Глава V: «Новый регион»

      В этот раз Дилан проснулся не благодаря Софантиэлю, а потому, что во сне наглотался невесть откуда взявшейся воды. Он вскочил с пола и начал кашлять, так что вся скопившаяся внутри вода лилась из его рта наружу. Когда Дилан откашлялся и пришёл в себя, он обнаружил, что стоял в этой воде по пояс, и что она прибывала всё больше с каждой минутой.       Софантиэль, в свою очередь, не волновался вообще. Он продолжал спать и совсем не замечал затопления убежища. Вода вымыла из его рук яйцо, и оно с частым стуком билось о стенку. Сам слизнекот лежал на спине, прямо на водной глади, и незаметно улыбался. Возможно потому, что видел приятные сны, а может и вовсе по привычке.       Дилан кинулся к Софантиэлю, не думая ни минуты, и сразу же начал трясти его за плечи и звать, но не успел толком начать будить, потому что он практически сразу проснулся. Слизнекот открыл глаза, неторопливо огляделся, встал и начал умываться той же водой, в которой только что спал. Дилан с возмущением торопил его на выход, но Софантиэль был настолько равнодушен, что игнорировал его слова.       «Мы всё равно здесь не утонем, успокойся» — сказал он, когда закончил. Только после этих слов он направился к трубе, захватив с собой и яйцо тоже. Дилан поначалу хотел выразить какое-то удивление, но вместо этого с раздражением помотал головой и последовал за ним. Этот слизнекот постоянно чем-то удивлял, так что парень не видел больше смысла каждый раз реагировать на его выходки.       Снаружи уже вовсю бушевал дождь. Земля под ногами страшно тряслась, так что всякие мелкие камушки подпрыгивали и часто бились об неё с характерным стуком. Весь пол коридора и каждую щель в нём заливала вода с потолка. Она же стекала и в трубу, ведшую в убежище.       Пока Дилан снимал с себя худи и выжимал его, Софантиэль потягивал спину и разминался с помощью яйца, как если бы это был какой-нибудь мяч. После этого он стал куда бодрее, и улыбка снова вернулась на его лицо. Он вспомнил, что теперь находится не в цитадели, и повеселел ещё больше. Слизнекот, не дожидаясь, пока Дилан поправит на себе худи, потянул его за собой и направился на выход из коридора, при этом что-то радостно вереща.       Труба привела их на поверхность, точнее на мост, прикрытый сверху потолком. Ровно посередине его разделяла пополам внушительных размеров дыра. Сквозь неё плотной завесой проливался сильный ливень, что никак не позволял пройти через дыру. Периодически он становился слабее, но никогда не прекращался совсем.       Софантиэль вдруг затих и остановился, как бы задумавшись. Дилан дальше не шёл потому, что ждал слизнекота, а он, в свою очередь, опять к чему-то прислушивался. Казалось бы, к чему можно прислушиваться в таком шуме, однако же он всё равно стоял и пытался что-то уловить. Парень украдкой взглянул на него и заметил, как дёрнулось одно его ухо.       Он открыл глаза, и к нему снова вернулось то же задорное настроение. В полной уверенности Софантиэль повёл Дилана к дыре и остановился где-то в метре от неё. Капли дождя, с силой разбивавшиеся о надломленный край, брызгами летели прямо в лицо Софантиэля, но он не обращал на них особого внимания.       — Спорим, я перепрыгну? — спросил он, обернувшись на Дилана. На его лице красовалась самоуверенная ухмылка.       — Это глупо. Тебя собьёт дождём и ты улетишь в пропасть, — Дилан сложил руки на груди. Звучал он убедительно, но Софантиэль слишком хотел показать себя, поэтому в ответ закатил глаза.       — Ой, какой же ты зануда! Хорошо, я пройду по столбам, — Софантиэль дождался, когда дождь утихнет, и подошёл ближе к краю. Эти самые столбы, о которых он говорил, пересекали дыру от начала и до конца. Некоторые были обломлены и едва выступали из-под земли откуда-то снизу. Там же со звоном перебивались толстые цепи, свисавшие с самого дна моста.       Дилан изначально не одобрял идею пересекать эту дыру, но он молчал, потому что путь через неё был единственным. Софантиэль переступил через край и оказался прямо под дождём. Он намеренно подался вперёд, чтобы упасть и схватиться за столб, но не успел сжать покрепче руки, чтобы закрепиться на этом столбе. Ладони тут же соскользнули с мокрого металла, и Софантиэль полетел под давлением дождя в бездонную пропасть. Дилан не успел даже дёрнуться в его сторону.       Софантиэль вздрогнул и вновь открыл глаза. Он снова проснулся в убежище, снова в крепкой хватке Дилана, который в замешательстве разглядывал лицо слизнекота. Последний, после осознания произошедшего, прошипел: «Чёрт» — и состроил недовольное лицо.       — Что-то случилось? — спросил Дилан озадаченно.       — Ага. Я снова сдох, — Софантиэль сложил руки на груди.       — Ты серьёзно?       — Да! Я соскользнул! Это так тупо, я был полностью уверен, что схватился за этот идиотский столб.       — Так, а умер ты как?       — Свалился в пропасть, — Софантиэль сказал это настолько серьёзно, что получилось даже смешно. Он с недовольным лицом рассказывал, как по глупости и излишней самоуверенности соскользнул со столба и разбился, и всерьёз обижался на это.       Дилан не отказал себе в удовольствии над ним поиздеваться.       — Рукожоп, — сказал он, посмеиваясь.       — Эй! Я так-то умер! А это очень больно! И страшно, и вообще!  — Софантиэль возмущённо развёл руками в стороны.       — Ну ладно, ладно, не горячись. Я просто пошутил. А ещё, это, я думаю, нам лучше бы уйти отсюда, — Дилан показательно поднял вверх одну ногу, глядя на воду, заливавшую убежище. Софантиэль сразу отвлёкся, кивнул и они вышли в тот же самый коридор.       Дилан, как и в прошлый раз, стянул с себя худи и начал его выжимать, а вот Софантиэль повёл себя иначе. Он сел на пол, прижал к себе яйцо и стал вертеть, разглядывать его со скучающим выражением лица. Дилан, когда закончил, поглядел на него и спросил:       — И чего сидим?       — Жду конца дождя.       — А-а, — протянул Дилан с улыбкой, после чего уселся рядом.       Так они и сидели всё то время, пока снаружи шумел дождь. Софантиэль, как обычно, о чём-то говорил, но в этот раз он старался разговаривать на более конкретные и интересные Дилану темы. Из-за этого он говорил реже, но зато Дилан чаще поддерживал разговор. В какой-то момент парень перестал отвечать и на это, хотя казалось бы, сейчас-то всё точно должно быть так. Слизнекот столкнулся с непробиваемой стеной в виде слов: «Отстань, я не хочу больше разговаривать» — чему был очень удивлён.       За всё время они успели заново обсудить яйцо в руках Софантиэля, место, в которое они пришли, и их дальнейшие планы. Слизнекот также рассказал какую-то невероятную историю победы над ящером. Дилан ей особо не интересовался, но ему пришлось это выслушивать, так как слизнекот очень хотел похвастаться. Они говорили о чём-то ещё другом прежде, чем Дилан отказался разговаривать.       Дождь шёл очень долго. Оказывается, ждать его конца — занятие довольно нудное, особенно если не с кем поговорить. Софантиэль весь извёлся со скуки и каждые десять минут придумывал себе новые занятия. То он подбрасывал яйцо в воздух и ловил, то он пытался на этом же яйце поймать равновесие, то лежал, уткнувшись лицом в пол, и ныл, чем сильно раздражал Дилана.       Так продолжалось до тех пор, пока не закончился дождь. В этот момент в коридоре стало заметно светлее, и серая сырость сменилась приятными бледными цветами. Дождь пролился в последний раз и постепенно затих, оставив после себя множество луж и протекавший потолок.       Софантиэль, как только заметил, что дождь утихает, огляделся по сторонам, убедился, что ему не показалось, и после этого счастливый рванул прочь из коридора. Он несколько раз по пути возвращался к Дилану, потому что шёл парень очень медленно, не торопясь.       Они вернулись на тот же самый мост, теперь хорошо освещённый дневным светом, и оттого как будто посвежевший. На мосту Дилан и Софантиэль встретили множество других существ, похожих друг на друга. У них были длинные руки и короткие задние лапы, из-за чего передвигались существа, как обезьяны. Внешне они также очень их напоминали, потому что тело их покрывала редкая шерсть.       Лицо их, однако, было плоским и больше походило на маску, с двумя большими глазами на них. На голове росли рога разной формы и размеров. Все существа так или иначе отличались друг от друга: у кого-то были глаза с большими зрачками, придававшими лицу милейший вид, другие различались по цвету или имели низкий рост, но у всех были острые когти и не внушающий доверия вид.       Одно такое существо переползло на двух руках через дыру и подобралось к тому самому золотому цветку, кармацвету, что появился после смерти Софантиэля. Оно сорвало цветок, не задумываясь, и поспешило вернуться обратно, к своим сородичам. Внешний вид у существа был невинный и детский, как если бы это и вправду был детёныш.       «Эй! Это моё! Верни!» — закричал Софантиэль, грозясь существу кулаком. Оно даже не обернулось в его сторону. Зато крики слизнекота привлекли внимание более взрослой особи, с видом куда более ужасающим. У этого существа были красивые длинные рога и крепкое телосложение. Оно носило на своей спине целую связку острых копий, среди которых было даже одно особое: с красной лентой, повязанной возле наконечника.       Это существо недовольно обернулось и прищурило и без того узкие жёлтые глаза. Разозлившись, оно схватило с пола камень и швырнуло прямо в Софантиэля, который в этот момент совсем не смотрел в ту сторону. Камень прилетел ему чуть ниже правого глаза.       — Ай! Проклятые мусорщики! — Софантиэль говорил через сжатые от боли зубы. Он схватился за раненый глаз двумя руками.       — Ты как? — спросил Дилан, поняв, что произошло.       — Больно! — Софантиэль резко убрал руки от лица и начал активно ими жестикулировать, — У этих животных вообще нет никаких манер! Дикари! Вот что я им сделал, а? Скажи мне, что? Почему каждый раз как я на них натыкаюсь, они обязательно пытаются мне как-то навредить?! Серьёзно, ты не представляешь, сколько раз я умирал из-за их копий, и вообще, — Софантиэль не договорил, так как Дилан перебил его.       — Я понял, можешь перестать тараторить? — громко проговорил Дилан и недовольно посмотрел на слизнекота.       — А, да, извини. Я на эмоциях. Короче, про цветок можешь забыть, мы его не вернём, — сказал Софантиэль и направился в сторону дыры.       — Ещё бы ты попёрся его забирать, — Дилан закатил глаза и пошёл за ним.       Стая мусорщиков постепенно покинула мост, тогда как наши герои только собирались пересекать дыру. Софантиэль испугался идти по столбам, поэтому решил перепрыгнуть. Для большей уверенности он делал это с камнем, который в момент прыжка швырнул вперёд. Благодаря этому прыжок получился длиннее, чем если бы он ничего не бросал, несмотря на то, что это нарушало законы физики. Дилан не заметил разницы, поэтому не понял, для чего Софантиэль так сделал. К дополнительному удивлению парня, проворачивал он всё это с яйцом в другой руке, которое чудом не выпало.       Слизнекот аккуратно спустился с края дыры, насколько это было возможно, и подался вперёд, протянув руки Дилану. Яйцо он оставил лежать на полу. «Давай! Я поймаю!» — сказал он, подмахивая пальцами на себя. Софа, в попытке немного приободрить Дилана, слегка улыбнулся. В эту улыбку он вложил всю свою веру, так что получилась она очень нежной и искренней, какой никогда не была до этого. Раньше Софантиэль всегда улыбался широко и от балды, из-за чего иногда на него даже было неприятно смотреть.       Дилан покосился на пропасть под ногами и неуверенно шагнул вперёд, пока Софантиэль одобряюще комментировал его действия. Парень попытался сделать прыжок, чего раньше даже не пытался делать. Из-за этого получилось настолько плохо, что Дилан чуть было не упал, но ему повезло вовремя схватиться за столбы. Софантиэль при всём старании не смог бы его поймать, потому что между ними сохранялось некоторое расстояние.       Слизнекот в панике полез помогать Дилану, и вскоре оба выбрались из дыры на нужную сторону. По пути с моста они коротко обсудили ситуацию, в которой Софантиэль выразил особое беспокойство. Дилан, в свою очередь, отметил, что испугался, но такого сильного ужаса, в отличие от слизнекота, не испытывал. Было заметно даже, как он мелко дрожал.       Они, как и всегда, куда-то шли. Пробираясь через мусорщиков, они затем лезли по столбам куда-то вверх под комментарии Софантиэля. Всю дорогу он о чём-то болтал, в основном высказывая вслух свои мысли. Дилан радовался тому, что он, по крайней мере, делал это коротко и редко.       Следующая комната имела потолок, а оказались герои как раз на верхней её части. То есть в этот раз им нужно не идти по коридору, не подниматься по столбам или лазам в стенах, а спускаться вниз. И Дилан с Софантиэлем делали это очень осторожно, во многом потому, что Дилан разучился прыгать. Он никак не мог понять, почему его прыжок получается таким низким, ведь он же гораздо более лёгкий, чем был раньше, так ещё и теперь кот. На самом деле, виновата была его анатомия, о чём Дилан догадывался, но как вариант не принимал.       Они спустились. Труба-переход привела их в меньшую по размерам часть этой же комнаты, по виду напоминавшую маленькую пещерку, но состоявшую целиком из обломков, а не земли. На полу в ней было две трубы: из одной они пришли, другая вела в следующую комнату. Софантиэль сразу ткнул куда-то на потолок, где высоко-высоко в узком проходе росли синие плоды. Он оставил яйцо Дилану, а сам полез их доставать, в мыслях уже предвкушая, как порадует парня вкусной едой.       Дилан остался стоять на земле. Он держал в руках яйцо и наблюдал, как Софантиэль мастерски отскакивал от стен, как персонаж какой-нибудь видеоигры. У него наверху возникли какие-то проблемы, поэтому он задержался там на время. Со скуки Дилан решил осмотреть яйцо. Оно было белым и круглым, как и всегда. Но что-то дёрнуло парня повернуть его другой стороной, и он увидел на скорлупе две неровные красные отметины. Их разделяла по диагонали условная белая линия, такая же кривая и неровная, из-за которой пятна не касались друг друга.       Дилан вскинул одну бровь. И как он умудрился за всё время не заметить эти большие броские пятна? Он разглядывал яйцо всё то время, пока Софантиэль ползал где-то под потолком, и пытался понять, что ему напоминает этот рисунок. Наконец, слизнекот с шумом свалился с потолка, приземлившись точно на лапы.       — Вот! Зацени! — он протянул парню синеплод с довольным лицом, при этом тяжело дыша. Дилан отвлёкся, забрал из его рук еду, взамен вернув тому яйцо. Плод этот был нетвёрдый, как будто внутри него была какая-то жидкость. Оболочкой его была очень сухая плотная плёнка, которая в руках сминалась, как бумага.       Дилан откусил кусочек от ягоды. Она сразу протекла синей жидкостью, наполнявшей её, и окрасила руки Дилана в синий. На вкус неописуемо, но совсем не сладко, так что и не сказать, что это была ягода.       — Ну как тебе? — Софантиэль спросил тихо и с надеждой.       — Знаешь, это самая странная хрень, которую ты мне давал. И при этом почему-то вкусная. Спасибо. Услышав этот ответ, Софантиэль не сдержался и засмеялся в голос. Он предложил Дилану ещё, и тот не отказался.       — Слушай, я тут поговорить хотел, — начал Дилан, параллельно пытаясь всеми возможными средствами отмыть свои руки, — Насчёт твоего яйца.       — Да? И что с ним? — удивился Софантиэль.       — Давно там эти красные пятна?       — Всегда были.       — Да..? — Дилан с сомнением нахмурился, — Ну ладно. К слову, они мне кое-что напоминают.       — М-м?       — Логотип Доты, ха-ха. Не знаю, зачем я тебе это говорю. Просто вспомнилось, — Дилан попытался неловко свернуть разговор.       — Что? Нет, я понял, — сказал Софантиэль, после чего Дилан бросил все попытки помыть руки и обернулся на него. Его лицо выражало все эмоции удивления разом.       — Ты прикалываешься, да? — он с недоверием покосился на Софантиэля.       — Нет, я серьёзно. Дота, игра такая, я её знаю.       — Откуда? Каким вообще образом ты можешь знать эту игру? Ты что, играл что-ли? — Дилан не верил в то, о чём спрашивал.       — О, нет, никогда. Я и сам не знаю, честно. Просто... есть у меня откуда-то знание о ней. И не только о ней... но это не важно! Скажи, а ты сам в неё играл когда-нибудь? — Софантиэль подошёл на шаг ближе. Можно было заметить, как он заинтересованно вилял кончиком хвоста.       — Ну да, было пару раз, — Дилан отвечал не сразу, так как ещё находился под впечатлением.       — И как тебе?       — Ну, как... игра как игра. Нормально.       — Н-да? А мать жива? — рот слизнекота растянулся в улыбке, после чего он залился громким смехом, каким смеялся в прошлый раз, когда он выпалил глупую шутку про свой пол, таким же неприятным и истерическим. Дилан в этот раз не стоял столбом, а возмущался, пускай все его слова заглушались смехом Софантиэля. Шутку он посчитал слишком дикой, но в мыслях её оценил, во многом потому, что произнёс её кот из какой-то глуши, где при нормальных условиях про Доту он вообще знать не должен.       Вдруг три светящихся квадрата на второй трубе замигали ярким красным светом, оповещая звуком о том, что нечто вот-вот из неё появится. В следующую же секунду Софантиэль заткнулся и, не медля, потянул Дилана за худи и вжал его со всей силы в стену напротив трубы, не давая ему пошевелиться. Сам он тоже как можно плотнее прижался к стене и замер так, что даже не дышал.       Его лицо забавно исказилось от шока, потому что выражало оно не нормальные эмоции, а мемные. Рот слизнекота выглядел, как крест, а глаза округлились до такой степени, что на них появились чёрные точки зрачков. Под стать этой эмоции окрас тела сильно просел в разрешении, и некогда ровные линии стали напоминать шакальные пиксели. Дилан натурально охренел, когда заметил.       Из трубы выползла огромная сколопендра, такого же ярко-красного цвета, каким светились квадраты на трубе. Она всё выползала с противным склизким звуком, цепляясь многочисленными лапками за землю, за пол, за потолок, и тело её все никак не заканчивалось. Чёрное, толстое и громадное, покрытое шипастым красным панцирем, оно придавало сколопендре поистине величественный вид.       Дилан чувствовал, что при виде этой громадины у него словно перестало биться сердце. Он не мог отвести взгляд, не мог пошевелиться из-за сковывающего чувства страха, животного ужаса перед этим существом. Он даже не ощущал больше, как Софантиэль сжимал его тело мёртвой хваткой, потому как внутри него самого сжался каждый нерв.       Сколопендра замерла, пошевелила усами на обеих концах своего длинного тела, а после спокойно уползла в другую трубу, покинув пещерку. Софантиэль и Дилан, однако, стояли ещё какое-то время у стены. Слизнекот медленно разжал пальцы, но никак не мог расслабиться. Также, как и Дилан, который ещё минут пять приходил в себя после пережитого. На его памяти это существо было самым огромным из всех, какие он встречал за всю свою жизнь.       Когда оба оправились от шока и обменялись комментариями, они взглянули на трубу, из которой эта самая сколопендра и появилась. Софантиэль сказал, что им нужно туда, к чему Дилан отнёсся с сомнением. Немного поспорив, они всё же решились через неё пройти.