Глава II: «В поисках еды»

      Дилан и Софантиэль вместе шли по тёмным туннелям. Их освещал один-единственный фонарь в руке слизнекота. Во второй руке он по-прежнему держал какой-то белый предмет, но даже при таком довольно ярком освещении Дилан не мог понять, что это такое.       Софантиэль без остановки болтал о чём-то своём, причём всегда на разные и никак не связанные темы. То это были мысли вслух, то какая-то внезапная идея, пришедшая ему в голову после того, как он посмотрел на камень под ногами. Дилан поначалу отвечал ему, но чем дольше это продолжалось, тем больше он терял интерес к этому, как он считал, пустому разговору, и вскоре слизнекот говорил сам с собой.       Периодически его трёп прерывался его собственными криками. Он подскакивал на месте, когда лапа его касалась паука, или размахивал руками, когда пауки облепляли его со всех сторон. После такого Софантиэль начинал бежать и орать, оставляя Дилана где-то позади. На третий раз парню надоело просить этого труса его ждать, поэтому он просто молча догонял его, с раздражением вздыхая.       В какой-то момент они пришли в комнату, до отказа забитую огромными пауками. Дилан настороженно следил за ними и пригнулся, стараясь не привлекать к себе внимания; Софантиэль же замер с широко раскрытыми глазами. Однако вместо того, чтобы испугаться и убежать в другую комнату, он сжал покрепче белый предмет в другой руке.       — На, подержи фонарь, — слизнекот сунул в руки Дилану фонарь, не отрывая взгляда от пауков, — И, желательно, спрячься куда-нибудь.       — Это ещё зачем? — спросил Дилан, нахмурившись. Он растерянно оглядывал то фонарь, то Софантиэля, и ожидал каких-либо объяснений от последнего. Но вместо них он получил лишь молчание. Софантиэль встал в стойку и приготовился что-то кидать, но не спешил с этим, будто тянул время. Единственное, что из его действий понял Дилан, так это то, что ему стоит как можно скорее уйти в другую комнату.       И действительно, стоило только ему залезть в трубу, как он услышал, что Софантиэль что-то кинул. Последовавший за тем звук был неестественным, похожим на то, как если бы воздух на огромной скорости закрутился в спираль, словно бешеный торнадо. Всё утихло момент, когда Дилан оказался на другой стороне трубы.       Но не успел он вылезти, как в него тут же что-то врезалось и вытолкнуло на пол. Этим чем-то оказался никто иной, как Софантиэль.       — Надеюсь, кинул удачно, — сказал он с улыбкой, поднимаясь с пола и отряхиваясь.       — Что это было только что? Что ты такое кинул? — спрашивал Дилан, находясь под впечатлением от услышанного.       — Увидишь. Пойдём! — Софантиэль схватил Дилана за руку и потащил его обратно в трубу.       Когда они вернулись, они оба увидели мёртвую кучу из всех тех пауков, что до этого сновали по комнате. Дилан посмотрел на это, в мыслях натурально охренел, но на лице изобразил лишь лёгкий ступор.       — Вот! Зацени, сколько здесь еды! — Софантиэль направил обе свои тонкие руки в сторону кучи. Его лицо выражало высшую степень восхищения.       — Какая гадость, — ответил на это Дилан, поморщившись.       — Ничего ты не понимаешь, — Софантиэль закатил глаза, затем с довольной улыбкой направился к куче вприпрыжку.       Следующие пять минут Дилан наблюдал за тем, как Софантиэль с аппетитом поедал пауков. Делал он это, как настоящий зверь, безо всяких манер, зато с искренним желанием показать, насколько ему вкусно. Слизнекот встал, когда закончил, вытер рот тыльной стороной ладони, и, неудовлетворённо осматривая кучу обглоданных пауков, заявил, что ему мало.       — Мало? У тебя там что, пропасть вместо желудка? — спросил Дилан, глядя на слизнекота, как на ненормального.       — Да мне не на поесть, а на спячку! Нет, серьёзно, что с тобой не так? Ты не знаешь даже базовых вещей! — Софантиэль стал неуклюже перешагивать тела пауков, чтобы вернуться обратно к Дилану. Тот, в свою очередь, решил промолчать.       — Ладно, забей, пошли дальше. Я знаю место, где растут водные орехи, тебе они точно понравятся! И, это, верни фонарь, — слизнекот протянул руку. Дилан без лишних слов отдал ему фонарь, и они вдвоём снова пошли по бесконечным туннелям.       Пробираясь через дебри пауков, они вдвоём наконец пришли к небольшому озеру, посреди которого росла какая-то гигантская водоросль.       — Это что там в воде? — спросил Дилан, кивнув в сторону растения.       — Хищная водоросль. Реагирует на вибрации, так что если рядом с ней особо не двигаться, она и не заметит, — ответил Софантиэль, наклонясь к синим плодами, растущим у самой воды на тонких стебельках. Они были твёрдые, как самые настоящие орехи. Он сорвал один и окунул его в воду. Плод раскрылся и надулся, как шарик, так что Софантиэль не смог его удержать. Плод уплыл прямо к водоросли, которая, к удивлению, его проигнорировала.       Слизнекот раздосадованно прошипел сквозь зубы, прикрыв лапой рот.       — Ладно, этот мы уже не достанем, — сказал Дилан, мгновенно смирившись.       — Ну уж нет, тебе нужна еда, — Софантиэль поднялся с колен и пошёл куда-то назад. Дилан молча наблюдал за ним, вскинув одну бровь. Слизнекот при свете фонаря шарился где-то по полу, пока не наткнулся лапой на выступавшую из него армутуру. Он обрадовался, выдернул её одной рукой и понёс обратно к озеру.       — Так, ты следи за фонарём, а я пойду достану орех, — Софантиэль уже было собрался идти в озеро, но Дилан схватил его за плечо.       — Не иди туда, это опасно, — на строгое замечание Софантиэль ответил лишь смешком.       — Да не парься ты так, я про! Хочешь, я вообще заколю эту водоросль? — игриво говорил он, будто брал на слабо.       — Нет, перестань, это того не стоит, — Дилан начинал терять терпение.       — Это ты перестань. Тебе нужна еда, — слизнекот внезапно заговорил серьёзным тоном и даже нахмурился для большего эффекта. Дилан от удивления отпустил его плечо, над чем слизнекот только посмеялся. «Видел бы ты своё лицо!» — сказал он перед тем, как ступить ногой в воду, как вдруг водоросль содрогнулась, услышав шум неподалёку. Софантиэль замер, переждал, затем медленно и осторожно пошёл дальше в воду.       Откуда-то лился бурный поток, волны которого беспокоили водную гладь. Его журчание раздавалось по всей комнате; от его холодных паров по коже пробегали мурашки. Софантиэль осторожно плыл вперёд против течения, еле как сопротивляясь порывам воды утопить его или вытолкнуть на берег. Когда он подплыл вплотную к водоросли, он с криком воткнул в неё копьё и схватил проплывавший возле неё орех, затем незамедлительно нырнул под воду. В следующую секунду он был уже на берегу.       «Вот! Я достал!» — закричал Софантиэль с радостным лицом, поднеся орех к Дилану на двух руках, пока позади него бушевала в агонии водоросль. Сразу затем лопнул и второй орех, который случайно попал в воду. Слизнекот выронил из рук первый плод и с криком: «Нет!» — снова нырнул в воду.       Когда оба плода были на берегу, Софантиэль предложил Дилану попробовать их. Он наблюдал, как парень ест орехи, и на лице его светилась улыбка искреннего счастья. Дилан, тем временем, задумчиво жевал ореховую массу. По вкусу она напоминала плотное воздушное желе. Оно слабо отдавало настоящим орехом.       — Ну как?       — Вкусно, спасибо. На этом и поговорили.       Затем эти двое ещё долго слонялись по округе, настолько, что земля под ними начала дрожать. Дилан не обратил особого внимания, а вот Софантиэль не на шутку испугался. «Нам надо найти убежище» — сказал он, прижав к голове уши и взволнованно мотая головой по сторонам. Он схватил Дилана за руку и, не обращая внимание на возмущения парня, побежал вместе с ним в одному ему известном направлении.       Они прибежали к очередной трубе, но знак на ней был другим — квадрат с прорезью на верхней его стороне, словно дверь в комнату. Земля дрожала так, будто началось землетрясение, а с потолка стала стекать вода. Софантиэль затолкал Дилана в трубу, потом только последовал за ним.       Оба оказались в маленькой тёмной коробке, где они оба помещались с трудом. Выход из неё в этот раз находился в полу. — Что это было? — первым делом спросил Дилан. Выглядел он серьёзным, в голосе читался испуг. — Дождь. Он всегда случается в конце цикла, — отвечал Софантиэль. Он опирался о стену позади себя и спиной, и руками, и пытался отдышаться. — Цикла? — Да... пора уже рассказать, наверное, да? Ладно, ща, погоди, я чуть с ума там не сошёл... — Софантиэль сполз со стены на пол. В этот момент вход в убежище начал закрываться. Пока шумели механизмы, эти двое молча приходили в себя. Софантиэль начал говорить, когда наступила тишина.       — Так, я вроде придумал, как бы попроще объяснить, так что слушай. Видел, дождь начинался, да?       — Ну?       — Так вот, этот дождь льёт с такой силой, что всё живое под его давлением умирает. Поэтому за несколько минут до его начала все ищут и занимают свои убежища, и остаются в них до тех пор, пока не закончится дождь. Это занимает обычно несколько недель, если считать по старинке. Вот именно этот промежуток времени называется циклом, и заканчивается он тогда, когда заканчивается дождь. Ну как, понятно? Я нормально объяснил? — Софантиэль часто заморгал глазами.       — Да, нормально. Спасибо, — Дилан кивнул головой, чем вызвал у слизнекота неадекватный приступ радости. Он прошёл всего за пол минуты, но за это время Дилан успел усомниться в адекватности своего собеседника.       — А, я ещё помню, ты спрашивал, где мы находимся... эээ, я не подумал над ответом, но постараюсь объяснить. Это цитадель, раньше там вроде проводились какие-то обряды или типа того. Я понятия не имею, чем можно заниматься в цитадели, знаю только, что место это священное. Было для тех, кто раньше тут... не знаю, жил?       — И куда они все ушли?       — О, я знаю! В пустотное море, — Софантиэль загадочно улыбнулся и заговорил таким тоном, будто рассказывает легенду или страшилку, и для драматизма даже поднёс к лицу фонарь, — Это море расположено глубоко под землёй, в самом центре этого мира. Я слышал, что вместо жидкости там самая настоящая пустота, и она разъедает всю материю, которая касается его поверхности. Древние — те, кто построили эту цитадель — этому морю поклонялись, и считали, что в его водах они достигнут высшего счастья, что море прекратит их существование. Они считали жизнь страданием, потому что были оберечены жить вечно.       — Классная легенда. Это же всё просто слухи, да? — Дилан слушал эту байку с расслабленным видом.       — Нет, я серьёзно. Всё, что я сказал — это правда. Море существует, Древние существовали, а жизнь вечна.       — Да не может быть.       — Я не прикалываюсь, ээ... Дилан, да? — он в ответ кивнул, — Если какую-то мелкую мышь — ну, к примеру, да? — съест большой и злобный хищник, то она потом проснётся, как ни в чём не бывало, целая и невредимая. Но это не значит, что ты можешь умирать столько, сколько тебе вздумается. Ты же не будешь жить в одной только этой цитадели, да?       — Да ни за что. Эта цитадель ужасна, — Дилан сложил руки на груди, — И кстати, какого чёрта здесь так темно?       — Почему здесь так темно? А, да над цитаделью просто огромный механизм построили, вот он её и затеняет, — Софантиэль пожал плечами.       — Ясно.       — Ну так во-от... — слизнекот на секунду отвлёкся, мысленно возвращаясь к теме, — Если ты вдруг захочешь уйти, то не факт, что ты сможешь это сделать. Тебе встречались уже врата кармы? Хотя не, забей, ты ж ничерта не знаешь, я забыл. Короче, есть тут такие ворота, через которые тебя не пустят без определённой кармы. Это как... блин... — Софантиэль запнулся, приложил руку к голове и какое-то время пытался придумать объяснение. Он сидел так с минуту, и с течением времени лицо его становилось всё более растерянным.       — Карма у нас это... своеобразный способ поощрения. Она... повышается после каждой удачной спячки, а понижается с каждой смертью, и влияет на состояние сознания. Ну... я не знаю, как это правильно объяснить, ты словно... чувствуешь себя осознаннее что ли, возвышаешься духовно, я не знаю! Не заставляй меня лезть в эти религиозные дебри! — Сфоантиэль замахал руками, словно отгонял от себя все эти сложные мысли, — Просто знай, что чем дольше ты живёшь, тем выше твоя карма, а чем выше карма, тем больше ворот пустит тебя в другие регионы.       — Я ничерта не понял, — в ответ на сказанное Диланом Софантиэль простонал, закрыв лицо руками.       — Есть ворота кармы, они соединяют между собой два региона, — слизнекот опустил руки.       — Так, — Дилан кивнул.       — Чтобы пройти, нужна высокая карма.       — Так.       — Чем дольше живёшь — тем выше карма, а значит ты можешь пройти в большее количество регионов. Всё? Теперь понятно? Можем закрыть тему?       — Да, да, я всё понял, — Дилан раздражённо закатил глаза.       — Ну и хватит на сегодня. Я капец как устал, ты себе не представляешь. Вот бы лечь на что-нибудь мягенькое, тёплое~ Софантиэль с улыбкой на лице пристроил свою голову между ног у Дилана. Тот от такой наглости возмутился настолько, что ударил Софантиэля ногой.       — Ты что себе позволяешь?! — крикнул Дилан.       — Ай! Да я же пошутил, чего ты! — Софантиэль поспешил встать. Он улыбался, держась одной рукой за ушибленное место.       — Ещё хоть один раз ты так сделаешь! — Дилан разозлился не на шутку.       — Прости! Я больше не буду.       Когда оба успокоились, то решили, что пора наконец лечь. Дилан сразу пригрозил Софантиэлю, чтобы тот не смел его и трогать. Слизнекот, в свою очередь, обиделся, но отшутился и сказал, что Дилан не понимает шуток. Их перепалка продолжалась несколько минут, пока Дилан не лёг, демонстративно отвернувшись к стенке.       Наступила тишина. Сквозь плотные стены убежища приглушённо раздавался шум буйного смертельного дождя. Софантиэль грустно смотрел на Дилана, держа в руках фонарь. Он молча сидел так какое-то время и думал о чём-то своём, пока не решил наконец лечь. Фонарь он обнял и прижал к себе. В коробке стало немного темнее.