Глава III. Часть I. Приданое
28 июня 2025, 00:20Have you told me all?
Ты всё мне сказал?
I've got things to say
Тебе есть, что сказать
Пробуждение очередным солнечным днём внушило новой гостье отеля Трансильвании одну простую истину: если она хочет поскорее исполнить треклятую сделку с хозяином замка и освободиться, то в первую очередь не следует запускать свою физическую подготовку и привести всё — и мысли и тело, — в порядок, в надлежащий вид. Эрика не то, что с улыбкой, а даже в приподнятом настроении присела в кровати, поставила худые ноги на нагретый лучами каменный пол, не обращала на поздний час пробуждения внимания, а словно витала в облаках, в своих думах. Возможно, её так порадовал какой-либо приснившийся сон с редким оптимистичным сюжетом, пение птиц за окном, хорошая погода — показатели того, что человек жива, цела и жизнь в мире не остановилась, не изменилась после исчезновения некогда капитана.Или же приподнятое настроение охотницы обусловлено защитной реакцией организма, который больше не мог выносить негативных переживаний.
Белые ткани брюк со светлой клетчатой рубашкой, повязанной узлом на груди, ярко контрастировали с темнотой внутренних помещений отеля, невольница предпочла мрачной обстановке уличную свежесть дневного времени суток. Ван Хельсинг решительно начала восстанавливать силы, приводить свою физическую подготовку на надлежащий уровень отнюдь не ради кого-либо, а в первую очередь для себя, поскольку решила, что пребывание в ослабленном состоянии совсем её не красит в «гостях» у ночных тварей.«We got things to do
Нам столько предстоит сделать,
We got plans to make
У нас столько планов!
And I wanna take you with mе
И я хочу взять тебя с собой»
Строки энергичной песни повторялись в голове, пока наëмница исполняла нехитрый комплекс упражнений: растяжка, разминка у спортивной стойки; в ближайшие дни девушка спланировала пробежку, когда ей станет чуть лучше. Белокурая немного удивилась при обнаружении на территории замка нечто, похожего на спортивную площадку, объекты которой послужили ей отличным местом для тренировок и где никто не мешал, так как вся нечисть днём спала, поэтому а светлое время суток она была предоставлена сама себе. « — Как бы ты этого не желала, но тебе не по силам будет достичь всех вершин нашего рода Ван Хельсингов», — фоном где-то отдалённо в мыслях в унисон звучали приглушённые голоса старших братьев, когда следующими днями на закатах Эрика лёгким бегом преодолевала обширные пространства крепости, — «никогда, никогда», — эти назойливые слова становились чуть громче, выносливость человека иссякала, и та останавливалась на фоне огненно-сиреневого неба, опираясь ладонями о коленки. Новое «никогда…» и вот блондинка с новыми силами возобновляла бег, бросая вызов самой себе, своей силе воли.«Can you feel it?
Ты чувствуешь это?
And if you can't tell I'm a restless girl
По мне не скажешь, но я беспокойная девушка
What are you hearing?
Что ты слышишь?»
Строчки из старой песни, исполняемой наследнице монстроборцев в детстве матерью в пору, когда молодая женщина ещё любила свою семью, подбадривали похищенную в следующие промежутки, где она предпочитала ночному сну подтягивания. Уже не рисковала выходить на спортивную площадку во избежание нежелательных встреч, так что взяла на досуге из спортзала перекладину, чтоб испытать силу мышц рук, а затем и ног, сгибая ноги на инвентаре и подтягиваясь снизу вверх, тренируя мышцы пресса.«Pack it all away, pack it all in one suitcase
Собирай вещи, складывай их в чемодан
I got all I need, all I need to be free
У меня есть всё, что нужно, всё, что нужно, чтобы быть свободной»
— Ты странно себя ведёшь, — голос кого-то из свиты казался далëким, вампир даже не разобрал — кому из друзей он принадлежал. — У тебя в подчинении здесь и сейчас лучшая охотница за нашими головами, а ты до сих пор ничего не предпринял! — Касательно чего? — граф Дракула и ухом не повёл, продолжал внимательно наблюдать с высоты лестницы низ этажа, по длинному пространству которого на очередную предрассветную тренировку ровным уверенным шагом выдвигалась его «пленница». — Не «чего», а «кого», — огрызались товарищи, — мы не страдаем массовой амнезией, чтоб не помнить твою изначальную цель, по которой ты выкрал людскую самку сюда — в свой замок. — Даже не думайте делать мне очевидных и оттого более грязных намёков, — спокойно молвил мужчина, приподнимая подбородок, когда светловолосая девушка скрылась в медленно вращающихся дверях главного выхода отеля. За полтора месяца своего пребывания в чужой обители она приняла то, что не удастся избегать многочисленных постояльцев, держалась отстранённо, походка её не была робкой, а стала скорее… Безразличной? Привычку держать осанку после стольких лет пребывания на корабле в роли главного чина так просто не забыть, но Ван Хельсинг выстроила вокруг себя незримый купол, абстрагировалась не только показной отчуждённостью, но и тканями одежды. Платьев она надевать всё не спешила, взялась набрасывать на плечи и голову большой светлый платок, заматывая его на манер капюшона, длинные ткани которого скрывали выражение лица«Yeah, I wanna take you with me
Да, я хочу взять тебя с собой,
But a far-off gaze is wide in me
Но мой взгляд устремлён вдаль»
Перетаскивать дрова вручную — дело крайнее скучное, однако работа не ждала, а многочисленные камины истапливались все ночи и горели иногда днём из-за прохладности помещений замка, потому Ричард «Львиное Сердце» совершал сбитый по счёту подход, выгружая ранее наколотое дерево в дровник совсем рядом с входом в цитадель. Хоть так — физической работой, — прошлый монстроборец мог отогнать напрасные волнения насчёт увиденного прежде жуткого эскиза искорёженного чёрного лайнера в обрывке газеты. Машинально человек на согнутую в локте руку укладывал многоуровневую стопку природного топлива для переноса, непрошенные мысли всё же летали, уносили его куда-то далеко от действительности. — Наконец-то вижу что-то, причастное к миру цивилизации! — чей-то голос послышался откуда-то со спины, но блондин не спешил оборачиваться, привыкнув к тому, что тварь любого рода шныряет по двору отеля Трансильвании даже при ранних лучах солнца. — Могу я взять его? — мустангер хмыкнул, не оборачивался и надеялся, что обращаются не к нему, продолжая возиться с дровами. — Извините, сэр, можно? Нехотя повернув шею, работник через плечо хмуро глянул на незнакомку: та стояла поодаль от него, но уже крепко держалась ладонями за руль велосипеда. Мужчина равнодушно буркнул, мол, ему всё равно, пускай забирает, и радостная некто резво укатила двухколёсный транспорт прочь, немного разбежалась и умело вскочила на него, ей явно не терпелось испытать старый велосипед на выдержку скоростью. Ради забавы стукнула по ржавому звонку на руле, поехала по внутреннему двору крепости, направляясь к воротам, Ричард же вернулся к своей работе, устало поплёлся к дровнику. Эрика Ван Хельсинг давно поняла, что никакими правдами и неправдами ей из проклятого вражеского логова не выбраться, но также она поняла бесполезность отсутствия своей продуктивности, потому каждая удавшаяся прогулка на свежем воздухе в дневное время суток доставляла ей радость. Завидев у бокового склада почти сразу по выходу из замка велосипед, морячка улыбнулась виду привычной вещи из человеческого мира вместе с возможностью прокатиться по окрестностям, не сбивая при этом ноги, как при вечерних пробежках. Сейчас только ветер гудел в её ушах, трепал недлинные волосы — ветер и только ветер напевал наёмнице свою мелодию, никаких лишних опасений и переживаний. Белокурая почти с детским восторгом разгонялась всё быстрее, а шумный ворон в вышине, кто пару минут назад начал упрямо следовать за охотницей, своим карканьем якобы бросил человеку вызов, активно махал чёрными крыльями и с любопытством глядел сверху вниз. Невольница с лучезарной улыбкой глядела на играющую птицу, активнее крутила педали, стремясь догнать быстрого спутника и заодно проверяя силу своих ног полезной нагрузкой, про себя сделала вывод спокойного настроя: « — Из охотницы я превратилась в добычу, но всё же попыталась остаться относительно свободной и беспечной, как гроза, летящая над землёй». Встречный ветер колыхал белую блузку, раздувал лёгкие ткани, невидимыми руками резво снимая светлый платок с лохматой «от погони» головы. Интуитивно или попросту логически пленница понимала — при своих прогулках, одиночных визитах разных мест треклятого отеля всё равно оставалась на виду у нечисти и — что ещё страшнее трепыхалось опасением на подкорке, — была на глазах у верховного вампира. Не о нём сейчас надо было думать, поскольку девушка веселилась от ощущения скорости, не боялась ехать по незнакомым тропам леса, а часто каркающий ворон вверху составил ей своеобразную компанию. Велосипед ехал всё быстрее, свергнутая капитан с азартом стремилась догнать пернатого, и ей это на несколько секунд удалось, отлично – значит, выносливость в норме, когда морячка выровнялась с тенью птицы, широко расправившей чёрные крылья: « — Я мчалась за вороном, ветром и тоже пыталась взлететь…» Гораздо, гораздо позже — где-нибудь в будущем, — бывшая Ван Хельсинг к этому воспоминанию обязательно прибавит ещё одну фразу:— В те времена я верила, что у меня это получится…
***
Опять будет бой —
Ещё один со злой судьбой
Всё равно убегу:
В неволе жить я не смогу…
Рана на правом предплечье практически не болела, не давала о себе знать всполохами чужеродной тёмной магии или кровотечением, хотя по началу блондинка опасалась, что при сильном отдалении от ненавистного замка руна вновь начнёт жечься, заставляя пленницу вернуться к зданию, но ничего не происходило. Впрочем, долго насладиться велосипедной прогулкой ей тоже не дали, так как вскоре человека окликнуло несколько монстров, в мордах с лицами которых она признала тех, кто вечно крутился около теневого правителя — тем, судя по всему, не вредили солнечные лучи. Ну да, кому ещё, как не его свите насмешливо скалиться похищенной и махать ей лапами, чтоб та возвращалась на территорию крепости, потому что там её ожидал подарок. Эрика с нескрываемой брезгливостью прошла мимо них, пешком вела велосипед обратно, а сказанное тварями её заинтересовало: какой ещё подарок? Она шла, восстанавливая дыхание после заезда, и внимательно осматривала грандиозный вид чужой обители, возвышающейся громадой над лесным озером. М-да, ожидать какого-либо приятного сюрприза от врагов не стоит, так что человек была настроена скептически.«Вернуться домой намерена я любой ценой,
Но ничего, я найду –
Как одолеть свою беду!»
«Пытаюсь понять —
Как я им дала себя поймать,
И мне без потерь из пут не вырваться теперь»
У Эрики на языке вертелось много красноречивых эпитетов в адрес вурдалака, магия которого силой заставляла её нехотя идти дальше, перед ней с шумом и гулом открылись многотонные деревянные ворота, за ними поднялась не менее громоздкая металлическая чёрная решётка грубой ковки. Закусив губу, преодолевая боль, блондинка всё же сама зашагала в тень огромного прохода, ладони сжались в кулаки, а тело выпрямилось, как по команде, чтобы суметь сохранить статный вид и не выставить свою хозяйку неуклюжей, поскольку рядом из ниоткуда вырос большой силуэт верховного вампира. Мужчина в своём привычном чёрном плаще, с заложенными за спину руками шёл слева рядом с девушкой, весь его вид с настроем так и источали спокойствие, чего нельзя было сказать об охотнице. Окружённая со всех сторон свитой графа, подбавленной выучено вышагивающими рыцарями по краям, сопровождаемая самим Дракулой девушка моментально ощутила себя первой беспомощной в мире, но деваться из столь опасной компании было некуда…«А значит вновь будет бой —
Ещё один со злой судьбой
Себя не буду я жалеть,
Ведь жизнь в неволе не лучше, чем смерть!»
Стрельчатые высоченные арки в несколько рядов величественно возвышались над шедшими, и как бы солнце не старалось, но пробиться сквозь отбрасываемые тени огромных возвышений оно было бессильно. На подходе к главному двору крепости Ван Хельсинг услышала странно нарастающий гул, множество голосов, но её пока отвлекала монументальность древних стен, окружающих отель для защиты, и как-то сами собой тихо проговорились слова: — Отец всё бы отдал, чтобы сюда попасть… — заключила морячка, припоминая стремление родителя найти обитель графа Дракулы. Упырь позабавился реакции странно затихшей задумчивой гостьи, продолжал неспешно идти рядом с ней и повёл рукой в демонстрации пространства, открывшегося перед ними: в клубах пыли большим строем шла кавалéрия, кони выдрессировано соблюдали дистанцию, шли ногу в ногу, вот откуда был шум — от топота множества лошадиных копыт. Девушка от дневного света в первые мгновения прикрылась рукой, чтобы проморгаться и сфокусировать взгляд, не поверила изначально в то, что видит. Войска?.. Это были наземные силы правителя монстров? Пригляделась: верхом на лошадях благородных пород сидели всадники силуэтов, схожих с антропоморфными — такие редко можно встретить среди особей ночных тварей, заодно им не вредил солнечный свет. Теневой правитель с лёгкой улыбкой и интересом смотрел на растерянную наёмницу, кто сделала несколько несмелых шагов вперёд к действу; блондинка же в непонимании чуть наклоняла шею справа налево, диким зверьком оглядывая проходившую перед собой конницу, и признала в наездниках… — Люди! — на выдохе громко вымолвила она. Почему, откуда? Что вообще происходит? Сердцебиение невольницы участилось, округлившимися от непонимания глазами она вцепилась в кажущиеся бесконечными ряды. Сидевшие верхом не обращали на неё внимания, смотрели вперёд так… Пусто и стеклянно, словно были не в своём уме или же?.. — Нет… — обречённо одними губами пролепетала охотница, пока к ней с высокомерным видом вальяжно подошёл главный враг. — Гипноз — штука крайне полезная, — весело начал носферату, с озорством оглядывая воинов, — не задавала себе вопрос: почему не применил его на тебе? — мужчина на пару мгновений закрыл глаза, приставил пальцы к боковой части лица, надавливая на висок и явно сосредотачиваясь. — Нет времени тратить на тебя столь удобную силу, поскольку она нужна для тех трудяг, которых ты сейчас видишь. Эрика рассеяно всем корпусом повернулась к брюнету, напряжённо немного развела руки по бокам от тела, с тревогой смотрела на высокого недруга, переваривая всё услышанное и увиденное. Затем вновь развернулась к кавалерии, вытянула шею, старалась всмотреться в профили лиц солдат, а они всё так же шли, шли, послушно держали поводья выученных скакунов и копья. Тени от больших лошадей казались ещё длиннее, попеременно мигая на женской фигуре, которая вот-вот могла броситься наперерез рядам, чтоб привести подчинённых в чувство. Морячка несколько раз старалась окликнуть всадников, повышала голос, но те никак не отзывались, а их лошади даже не повернули голов на мешавшую, только повели ушами на её бесполезные крики. Ван Хельсинг отрицательно медленно махала головой, не моргая, с сужающимися от страха зрачками смотрела на многочисленных вояк сквозь поднимаемую животными пыль; силуэты длинноногих лошадей, послушно широко переставляющих копыта синхронно друг с другом, показались для зрительницы каким-то жутким сном, и она, опомнившись, испуганно отпрянула от конницы, сделала несколько шагов назад, явно желала удалиться с проклятого места действа, повернулась, чтоб уйти прочь, но тут же её запястье обхватила чужая большая ладонь. — Ты же не думала, что я и впрямь буду направлять в гущу фронтов свою собственную расу? — мирно спросил граф. — В таком случае мои сородичи уже уйму раз могли поднять восстания из-за недовольств. Не всех пойманных людей мы пускаем на кровосток: некоторые в своих прошлых жизнях являлись отличными исполнителями военного дела или же просто обладали нужными навыками, а это всё, что нужно для пушечного мяса. Облачить их в тёмные доспехи со снаряжением под моим знаком и всё — никто из человеческих солдат в пучине сражений не разберёт, что под шлемами их якобы врагов скрываются недавние соседи. Белокурая, кажется, только сейчас вернулась в действительность, внимательно сосредоточенно слушала вампира, ничего не отвечала. Внутри медленно поднималось, ярилось противное ощущение не только собственного поражения, но и всего своего народа в целом от простой хитрости изобретательной сумрачной твари. Подвергая пленников массовому гипнозу, Дракула наряду с другими приближёнными к себе вампирами буквально сделал из них стадо, скот, который послушно исполнял все требования хозяев. Невольница сглотнула, опуская взор в землю, немного склонила голову в знак понимания с принятием. Вурдалака такая реакция устроила и он отпустил её руку. Наёмница больше старалась не вслушиваться в зловещий топот копыт, не видела — остался ли враг рядом с ней или отошёл, немного стушевалась и приобняла себя за локти, испытывая то ли опустошение, то ли тошноту от явления. Сквозь суету приготовлений военного отряда она услышала щебетание и обратила взор наверх к оранжеватому небу, где мелкими силуэтами шныряли туда-сюда чёрно-белые птички. Ласточки, коих совсем не волновал творившийся внизу на дворе кошмар, весело стрекотали и резво летали из стороны в сторону, видимо, где-то под крышей замка у стайки были гнёзда. Ван Хельсинг моргнула и печально улыбнулась милым созданиям, вновь успокаивала себя живостью природы вокруг её тюрьмы, из чего следовало, что жизнь не останавливается — она продолжается.«Не вскочив на волну,
Вам на ней не прокатиться:
Взлечу ввысь, словно птица!
Всё равно не сдамся, никогда не сдамся я вам»
— Хозяин, телега прибыла, — оповестили владельца приюта нечестивцев одни из многих зачарованных рыцарских лат. — О, как славно! — обрадовался тот, не глядя потянулся за рядом стоящей девушкой, даже не смотрел в её сторону, а резво взял её под руку, чтоб вместе пройти к парадному крыльцу. Не обращал внимания на смурную реакцию охотницы, кто первые секунды вытягивалась в противоположную сторону и хлопнула его по предплечью, всё ещё брезговала тактильным контактом с кровопийцей. — Пора отдать нашей новой гостье то, что ей принадлежит. Человек с любопытством глянула на спутника — это ещё что за новости? Они вместе шли к ступеням, и пока мужчина весело переговаривался с рядом шедшими друзьями, то блондинка издали увидела большую крытую повозку из потёртого красного дерева, признавая во внешнем облике той одну из множества таких же целого каравана, который был подготовлен для её венчания в королевстве Джонатана Лорэна. Морячка вымученно тихо выдохнула, вспоминая те роковые дни подготовки для лживой свадьбы. Теперь стало понятно, что ей привезли её приданое, полагающееся каждой невесте. Она не знала содержимого прикаченной телеги, не удивилась бы, если б там оказалась какая-нибудь мерзость для розыгрыша, чтоб повеселить главного врага и его свиту. Чужая хватка с её правого предплечья спáла, вампир ушёл в сторону, поднялся на несколько ступеней вверх для лучшего созерцания, Эрика же смело обошла достаточно большой транспорт, самостоятельно вынула задвижки из задних дверей, чтоб открыть повозку. — Хóммол?.. — с неверием тихо спросила девушка, когда в темноте закрома увидела движение большой пушистой фигуры. Та, услышав женский голос, практически выскочила навстречу хозяйке с громким ржанием. Клейдесдаль — тот самый, которого бывшая капитан забрала в качестве премии из королевской конюшни, здесь и сейчас радостно топтался большими ногами с лохматыми щётками на месте, практически вставал в свечку, завидев свою наездницу. Ван Хельсинг никак не ожидала увидеть своего коня, от неожиданности заливисто рассмеялась, когда скакун обнюхивал её, тыкался своей большой лохматой мордой: — Il mio animale domestico, ciao-ciao Calabrone, oh che gioia! — морячка усмирила эмоционального жеребца, трепетно оглаживала его большую широкую голову, травоядное послушно согнуло огромную шею в дугу, склоняясь к ней, пока наездница прислонилась своим лбом к мягкости его, ласково приговаривая: — Ora c'è una creatura così carina accanto a me e non sarò solo, fluffy… Очевидцы разгрузки при виде одушевлённого приданого присвистнули, одобряя огромного скакуна дорогой разновидности, правящий вампир же внимательно следил за реакцией светловолосой фемины, кто в одну секунду переменилась при виде своей лошади — девушка на памяти графа впервые так тепло улыбалась и столь искренне смеялась, по-настоящему обрадованная появлением тяжеловоза. Носферату на миг ощутил неуверенность, в раздражении слегка дёрнул ухом и тоже негромко свистнул, на что привезённый скакун мигом отреагировал, отойдя от хозяйки, с фырканьем осматривал чужой двор. Охотница заметила перемену, трепетно оглаживая Хоммола по сильным грудным мышцам, тут же поняла — обученному боевому жеребцу вид нечисти рядом мог послужить в качестве красной тряпки для разъярённого быка. Клейдесдаль завидел теневого правителя и навострил пушистые уши. — Тише-тише, парень, не нужно… — с опаской немного отступила от животного Эрика, предупреждающе выставила полусогнутые руки, перегораживая лошади путь между ним и графом. Уж чего-чего, а новые неприятности ей были без надобности в случае, если обученное травоядное набросится на монстра. Между тем девушка отметила ухоженный вид скакуна: тот явно не был заперт в повозке надолго. Его серая шерсть лоснилась на солнце, тело было упитанным, что свидетельствовало о сытости, длинный белый хвост расчёсан, а грива заботливо прибрана в пучки, из которых торчали привычные для данной породы украшения в виде искусственных голубых перьев с красивым синим отливом. Дракула терпеливо ожидал, высокомерно оглядывал четвероного, тот в свою очередь рысцой направился к нему, минуя всех прочих чудищ и аккуратно обходя блондинку. Последняя с тревогой обернулась за лошадью, ожидая реакции на неприятеля. Хоммол при приближении к вампиру всё ниже склонял шею, но уши к голове в знак нарастающей агрессии не прижимал, не отводил их назад, а с размеренным дыханием остановился перед мужчиной. Развернул грузное тело и встал рядом, подставляя большую морду для бледной ладони кровопийцы, что легла в повелительном жесте на послушного жеребца: — Добро пожаловать обратно домой, — спокойно сказал коню граф. Ван Хельсинг всё увиденное померещилось каким-то несусветным бредом. Упырь осматривал покорное животное с таким видом, будто одним мановением руки осадил от себя целую облаву. Да так оно и было: — Вот те на! Драк, это одна из твоих скотин, которых ты подселял в человеческие конюшни? — посмеялся Вольфыч. — Добротная животинка, дай-ка взглянуть! — с любопытством поднялся на одну ступень Франкенштейн. — Nu-l privi în ochi, — предупредил альфа, почёсывая мягкую чёлку скакуна, — животные искренни, с ними проще общаться, нежели с окружением из себе подобных, а тот эксперимент был, скорее, ради интереса и забавы, ведь весело иногда понаблюдать за тем, как надрессированные мной лошади послушно доставляли ничего не подозревающих людских всадников на территории монстров или подводили выскочек в боях под удары? Ничего не стоило подкупить работников стойл, чтоб те завели чужих особей в денники: денежные взятки с людьми всегда работают. Эрика, всё то время стоя поодаль, как вкопанная, в осознании прикрыла веки и взялась рукой за лоб: какая же ирония получилась, когда из всей конюшни рыжего короля она выбрала именно этого жеребца, оказавшегося подставным. Вот почему иногда ей казалось, что украшения в его белой гриве поблёскивают тем синим цветом, характерным для магии вурдалаков — видимо, такими метками монстры отделяли лошадей, чтоб не потерять их из наблюдения.« — Этот конь вам дорого обойдётся, мадемуазель, и я говорю не о деньгах», — эхом вспоминались слова конюха.
***
Клеткой ей стал тёмный лес
Без малого десятилетие
Искал дочку бедный отец...
Ей не было дела до того, что любимый тяжеловоз был родом с графского поместья, поскольку морячка любила животных и в какой-то мере согласилась с утверждением Дракулы: с братьями меньшими куда проще, чем с особями своего вида. Привязанность к коню никуда не пропала после столь эмоциональной сцены, где выяснилась принадлежность Хоммола — в конце концов, он был не виноват, что его перевезли в конюшню людского монарха, ведь являлся простым конём — обученным, воспитанным и любимым. Девушка во дворе отеля молча подошла к графу и решительно положила руку на мускулистое плечо клейдесдаля, безмолвно показывая, что от своего подопечного она не отрекается и всё произошедшее её совсем не напугало, не оттолкнуло. Брюнет улыбчиво хмыкнул, осматривая ту с превосходством, но фемина без всяких возмущений отвела тяжеловоза от нечисти и повела его прочь из двора, иногда с серьёзным выражением оглядываясь назад, сверкая глазами на главного врага. Теперь же в разгар дня Ван Хельсинг заботливо аккуратно вела животное под уздцы в лесной прохладе, радовалась тому, что любимчик снова был с ней: теперь ей не будет так одиноко в чужой обители монстров. — По-моему, я не нанимался в няньки к щенкам, — раздражённо бурчал Ричард, в привычной обязанности обходил лесные территории близ ненавистного замка, а за ним целой стайкой увязались серые клубки оборотней, — по крайней мере, мне за это не платят. — Ха-ха, да бросьте, мистер! — задорно хихикала Винни, на четырёх лапках скакала в высокой траве рядом с человеком. — Моим братьям было всего-то интересно погулять близ отеля, а с вашим сопровождением мы в полной безопасности. Монстроборец покачал головой, усталость от ночной смены давала о себе знать, но злиться на милую вукулу он попросту не мог, потому лишь улыбнулся ей, хоть выражение его лица было скрыто высоко повязанным до переносицы чёрным платком и надетыми солнечными очками. Слух у него был отменным и, пока щенята резвились на полянке позади, то ловец распознал малейший шорох, тут же отработанным движением в один приём вынул из-за чехла на спине стрелковый автомат, ловко провернул его, немного присел, прислушиваясь и озираясь по сторонам. Подвергать опасности выводок уважаемой пары оборотней, приближённой к верховному вампиру, не сильно-то хотелось, а всякого нелицеприятного в этих лесах водилось с лихвой. — Что такое? — поинтересовался один из щенят-мальчишек, Львиное Сердце запомнил, что того вроде бы звали Вольдемаром. — Если вдруг, то только дайте нам знать: мы мигом недоброжелателя так, эдак и во-от так! — хвастался детёныш, жестами демонстрируя боевые приёмы. — Тихо! — зло шикнул Ван Хельсинг, оглядываясь по сторонам на высокие деревья, которые своей густотой и пышностью ветвей даже днём создавали полумрак. Непонятные звуки доносились с недалёкой опушки чуть спереди справа, мустангер неторопливыми шагами направился туда с оружием наперевес. Среди темноты леса пред прохладой крайних деревьев открылась густо заросшая полевыми травами с цветами полянка, будто бы светившаяся в софите солнечных лучей. Там по кругу, как по цирковой арене, манежным галопом, высоко задирая пушистые ноги, бегал конь серой шерсти, ему смеялась и что-то говорила в качестве команд худая фигурка, махала руками вниз и вверх, подначивая дрессированное животное выполнять те или команды. Множество жёлтых блестящих в темноте глазок с интересом наблюдали за действом — это маленькие оборотни спрятались в кустах позади графского оружейника, кто крадучись, двигая телом из стороны в сторону, плавно ступал по опавшей листве без малейшего шума. Незнакомка стояла спиной к опушке, откуда белокурый пытался разглядеть её, но не узнавал: она не была из постояльцев отеля, значит, зашла на чужую территорию.«Отец через лес шёл однажды,
Родную учуяла кровь,
Она мечтала день каждый
Увидеть родителя вновь»
Ричард свёл густые брови в сомнении, не мог приписать некто ни к какому виду ночных созданий, к тому же она спокойно находилась на солнцепёке, что обычно было несвойственно монстрической природе. Чужачка. Мужчина повёл плечами, размял лопатки и поднял дуло автомата. Неизвестная повернулась к нему боком, когда к той деловито подбежал большой конь, активно кивая головой, чему девушка негромко рассмеялась, явно умилялась любимцем. Чабан зажмурил один глаз, прицеливаясь, всё ещё стремился рассмотреть девушку, но солнце светило слишком ярко, отражаясь лучами от её светлых волос и такого же цвета одежд, являя взору блондина практически единый светящийся силуэт. Ван Хельсинг проскрипел зубами, не хотел признавать того факта, что за годы ночного образа жизни его зрение при постоянной темноте ослабло, хотя в принципе это было нормально для его сорокавосьмилетнего возраста, но прежний лидер ловцов ни за что бы в такое не поверил, наставил указательный палец на курок. Он уже понял — заблудшая принадлежала к людям, но никто и никогда не заходил в дремучую чащобу столь далеко — практически впритык к замку верховного вампира! И давно это граф стал подпускать человеческих представителей на свои земли? Впрочем, задача охранять его границы входила как раз в обязанности Львиного Сердца, поэтому он стремился как можно быстрее покончить с незнакомкой и заодно оказать ей выстрелом милость, чтоб та не подверглась нападению нечисти. Лошадь дёрнула ухом, резво подняла голову, спешно оглядываясь по сторонам: — Хоммол, ты чего? — непонимающе спросила Эрика, но скакун громко заржал, ещё с секунду нервно переминался, переставлял передние ноги из стороны в сторону, а потом вовсе умчался прочь, оставив хозяйку одну. Та раздосадовано махнула руками вслед ускакавшему тяжеловозу. — Вы убьёте её? — шёпотом раздался робкий голосок откуда-то сбоку снизу, от которого и без того напряжённый охотник с щелчком вскинул орудие вверх, отводя его от фигуры незнакомки вдали. Винни дёргала его за край чёрной юбки гхо, с ноткой грусти в щенячьих глазах оглядывая монстроборца. — Тш-ш, сестрица, не мешай! Отвлекла его, а отстрел нарушителей границы является неотъемлемой частью работы твоего «друга!» — зарычали на девочку братья сквозь заросли. У обсуждаемого от нервов дрогнули руки, человек прибрал автомат за спину, затем огладил тёмную кожаную накидку, развернулся и резво направился вглубь, провёл пальцами по краю чёрной шляпы. Убивать людей — последнее, чего он хотел бы, так что пусть хозяин треклятого отеля сам разбирается с незнакомкой. Юные оборотни, вздохнув от разочарования незавершившегося шоу, трусливо посеменили за ним, и через несколько секунд лесная опушка опустела. Эрика Ван Хельсинг всё ещё не понимала — что спугнуло её скакуна, устало выдохнула и неторопливо оглядывалась на множество деревьев вокруг солнечной полянки, повернула корпус и печально осматривала тень дальнего холмика, где уже никого не было.«Зверя здесь не водится, не гнездится горлица:
Здесь одна на много вёрст в тереме невольница,
Она ниточку прядёт, веретёнце колется,
Лишь шепнёт, и дальний путник домой не воротится
Далеко-далёко, там — за тридевять земель
В лесной чаще поселился кто-то, но не зверь
С той поры любой, кого нелёгкой занесёт,
Ног не унесёт из чащи, душу не спасёт!»
Свита из чудищ лениво потянулась, зевая широкими зубастыми пастями: никому боле не хотелось оставаться на дневной жаре, ведь все давным-давно должны были спать. Монстры по заходу в отель что-то говорили своему другу, но носферату слушал их вполуха, осматривая внутренний двор своей крепости, уж точно не собирался отправляться на боковую, пока человеческая девушка бродит где-то на улице. В подтверждение его мыслям раздалось громкое лошадиное ржание — Хоммол бешеным галопом промчался сквозь ворота, обогнул широченный двор и с обеспокоенным норовом поскакал к вампиру, земля под его большими копытами сотрясалась. Жеребец еле сумел затормозить из-за своих габаритов, хрипел и вставал на дыбы, удивлённый Дракула едва смог утихомирить обеспокоенное животное. Буквально полчаса назад смирного скакуна увела за собой наёмница, а сейчас взволнованный конь в мыле возвратился назад один. Взбалмошное поведение травоядного заинтересовало всех находившихся на крыльце, Гриффин в удивлении округлил дуги своих пенсне: — О, этот самый вернулся, как его та девка назвала? Шмель? — Хмель, — предположил Мумий. — Hommel — это слово из голландского языка, — раздражённо перебил вурдалак, успокаивая запыхавшегося скакуна. — Так-так, и давно ты шпаришь на таковом? — деловито поинтересовался, мотнул лапой в сторону приятеля вечно невозмутимый Вольфыч. — Начнёшь тут, когда главенствующие охотники позиционируют своей родиной Нидерланды, — огрызнулся альфа нечисти. — Они ж вроде из Италии, — задумался рослый инфернал. — А мы о каких сейчас конкретно монстроборцах говорим? — почесал за ухом оборотень. — Вообще не о том тема, — поспешил перевести разговор мумия, — взгляните! Как говорится: конь без седока — беда недалека. Кровопийца не убирал ладоней со склонённой головы лошади, с нескрываемым беспокойством глянул в сторону верхушек дремучего леса. «А я тебя предупреждала — не выпускай её из отеля», — где-то на задворках сознания наставнически хохотнул голос старшей сестры — тёмной баронессы. Моментально в голове всплыли не самые лучшие сценарии произошедшего, ноги как-то сами повели его прочь от безопасной тени навстречу солнцу в зените, пока появившаяся из-за дальнего угла каменной стены женская фигура не оповестила о том, что всё с пропавшей гостьей в порядке. Граф остановился, перевёл дух, сглотнул от наступившего расслабления. Пф, будто он всерьёз испугался за невольницу, ещё чего… Морячка неторопливо приближалась к главному входу, поправляя светлые одежды от складок, наблюдала за тем, как её тяжеловоза вампир передал рыцарям, чтобы доспехи отвели того в стойло. Не спешила пересекаться взглядом с недругом, пока последний еле давил в себе улыбку от накатившего облегчения из-за позитивно разрешившейся ситуации, бегло оглядел белокурую с головы до ног: брюки были закатаны до колен, на открытой коже помимо следов давних ранений виднелись мелкие прилипшие листики и зелёные отпечатки от травы. Видимо, девушка решила забрести в лесную гущу, о чём аналогично свидетельствовали её босые ступни. Мужчина усмехнулся столь непринуждённому внешнему виду: Эрика вела себя так, словно находилась в гостях на каникулах — бродила по окрестностям, исследовала все возможные закоулки прилежащей территории, так и сейчас непринуждённо шла, сокращая расстояние между собой и хозяином замка, словно совсем не потеряла контроль над собственным клейдесдалем, одной ладонью поправляла растрёпанные утренней поездкой волосы и высокомерно оглядывая прочих жильцов. Вся доброжелательность носферату мигом спáла от непонятного беспокойства с давно забытым чувством опеки, кои вновь ярились в нём, и когда Ван Хельсинг поднималась по лестнице, на пару мгновений поравнялась с брюнетом, соизволила поднять на него взор, то встретила лишь суровый взгляд отдающих холодом голубых радужек вместе с то ли требованием, то ли приказом сквозь сжатые острые зубы: — Ступай прочь с глаз моих к себе в номер и чтобы до полуночи носу оттуда не выказывала!.. Охотница с презрением оглядела его зрячим оком, прошла дальше, через плечо от усталости после насыщенного начала дня бросила: — Ой, да пошёл ты…***
— Просто отлично, — с сарказмом бурчала себе под нос светловолосая, откладывая в сторону очередную ненужную книгу. Практически со своего самого первого дня на чужбине человек прошерстила всю имеющуюся в номере литературу, только вот большинство из неё было на румынском языке, которого пленница не понимала. Так и теперь, когда ей захотелось чем-то занять себя, ведь сон никак не шёл, она решила проштудировать свою небольшую импровизированную библиотеку, но похоже нужно было начинать с азов: — Ладно, приступим, — сама себе в тишине комнаты молвила охотница, отщёлкивая колпачок перьевой ручки для блокнота с записями, открыла и положила перед собой словарик с неизвестным языком, — вряд ли мне эта хрень понадобится в будущем, так что произношение с транскрипциями отбрасываем, пока лишь следует запомнить хотя б написание слов этого наречия тварей… Только-только Эрика устроилась поудобнее у изголовья кровати средь подушек, обложенная книгами, как тут же услышала странную возню на карнизе балкона. Сначала подумала на птиц, но слишком уж они были грузными и шумными для подобного. С подозрением и сохранившейся опаской морячка поочерёдно спустила длинные ноги к полу, неторопливо прошла к стеклянным дверям лоджии, одна створка которой была приоткрыта для проветривания. Меньше всего ей сейчас хотелось увидеть правящего вампира, поскольку настрой у него при их кратком пересечении на входе в отель был отвратным. — Эй ты, здорóво! — откуда-то сверху молниеносно показался растрёпанный силуэт, от внезапности чьего появления блондинка с кратким взвизгом едва не отпрыгнула назад. — Упс, прости. Не хотела напугать, хах, хотя это свойственно моим сородичам, верно? — некто висела вверх тормашками, спокойно прошла по отвесной части, игнорируя гравитацию, потом с кувырком плюхнулась на стоявший балконный табурет, едва не запутавшись в своих длиннющих густых волосах, и села по-турецки, чувствуя себя хозяйкой чужого номера. Человек в непонимании быстро заморгала, оглядывая некто — это была молодая девушка примерно её возраста, но худющая, почти как скелет, из-за чего нетрудно было догадаться, что принадлежит она к виду упырей. Тельце окутывало не так уж много ткани: верхняя часть была практически вся обнажена, не считая блестящего поедками неширокого чёрного топа с прозрачным подобием коротких рукавов-фонариков на плечах, остальные одежды массой многослойной длинной юбки спускались по ногам, то одеяние имело боковой большой вырез, откуда виднелись потрёпанные короткие мини-шорты тёмной джинсы́. Ноги в некоем подобии спортивной обуви с высокой подошвой ярко-огненных вставок, массивная обувка была по-разному зашнурована на обеих ступнях, демонстрируя заодно цветастые носки. Наёмница в непонимании склонила голову набок, оценивая внешность пришедшей как явной бунтарки столь консервативного общества нечестивцев, о чём так и кричал тяжёлый кожаный ремень, который был без надобности юбке, и венчал его сбоку черепок какого-то зверька, хотя то могло идти вровень с юношеским максимализмом неизвестной. Пухлые чёрные губы некто растягивались в приятной улыбке, пока та энергично вертела головой, рассматривая лоджию и заглядывая за спину похищенной, чтоб осмотреть её апартаменты. Сложила локти на разведённых острых коленках, на кистях выпирали костяшки с венами, длинные тонкие пальцы завершались заострёнными тёмными коготками; по девичьим бледным плечам спадали чёрные волосы, пробор причёски шёл посередине головы, откуда густые локоны симметрично ложились по бокам вытянутого заострённого личика, а во всей этой чёрной блестящей гриве в правой части пестротой выделялся воткнутый яркий цветок диковинного вида в тон цвету очей. Ван Хельсинг простодушно хмыкнула, задавая себе вопрос, мол, неужели все юнцы вампиров так выглядят, потому что незваная гостья отдалённо чем-то: внешним видом с нагловатыми повадками напомнила ей Мэвис. При воспоминании о юной княгине на душе у невольницы стало как-то неприятно и отчасти даже тоскливо, но взгляд больших глаз фиалкового цвета вернул её в реальность вместе с громко поданным голосом: — Воу, давно хотела увидеть графскую жену! — незнакомка вскочила с места, невысоко воспарила над полом и пролевитировала к блондинке. — Эй, следи за словами, — нахмурилась названная, всё ещё с недоверием оглядывала носферату. — Опять прости, разве я сказала что-то не то? — непринуждённо продолжила та, торопливо обходя человека и осматривая её. — Странно: живёте в раздельных номерах или это непривычно исключительно для нашего традиционного общества? Хи, мало ли: мы многое не знаем о видах отношений вашего людского внешнего мира, — охотница не успевала возмущаться репликам вампира, та вновь выросла у неё перед носом, перестала мельтешить перед глазами, — кру-у-то, я под впечатлением! — Ты вообще кто? — спокойнее спросила прежняя капитан, не уловив от девицы опасности. — Меня зовут Э́йприл, — улыбнулась во все острые зубы с большими клыками брюнетка. — Апрель? — насмешливо переспросила белокурая. — Эйприл, — кивнула, так же счастливо скалясь, нечисть и протянула тощую руку для знакомства. — Будь здорова, — фыркнула невольница для каламбура услышанного имени, рукѝ в ответ не подала, развернулась к ней спиной, намеревалась уйти вглубь номера. Оптимизма у кровопийцы отсутствие гостеприимства никак не убавило, она бодро зашагала следом за блондинкой: — Меня к вам… К тебе? К тебе меня послал гра-а… — темноволосая с широко открытым ртом замялась и попыталась вывернуть предложение, — …а, ага, мама. — Мама послал? — с насмешкой спросила морячка, не оборачивалась на пришедшую, стала складывать книги. — Да. Нет. То есть, — девушка неловко почесала затылок, веселье сбило всю её грамматику. — Оговорилась, с кем не бывает? — улыбчиво пожала та острыми плечиками. — Мама сказала навестить тебя и справиться о твоём здоровье. — Что не так с моим здоровьем? — нехотя поддерживала одностороннюю беседу Эрика, явно старалась не вспоминать о своём недавнем голодании. — Я дочь Прозенпины, — перевела тему гостья, заложила руки за пояс, перекатываясь с пяток на носки и оглядывая спину похищенной. — Наслышана, — отмахнулась блондинка. Сначала тихий, а потом всё нарастающий по громкости писк заставил Ван Хельсинг перестать бесполезное занятие, выпрямиться и с непониманием оглянуться: вампир едва не взрывалась, раздув щёки, в глазах почти сияли звёздочки, губы она прикусывала, явно в нетерпении что-то сказать. Охотница изогнула бровь, в непонимании слегка развела руки, то послужило посетительнице знаком едва не вскрикнуть: — Ты ведь раньше была Ван Хельсинг, да? — в её скачущем голоске не было ни ноты упрёка или ненависти, наоборот, какое-то восхищение… — Допустим… — с недоверием приподняла голову, оглядывая непонятную личность с высоты своего роста, названная, хотела было добавить: «почему была?» М-да, всё никак не могла принять свой новый статус. — Ништя-як, — оживилась Эйприл, практически проскакала, как сгусток несдерживаемой энергии, мимо хозяйки комнаты и вольно уселась на мягкой софе, похлопывая по соседнему месту, приглашая человека присесть. Последняя не понимала — как вообще кто-то с таким внешним видом и лексиконом могла обитать в замке таких древних зануд аристократии, как граф с его семейством. — Расскажи-ка мне всё-всё! Хотя нет, дай подумать… О, знаю! Поведай мне о нём! — не успела наёмница настороженно сесть поодаль на длинном диване, когда наследница упырей из кармана шорт достала сложенную бумажку и аккуратно развернула её, поворачивая содержимым к ней. — Твой брат — это Люциус Ван Хельсинг, правда же?«We used to be close, but people can go
Раньше мы были близки, но люди могут уйти
From people you know to people you don’t
От людей, которых ты знаешь, к людям, которых ты не знаешь,
And what hurts the most is people can go
И что ранит больше всего — так это то, что люди могут уйти
From people you know to people you don’t»
Мужчина крупного сильного телосложения бесшумно зашёл в просторную комнату. Тяжёлым шагом, едва переставляя ноги, прошёл вперёд к окну, откуда длинно тянулся солнечный свет. Головы не поднимал, неширокие заострённые полы светло-каштановой шляпы скрывали выражение лица. Остановился. Поднял взор куда-то вперёд, радужки карминового оттенка отдавали красноватым цветом в тени головного убора и выражали… Грусть? Не подходило данное к грузному внешнему виду человека. — Знаешь… — сиплым от долгого молчания голосом начал монстроборец, — много чего произошло за этот месяц. Ха, даже забавно вспомнить, — неуверенней молвил человек, от незнания — куда деть руки, — по привычке вынул из ножен челуриты, несильно размахивая ими при жестикуляции, отчего-то не направлял взгляд в направлении, в котором говорил, — сразу после восхода Люци на престол поначалу среди населения были волнения, но мы их быстро устраняли. Силой, без силы — неважно. В нашем-то мире непринципиально. Монолог ловца продолжался недолго и весьма странно: он ведал о рейдах на сумрачных тварей, рассказывал о будничных делах, делился планами по ремонту лайнера «Наследие» и как-то болезненно улыбался: — Да-а. Всё это было бы вдвойне прекрасно, если б… Если бы, — русый сглотнул, внутри всё сдавило ужасным ощущением вины, — все планы бы исполнились куда быстрее, с гораздо бóльшим энтузиазмом и имели хоть какой-нибудь смысл, если б ты никуда не исчезала! Последняя фраза вырвалась из него на грани крика, но так сдавленно, что Ладрон Ван Хельсинг от досады с бессилием кинул один из серпов на рабочий стол кабинета, разделявший его и место, куда он говорил. От беспомощности с распирающими эмоциями мужчина болезненно зажмурился, скрипел зубами и прислонил руки к лицу, едва не сдирая шляпу с головы. — Воу. Разговаривать с мертвецами — это довольно… Странно. Не находишь? — послышался откуда-то сверху равнодушный голос, от неожиданности которого, но мигом признав его обладателя, Ладрон машинально гневно швырнул оставшийся серп, чьё лезвие со звоном вонзилось в деревянную перегородку потолка, где на спине лежал новый людской король. — Чья бы корова мычала!.. — с ненавистью процедил наёмник, намекая на психические проблемы родственника, тяжело дышал и ссутулился, не разворачивался к распластавшемуся на перекладине брату. — Она ведь терпеть не могла те доспехи, зачем ты приказал изобразить её именно в них? Ответа не последовало, в кабинете повисло гробовое молчание, а русоволосый, наконец, соизволил, пересилил себя и затравленно слезливыми глазами посмотрел на огромных размеров холст, где было изображено сразу две личности. По правую сторону композиции размещалась рама — картина в картине, где был выписан молодой Ричард Ван Хельсинг в белоснежной парадной форме капитана. Спокойно величественно смотрел вперёд, но во взгляде его была некая суровость. По сюжету полотна рядом с картиной по левую сторону застыла в беге фигура девушки, облачённой в шипастые доспехи, в которые та была одета в ту пору, когда на корабль впервые заявилась Мэвис Дракула вместе с Джонни. Нарисованная Эрика будто пробегала мимо парадного портрета отца с полным вооружением наперевес, наверное, направлялась на очередную охоту-заказ, а портретируемый старший чинно сложил руки на подлокотнике дорогого кресла и якобы с гордостью взирал на дочь с картины. Голова охотницы была развёрнута от зрителя: та смотрела на огромную картину Львиного Сердца и находилась к созерцающим полубоком в своей запечатлëнной динамичной позе. — Даже лица сестры не видно — это какое-то неуважение, — прошипел Ладрон, шмыгнул переломанным неровно сросшимся носом и отвернулся от пока незаконченного произведения, — зачем ты вообще заказал это накалякать, ежели даже здесь её не можешь достойно показать! Люциус продолжал спокойно с безучастным видом лежать где-то под потолком, что было совсем не правильно для монарха, кто сейчас походил больше на забившегося далеко ото всех подростка, безразлично втыкал в крышу и не торопился поднимать опущенную вниз руку, манжет которой зацепил и пригвоздил к поверхности брошенный челурит. Его сиблингу спустя пару минут молчания показалось, что тот начал тихо насвистывать какую-то мелодию и бурчать себе под нос, отчего охотник раздражённо фыркнул: похоже, блондин опять спорит с кем-то несуществующим. Русый с укоризной покачал головой на повадки больного, дорогие соболиные меха плаща короля свисали сверху, ткань из самых элитных бутиков грозилась замараться в пыли или помяться, но забравшийся на вышину охотник не спешил оттуда слазить, всё продолжал с недовольством о чём-то молвить с кем-либо невидимым. — Уф, лишились ещё одной из Ван Хельсингов и по традиции – сразу парадный портрет, будто при жизни не заслуживаем. Если Эрика и жива… — негромко перебил монолог монарха наёмник в зеленоватом пальто. — Тогда при обстоятельстве, когда она нас встретит со знанием того, что это мы во всём виноваты, то она убьёт нас. Ты же это понимаешь? — впервые за всё пребывание в большой пустой комнате Ван Хельсинг поднял голову кверху, смотрел на развалившегося белокурого. — Мало того, Лад, — отвечал тот спокойным тоном, — мы этого заслуживаем. Она убьёт нас и будет права.***
— Я никак не пойму. У вас — вампиров, — мода или тенденция какая-то — называться по месяцам? — перебила бред гостьи морячка, спустя некоторое время общения со странной девушкой уже чувствовала себя чуть увереннее и свободнее. На непонимающий взгляд фиолетовых глаз блондинка покачала головой. — Ну-у, скажем графиня-Любовь. Её звали Мартой. Тебя зовут Эйприл — некая коллекция календаря, хах, кто дальше: некто, связанный с месяцем май? Наследница упыря Аида со смешком отмахнулась, не обиделась на подкол невольницы, а всё продолжала выспрашивать у охотницы про старшего брата, о котором собеседница явно не хотела говорить, а на листовку о розыске капитана, которой брюнетка едва не тыкала той в лицо, последняя с раздражением отпихивалась: — Эй, у тебя какой-то нездоровый интерес к нему, не находишь? — О-ой, ничего ты не понимаешь, — прыснула носферату, — мне всего-то любопытно — каким образом этот человек на протяжении стольких лун сумел прославиться на всю планету, сохранить свою жизнь со статусом лидирующего ловца на удивление всех монстров, не обладая никакими сверхспособностями или магией, но смог всего добиться, за что его и уважают. Даже враги! — Про отсутствие у него магии перегибаешь, — равнодушно вставила охотница, не глядя на новую знакомую, а та продолжила. — Вдобавок — он заполучил корону, да ещё и! И… — от вдохновения личностью монстроборца Эйприл готова была светиться, не уставала рассматривать бумагу с изображением охотника. Ван Хельсинг в скептицизме изогнула светлую бровь, оглядывая нечисть, и непременно бы назвала ту фанаткой Люциуса, но вряд ли существо знало о таком понятии. Диалог девушек зашёл в тупик, каждая думала о своём: белокурая, наверное, ждала, когда незваная носферату скорее покинет её номер, а та явно никуда не торопилась, всё любовалась листовкой розыска и с миловидной улыбкой о чём-то размышляла: — Тебе тоже до одури интересно всё людское? — сделала вывод человек, откинувшись на спинку софы и сложив руки на груди. — Как понять «тоже?» — Ты совсем, как Мэвис. — Ух, знаешь её? — Приходилось, — со скептицизмом ответила морячка, а потом в её выражении мелькнула какая-то более положительная эмоция, — она случайно не здесь, не в замке, ты не знаешь? Эйприл отрицательно покачала головой: — Ну-у… Можно сказать, что мы с ней ровесницы. Хотя-я, нет, она слишком мелкая для меня, — по-доброму посмеялась вурдалак. — О как, — немного удивилась наёмница, повернув шею в сторону Эйприл, — а тебе сколько лет, веков или каким ещё бредом возраст вашей братии измеряется? — Двести двадцать три луны, — гордо заявила брюнетка. — Хм, если откинуть двухсотку, тогда, скорее, ты моя ровесница, — задумчиво вымолвила Ван Хельсинг и понурила взор. И в без того ярких глазах монстра заискрились новые звёздочки детского восторга, заинтересованности: — Ну-ка, ну-ка?.. — Мне двадцать пять. Скоро должно исполниться двадцать шесть, если исполнится, конечно… — П-ф-ф, ты что такое городишь? Не сомневайся – устроим тебе целый шабаш! Упс, праздник, если говорить лояльнее. — Мне начхать. На вас, на это место и на свой день рождения, — безэмоционально перечислила девушка, встала с дивана, положила ладони на пояс и всем видом намекала гостье, что ей пора покинуть комнату. Смолкнувшая дочь Прозенпины от столь пессимистичного настроя человека робко привстала, трепетно прижимала листок к груди и с лёгким кивком прошла мимо невольницы, направляясь в сторону двери: — М-м, ты упоминала о Марте, а ведь та знала мою семью, являлась нашим хорошим другом. Возможно, ты и права насчёт месяцев в наших с ней именах, поскольку покойная графиня присутствовала при беременности моей матери и я уверена, что она помогла с подбором имени, потому что я — первенец у своих родителей, гораздо позже у них родился мой брат. — Мне та-а-ак интересно, ты не представляешь, — устало ответила не спешившая поворачиваться к уходившей блондинка. — Правда? — с улыбкой резво обернулась та. — Нет. — Я хорошо помню дочь вождя Гавайи, мне было сто шесть лун, когда она… Когда её… — Слушай: уже три часа дня, ты должна была спать и любоваться десятым сном, — потёрла лоб наёмница, — я вижу тебя первый раз в жизни, а ты стремишься рассказать мне всё своё бытие и узнать странные факты о людях — враждебной между прочим к себе расе, — и тем более о тех, к каким я боле не имею никакого отношения. Улыбка кровопийцы с каждым сказанным тихим словом человека гасла, темноволосая чуть опустила острые ушки, пошла спиной вперёд по направлению к двери. Она почти взялась за ручку двери, но тут её снова осенило: — Хо-хо, кстати, о праздниках! — раскинув руки в стороны, громко объявила та. — У нас в отеле совсем скоро кое-какое гулянье будет, ты обязана его посетить, — дружелюбно пригласила человека девушка. — Обязательно, сейчас только шнурки доглажу и побегу, — продолжала источать сарказм белокурая. — Д-да? — с непониманием в запинке неловко улыбнулась Эйприл, явно не поняла иронии и уже начала бегать глазами по пространству номера, пока раздражённая охотница пальцем вытянутой руки указала ей на выход. До нечисти дошло и она с понимающим: «а-а-а, ага», повернулась и, наконец, покинула номер Эрики.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!