Яд

День бежал со скоростью улитки, которая не очень-то торопится куда-то. Хори посмотрела на свой черный больничный планшет, на котором, в свою очередь, был белый лист, где уже были черные имена пациентов, которых ей нужно было обойти. Они кончились. Искать себе работу самой искренне не хотелось. Хотелось просто лечь и уснуть прямо на этом инсте. Она только вчера вернулась с задания на котором была почти неделю. Быть чуунином не круто… Особенно в военное время. Как только им, не очень торжественно, выдали новые звания — Хори больше почти не видела Комуши и Такеши. Новые руки — новое мясо, так сказать… И все мелкие, не очень важные, но очень долгие и проблемные задания свалили на них. Не в том смысле, что именно на них троих, а на всех посвященных чуунинов, большая часть из которых еще два года назад сидели за партами рядом. Большая часть из которых уже даже слегла… — Я устала… — вошла она в кабинет Доктора Мао, того самого, что вел ее после смерти семьи и по связям которого из взяли в больницу на подмогу когда-то. — Я тоже, — хмыкнул он, сидя за столом облокотившись на руку и явно прибывая в какой-то очень усталой прострации. — Не так я себе представляла бытие шиноби-медиком… — сев на одно из кресел, девочка посмотрела на разбросанные отчеты по журнальному столику. Бюрократия пожирала сама себя в их непростое время, как змея свой хвост. Вздохнув, Хори начала их сортировать, чтобы хоть как-то занять руки. — Это пока затишье… Фаза войны такая, — пояснил мужчина, моргая пару раз и, кажется, возвращаясь в реальность. — Я изучал отчеты прошлого и там примерно такая же динамика. Жесткие стычки, затишье, затем снова стычки. Шиноби воевать иначе не умеют… Это обычные гражданские иначе воюют. Долго и изнуряюще… — рассуждал он, что-то параллельно читая что-то на столе. — Наверное потому что шиноби не так уж и много, — предположила Хороми быстро тусуя меж собой листы отчетов. Спустя пару тройку минут перед ней было несколько аккуратных стопок. — И то верно… — бросив недолгий взгляд на результат ее работы, мужчина кивнул, — спасибо. Сейчас столько бумаг… Раньше их требовалось меньше. Хори пожала плечами, не найдя что на это ответить. Она подавила зевок, поднимаясь и подходя к книжному шкафу, чтобы хоть как-то отвлечься от этой сонливости. На полках стояли множество томов о медицинах, ядах, антидотах, анатомии. Некоторые, она помнит, были в доме ее семьи… Хори не хотела знать откуда они у Мао. Она не хотела знать. Она не хотела, чтобы людей, которым придется мстить стало больше… Вместо этого она взяла одну из толстых книг, быстро пролистывая и останавливаясь на рандомной странице. Хори вчиталась в текст, с удовлетворением понимая, что итак уже знает все это. Все-таки изучение всего ядовитого дается ей удивительно легко. Это можно считать талантом. Или клановой предрасположенностью. — К слову, Хороми, — снимает свои очки мужчина, откладывая их в сторону. — Не хотела бы ты… Договорились он не успел. Дверь кабинета распахнулась и внутрь влетела одна из медсестер, которых было много и которые также часто менялись. — Там привезли команду в тяжелом состоянии! Вы нужны! — сообщила она. Хори замерла, быстро вспоминая о том, что из парней на задании был сейчас только Комуши. Такеши, насколько она знает, сейчас в деревне, помогает в Академии. Сасори точно в деревне, его пока не очень часто выпускают. Вероятность того, что в госпиталь сейчас привезли именно команду ее друга была мала, но… Хори сорвалась с места, вслед за доктором, не обращая внимание на суету, которая вмиг наполнила больницу. Первое, что она увидела, вбежав в одну из операционных — это весьма побитых и даже покалеченных детей лет десяти, лежавших на носилках. Но самое плохое это то… Что это те самые дети с которыми отправили Комуши. И его с ними не было. — Где Комуши?! — подлетела она к одному из них, нависая и ловя его плохо фокусированный взгляд. — Одного раненного забрала госпожа Чие, — вместо пациента ответила стоящая с планшетом медсестра, которая, видимо, уже зарегистрировала их имена, номера и повреждения. — Чие?! — это было очень странно. Зачем ей забирать раненного. Только если он не… Хори побледнела. Была только одна причина по которой Чие могла забрать Комуши. — Что с ним?! — тихо спросила она, зная ответ заранее. — Отравление… Как она и думала.

***

От госпиталя до дома Чие было полчаса пути, но Хори преодолела их за пять минут, если не меньше, совершенно ничего не слыша и не чувствуя своего тела. Уже у дверей дома было непривычное для него копошение и суета. Какие-то люди, которых Хори ранее не видела и видеть больше не желает что-то громко и бессвязно обсуждали меж собой. Но ей и до этого не было сейчас дела… В ее голове была только одна мысль «лишь бы успеть» и барабанная дробь ее собственного сердца, что подстегивала ее множество раз по пути сюда спешить. — Где Комуши?! — спросила она первого попавшегося человека, хватая того за одежду. — Ты к… — нахмурился какой-то мужчина, явно знатного происхождения. — ГДЕ?! — рявкнул она, но его ответа не потребовалось. Хори услышала крик. Крик боли и агонии. Душераздирающий. Знакомый. Ее попытался кто-то схватить за руку, но она ловко вывернулась, снова срываясь с места и почти залетая на этаж выше. Девочка вел не сколько звук его голоса, сколько какое-то совершенно страшное ностальгическое чувство беспомощности. Она буквально ощущала где он сейчас… Что ему очень-очень плохо. — Дай! Дай мне антидот! — влетев в неизвестную ей ранее комнату, похожую на операционную, Хороми застала неприятную картину, которая на миг выбила вообще всё мысли из ее головы. На каменном столе посередине комнаты лежал Комуши, буквально синея на глазах и извиваясь от невыносимой боли. От его искусственной руки шло тёмно-фиолетовое пятно гниения. Это не эффект ее яда… Тот яд, который она отдала Сасори и который он должен был использовать в кукольной руке не был настолько агрессивный. Однако она видела другие яды Сасори и Чие… и вот они уже были такими. Очень быстро в ее голове сложилось дважды два. Представить то, как Комуши все же выпрашивает более «крутой» яд у Сасори было довольно легко, а как Сасори под уговорами теряет осторожность и под градом лести даёт что-то посильнее и того проще. — Сасори! — грубо отпихивая Чие, Хори осторожно взяла мальчика за плечи, слегка встряхивая. Тот явно был в полной растерянности… И зная его характер эта растерянность ни о чем хорошем не говорила. Если даже Сасори неуверен в чем-то, то кто может быть уверен? — Сасори. Посмотри на меня, — попросила она. Коричнево-красные глаза дёрнулась, расширяясь и впиваясь в ее голубые. Хори кивнула, понимая, что теперь он тут, с ней. — Антидот есть? — коротко спросила девочка. Сасори… Медленно покачал головой. Антидота нет. — Все в порядке, Сасори, ты молодец! — порывисто обняла его Хори. На ребенке не должно быть столько ответственности. С него не должно быть столько спросу. — Принеси мне этот яд, — попросила она, отстраняясь. Получив кивок, Хори бросается к раненному, нависая над ним и оценивая фронт работы. — Хори… Не вини его… И бабушка тоже… Не вините… Я сам… — прошептал мальчик, открывая опухшие глаза. — Не вините… — Потом здоровым это повторишь, — закусила губу Хори. — Есть трансфузионная система? — повернувшись к Чие, что застыла столбом, наблюдая одним взглядом за всем, спросила Хори. В ином случае женщина давно бы вмешалась, но сейчас… Запоздало Хороми поняла, что… Это не совсем тот человек у которого стоит спрашивать это. Женщина впилась в нее взглядом полного осознания того, что Хори планирует сделать… И что Хори не должна была об этом знать. Сама же Хороми поняла, что Чие знает гораздо больше, чем она думает. Потому что в ее глазах можно было прочитать то, что она осознала, что Хори все помнит. Что Хори все знает. Что Хори териак. И у Хори не хватило сил скрыть это прямо сейчас… Она медленно перевела взгляд на Комуши, что потерял сознание. Она, ведь, может… Просто не спасать его сейчас. Показать Чие всю ее ошибку. Все последствия того, что она когда-то убила ее маму и бабушку, что лишила Суну териака Юдоку. И та ей ничего не сделает. Не сможет сделать… Потому что теперь Хороми — териак. Последний териак. Об этом узнает второй и вцепится в нее, как в драгоценный камень. Он не даст Чие больше права на такой эгоизм. А Комуши умрет и она останется у разбитого корыта с осознанием незримой опасности и страхом за жизнь Сасори. Ведь, она знает, что Хороми не остановится. Она заставит ее страдать также, как та заставила ее. Она отомстит и… — Хори, — она вздрагивает и оборачивается от руки, что упала на ее плечо. Сасори выглядит напряженным… Даже немного напуганным. Он опускает взгляд на Комуши, хмурясь. Он… Она узнает в его глазах беспомощность. Точно такую же, какая была у нее. Сасори протягивает ей ампулы с ядом и сомнения отпадают. Хори хватает протянутую Чие систему и, вставляя один из катеров себе, а один Комуши, глотает яд под явно напуганный взгляд Сасори. Он явно не ожидал такого поворота сюжета… Впрочем, мальчик быстро берет себя в руки, оборачиваясь на Чие. И та, словно чувствуя то, что она здесь лишняя, вылетает их комнаты, громко хлопая дверью. — Тебе бы тоже лучше уйти… — говорит Хори, опускаясь на пол, рядом со столом. — Сейчас будет очень неприятное зрелище… Быстрая адаптация организма не бывает приятной. Она хочет сказать что-то еще, но перед глазами редко темнеет, а затем все заполняет резкий свет. «Опять…» — понимает она, откидываясь на стенку стола и громко вдыхая. Действительно агрессивный яд… Девочка прикрывает глаза, чувствуя как по всему телу расходится дрожь. Она буквально ощущает как отрава медленно спускается в ее желудок, вступая в реакцию. Она видит, как организм отторгает ее, как он борется с ней. Все вокруг разрывается голосами и звуками, большую часть из которых Хори не может опознать. Все кричит, разрывается, шевелится. А потом резко прекращается, оставляя вокруг лишь безжизненную пустыню. Перед ней из темного пространства пола выплывают две фигуры, похожие на жуткую смесь кукол и мертвецов. Знакомые каштановые и светлые волосы, глаза… Они смотрят на нее, лишенные лиц, но даже без них Хори знает кто перед ней. Как же она надеется, что Сасори ушел, потому что из глаз начинают против ее воли течь слезы крупным ливнем. Ее начинает трясти в неудержимой истерике. Ей хочется биться о пол головой, метаться из стороны в сторону, но она помнит — от нее зависит жизнь друга. Поэтому она сидит на месте, вся сжавшись и смотря во все глаза на этих призраков прошлого. Боясь их дальнейших действий. Взгляд кукол становится осуждающим. Хороми видит, как их иссохшие деревянные черты искривляются в гримасу отвращения и презрения. Они направлены на нее… На ту, что сейчас выбрала себя, а не их. Друга, а не месть. — Нет… — шепчет она, видя, как они разворачиваются, бросая на нее взгляд полный злости. — Нет, нет, не уходите… — снова трясет ее, а слез становится еще больше. — Пожалуйста, не уходите… — она тянет свободную руку, но из-за слабости она то и дело падает в судороге. — Мама… Пожалуйста… Бабушка. Вернитесь. Я… Что она? Убьет прямо сейчас Комуши? Выбор сделан, она не сможет уже сделать этого. Убьет Чие? Прямо сейчас и в ее то состоянии? Глупости… Что Хори вообще может сделать? Слабая, глупая, сентиментальная. Она ничто. Она… — Хори… — щелчок и мама с бабушкой оказываются рядом. С теплыми улыбками, нежно припадая к ней, обнимая. — Ну, что ты плачешь, милая… — говорят они. — Мы любим тебя… Хороми позорно всхлипывает, цепляясь за них, за из тепло. Она хочет сказать, что любит их в ответ. Она хочет сказать, что будет сильной и больше не будет плакать. Но она лишь рыдает, задыхаясь в своих слезах и цепляясь за чужое тело. В глазах темнеет… Хори медленно теряет сознание, на периферии его отмечая, что все выглядит слишком реалистично. Сасори чувствует, как девочка в его объятиях обмякает. Он молчит, переваривая все то, что сегодня увидел и услышал… Что сегодня почувствовал и ощутил на собственном сердце. И понимает, что теперь это с ним навсегда, что он не хочет этого терять…