Не друг

Кабинет Каге выглядел ещё более захламлённым с последнего раза, как тут была Хороми. Огромные стопки бумаг, часть из которых покрылись уже пылью. Фантики от каких-то конфет, которыми Третий явно в последнее время злоупотребляет. Оставленные кружки с какой-то жижей, которой явно не первый день и которая вскоре сама уйдет из кабинета мыться. Сам же хозяин этого места был скрыт где-то под тоннами этой макулатуры, мрачно ставя печати на нескончаемом потоке документов. В последнее время нелегко ему… С нападения на Суну прошло чуть более двух недель, а их Каге уже превратился в зомби. — Это вам… — шмыгнув к нему, положила на край стола Хороми теплую самсу. — Ага, потом прочитаю… — кивнул как-то даже роботизировано Третий. — Это еда, — сообщила Хороми на что тот замер, нахмурился и повернулся. — Так. Я тебя вызывал, да, — вспомнил он. — Кажется… Утром. — Ещё утро, — сообщила Хори на что Каге нахмурился и посмотрел на часы, что висели в углу кабинета. — Блять… — выругался Третий. — У меня ощущение, что уже вечер. — Вам стоит сделать перерыв… — осторожно предложила Хороми, отходя. — Какой перерыв, когда у нас война, а Чие окончательно свихнулась… — помассировав виски он поднялся, обходя стол и беря толстенькую пачку бумаг. — Читай. Ее письма с просьбой тихо убить тебя где-нибудь на фронте. Отправить далеко и надолго. И письма — это только часть проблем. Что ты такого ей сделала вообще? Хороми неуверенно взяла пачку, быстро узнавая ее подчерк и бегло прочитывая полные официального яда запросы. Если отбросить весь официоз, не быть полным кретином и читать меж строк, то можно понять простой и понятный посыл: убей эту суку, иначе это сделаю я. Очень мило. Хотя, погодите, в последних письмах можно это прочитать черно по белому. «Убей эту суку или этим займусь я, Третий. Я слишком долго терпела это.» Как мило… Если бы Хороми знала, что для того, чтобы настолько вывести Чие и стать ее врагом, а не просто неприятной бесклановой девкой, надо пососаться с ее внуком, то она сделала бы это раньше. Намного раньше. — Ничего особенного. Можно сказать даже, что это была не я… — отложила бумаги Хори, однако Каге все ещё смотрел на нее весьма требовательно. — Не подумай, что я лезу в личную жи… Ладно. Я лезу в личную жизнь. Хочешь место под моим солнцем — выкладывай все, — навис угрожающе он над ней. — Целовалась с Сасори, — выдала Хороми, краснея, как последняя школьница. Третий замер, отошёл от нее. Немного постоял. И резко хлопнул себя рукой по лицу. — Меня окружают идиоты, — сказал он наконец с тяжелым вздохом. — Все хоть добровольно было? — С его стороны или моей? — усмехнулась Хороми. — Повсюду окружают… — цыкнул он зло на нее, что вся игривость девушки мгновенно улетучилась. — Ты чем думала? Явно не головой, — быстро направляясь к столу размашисто сел за него Третий. — Хиханьки ей да хахоньки! Ты, блять, думай против кого идёшь… Чие теперь тебя просто так не оставит. Со свету сживет… — Но… Вы же не отправите меня туда? — теперь уже испугалась Хори. — Я думаю, — отмахнулся он от нее. — Отправлять одного из немногих мастеров ядов на смерть и хорошего ирьенина — это приговор деревне, — устало уткнулся он лбом в ладони. — Но и бунта внутри деревни мне не надо. А Чие его устроит. Хори сглотнула. Ситуация и правда была нерадостная… В Чти она не сомневалась. Своенравная, влиятельная, сильная. Если она действительно захочет — сотрёт ее с лица земли. Точнее стёрла бы раньше. Сейчас — нет. У нее есть яды, териак и… Сасори? Да, пожалуй его тоже можно учесть. Хороми не видела его уже две недели и вовсе не удивлена этому. Наверное бабка вымещает все свое недовольство и зло на нем. — Что будем делать? — осторожно спрашивает Хороми. — Есть вариант отослать тебя куда-нибудь на пару месяцев, пока она не успокоится… — предложил Третий, но Хори совершенно не была с этим согласна. — Почему меня, а не ее? Я полезнее тут! Ее можно отправить в тыл, а я… — Каге поднял на нее раздраженный взгляд и Хороми заткнулась, но гнев не утих. — За ней старейшины. А ты просто девчонка, которая у меня тут болтается, — четко проговорил он. — Пусть я и вижу в тебе потенциал, но умерь пыл. Это был удар ниже пояса. Хлёсткая пощёчина. Сжав кулаки девушка приложила все силы, чтобы отвести взгляд от Каге, иначе бы отравление произошло бы ментально и бесконтактно. Конечно, это просто фигура речи, но все же терять единственную влиятельную поддержку в деревне не хотелось. — Делай что хочешь… — сказала Хори, буквально вылетая из кабинета. Третий за ее спиной тяжело вздохнул. Он хотел бы, чтобы одна особа просто взяла и сдохла… И пока не знает какая именно из двух.

***

В голове шумела кровь и гнев. Хороми выскочила из резиденции, как пробка из шампанского, безмолвно себя вспоминая все самые сочные ругательства, что она узнала за эти годы. Девушка была на взводе. Попадись ей сейчас Чие она бы набросилась на нее, забыв обо всем. Впрочем Чие не попалась, как и никто из знакомых. «Может просто отравить ее?» — залетая в свою квартиру, подумала Хороми, широкими шагами направляясь к шкатулке с ядами. Ее запасы поредели за последние несколько месяцев. Третий почти на постоянку просил ее что-нибудь ему выделить для «личных нужд». Уж кому доставались ее очаровательные составы она не знала, но и знать не хотела. К тому же задания и это нападение… «Нет, прямо сейчас ее травить не вариант…» — качает она головой наконец. Во-первых, это слишком большой удар по деревне, ведь Чие уважаема не только в ней, но и далеко за ее пределами, во-вторых, у нее нет достойного яда, которым она действительно хотела бы закончить жизнь этой женщины, ну и в-третьих…ей стоит пока заняться чем-то более полезным. — «Например отправиться в госпиталь…» — заключила Хори, закидывая пару ампул в рот. Плохая привычка… Быстро переодевшись и подойдя к зеркалу, Хори снова посмотрела на шрам. Выглядел он и правда не самым лучшим образом. Даже несмотря на то, что Хороми была повторно в госпитале и ей провели пару процедур, чтобы хотя бы его уменьшить — он все равно тонкой, немного рваной линией ярко краснел на ее коже. Слишком заметно. Челкой его скрыть было, увы, невозможно, так как та сократилась на пару тройку сантиметров и теперь выглядела, как неприятный грубый огрызок волос… «Сасори был прав…» — вздыхает она в который раз за эти две недели, заплетая волосы в косу. Улица встретила ее тишиной. После нападения часть гражданских притихла. Некоторые даже думают мигрировать в другое место, подальше от скрытой деревне. Такая тишина для Хори непривычна. Их общежитие, к слову, тоже опустело. Большинство либо на фронте, либо в госпитале. О Такеши и вовсе ничего не слышно с нападения… Возможно он плотно занялся обучением своих учеников и теперь ночует в Академии. Такое уже было пару раз… «Надеюсь он в порядке…» — вздыхает она. Он, ведь, наверное ещё не знает о ситуации с Комуши, который теперь без обоих рук. К счастью на этот раз он не торопится сделать себе новые протезы, видимо пока только пытаясь примериться с потерей. Его Хороми тоже не видела с того самого дня. «Наша компания неумолимо распадается…» — грустно подумала девушка, шагая по пустынным, во всех смыслах, улицам. — Сасори! — заметив знакомый силуэт, скорее автоматически окрикивает она. Парень оборачивается, без интереса смотря в ее сторону, но всё-таки замирает на месте, ожидая когда она подойдёт. — Давно не виделись… — улыбается Хороми, преодолевая расстояние меж ними. — Не так уж и давно… Я думаю ты и без меня уже слышала, что Чие устроила, — жмёт плечами парень, начиная путь дальше, в сторону госпиталя. — Да… — кивает Хороми, шагая вслед. — Даже не знаю как на это реагировать. — Никак, — кисло ответил Сасори. — С этим стоит смириться. Пока она жива — она не перестанет считать, что все должно быть по ее указке. — Пока она жива… — вздыхает Хороми, вспоминая его предложение ее убить. Он был серьезен? Она не спрашивала после и сейчас не спросит… Госпиталь уже на горизонте. Ей кажется, что они дошли слишком быстро. — Скажи… Ты… — она замолкает, теряя мысль. Она не знает о чем говорить, но ей хочется поговорить хоть о чем-нибудь. — Я, — хмыкнул с ухмылкой Сасори, будто понимая ее мотивы. — Впрочем, даже если исчезнет Чие тут мне не добиться полной свободы мысли… Ты не находишь это несправедливым? — Что именно? — осторожно спрашивает Хороми. Немного подумав, Сасори отвечает, останавливаясь в паре тройки метров от дверей госпиталя: — Всё. Хороми смотрит на него, пройдя на шаг вперёд. Это находит отклик в ее душе. Что-то давящее, душащее. Она понимает его, хоть пока и не может найти слов, чтобы объяснить и выразить это. Поддавшись какому-то секундному порыву, Хори берет его за руку, насильно сжимая и ловя его взгляд. Они смотрят одинаково. Спокойно, понимающе. Словно общаются без слов. Сасори в ответ слегка сжимает ее руку, слабо улыбаясь. Он понял… Не прощаясь Хороми входит в больницу, тяжело вздыхая. Ее приветствуют на стойке регистрации, сообщая о прибывших с фронта. Дают стопку личных дел и Хори, ворча про то, что война заставляет работать ее сверхурочно, идёт в свой кабинет, раскладываться. Срочных случаев нет. Некоторые из дел и вовсе принадлежат либо прооперированным, либо мертвым. Видимо в административной части у них завал и путаница сейчас, прямо как у Каге. Впрочем, Хори не трудно просто отложить те дела, что попали к ней случайно и потом вернуть. «О, папка Такеши…» — замечает она. Видимо он тоже был ранен. По хорошему ей стоит просто отнести ее обратно и положить во все, ведь его она точно не оперировала и он точно не в списке ожидания, но любопытство выигрывает над совестью. Неспешно открывая ее, она листает записи, пока не натыкается на последнюю.

Мертв.

«Что?» — бумаги падают у нее из рук. В голове эхом повторяется одна фраза. Мертв. Мертв в тот самый день нападения. Погиб. Исчез. Растворится. «Почему мне не сообщили?» — стучит кровь в ее висках. Она напряжено смотрит на лист, где одна ядовитая фраза никак не хочет исчезать галлюцинацией. Мертв. «А разве непонятно почему?» — смеётся что-то внутри нее. Или уже не внутри? Хори слышит смех повсюду. Смех десятков голосов. Смех Чие, третьего, старейшин. Они смеются над ней. Они ненавидят ее. Они видят в ней только инструмент, пешку, что-то, что нужно и можно использовать. Наблюдают за бесполезным барахтаньем в этом озере крови. Они все знают… Знают и молчат. — Чертова деревня… — взревела Хороми, очинаясь уже в своей комнате. Когда она там оказалась? Как? Она не знает. Ей это не важно. Девушка бросается к ящику с ядами, лихорадочно перебирая те. Она это так не оставит. Она отомстит. Всем. За все, что было в ее жизни. И Третьему за это предательство, и Чие за смерть ее семьи, и Старейшинам, что просто смотрят за ее бесполезным, болезненным трепыханием. — Хороми! — чей-то крик режет по голове. Она оборачивается, рассеянно ища его причину. — Комуши? — моргает она, стараясь сосредоточиться. — Хори… Не делай этого… Успокойся… — осторожно подходит он к ней. Сколько он знает? Что он знает? А если знает, то каков шанс, что он не с ними, что он не за них? Он, ведь, мог точно также издеваться над ней. Насмехаться над ее горем. «Нет, он не такой. Он не станет. он друг,» — подскакивает на ноги Хори. — Они не сказали! — бросается она к нему, впиваясь пальцами в плечи. — Как они могли! Все они! Она предали меня! Вся эта деревня, Комуши! Они просто… Мы просто инструмент для них. Это неправильно! Я не хочу так! — Хороми, ради всего святого, успокойся! — держит он ее единственный роботизированной рукой. — Ты устала. Ты под ядами! — Нет… Нет… Я… Я отравлю их… — шепчет она. — Понимаешь? Я так давно хотела отомстить… Я так давно хотела, чтобы все закончилось. Именно. Это то, чего хотела Хори. Всегда. Маленькая Хори, что спряталась в горшке. Она хотела, чтобы… Все закончилось. — Хори ты… — он замолкает и его взгляд становиться полным боли. — Прости… Отработанный удар по шее и перед глазами девушки все темнеет. Он предал ее. Он тоже не друг.