Глава IV: «Побег из цитадели»

      Дилан и Софантиэль спрыгнули со столба на землю. Слизнекот быстро прокрутил в голове воспоминания о прошлом цикле и решил, что будет хорошо, если кто-то из них двоих будет держать в руках оружие. На Дилана он даже не надеялся, поэтому сразу всучил ему в руки фонарь.       — Теперь ты его несёшь, — сказал Софантиэль, не оборачиваясь. Он что-то старательно искал взглядом на полу, поэтому на Дилана не обращал особого внимания.       — Ладно, — прозвучало в ответ. Парень не возражал.       Когда Дилан забрал из рук слизнекота фонарь, последний отошёл и скрылся в темноте. Послышался лязг металла, после чего Софантиэль вернулся. В левой руке он держал копьё: кусок длинной арматуры. Он кивнул в сторону и сказал: «Пойдём» — и оба двинулись по коридору.       Они шли через те же самые комнаты в полной тишине, потому что дождь к этому моменту совсем успокоился. Только с потолка стекали редкие капли. В комнатах этих не изменилось ничего: те же пауки, тот же белый ящер, от которого Софантиэль больше не пытался прятаться. Вместо этого он полез драться, и совсем скоро труп ящера лежал у его ног.       Софантиэль молчал всю дорогу и прислушивался. Замирал, закрывал на время глаза, потом с серьёзным выражением лица оглядывался по сторонам и шёл дальше. Дилан удивлялся такой сильной перемене, а в душе даже радовался, потому что слизнекот больше не надоедал ему ни пустой болтовнёй, ни глупыми шутками.       В очередной раз Софантиэль замер, но вместо того, чтобы оглядеться по сторонам, он ахнул от испуга и сделал шаг назад. Сразу после этого из темноты послышалось знакомое паучье шипение, а потом и звук плевка. Рядом с ногой Софантиэля вонзилась иголка с каким-то странным мешочком на другом её конце. В нём что-то бултыхалось с характерным для жидкости звуком.       Слизнекот сжал покрепче копьё и стал лихорадочно осматривать темноту, пытаясь найти в ней паука. Искать долго не пришлось: огромное существо с красными иголками по всей спине, напоминавшее Дилану дикобраза, само пришло к Софантиэлю. Паук остановился в паре метров от него, взъерошил иглы на спине и снова плюнул странной иголкой.       Только слизнекот бросил в паука копьё, как эта самая иголка вонзилась в его тело. Паук зашипел, слизнекот закричал. Раненое существо уползло обратно в темноту, а Софантиэль остался стоять на месте, согнув при этом спину. Он судорожно вырвал из себя иглу дрожащими руками.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Дилан.       — Это яд, — с трудом ответил ему Софантиэль. Он держался одной рукой за бок и тяжело дышал, хотя прошла всего минута времени. Дилан заметно растерялся.       — Пошли отсюда. Быстро, — Софантиэль развернулся и пошёл в противоположном направлении от той трубы, куда им было нужно. Он старался бежать, но его ноги не слушались и заплетались, поэтому выходило так себе.       — Стой, дай помогу, — Дилан подбежал к слизнекоту и перекинул его руку себе через плечо. Он положил фонарь в карман худи и взялся другой рукой за его талию. Таким образом парень тащил Софантиэля прочь.       Его тело ощущалось деревянным и тяжёлым, слизнекот как будто напряг каждую мышцу своего тела одновременно и при этом обмяк, совершенно себя не контролируя. Дилан отнёс его в другой конец комнаты, где посадил на пол, приложив спиной к стене. Парень вздохнул, когда заметил, что Софантиэль потерял сознание.       Дилан хлопотал вокруг слизнекота порядка десяти минут. Он пытался оказать ему какую-то помощь, но в условиях этого мира сделать это оказалось тяжело. Ему повезло найти воды в соседней комнате и промыть ей рану. Больше он ничего не мог сделать, и ему оставалось только сидеть возле слизнекота и ждать, когда он очнётся.       Наконец, Софантиэль открыл глаза. Он не успел толком прийти в себя, однако подскочил с пола и собрался уже куда-то бежать. Если бы Дилан его не придержал, он бы свалился обратно на пол.       — Ты совсем спятил? Сядь, отдохни! — возмущался Дилан.       — Я в порядке! Нам надо идти! — отвечал слизнекот. Они спорили ещё какое-то время, пока Дилан не сдался. Спорить с Софантиэлем оказалось тяжело. Он упёрся на своём и не принимал никакие аргументы, потому что банально их не понимал. Дилан мог объяснять сколько угодно раз, и за всё время не добился бы никакого результата.       Он нехотя согласился продолжить путь. Словам Софантиэля он мало верил, поэтому украдкой приглядывал за ним и его состоянием, постоянно ожидая, что ему станет плохо. Они шли по тёмным и узким туннелям, по которым тут и там сновали пауки. Особо крупные часто перекрывали путникам проход, и Софантиэлю приходилось кидать в них что попало, лишь бы только их прогнать. Дилан, когда увидел, как бодро слизнекот швыряется камнями и какие крепкие выражения он подбирает к паукам, убедился окончательно, что слизнекот в порядке, и больше не волновался. Так продолжалось до тех пор, пока они не пришли в ту самую комнату, где Софантиэль умер в прошлый раз.       Она была пуста, а посреди неё рос единственный золотой цветок. У него не было сердцевины, от которой отходили бы лепестки; вместо этого стебель сразу разветвлялся на четыре стороны, образуя крест. Этот крест кругом обрамляла кайма. Цветок слабо светился в темноте и казался прозрачным, нежным и хрупким.       Дилан замер, глядя на цветок. Он показался ему очень красивым, а нежный свет его — приятным глазу. Дилан рассматривал очаровательный цветок, пока Софантиэль не подошёл к нему и не сорвал. Слизнекот бесцеремонно запихал растение себе в рот, набив им свой рот так, что он не мог его нормально прожевать.       — Цветок-то тебе что плохого сделал? Тебе что, вообще без разницы, какую еду запасать? Лишь бы впихнуть в себя что-нибудь, — недовольно сказал Дилан. Софантиэль обернулся на него с озадаченным лицом. Он некоторое время молчал и жевал недоеденный цветок, а когда проглотил, то тут же выразил своё возмущение.       — Что? Нет! Я съел его не для этого. Это необычный цветок, и он очень важен!       — Ну и чем же?       — Он связан с кармой. И называется он также — кармацвет. Я не совсем понимаю, как он работает, но я точно знаю, что его обязательно нужно есть.       — Объяснил, называется... — Дилан неудовлетворённо вздохнул. Оба в этот момент пошли на выход из комнаты.       — Уж как смог, — Софантиэль развёл руками в стороны.       К удивлению наших героев, следующая комната оказалась не темнее, а светлее предыдущей. С потолка свисало множество фонарных мышей самых разных цветов, нежных и бледных: тут были и голубые, и жёлтые, и красные мыши. Они висели на своих хвостах и спали, мерно качаясь на безветрии. Вместе с мышами комнату освещал также уличный свет, благодаря чему видно было каждый уголок.       Софантиэль и Дилан замерли посреди комнаты, привыкая к яркому свету. Не дождавшись, пока его глаза привыкнут, слизнекот поднял руки вверх и начал орать от неописуемого чувства радости. Он радовался одновременно и освещению, и мышам на потолке. Он сразу побежал ловить их.       — Будешь? — Софантиэль любезно предложил Дилану кусок мяса, который только что содрал с трупа фонарной мыши. Даже несмотря на то, что все собратья покойника разбежались по углам в ужасе, и в комнате стало заметно темнее, на лице и руках слизнекота можно было отчётливо разглядеть следы крови.       — Ну давай, — сказал Дилан, хотя и с сомнением относился к этой пробе. Первый раз, как-никак, да и к тому же мясо было сырое. Вдруг его опасно таким есть?       Несмотря на подобные мысли, Дилан всё же забрал мясо из лап слизнекота и откусил от него. По ощущениям оно было нежным, словно курица, но по вкусу не напоминало ни одно из известных Дилану животных. Возможно, если бы ему пришлось однажды попробовать мышь, он бы узнал этот вкус...       — Ну как тебе?       — Неплохо, спасибо. На этом и поговорили.       Софантиэль не успокоился, пока не достал и не съел каждую фонарную мышь в этой комнате. Только после этого он наконец направился в сторону трубы.       Каждая следующая комната была светлее предыдущей, и вскоре фонарь стал бесполезен. Софантиэль попросил Дилана вернуть его, а потом, к удивлению последнего, засунул его себе в рот и проглотил.       — Ты издеваешься, да? — сказал Дилан после короткой паузы. Он не сдержался и изобразил на своём лице весь спектр эмоций, который он переживал в этот момент, от шока до отвращения и злости на выходку слизнекота.       — Я его не ел! — Софа тут же поспешил оправдаться, — Я просто положил его на... эээ... временное хранение!       — Что ты несёшь? — Дилан смотрел на него, как на идиота.       — Ничего необычного. Я могу хранить вещи в своём желудке. Ты, кстати, тоже.       — Это какой-то бред.       — Ой, да ладно! Это удобно, между прочим. Засунул, понадобилось — достал, — Софантиэль поднёс руку ко рту, как если бы он собирался в неё что-то выплюнуть.       — Давай без демонстрации, — Дилан поспешил его одёрнуть. От одной только мысли, что он может увидеть в этой руке слюнявый фонарь, ему стало дурно.       — Ладно, как скажешь. И хватит уже так на меня смотреть! В этом нет ничего такого! А мне неприятно вообще-то... — Софантиэль отвернулся от Дилана. Последний, в свою очередь, закатил глаза и молча пошёл на выход из комнаты. Слизнекот этого не ожидал и обиделся, что остался проигнорированным, но за Диланом с неохотой последовал. Эту ситуацию он довольно быстро отпустил.       Очередная труба привела их на поверхность, а конкретно на мост. Солнце, или другая какая звезда, освещало его сквозь серое облачное небо. Мост этот каким-то чудом до сих пор стоял и был он практически целым, разве что с редкими ямами, но без сквозных дыр.       Дилан, оказавшись на поверхности, вдохнул воздух полной грудью и закрыл глаза. От приятного чувства свежести он даже улыбнулся. Затем он перевёл взгляд на Софантиэля, который стоял и чуть ли не смеялся над ним. По-доброму, без издёвки, потому как он впервые видел кого-то, кто никуда не спешил, а спокойно наслаждался свежим воздухом.       Дилан наконец смог рассмотреть и себя, и своего спутника во всей красе. Тело Дилана было однотонным, того же цвета, что были когда-то его волосы. Выглядело оно следующим образом: тонкие длинные руки оканчивались ладонями с тремя пальцами; у него были широкие бёдра с едва выступавшими из-под них задними лапами, на которых он ходил, как человек; позади лежал тяжёлый длинный хвост.       Софантиэль выглядел точно также, как и Дилан, но с некоторыми особенностями. Ростом он был сантиметров на десять ниже. Окрас его был мешаниной из самых разных цветов: на уровне лица он был тёмно-синий, затем, чем ниже опускался взгляд, тем больше он переходил в бирюзовый. Только на поверхности Дилан увидел, что тело Софантиэля на самом деле окрашено в неравномерный градиент.       На боках, ушах и хвосте слизнекота были пятна красного и синего цветов, неаккуратные и совсем неуместные, как будто случайные. Их словно размазали кисточкой по его телу. Помимо них на теле слизнекота также были пятна крови, уже засохшие и не такие многочисленные, какими были раньше.       Потом Дилан осмотрел его руки. Они показались ему в два раза тоньше и даже несколько длиннее, чем у него. Руки Софантиэля выглядели, как две палки, с такими же тонкими пальцами-палочками. Это озадачило парня, потому как с такой диетой слизнекот уж точно не должен быть настолько худым.       Глаза у него были такими же белыми, как и всегда. Больше никаких особенностей в его внешнем виде Дилан не заметил.       Парень разглядывал слизнекота так тщательно и с таким интересом, что заставил того засмущаться. Софа с волнением теребил в руках яйцо, отводил взгляд и с течением времени всё больше краснел. Он накрутил себя в голове до такой степени, что начал думать, будто с его телом что-то не так, раз Дилан обратил на него своё внимание.       — Дилан, ты... можешь перестать? — попросил он, стыдливо прижав к голове уши.       — А? Ой. Извини, — парень наконец отвлёкся и только в тот момент заметил, в каком состоянии находился Софантиэль. После извинений он отвёл взгляд в сторону, однако слизнекота это не слишком успокоило.       — Ты как будто первый раз в жизни меня видишь. Серьёзно, не пялься так на меня больше, — слизнекот возмущался и смущался одновременно, что хорошо прослеживалось в его голосе.       — Ну засмотрелся, да, чего ты завёлся? Успокойся уже. Красного на твоём теле достаточно, — сказал Дилан. Он вроде пошутил, но сам не смеялся и даже никак не улыбался, поэтому Софантиэль не понял, что он хотел этим сказать. Его слова он, тем не менее, посчитал забавными, поэтому издал единственный неловкий смешок, и поплёлся затем вслед за Диланом.       После разговора оба спокойно прошли по мосту безо всяких происшествий. Дилану место показалось знакомым, как будто они пришли туда, откуда он впервые пришёл в цитадель. В это же время они дошли до тех самых ворот кармы, о которых ранее говорил Софантиэль.       Слизнекот с энтузиазмом повёл Дилана за собой и сказал ему стоять на месте. Вскоре ворота за их спинами закрылись. Вся процедура проходила с необычайно громким шумом, потому как ворота эти были полностью механические. Она длилась настолько долго, что Дилан даже умудрился зевнуть со скуки.       Софантиэлю в это время на месте не стоялось. Он прыгал от стены к стене и орал от счастья, потому что они, наконец-то, сбежали из цитадели, и перед ними открылся совершенно новый регион. Больше не будет пауков, не будет темноты и узких лабиринтов. Тем не менее радость Софантиэля, какой бы сильной она не была, не могла заглушить грохот механизмов, и внушительная часть из сказанного им прошла мимо Дилана.       Когда ворота открылись перед ними, Софантиэль с воплями вылетел из комнаты, как пробка, и понёсся по коридору, не дожидаясь Дилана. Когда парень оказался с ним в одной комнате, Софантиэль схватил его за руку и потащил за собой. Бежал он вприпрыжку, поэтому часто случалось так, что Дилан спотыкался и чуть ли не падал.       Рядом с воротами находилась труба в убежище, в которое слизнекот затащил парня немедленно. Оба свалились в него с потолка, и так как Софа зашёл первым, то Дилан придавил его своим телом к полу. Пока убежище закрывалось, они вдвоём пытались уместиться в очередной маленькой коробке.       Софантиэль свернулся клубком вокруг своего верного яйца, а Дилан, в свою очередь, умудрился как-то обогнуть кругом слизнекота. И так как руки ему деть было некуда, то одну он положил себе под голову, а вторую пришлось вытащить и положить на бок Софантиэля. И как бы сильно он не хотел засыпать в таком положении, выбора у него не было. И если бы только он видел, с каким довольным лицом засыпал Софантиэль...