасную дыру. Словно в ответ, где-то в глубине зала раздался низкий, протяжный звук. Не взрыв. Не треск. Скорее как медленный вдох, будто сама гора просыпалась. Центральный пьедестал, до этого казавшийся пустым, отозвался слабым голубым свечением. Как след на снегу. Перчатка Эзреаля дёрнулась в его руке и затихла. — Это… не он, — пробормотал он. — Но это точно от него. Как эхо. След. Джинкс прищурилась, глядя в тёмный проход за пьедесталом, куда свет не доставал вовсе. — Значит, кто-то уже его трогал? И вряд ли аккуратно. Похоже мы идём правильно, — сказала она тихо. И добавила, уже с кривой усмешкой: — Мне это нравится. Экко посмотрел туда же. Туда, где начиналась неизвестность. И сделал шаг первым.