Искусство крови

С каждым словом каге сердце Хори стучало все беспокойнее. Каждый звук его голоса был похож на заколоченный разом гвоздь в крышку гроба. И теперь не только ее гроба. Она с тревогой посмотрела на Такеши и Комуши, что стояли рядом. Они же во все глаза, стойко, но напугано смотрели на главу деревни… «А, ведь, они все всего-лишь дети…» — надломилось снова что-то в Хороми. И если раньше было просто страшно, то теперь ей невероятно страшно. — Пусть Воля ветра всегда будет вашим союзником в этой войне — позволяющей вам опережать врага, уклоняться от опасностей и разить врага! — торжественно завершал свою уже и без того длинную речь Каге. Казалось, он сам уже не до конца верит в то о чем говорит, — Пусть ваш дух будет так же неукротим, как вихрь песчаной бури — сильным, непоколебимым и победоносным. Будьте готовы встать на защиту нашей деревни и всех её жителей, даже если это потребует самой высокой жертвы. Помните, что ваша сила и доблесть будут служить олицетворением чести и преданности вашему народу, — Хори горько усмехнулась, пряча эту ухмылку в тени капюшона. Умереть за деревню… Как же… Она буквально слышала, как с неба на это смотрит ее бабушка и ругает второго на чем свет стоит. Он так просто берет и… Предлагает им всем умереть… Ради чего? Ради того, чтобы быть забытыми? — Пусть эти слова будут вам вдохновением, молодые генины. Идите в бой с гордостью и решимостью, зная, что вы защищаете свою родину с истинным смыслом и прекрасной целью. Пусть вас сопровождает Воля ветра и честь ваших предков! Пусть ваше имя будет славным в истории вашего клана и дома! Вперед, к победе и славе! Дети, такие же как она, младше и старше, закричали, переполненные эмоциями и восторгами от своего раннего выпуска и напутствия от самого Каге… Для них, не помнящих войны, новая война пока была игрой. Местом, где исполнятся мечты, но не где найдут они смерть и боль. И каге это знает. И совет это знает. И Чие это знает… И они осознанно дали им ранг, чтобы использовать, как пушечное мясо, как дополнительные руки… Хори было больно за всех, кто здесь стоял и кто сейчас не понимал того, что стоящие перед ним преподносят им яд, вместо конфет. Началась вторая мировая война Шиноби… И теперь они неожиданно для себя генины на чуть раньше года. Хори, вроде, должна даже радоваться этому. Теперь она официально взрослый человек, ей дадут комнату и свободу передвижения. Она сможет зарабатывать собственные деньги… Но на душе так тошно за других людей. За тех, кто не доживет до конца этой бойни. «Будь сильной, Хороми…» Она мотает головой, отмахиваясь от навязчивой мысли. Она и так знает, что ей надо быть сильной. Она и так знает, что она формально старшая… И так все это знает. Без слов она следует на мальчишками, которые тоже не проронили ни слова. Они смотрят на список команд, висящих на стене академии, и с облегчением все трое выдыхают — они в одной. Имя наставника — Гор Сеи, звучит незнакомо, но рядом стоит место из встречи, написанное явно недавно карандашом, — один из кабинетов, коих не так много. — Я ваш сенсей, мое имя вы уже видели, ваше меня не интересует… — она узнала его. Флегматичного вида парень с родинкой под глазом осматривает детей без явного интереса. — Не думайте, что я буду вас учить… Сейчас Шиноби не хватает и меня скорее всего отправят скоро на миссию, — бесцеремонно садясь на учительский стол, парень закуривает. — Поэтому, как-нибудь сами… — Но вы хоть чем-нибудь нам поможете? — восклицает Такеши, выходя решительно вперед. — Ну… Не уверен, — пожимает плечами Гор Сеи. — Я могу отправить вас помогать в больницу, у меня есть некоторые связи там… — Хори не дает вставить слова парням, вскрикивая. — Мы согласны! — Такеши и Комуши смотрят на нее удивленно, даже возмущенно. — Можете, пожалуйста, устроить нас туда на подмогу? — Да, без проблем… Приходите завтра к… — он задумывается на миг, поднимая голову к потолку, — Десяти, да, к десяти в госпиталь. Там и встретимся, — и был таков, исчезая неизвестной Хори техникой. — Ты чего? Нафига нам в больницу? — спрашивает Такеши, подождав пару секунд, убеждаясь, что тот действительно ушел. — Потому что там сейчас можно будет понять ситуацию на фронте, и первыми узнавать новости, — говорит девочка, подходя к одной из парт и садясь на нее. — А еще там есть мой знакомый. Помните Доктора Мао? Он может дать нам понять в каком направлении развиваться… — Не уверен, что смогу быть с вами… — неожиданно тихо говорит Комуши. Хори понимает почему. Без слов. И от этого может только прикрыть глаза и отвернуться. Его будет тренировать Чие — его учитель. Она не позволит ему заниматься чем-то таким… Это было логично. На самом деле Хори уверена, что если бы ее мама и бабушка были живы, то они тоже бы постарались забрать Хори к себе и обучать максимально быстро… Только вот их теперь не было. И это было из-за Чие, которая теперь будет спасать только свою семью и учеников. Это была жестокая, болезненная правда… — Если не будешь появляться хотя бы раз в неделю, то я найду тебя и побью, — неожиданно твердо заявляет Такеши. — Эй! Я не сказал, что вообще не буду появляться, — развелись руками Комуши. — Я просто буду появляться реже! Бабушка вообще хотела дать мне другую команду, но я пригрозил ей, что тогда буду прогуливать тренировки… Хори невольно хихикнула, представляя лицо Чие в этот момент. Как она, наверное, была зла и растеряна на ученика, что встал против нее. А это, наверное, она еще не знает с кем он в команде… Если бы знала, то Хори уверена, она бы сделала все, чтобы убрать Комуши от нее. И не зря… Наверное, их противостояние с бабушкой все-таки было не на пустом месте. Возможно, их кровь просто не может рядом существовать… Возможно, кто-то из них должен умереть, и так велела судьба. Но Хори обманула судьбу и теперь не позволит Чие выжить…

***

Больница как всегда пахла болью и слезами. Серые стены, выкрашенные какой-то дешевой краской, давили, казалось, со всех сторон. Хори хотелось прислониться к ним, противостоять им, обнять их, стать их частью, их врагом и другом. Но они не пускали внутрь себя, лишь отталкивая девочку, заставляя сползать по себе на пол. Крови было много. Хори даже понимала, почему краска на них такая дешевая: просто невыгодно красить дорогой. Кровавые отпечатки, брызги и мазки тут и там появлялись, словно по волшебству. Словно они всплывали из этих серых стен, с самых их глубин, возросшие, как плоды, на горьких слезах потерявших детей матерей. Слезах, которые Хори не раз хотела бы просто не видеть… Но она смотрела. Смотрела и запоминала. Представляла потом, вечерами, как бы выглядела реакция ее матери и бабушки на ее смерть или ранение… Так бы они горько плакали? А она, ведь, почти не плакала о них… «Будь сильной, Хори» В ее сердце появлялось странное чувство сомнения насчет того, а правильно ли она все делает. Действительно ли это то, чего хотели бы ее близкие, чего хотела бы она? Отличаются ли вообще ее желания от желания ее бабушки и мамы? Как всегда — ответа не было. Она просто ходила по мысленным кругам то и дело осознавая, что то, о чем она думает — она уже думала и снова в поисках ответа шла по той же цепочке. Правильная ли месть? Относительно. Хотела ли Хори мстить? Она хотела выполнить желания матери и бабушки. Хотела ли ее бабушка и мать ее месть? Они бы хотели, чтобы Хори была сильной и счастливой. Месть относится к этому? Относительно. Месть — это проявление силы? Относительно. Месть сделает Хори счастливой? Не уверена. Правильна ли месть? — Отравление!!! — закричала одна из медсестер, выдергивая Хори из полудремы. — А?! Что делать?! — подскочила она к ней, готовая к помощи. — Беги на склад за Териаком, — Хори вздрогнула от знакомого названия. — Чего встала?! Времени на секунды! Кивнув, девочка сорвалась с места. Где склад она знала, но что такое Териак — то было проблемой. В ее блокноте это был план ее выработки иммунитета, но чем является он в больнице? Благо на складе всегда кто-то был, и пойманная на бегу медсестра ткнула пальцем в направление, где можно его найти. — Териак… — прочитала на коробке надпись Хори. Спустив ту с полки на землю, она с удивлением отметила весьма дорогую печать для хранения на ней. Такая печать не давала ничему внутри портиться, стоила баснословных денег и была очень трудна в создании. — Итак, посмотрим… — легкая подача чакры и, засветившись, печать открыла содержимое коробки. Там лежали узнаваемые пакеты для переливания крови. Хори искренне удивилась, как они относятся к этому названию, пока не взяла один: «Акико Юдоку» Рука дрогнула. Хори не могла поверить своим глазам и, главное, понять… Что тут делает кровь ее матери. Взяв другой пакет, она прочитала: «Акира Юдоку» Кто-то вдали закричал, заставив девочку вздрогнуть и вспомнить, зачем она вообще тут. Быстро сунув кровь с именем Акира себе в нательную сумку, а Акико взяв в руки, Хори закрыла коробку и вернулась на место, быстро направляясь обратно. — Это?! — спросила она, показывая медсестре кровь, занятой воздействием зеленой, лечебной чакрой на отравленного. — Да! Его надо ввести! — сообщила девушка. Хори замерла, чувствуя себя крайне неуверенно. — Напоить? — глупо предположила она. — Нет, идиотка! Ни за что! Это верная смерть! — рявкнула на нее девушка. — Запомни раз и навсегда! Териак вводят непосредственно в кровь! Все запомнила?! — даже не повернулась она. — Да! — нарочито бодро воскликнула Хори, быстро доставая все для переливания. Почти посиневший юноша с каждой минутой, как в него начала попадать кровь из пакета, начинал выглядеть лучше. Исчезла это отравленная чернота под глазами и судороги. Хори с шоком смотрела на то, как один небольшой пакетик решал проблемы тяжелейшего отравления… К некоторым вещам в этом мире она, все-таки, не привыкнет никогда. — Так, как тебя там, Хрони? — Хори вздрогнула, поняв, что та медсестра обращается к ней. — Хори! — впрочем ей ли судить? Имя медсестры она не запомнила. — Я могу чем-то помочь? — Да. Следи за его состоянием, а у меня еще дела. Если что — зови кого-нибудь, — сказала она. — И сколько териака осталось? — Я не считала… — растерянно призналась Хори. — Но не больше половины коробки. — Плохо дело… Придется сообщить об этом доктору, — закусила палец досадливо девушка. — Что плохо? — спросила Хори осторожно, боясь, что ее разоблачат, ведь украденная кровь все еще лежала в сумке. — У нас больше нет его поставщика. Вот что плохо, — фыркнула работница. — Ладно. Глаз с этого парня не спускай! Если что — зови кого. Или какой у тебя там ранг? — Медицинский? C! — на это медсестра одобрительно кивнула. — Отлично, в таком случае окажешь ему первую помощь, — немного подумав, она добавила, — если залечишь и другие повреждения — порекомендую глав врачу повысить твой ранг. — Спасибо, — в след уже уходящей медсестре крикнула Хори. Однако, отнюдь не это ее сейчас интересовало. Рука сама залезла в сумку, нащупывая слегка мягкий пакет с кровью… С кровью ее бабушки.

***

Когда дверь комнаты Хори захлопнулась с тихим щелчком, девочка быстро опустилась на пол, почти упала, стараясь унять дрожь в коленях. Она была уверена, что ее поймают и разоблачат на месте, вытащат кровь из сумки на всеобщее обозрение с криком и упреком. Она почти видела взгляды, полные отвращения и злости, что были бы на нее направлены. Видела ненависть и пальцы, что тычат в нее. Но все кончилось… Она дома. Она в безопасности. Хотя, в безопасности ли? Хори достает дрожащими руками пакет и блокнот. Сначала открывает второй, судорожно листая и пытаясь найти хоть что-то с упоминанием крови в больнице, но ничего… Не единого слова про это. Знали ли мама и бабушка о таких «запасах»? «Нет… Бабушка гарантировано знала,» — сжимает кулаки Хори в бессилии. Может та хотела ей лично рассказать про это? Хори помнит, как бабушка и мама говорили, что их кровь спасает, и ходили в больницу, но чтобы буквально… С другой стороны понятно, почему ее оставили в живых. Но та медсестра сказала, что кровь — это яд. Что именно она имела ввиду? Поднявшись с хрипом, девочка прошла на небольшую кухню, доставая ножницы из шкафа. Она долго стояла, не решаясь что-либо сделать со своеобразным «наследием» бабушки, однако в конце концов одним резким движением обрезала верхний край пакета, выливая содержимое в кружку. На вид это была самая обычная рубиновая кровь… Но только на вид. — Как интересно… — произнесла Хори, погружая в деревянную палочку и наблюдая за тем, как та сгорает, будто от контакта с кислотой. Это было… Открытием. «А моя кровь такая же?» — задумчиво просмотрела на свои запястья девочка, под кожей которых проглядывались тонкие синие венки. — «Проверить это можно только одним способом…» Серебристый кунай сверкнул в руке… Это оказалось не так просто, как она думала. Прижав блестящее острие к вене, Хори долго стояла, обдумывая, стоит ли это того. В процессе она даже принесла себе бинты, пластыри и многое другое, что поможет ей быстро остановить кровь, но… Но смелости от этого не прибавилось. Напротив, внутри все будто упиралось такому решению, напрочь игнорируя то, что оно в исследовательских целях. Ее мозг просто кричал в истерике, умоляя ее не причинять себе вреда. Закрыв глаза, девочка одним движением резанула вену, чувствуя, как что-то мокрое потекло по руке и закапало. Паника накрыла с головой мгновенно, и Хори дрожащими пальцами, стараясь не смотреть на рану, принялась заклеивать запястье. Выходило криво, выходило косо… Но спустя целую вечность девочка уже сидела на полу, стараясь осознать, что только что произошло. Какого черта она сделала… Сделанного не воротишь. Поднявшись, она провела эксперимент с палочкой с сожалением понимая, что ее кровь не ядовитая. Однако, расстраиваться было рано, до конца ее курса еще целых шесть лет и возможно ей стоит просто подождать… Или же смириться. «Идиотка, как я объясню это Такеши и Комуши?» — потирая сильно зудящую и щиплющую руку, подумала девочка. И более того… Что теперь делать с кровью бабушки? «Яд… Значит ее кровь была ядовита. Ее или еще и мамы?» — надо было стащить еще и ее пакет, но тогда Хори даже не знала полноценно что это. «Надо поскорее пропить этот курс ядов и…» Ядов. Неожиданная мысль пробила ее черепную коробку, подобно пуле. Хори поднялась, пошатываясь, сходила за блокнотом. Она принялась искать тот яд, который имел бы похожие свойства или что-то, что могло бы отговорить ее делать то, что ей пришло в голову. Но ничего… Хори отложила книгу, сцепив руки в замок, игнорируя нарастающую боль и стараясь выбросить все мысли из головы. Но и этого не выходило… Напротив. Навязчивая идея, которая возникла в мгновение ока и заполонила собой все ее естество, кричала лишь громче. — Черт… Черт, черт, черт… — подскочила Хори, кусая губы. — Я не стану этого делать… Не стану! Она попыталась выйти из кухни, но ее словно что-то остановило у самого выхода, заставив, как будто силой, развернуться. Ее манила эта кружка, полная алой жидкости. Управляла ей. Шептала. Хори будто вживую видела рядом с ней стоящую бабушку. Такую, какой она ее помнит в последний день. Светловолосую, строгую… Родную. Она зовет ее, раскинув руки в жесте объятий. Она говорит ей, что делать. «Будь сильной, Хороми…» Напоминает ей она. И Хороми идет, не веря в то, что делает. Соленый, металлический вкус обжигает горло, будто кипяток. Девочка хватается за него, роняя стакан и, кажется, разбивая его. Она кренится в бок, падает с тихим хлопком. В ушах шумит, а перед глазами снова играют разводы бензина. Словно вживую она видит, как кто-то медленно к ней подходит и она уверена — он пришел убить ее.

***

Хори моргает, осматривая место, в которое она попала. Полутемная гостиная родного дома, почти забытого детским мозгом. Опрокинутый шкаф, снесённая гардина. Хори знает это место, но так сильно не хотела возвращаться сюда… Она хотела бы забыть. Медленно повернувшись, она видит два тела, лежащие словно в объятиях. Она видит, как из-под них медленно течёт алая, ароматная кровь. Кровь, которую ей надо вкусить. Хочет она того или нет… Кровь, которая зовет ее, и которой она не в силах сопротивляться. Опускаясь на колени перед ними, она сцепляет руки в молитвенном жесте, словно извиняясь перед ними и самой собой, ведь она уже знает, что сопротивление бесполезно и ни к чему не приведет. Это что-то у нее в крови, на подкорке сознания, заложенное в ДНК. Такое же, как и желание убить и уничтожить Чие. Жажда… Жажда, которая требует утоления. И она утолит ее. Хори опускает лицо, чувствуя, как по подбородку стекает слюна, словно у дикого зверя не знавшего ничего, кроме голода. Что-то внутри, на дне души, еще тихо просит повернуть назад… Но уже поздно. Рот наполняет сладкий вкус родных людей. Родной крови.