Действительно.

В голове крики тысячи людей. Они носятся по кругу не давая Хори даже на секунду облегчённо вздохнуть. Они заполняют все ее сознание, съедают все мысли, превращая их в точности такой же гул звуков. Это утомляет… Это нервирует. Хори хочется перестать это слышать, заткнуть уши и уйти в самое тихое место в мире… Но это в ее голове и уйти никуда не выйдет. Холодное прикосновение разом выбивает все из сознания, заставляя Хороми распахнуть глаза, порывисто вдыхая слишком холодный воздух. Перед глазами незнакомый белый потолок. Чистый, качественный… Не больница. Не ее квартира. Это… — Сасори… — поворачивается она к мальчишке, стоящему у ее постели. Его рука замерла недалеко от ее лба, видимо являясь причиной пробуждения. — Что с Комуши? — спрашивает она, быстро вспоминая что было до ее беспамятства. — Жив, — коротко отвечает кукловод, хмурясь и садясь на стул рядом. — Даже один раз уже проснулся. Очень удивлен тем, что жив, — хмыкнул Сасори, отводя взгляд. — Никто ему пока не говорил почему он жив. — И не надо… — качает головой Хори, приподнимаясь. Тело слабое, будто после долгой изнурительной тренировки. — Жив и главное, — кивает она самой себе. — Зачем? — неожиданно тихо спрашивает Сасори. — Зачем ты так подставилась? Он, ведь, рано или поздно все равно погибнет. Он не сильный, явно не талантливый… Так зачем? Хороми нахмурилась, понимая, что этот мальчишка вычленил из этой ситуации больше, чем стоило. Поэтому, наверное, его и зовут гением. Однако вряд ли он понял всю суть их конфликта с Чие. Скорее всего до него дошло только то, что Хори выдала свой секрет, что-то клановое или личное. Иначе бы его точно не было бы тут. Сасори — тот, кто ценит свободу жизни. А Хори — прямая ей угроза. Даже сейчас в таком состоянии. — Знаешь… — медленно начинает Хороми искать ответ. Именно искать, так как в голове его нет. Она просто действовала так, как требовала от нее ситуация в том моменте. Она должна убить Комуши и Сасори, чтобы Чие почувствовала всю ту боль, что чувствовала она. Что могла почувствовать маленькая девочка у которой отняли все. Это был изначальный план, который полностью, однако, так и не был создан. Заставить внука и ученика доверится ей… Встать против Чие. И быть преданными. Она хотела видеть беспомощность в глазах этой женщины. Видеть то, что та могла видеть у нее далекие шесть лет назад. Толлько у Хори бы не дрогнула рука на последний, добивающийся улар. Так она думала, пока в уравнении не появилось пару значений в лице Комуши и Сасори. Пока они не стали чем-то большим, чем просто обезличенными целями… Друзьями. Детьми, которых она знает и которые не виноваты в преступлении взрослых. Хори разрывается между тем, чтобы оставить этот план и между тем, чтобы идти по нему до конца. Каждый раз, глядя в их глаза она на миг забывает для чего все это. Она впускает их в свое сердце, видя в них ту же боль, что есть и в ней. Но помимо этого внутри нее есть и часть, что говорит о том, что время есть… Хори может нарастить силу, стать им ближе и… «Я думаю это та вещь, которую надо снова отложить…» — в конце концов всегда будет время принять окончательное решение. — Есть вещи… Которые остаются с тобой навсегда, как бы ты не хотел иного, — после недолгой паузы продолжает Хороми, — Как бы ты не думал, что все у тебя под контролем они всегда будут рушить твое представление о самом себе. Наверное, пока ты, либо их не убьёшь навсегда, либо не примешь. И не ясно что из этого лучше. — слишком сложно, наверное, для маленького мальчика, которым его видит Хори. Она хочет перефразировать и уже открывает рот, как вдруг, смотрящий до этого куда-то в никуда Сасори ловит ее взгляд и говорит. — Я понимаю… — Хороми так и замирает с полуоткрытым ртом, глядя на кукловода. — Я хотел бы просто забыть тепло своих родителей… — говорит он нерешительно, — Но я не могу. — И не надо, — как-то даже поспешно и резко говорит Хори. — Не забывай. Это мотивация. Она помогает стать сильнее. — Сомнительная мотивация, — невесело усмехается мальчик. Дверь открывается, заставляя их обоих замолчать и перевести взгляд на нее. В дверном проеме стоит Чие, мрачно смотря на девочку на кровати. Она настроена решительно… Пришла расставить все точки над I. Но Хори не готова к этому. Она переводит взгляд на Сасори, видя как тот еще хмурится, смотря на бабушку. Как тот следит за ее медленным приближением. — Сасори, выйди, — коротко говорит Чие, даже не смотря на внука. Тот кидает беглый взгляд на Хори. Прищуривается, словно что-то разглядывая на ее лице и, наконец, слегка улыбнувшись выходит. Что это было — Хори не понять. Она и не хочет понимать что творится в мыслях у этого ребенка сейчас. Вместо этого в ее голове словно что-то щелкает и она поднимает взгляд на Чие, но уже не настороженный и напуганный, а раздраженный и дерзкий. Она ненавидит эту женщину. Словно в один момент Хори вернулась на много лет назад и только несколько часов назад убили всю ее семью — вот какое чувство накрыло ее с головой. Понятная, громкая ненависть. Но опытную, известную и влиятельную женщину, пережившую не одну войну — не напугать взглядом ребенка. Чие резко оказывается рядом, хватая Хороми за воротник ее платья и приподнимая, словно желая удушить так прямо тут, несмотря ни на что. — Только посмей что-нибудь сделать с ними, — шепчет угрожающе она. — И ничто тебя не спасет. Ничто, — в ответ Хори вцепляется в руку, держащую ткань и оскаливается. Слова выходят удивительно ласково: — Сделаю… Я тебе гарантирую, что сделаю… — шепчет она с улыбкой, полной, ненависти. Хори смотрит в глаза Чие и постепенно те наполняются непроглядной тьмой. Злом, которое заставляет девочку напугаться и попытаться вырваться из хватки. Воротник рвется с громким скулежом, Хори неловко падает с кровать и, оттолкнувшись ногой от той, прокатывается по полу к стане. Там она вскакивает на ноги, едва уворачиваясь от воткнувшихся в стену кунаев. Оружия нет. В этой дистанции ей не выжить, поэтому одним прыжком она сокращает расстояние, хватая стул на котором сидел Сасори и ломая его одним ударом о голову Чие. На миг в душе появляется ощущение победы и триумфа, Хороми широко улыбается, чувствуя силу и власть над чужой жизнью, пока тонкие нити чакры не сжимают ее тело до хруста, ломая, кажется, каждую косточку в теле. Девочка жалко хрипит, чувствуя, как по ее телу медленно стекает кровь. Она смотрит на Чие… И не видит ее. Вместо неё на Хороми смотрят знакомые глаза того же цвета, что и у нее. — Бабушка.? за что?

***

Хори просыпается. На этот раз потолок слишком знаком. Ее комната. Она закрывает глаза, морщась от головной боли. Старается вспомнить что было до того, как она оказалась тут… Точно. — Только посмей что-нибудь сделать с ними, — шепчет угрожающе Чие. — И ничто тебя не спасет. Ничто. — Сделаю… Я тебе гарантирую, что сделаю… — шепчет Хори ласково с улыбкой, полной, ненависти. — Не доросла еще, молокососка, чтобы мне угрожать, — брезгливо отпускает девочку женщина и та с грохотом падает на постель, нервно трогая натертую шею. — Чтобы через пять минут тебя не было в жизни моих ученика и внука и меня. — Мечтайте, — хмыкает Хороми, слезая с постели и деревянной походкой направляясь к двери. — Я вам клянусь, что однажды вам ничего не поможет, ведь… Не все яды моментальные… — обернувшись на Чие перед самым уходом четко произносит Хори, видя как та моментально узнает слишком знакомую фразу, — некоторые травят всю… — Вон! — четко прерывает она ее. — Вон отсюда. Хори дважды повторять не пришлось. Как она дошла до квартиры Хороми не помнит… Точнее помнит только урывками. Дорога, дверь, еще дверь… Неудивительно, что в постель она завалилась прямо в одежде. «Устала…» — зарывается пальцами в волосы Хори. — «Я так устала…»

***

— Валите отсюда, — хмурится Хороми, скрестив руки и поедая самсу, видимо принесенную как жертву ей. — Нет, нет, нет, нет, нет, — бодро произносит Комуши, махая пенред ней указательным пальцем единственной, пока, руки. — Мы должны отпраздновать становление Сасори чуунином! Это такое событие, между прочим. — Черт, этот мелкий стал им раньше меня! — шипит Такеши, роняя скупую слезу. — В этой жизни нет справедливости! — Этот мелкий тут, — раздраженно говорит сам Сасори, все это время сидящий рядом с Хори, скрестив руки и лишь наблюдая за движем. — Нет в этом мире справедливости! — взвывает театрально уже Комуши. — Долбоебы… — шипит младший. Приехали. У Хори дергается глаз. И этого материться научили. Она бросает злобный взгляд на Такеши, что уже занимается нарезкой какого-то дешевого, масляного торта — Не повторяйте за ними, — говорит она младшему, но тот на это делает вид, что совершенно не понимает о чем она. — А вообще это круто! Еще раз показывает какой он гений, — вздыхает Комуши и тут же слова вставляет Такеши: — Либо какая у него крутая бабка, — на это уже Комуши резко возмущается: — Она мой учитель, но мне это не помогло, — все три взгляда в миг оказываются, на нем. — Чего?! — Ты так то дважды чуть не помер, — напомнила Хороми. Тот возмущенно покраснел, но ничего не сказал. Чтобы сгладить неловкость, Хороми продолжила: — А вообще вы правы… Сасори рано становится чуунином. Он еще слишком юн. — Деревня думает иначе, — хмыкает тот. — Однажды мы поработаем вместе и ты поймешь о чем я говорю, — не без гордости говорит о себе мальчик. — Ага… Как будто Чие это позволит… — криво усмехается Хори, после чего замечает, как Комуши замер, явно что-то обдумывая. — Хори… — после его слов в комнате устанавливается тишина. — А почему Чие так тебя ненавидит?