Часть V. Перевязка (UST)

What brings you to the lost and found, dear?

Солнце, что ты ищешь?

Won't you pull up a seat?

Садись ко мне поближе

Everybody got a price 'round here to play!

У каждого вокруг всегда своя цена!

Make me an offer, what will it be?

Может, сделку? Чему мечта твоя равна?

Oh-oh, what will it be?

О, чему мечта твоя равна?

      Только теперь она пожалела, что не накинула поверх какой-либо нормальной одежды, приобняла себя за предплечья, стоя в тёплых лучах, как в спасительном круге, была благодарна — никто из жителей отеля не забрёл в это крыло замка, где сейчас находилась невольница в одном пеньюаре. — Идём, — голос Лидии Дракулы эхом равнодушной интонации отразился от древних стен, не сразу прорвался сквозь туманное состояние пленницы, но та кивнула, всё ещё смотрела под ноги и поплелась за статной высокой женщиной. Морячка сглотнула, подготавливала себя к позорному пути в неприглядном виде через пролёты замка — каково же было её удивление, когда сопровождающая кровопийца задержалась у ближайшего номера.       Человек от неожиданности остановки едва не врезалась в спину фемине, быстро подняла отрешённый взор на высокую тёмную дверь с зазубринами, немо одним выражением задавая вопрос, мол, чего они здесь делают, но повернувшаяся к ней баронесса мигом оповестила растерянную: — Мой брат ждёт тебя.       Получается — все эти месяцы граф жил… По соседству через стену с Эрикой? Та от неожиданности услышанного испугалась ещё сильнее, чем за всё время до этого. Не поймала на себе хитрый прищур старшей сестры альфы, поскольку уставилась на закрытый проход как баран на новые ворота, пока Лидия растворилась в воздухе фиолетовой дымкой с огненными всполохами.       Немного успокоившись, блондинка положила ладонь на грубые необработанные доски двери жилья, куда при других обстоятельствах не сунулась бы никогда в жизни. Загорелая ладонь остановилась на поверхности, силы словно покинули всё тело, потому что девушка не могла даже сделать усердия, чтоб толкнуть дверь и зайти, впрочем, это не понадобилось: зачарованный створ сам зашевелился, отодвигаясь без малейшего скрипа или шума, освободил пришедшей путь вовнутрь.       Вход сюда был сравним для неё с готовностью к нырянию в ледяную воду: аналогично следует задержать дыхание полной грудью, напрячь все мышцы, но в итоге осмелиться переступить босыми ногами по холодным напольным камням. Действо напоминало гостье некое произведение в жанре ужасов, различие было, пожалуй, только в том, что обитель врага не окутывала мгла, ибо за высокими узкими окнами поднималось солнце в наступлении дня — времени, когда монстры засыпают, отдыхают, а их предводитель не пренебрëг провести данный отрезок вместе с похищенной им людской представительницей.       Ван Хельсинг не хотела тратить времени на бесполезное рассматривание номера неприятеля, всё и без того удручало, поглощало любой солнечный лучик — стоило ли говорить о менявшемся с каждым мигом настроем охотницы. Её насторожило: в первой комнате она не увидела хозяина сие интерьера, в принципе было странно тихо… Не прошло и минуты, когда белокурая несмело прошла вглубь, то с другой стороны синхронно отворились межкомнатные двери стеклянных вставок, являя зрительнице большую спальную комнату.       Наёмница замерла, осматривая двухместную кровать, оформленную в стариной манере: размеры, резная конструкция со спинками, поднимающийся по бокам и вверх балдахин, но не это всё приковало внимательный настороженный взгляд серых очей. В центре, до пояса скрытый одеялом не лежал, а практически величественно восседал верховный вампир, почтенно слегка склонил голову в шутливом приветственном кивке прошлой капитану, губы его тронула улыбка. Двумя руками в рукавах ночного халата, расставленными по сторонам на подушках, брюнет сделал пригласительный жест, указательными пальцами поманив взволнованную Эрику пройти внутрь, не проронил ни слова.       Светловолосая немного скривилась, не знала, но подозревала — чего могла наговорить тёмная баронесса своему родственнику, что тот сейчас находится здесь с таким довольным видом, словно ему свежевыжатую порцию крови принесли. Впрочем — так оно и было. Не зная, куда деть руки, по началу невольница трусливо сцепила ладони, теребила исцарапанными пальцами бантик на передней шнуровке-украшении пеньюара, потом в более уверенном жесте распрямила локти по швам, неторопливо обходила широкое пространство ложа, как заворачивала бы круг перед дуэлью, однако ситуация сейчас была совсем иной.       Дракула же с гордо вздёрнутым подбородком осматривал гостью, с улыбкой любовался видом пойманной «хищницы», кто была в предводителях человечества, а сейчас являлась не боле, чем его подчинённой на чужбине. Изумительно! Для двух столь ярких личностей даже огромная спальня показалась слишком неподходящим, тесным пространством, когда оба оппонента всегда стремились убить, а теперь их заперли в четырёх стенах друг напротив друга.       Смертельная опасность. Впрочем, мужчина оставался спокойным, совсем о таком не думал, а вот женское сердце готово было проломить грудную клетку хозяйки из-за бешеного биения при каждом шажке приближения к недругу.       Её готовили ко многому в жизни, но совсем не объясняли последовательность действий в данной ситуации, и если к любому оружию есть инструкция, то про первую близость с мужчиной ей никто ничего не поведал. С присущим себе упрямством, целеустремлённостью она решилась как можно быстрее пройти этот этап, приподняла одну ногу, поставила колено на край кровати, но не успела и глаз поднять — тут же девушку смëл вихрь, который не сразу можно было принять за альфу из-за применëнной им сверхскорости.       Человек от неожиданности зажмурилась, не распознала произошедшего и только спустя пару секунд поняла — её прижали к кровати, руки развели и практически распяли охотницу, ногами она пошевелить не могла, поскольку чужой вес давил на разведëнные конечности.       Эрика осмелилась открыть глаза, вид разгневанного графа над собой совсем её не порадовал: она опять сделала что-то не так? Ван Хельсинг молча оглядывала злого врага, часто вздымающаяся грудь выдавала всё её волнение. — Ты так просто позволила себе коснуться моего ложа своим телом? — просипел мужчина, скалясь. Блондинка в удивлении подняла брови. Что за бред? Она едва успела дотронуться коленом края простыни, и это так оскорбило хозяина спальни, вызвало у него брезгливость?       Наëмница нахмурилась, ничего не отвечала, не разрывала зрительного контакта с голубыми радужками напротив над собой, хотя несколько её локонов, спавших на лицо после стремительного приземления на спину, слегка мешали обзору. Дракула перевёл дух, ярость никуда не исчезала: — Чего ты добивалась, когда явилась ко мне? — Я?! — негодовала девушка, никак не сопротивлялась, только сжала ладони в кулаки. — Разве не ты едва ли не с первого моего дня в этом проклятом отеле твердил мне о своих намерениях? — То есть ты просто посчитала правильным прийти в неподобающем виде сюда, не подумав о нужности выяснений всех тонкостей? — вампир усмехнулся, негатив постепенно отступал. — Что-либо не устраивает? — тихо провокационно спросила белокурая, слегка попыталась податься вперёд, но ей удалось из-за невыгодного положения лишь приподнять шею от матраса.       Носферату хмыкнул, махнул головой, не опускал горящих глаз ниже женского лица и своей хватки не ослабил, наоборот, переместился с колен в сидячее положение, практически сев поверх пленницы, ещё сильнее тем самым пригвоздив её к матрасу. — Твоя задача — родить мне ребёнка. Я-то считал, что монстроборцы осведомлены о нюансах межвидовых отношений, — спокойнее молвил он, сильнее сжимая когтистые пальцы на загорелых плечах гостьи, — ведь каким образом людская самка способна выносить плод от вампира высшего ранга? Никаким.       Эрика рвано вздохнула, явно растерялась от суждений нечисти, смотрела на него сосредоточенно, ни о чём подобном она не знала — что было не так в подобном кровосмешении? Мэвис ведь носит ребёнка от Джонатана и чувствует себя превосходно…       Граф опередил вопрос светловолосой, ответил на него ледяным тоном и провёл схожую аналогию: — Ежели моя дочь, как и любая здоровая фемина нашего вида, с лёгкостью вы́носит, затем родит детёныша от человека, потому что её организм монстра силён и превосходит человеческий мужской, — вурдалак сделал паузу, приподняв голову, с превосходством оглядывая лежавшую под собой, — то в твоём случае яйцеклетка, естественно, может принять моë семя, но в дальнейшем последствия для тебя или для плода могут оказаться летальными… Здесь перестановка мест слагаемых имеет значение, так как женское тело монстра выносливо для результата связи с мужчиной из расы людей, а вот наоборот не сработает. Ну-с, ручаться наверняка не могу, ведь может и повезти, но рисковать тобой я не намерен.       Охотница сжала челюсти, последние слова брюнета странно отозвались в её душе, но волновало сейчас совсем другое: — Так а на кой чёрт тогда я тебе сдалась, раз не гожусь для амбиций Твоего Темнейшества? — с сарказмом едва не прошипела от подступающей ярости невольница, напрягла плечи, но руки лишь несильно дрогнули без возможности двинуться, обхваченные чужими холодными ладонями.       Кровопийца медлил, коварно улыбнулся и хитро прищурился, довольный зрелищем: — Обращение в вампира никто не отменял.

***

      Сердце девушки пропустило удар. Сегодняшним днём она была готова буквально ко всему, но это… Какое ещё к дьяволу обращение?! Хотелось сразу же и взреветь от злости и плюнуть твари в лицо или вовсе разрыдаться от переизбытка негативных эмоций. Морячка утром приняла свою участь инкубатора для недруга, но чтобы таким образом… Нет-нет, точно не здесь. Не сейчас.       По выразительной мимике блондинки мужчина мигом прочëл смятение и присущее ей негодование с непринятием, отчего только тихо посмеялся: — Не бо-ойся, — в фальшивой нежности протянул он, — твой организм с сознанием ещё предстоит подготовить для перевоплощения к другой расе. Кажется, хоть чему-то тебя учили на курсах ловцов монстров — ты знаешь про это, раз такая реакция. Не так ли? — Иди ты… — процедила пленница, оборвала нецензурное выражение, заëрзала от потребности как можно скорее высвободиться из своего неподобающего положения. — Зачем ты тогда разыграл весь этот спектакль, привечая меня здесь и делая вид, что рад мне в своей опочивальне?! — Интересно было, — безразлично ответил граф, пожимая плечом, — смотрел и думал: может быть, она своим умом дойдет до вполне логичного суждения насчёт опасности мужской энергии другого вида для нестабильной физиологии людской самки? Пф, зря понадеялся на твою эрудированность, а вырядилась-то как! — Дракула с укоризной покачал головой. — Любой публичный дом бы позавидовал твоему пеньюару.       Ван Хельсинг надоело выслушивать в свой адрес, она попыталась согнуть колени, но вес мужчины сильно давил на нижний корпус тела: — В таком случае похвали себя и отпусти меня! — громче потребовала наëмница. — Своим поведением без того дал понять, что моë нахождение в спальне тебе противно, тогда чего ждёшь? Раз заговорил о борделе, то и купил бы себе на день шлюху, если заскучал, или позвал кого-нибудь из своего гарема, кстати, где же таковой у знаменитого графа?       С наглой улыбкой лежавшая совершенно осмелела, прикладывала больше сил, стараясь вырваться из хватки, но бледная ладонь мигом остудила пыл, поскольку прижала голову девушки к перине, с силой надавив на боковую часть лица, отчего Эрика поморщилась и вынуждена была зажмуриться, чтобы когти не задели глаз. — Как ты смеешь так думать обо мне?! — шёпот разозленного зверя коснулся её уха, Дракула согнулся, склонился к человеку: бесстрашие охотницы началó его раздражать. — Ежели среди особей вашего вида принято западать на всё, что движется, то на моей территории попридержи язык в подобных суждениях!       Эрика сглотнула, ни кивком головы, ни словом не отвечала, а сердце сильнее бешено застучало из-за опасения перед скрутившим её мужчиной. Она еле открыла глаза, смотрела в боковую стену, но осмелилась перевести взгляд на носферату: раздражение того спáло, вспышка гнева прошла, он с прежним спокойствием оглядывал взолнованную блондинку, казалось — в его глазах промелькнул интерес. — Раз пришла, то отпустить сейчас я тебя не смогу.       Морячка не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть от услышанного. В каком плане?.. Мысли о том, что всё закончилось, и не начавшись, стремительно улетучивались вместе с осознанием пленницей того, когда она спешно осмотрела вампира, увидела его обнажённую грудь с торсом под не полностью расстёгнутым халатом, — брюнет был только в одеянии тонкого шëлка, ни в чём больше.       Постановочное шоу с каждой минутой заходило всё дальше, но не успела белокурая накрутить себе наихудший сценарий, как тут же мужской баритон прервал её: — По этажу и в дневное время бродят мои постояльцы, а тебя прежде видела Лидия, поэтому я совсем не сомневаюсь: та растрезвонила всему замку о том, что должно произойти в нашей с тобой спальне.       Вурдалак склонил голову набок в совершенно безучастном — даже скучающем, — выражении, а Эрику покоробило услышанное, она даже успела краем мысли зацепиться за словосочетание «наша спальня». Он сказал сейчас что? Наша?       Женские ноготочки сжатых ладоней от перенапряжения впились в кожу, но девушка не обратила на этого внимания, с настороженностью смотрела в глаза Дракуле, пытаясь по любой его двинувшейся лицевой мышце предугадать следующий шаг монстра. Ничего не происходило. — Я… Я просто уйду в свой номер и всё, — несмело вымолвила наëмница, затем прогнулась в спине, пытаясь дать понять мужчине, чтоб тот слез с неё, но подобное движение не только не дало плодов, но и странно отозвалось в ощущениях носферату. — Будет крайне неправдоподобно, если гости увидят твоё возвращение от меня столь скоро, — граф продолжал держать распятую по перине фемину, не слышал её дальнейшего тихого негодования, только сейчас обратил своё внимание на то, что всё то время девушка пыталась высвободиться, всячески двигала телом под ним, а он совершенно отвлëкся от столь непривычного действа на какие-то пустые разговоры.       Со странно отрешëнным взглядом брюнет медленно обводил внешний вид слегка растрепанной гостьи: от её румяного лица по лебединой шейке и далее по открытым плечам с выделяющимися ключицами, по крепко обхваченными тугим низким лифом грудям…       Кровопийца приподнял бровь, приоткрыл уста и едва заметно ухмыльнулся: треклятый откровенный пеньюар светлых цветов с дурацкими вставками из полупрозрачной ткани больше показывал, чем скрывал — так например, голый женский живот, накрытый лишь кусочком ситца, быстро приподнимался и опускался, являя на выдохе сильные мышцы охотницы. Последняя же притихла, не шевелилась, внимала реакции вампира: тот пялился на её тело и внезапно замолчал, что совсем не понравилось Эрике.       Ну, когда он уже выпустит её? Долго ещё так лежать? — Эй, я могу идти? — сглотнув, тихо повторила Ван Хельсинг, с опаской разглядывая врага и сдувая светлые локоны с глаз.       Граф не отвечал, всё оценивал тело пришедшей в вульгарном наряде, но осуждать её за это не мог, поскольку ничего не знающая морячка специально так вырядилась, надеясь как можно быстрее отмахнуться от супружеского долга.       Вампир сегодня не рассчитывал на нечто подобное, но вот лежавшая под ним снова неуверенно двинула корпусом и тазом вверх, коснувшись, практически потëрлась об мужчину, отчего нутро Дракулы странно затрепетало, а своей кожей под складками халата он ощутил даже сквозь тонкую ткань пеньюара то — насколько девушка была тëплой…

Проклятие.

      Брюнет машинально двинул руками, всё ещё держал ладонями предплечья охотницы, из-за чего теперь прижал загорелые руки к её бокам, сам же навис над ней и как-то шумно выдохнул, едва сдерживая хриплое рычание. Не встречался глазами с серыми очами, смотрел на активно вздымающийся плоский живот девушки, водил глазами от него то к обнажённым изящным ногам, то к красивой груди, а мысли старался отогнать, но тело его обдало сразу несколькими волнами давно забытых ощущений, хотя он старался не показывать волнения, пытался успокоиться.       Однако осязание того, что невольница под ним так тесно с ним соприкасается совершенно нагая и только какой-то жалкий тонкий кусок ткани её кружев разделяет их, никакого спокойствия вообще не сулило.       Эрику с каждой секундой настораживала затянувшаяся пауза странного бездействия со внезапно переменившимся внешним видом недруга. Она ещё не поняла воздействия, какое оказала на него, снова двинула телом и, сама того не ведая, заставила брюнета изрядно напрячься и сдержать в горле хрип от внезапного наслаждения её близости к нему, от разнившейся температуры женского корпуса с не менее приятным теплом между её ног.       Его локти от напряжения чуть ослабли и дрогнули, сам он сильнее склонил голову вниз, не желая, чтобы фемина видела его растерянное выражение лица. Ван Хельсинг предпринимала новые попытки выползти из-под теневого правителя, но мигом замерла, потому что теперь сама почувствовала мужское возбуждение на себе.       Морячка оцепенела, только сейчас осознав последствие своего бесполезного ëрзания под вампиром и заодно подтверждение своей догадки о том, что упырь был лишь в одном халате на голое тело из-за давления чужого органа, упирающегося ей в бедро. Пленница попыталась перевести дух, понимала свою неготовность к грядущему действу, хотя целенаправленно изначально сегодня шла в покои графа.

***

«Welcome to the playground, follow me

Добро пожаловать в игру, идём за мной,

Tell me your nightmares and fantasies

Что является твоим кошмаром, а что — мечтой?

Sink into the wasteland underneath

Утопись в той пустоте внутри,

Stay for the night, I'll sell you a dream

Оставайся, я обману тебя в ночи»

      Дракула не сразу понял — в какой момент ослабил хватку, расцепил свои длинные пальцы с загорелых запястий и отпрянул от пришедшей. Плавные движения, присущие ему, не выдали заминку мужчины, не подставили неуклюжестью, потому он аккуратно поднялся с кровати, полы длинного тёмного халата послушно последовали за ним, окутывая бледные ноги и скрывая наготу — благо, вампир заранее додумался прочнее завязать пояс.       Не менее насторожившаяся минутной заминке фемина осталась лежать, распростёртая на ложе, кажется, только после того, когда враг слез с неё, то она вернулась к дыханию, грудина активно поднималась и опускалась, пока стеклянные серые глаза впились в потолок. Какого дьявола сейчас произошло? Наёмница уж явно не намеревалась к чему-либо, на что по ошибке пыталась настроить себя с заката, но вообще никоим образом не рассчитывала, что монстр испытает к ней… Влечение?       Позже блондинка сделает вывод, мол, это была его обычная телесная реакция на слишком тесные соприкосновения и её ёрзания, но в данный миг никакая анатомия не приходила на ум перепуганной невольнице, которая боялась даже пошевелиться, не говоря о том, чтоб шумно дышать, пока упырь стоял рядом.       Не только пленница была перепугана конфузом: Дракула не мог собраться, водил потерянным взором по фигуре гостьи, как трусливый парнишка, который первый раз остался с подругой на ночёвку. Благо, та смотрела не на него, а вверх, её платиновые локоны разметались вокруг головы, по ключицам, плечам; пальчики подрагивали, левая нога согнулась в колене — то ли просто так, то ли в стремлении человека прикрыться от чужого взгляда.       Носферату опомнился, брови свёл в злом выражении, ощерился то ли на странную ситуацию, то ли на самого себя, свою слабость и быстро пошёл, буквально вылетел на балкон, со стуком закрыв за собой створки.       Прохладный ветер, свойственный для теневой стороны громадного отеля, встретил его хозяина с распростёртыми невидимыми объятиями, показавшимся тому ледяными, но оттого и спасительными, поскольку нужно было охладить взбешённое тело, утихомирить странный жар плоти.       Брюнет ничего не видел перед собой — вся панорама слилась в пятно, он почти давился тяжёлым дыханием ненужных органов лёгких наряду с оглушающими ударами ожившего сердца, рассеяно провёл ладонью по зачёсу волос, растрепав тёмные локоны, другой рукой схватился за парапет.       Прямая осанка по привычке не испортилась в растерявшемся аристократе: тот совсем не хотел сегодня исполнять того, на что по глупости рассчитывала пленница, намеревался провести её нехитрым спектаклем, а в итоге сам оказался в проигрыше из-за… Эрики?       Разозлённый неизвестно чем вурдалак стрельнул взором через плечо сквозь ромбовидные стёкла витража внутрь комнаты. За то короткое время, пока он трусливо сбежал на лоджию, девушка переместилась к изголовью кровати, присела, согнув ноги в коленях и обхватив себя за худые бока руками.       Растрёпанные светлые волосы по краям подсвечивались солнцем с дальних противоположных окон, скрывали выражение глаз, но был виден миловидный профиль лица со слегка вздёрнутым красноватым носом, с приоткрытыми пухлыми губами… Чёрт! Граф зажмурился и с силой отвернулся от самки.       Именно — таков был статус похищенной, на это кровопийца и делал ставку, когда прижал её к кровати, хотел припугнуть, откровенно не знал — с инициативой развязной личности та заявилась в его покои или же… Нет, по неподдельной реакции пришедшей, по её промелькнувшему, нескрытому испугу альфа монстров мигом понял — она не была такой, кто мог распорядиться своим обаянием в мужской адрес и смело расстегнуть пуговицы, раскрыться перед чужаком, нет.       Ван Хельсинг боялась. И боялась она врага совсем не из-за их воюющего положения на протяжении стольких лет, а именно по тому поведению, каким вампир хотел напугать девушку, однако поддался минутному зову эмоций сам…       Пальцы обеих бледных ладоней сжали ограждения едва ли не до перелома железа, пока раздосадованный монстр скрипел зубами, скалился клыками на собственную глупость: у него были все шансы верно расположить морячку к себе сегодня, но он снова оттолкнул её от себя, напугал, скрутил на постели, чтобы что?.. Чтоб посмеяться над женской беспомощностью в данном положении? Чтоб выяснить — предложит ли она ему себя сама?       Дракула готов был хлопнуть себя по лицу из-за неосмотрительности свершённых им неправильных шагов на пути к выстраиванию взаимоотношений с охотницей. Занервничал. Конечно, он нервничал! Смехотворно было предлагать сделку человеку по скрещиванию и ждать у моря погоды, однако закалённая своей прошлой жизнью наёмница сама первой пришла к нему, чтоб скорее освободить себя от треклятого долга. Любой другой бы воспользовался, но теневой правитель… А чего он?       Более-менее приведя мысли в хлипкий строй, мужчина распрямился, уверенней глядел на пейзаж впереди, оценивая дальнейшие действия: он сейчас объяснил наглой гостье, почему не будет с ней сношаться из-за разности их рас, но… Носферату зажмурился, прижал уши, стараясь отогнать назойливые воспоминания с фразочками свиты-стаи. Там каждый стремился подколоть альфу в наличии у него обаятельной фемины под боком, а тот до сих пор не взял её.       Омерзительное слово — пользовать, когда применяешь его по отношению к кому-либо. После всех предостерегающих своих строгих взглядов или слов в адрес друзей граф Дракула слышал от них в оправдание смешки, мол, мы же всего лишь шутим, приятель, а как же традиции, обычаи и бла-бла-бла.       Естественно, кровопийца не отрицал, не пренебрегал интимной близостью с выменянной на Совете людской представительницей, но приписывал этот процесс непосредственно к зачатию их ребёнка, никогда до сегодняшнего дня не задумывался о половом акте с охотницей ради… Удовольствия? Что ж, это доказывало ему самому́, что он ещё «жив» в той мере, когда мужская энергия не спáла окончательно и его тело находилось в отличной форме.       В какой-то степени вампир нехотя, но соглашался с суждениями свиты о составляющих женатой жизни, хоть сегодня было уже поздно пытаться склонить гостью к чему-то подобному: та через не могу, через силу пришла к нему в номер и применять аналогичной силы по отношению к белокурой, несмотря на прелестное тело той, которое он сегодня осмотрел, альфа не станет.

***

      Эрика не стала уходить, сбегать после того, когда ночная тварь соскочила с неё: неприятель ушёл, оставив пленницу в спальне одну. Впрочем, закрытые балконные двери не слишком-то их разделяли, но за всё время блондинка не рискнула посмотреть в ту сторону или хотя б повернуть головы — так и осталась на своём месте, сжавшись у изголовья.       Эмоциональные качели и некое потрясение после всех пережитых дней вдобавок с данным действом истощили девушку морально, потому она сама немного удивилась, когда её стало клонить в сон. Списала уязвимое состояние на возможное колдовство от Дракулы, кто продолжал оставаться на балконе, стоял к ней спиной, явно не желал находиться в компании наёмницы, потому покинул опочивальню, напоследок сухо бросив невольнице, чтоб та не смела уходить. А зачем?       Ясное дело — зачем… Ван Хельсинг ближе подобрала согнутые колени к лицу, положила на них голову и рвано выдохнула, прохлада графской спальни окутывала её скудно одетое тело. Моргнула несколько раз светлыми ресницами, ощутив предательское пощипывание в уголках глаз: нет-нет, даже не смей ронять слёз или показывать йоту слабости перед упырём! Однако, судя по всему, этим днём мужчина больше её не тронет, даже рассказал — почему, какой учтивый!..       Морячка насупилась, выпрямила руки, ненадолго смяв покрывало около себя и осматривая широкую кровать. Ладно, ежели ей придётся торчать здесь до вечера, чтоб никто из отеля не подумал, мол, брачного дня между их обожаемым идолом и его наложницей не состоялось, то сидеть впустую охотница не намеревалась: аккуратно забралась под одеяло и легла на самом-самом краю ложа, сжавшись в позе эмбриона.       Сильно хотелось спать… Именно сегодня у неё не было бессонницы — какая ирония! Фемина лежала так довольно долго, не успела вдоволь мысленно посмеяться над собой, когда почувствовала, как прогнулся матрац с другой стороны под чужим весом.       Всё тело с дыханием опять замерли, но морячка не боялась так сильно по сравнению с моментом своего прихода в эту комнату. Наверное, вурдалак посчитал, что его гостья спит, развернувшись к нему спиной, потому решил возлечь на другую половину кровати, чем пленная и воспользовалась — закрыла глаза, попыталась расслабиться, будто и впрямь заснула. — Неужели я тебе настолько омерзителен? — в вопросе не было ни насмешки, ни упрёка — простая любопытная интонация.       Светловолосая распахнула глаза, её актёрские навыки похоже не сработали, но поворачиваться к врагу она не спешила. Сглотнула, приоткрыла сухие уста, вроде как намеревалась ответить, но нужные слова не шли, потому что охотница не знала ответа.       Альфа монстров и вправду считал омерзительным себя в глазах похищенной, а не её саму подле себя? Эрика опешила от такого переворота сказанного брюнетом, не шелохнулась. Граф смотрел на сжавшуюся поодаль у самого края человека, та почти с головой накрылась одеялом в намерении скрыть свой практически обнажённый облик, но боле не подала никакой реакции на приход мужчины с его вопросом.       Дракула устало тихо выдохнул, провёл рукой по пустому пространству подушек между собой и гостьей: — Не упади там только, — саркастично подал голос, никакого ответного слова опять не последовало.       Верховному вампиру хотелось добавить, чтоб хоть как-нибудь развеять атмосферу, мол, пускай наёмница расслабится, так как он не кусается, но со смешком брюнет одёрнул сам себя по поводу укусов.       Через некоторое время невольница и вправду притихла, её дыхание выровнялось — свидетельство того, что та заснула или по крайне мере задремала. Носферату это заинтересовало и он тихо придвинулся к ней, благо — шорох постельного белья не потревожил девушку, монстр был уверен: из-за своей деятельности ловца та спит чутко.       Мужчина лёг на бок, приблизился ещё немного, но не стал касаться её спины, заглянув ей через плечо: глаза Ван Хельсинг были и впрямь закрыты, под веками подрагивали вместе с ресницами, лицо вначале было расслаблено, но затем мимика нахмурилась, зубы сжались в лёгком оскале.       Кровопийца сначала принял данное на свой счёт, продолжил любоваться осматривать охотницу, но её неспадающее выражение, словно от боли, напрягло его. С края кровати из-под одеяла у девушки свисала правая рука, сжатие пальцев в кулак привлекло внимание альфы: вот оно что — наспех перебинтованное запястье, где располагалась та самая выжженная руна.       Пленница явно пыталась все эти месяцы самостоятельно излечить ожог, чему Дракула ухмыльнулся: блондинка была плохо осведомлена в чёрной магии. Однако спазматические движения конечности, что причиняла дискомфорт, боль хозяйке даже сквозь сон, не понравились вурдалаку, тот ещё несколько мгновений сосредоточенно оглядывал спящую, остановил взор на её лице, где распущенные кудри из-за бокового положения головы мило лежали на лбу, щеках и нижней челюсти, плавно спускаясь на шею.       Эрика снова неосознанно шевельнула раненой рукой, повела плечом и едва слышно вымученно простонала от заново накатившей боли — звук странно отразился в думах бодрствующего вампира, кто чуть ниже склонился к ней, желая уловить каждый вдох с выдохом столь близко находившейся личности.       Граф замер, шевелил длинными ушами на каждую тихую нотку людского дыхания, понимал — притронется, коснётся её сейчас и она тут же проснётся. Вряд ли бы женская реакция после пробуждения была позитивной, потому предводитель монстров решил воспользоваться своими силами, чтобы сон гостьи стал крепче и лучше.       Медленно положил когтистую бледную ладонь на затылок наёмницы, его пальцы совсем немного подсветились синим цветом, пока голубые глаза внимательно с заботой смотрели на румяный лик Ван Хельсинг. Последняя обмякла окончательно, тело перестало напрягаться от внешних раздражителей, края мужских губ тронула улыбка: гипноз вурдалака помог погрузить белокурую в здоровый крепкий сон, чтоб вампир помог ей с её увечьем.       Его пальцы задержались на шелковистых волосах людской самки, он всё ещё смотрел на загорелое молодое лицо, длинные фаланги практически белого цвета как-то сами собой погрузились в густые локоны цвета платины, от своих поглаживаний Дракула в любовании глубоко вдохнул, наклоняя голову набок, осматривая лежавшую.       Спустил свою кисть ниже по шейным позвонкам к лопаткам, что были скрыты под одеялом, и мужчина собрал все свои силы, чтоб не стянуть толстую ткань вниз, не открыть для себя вид на женскую спину, не раскрыть фигуру около себя полностью. Плотно стиснул челюсти: соблазн был слишком велик с учётом того, что брюнет применил свой гипноз, и теперь Эрика б не проснулась от любого звука.       Носферату в очередной раз упрекнул себя, свои бушующие желания с несдержанностью, с усилием поднялся с кровати, на ходу поправляя шёлковый халат, чтоб принести необходимое для перевязки магической руны. Обошёл большое ложе, присел с другой стороны напротив спящей невольницы на одно колено, осматривал её так, будто видел впервые, не отрываясь, не глядя, брал в стороне парящие в воздухе предметы.       Гипноз без прямого зрительного контакта, а воздействием на часть мозга, ответственную за сон, потребовался для того, чтоб морячка не почувствовала боли от снятия присохших бинтов с запястья, хотя граф пробовал делать это медленно и аккуратно. С сосредоточенным видом, слегка нахмурившись от стараний, брюнет поочерёдно разматывал повязки светлой ткани, где застыла ставшая бурой человеческая кровь.       Таковую альфа видел неисчисляемое количество раз, но почему-то именно здесь, сейчас при созерцании раны охотницы, полученной ею от него, вурдалак плотнее сжал зубы и испытал неприязнь не из-за травмы, а по отношению к самому себе, хотя ни за что бы в этом потом не признался.       Процедура не была сложной: избавиться от прежней неумелой перевязки, промыть застывший ожог, нанести на него не просто смолу, а специально полученную для таких случаев. Граф с трепетом при омывании проводил пальцами по женскому предплечью, казавшимся слишком тонким на фоне его широкого, изучал замудрённый геометрический узор руны на нежной коже наёмницы.       От своего оружейника он слышал, что вместо смолы берёзы, кою наносят при ранах от людей себе упыри, люди же, наоборот, используют полученное от деревьев-вампиров, потому правитель без опаски окунал левую кисть в миску, где бронзовела полупрозрачная «мазь» — смола осины.       Левой рукой он придерживал на весу обрабатываемое запястье, спящая девушка пару раз пробовала согнуть руку, явно сквозь крепкий сон ощущая чужие касания, но Дракула намерен был закончить профилактику. Вещество по природе небезопасного для него дерева не приносило брюнету никакого вреда, лишь слегка нагревало, а при длительном контакте становилось горячим, жгло кипятком, но альфа терпел, медленно нанося лекарство на ожог Эрики.       Ближе к финалу самодеятельности вампир взял расслабленную ладонь Эрики в свою, медленно повернул кисть тыльной стороной к себе, склонился и прислонился губами к женским костяшкам не в поцелуе, а невесомом касании — знаке своего уважения к человеку за её храбрость: та не дрогнула перед его нескромным предложением и не побоялась сделать своеобразный первый шаг, смело явившись почти раздетой в спальню теневого правителя. Мужчина не спешил отрывать уст, не хотел вставать: так и пожелал бы остаться, сидя фактически на коленях перед мирно дремлющей бывшей оппоненткой.

***

      Нехитрая перевязка была закончена, монстр же потерял счёт времени — сколько уже был около пленницы, кто так и оставалась на краю большой кровати, а он лежал позади, смотрел куда-то мимо, давно ушёл в свои думы. Ситуация сегодня круто развернулась, однако почему-то граф был чем-то расстроен: возможно, рассчитывал не на такое развитие событий, вряд ли предпринял бы что-то сам, поскольку был занят выяснением положения дел с дочерью, её новообретённой другой семьёй, где ему, кажется, места не было. Девочка выросла, девочка самостоятельна, девочка бунтует…

Альфа сумеречных созданий всегда пресекал бунты.

      Дракула глубоко вдохнул, снова активизируя лёгкие, смотрел пустым взглядом вперёд, протянул руку, чтоб медленно стянуть одеяло со сжавшейся в клубок девушки. Откровенный пеньюар сполз вниз, обнажая загорелую спину с изгибами женской фигуры в форме песочных часов — прекрасное зрелище вернуло мужское внимание извне к действительности.       Вампир немного продвинулся вперёд, без всякой неловкости притянул рукой всё ещё крепко спавшую Ван Хельсинг, увлекая от края ложа к себе в объятие. Крепко, тесно прижал ту голой спиной к своему торсу, ощутил тепло, движение её мышц под бархатистой кожей на своей груди, голову положил на подушку чуть выше светлых кудрявых волос.       От мелкой суеты дремавшая поёрзала, устраиваясь поудобнее в неведомой ей ситуации и с тихим звуком выдохнула сквозь сомкнутые губы — такие нотки носферату принял чутким слухом, как желаемую мелодию, сомкнул кольцо своей руки вокруг женской талии сильнее. Внимал мягкость приятного людского тела, едва коснулся губами волос, целуя макушку, медленно водил ладонью по животу Эрики, смещая прозрачные тканевые складки с гладкой кожи.       Не помнил, что к такой нежности он вообще был когда-то способен, не имел в виду ничего зазорного — просто хотел расслабиться хоть на несколько часов от каждодневной рутины работы, не брал во внимание то, что прижимает к себе некогда верховную охотницу за нечистью.       Не задавался вопросом — приняла бы гостья от него такие ласки, если б не спала под гипнозом, поскольку вопрос был риторический. Однако и не утаивал от самого себя, что внешний вид охотницы этим днём пробудил в нём то, что он и не рассчитывал ощутить, пребывая больше века в качестве вдовца.       Морячка после неудавшегося сценария хотела как можно быстрее скрыть практически ничем не прикрытую наготу конечностями, одеялами, а Дракула не хотел, он хотел ту личность, кто утром пришла в его покои…       Да, после долгих размышлений и сейчас и прежде на балконе он не отрицал такового, приписывал данное не только к банальному притяжению противоположных полов, а к возможности, к попытке превратить свою сделку с Совета вампиров сгоряча в нечто адекватное, в нечто… Большее?       Думать о таковом было рано, но в будущем граф не желал оставаться в стороне, быть в тени: хотел наслаждаться земными радостями, хотя бы иногда сходить со своего чёрного трона, откуда с высоты правления зачастую не видел, не замечал приятной жизни около своих близких. Сквозь мысли при нахождении девушки около себя пробились волны того сáмого жара, который теневой правитель стремился усмирить на лоджии, когда по бёдрам хлестал холодный ветер сквозь тонкие трепыхающиеся ткани спального халата, но тело не слушалось.       С глухим рыком верховный вампир в мучении вытянул шею, немного запрокинул голову назад, чтоб с силой не сжать когти на женском поджаром боку до глубоких царапин или не притянуть невольницу мягкими ягодицами той к своему паху. ‎Жадно запоминал каждый момент вместе, повёл холодной ладонью по женскому телу вниз, останавливая её на ногах гостьи.       Другая сильная рука, которую мужчина аккуратно просунул под лежавшей Ван Хельсинг, замерла, удержалась от сжатия одной из грудей морячки. Граф на секунду прикрыл глаза, перевёл дух, затем посмотрел вниз, где бесстыдно трепетно оглаживал белое нижнее бельë Эрики, с удовольствием осязал объёмные ягодичные мышцы наëмницы.       Завидовал собственному самообладанию, ведь при виде красивых женских бёдер, кои были скрыты одними только кружевами в нескольких сантиметрах от своего возбуждëнного тела, Дракула готов был в удовлетворении издать гортанный рык одновременно от прелестного зрелища и от замерших когтистых пальцев на краю белых тáнги.       Кровопийце стало наплевать на явление, охватившее его этим днём — было ли то обыкновенным низменным вожделением или чем-то иным, — но упускать возможности, когда мужчина мог вдохнуть, по-хищнически запомнить телесный аромат своей несостоявшейся жертвы, он не стал: припал лицом к длинной женской шее, зажмурился от силы — с какой сжимал зубы, чтоб не издать более громкого рычания и тем самым не разбудить охотницу, уткнулся носом в изгиб её плеча.       Коснуться, осязать, вдыхать… Дракула был на грани, оголодавше, чудом удерживался в напряжённых мышцах с конечностями, чтоб не стиснуть в объятиях девушку ещё сильнее, не перейти запретную грань.       Она сама пришла сюда.

Присвой то, что хранит.

Погляди на её «наряд…»

Сломай волю,

      Самка готова.

Подчини,

Возьми…

      Уродливые отголоски на задворках сознания из смеси многих интонаций, ставших единым противным тоном, заставили графа практически взвыть от собственного бессилия наряду с моментально вспыхнувшим омерзением к самому себе за подобные идеи. Успокоившись, он осознал — это будет первый и последний раз, когда он лежит вот так в обнимку с Эрикой Ван Хельсинг и то только потому, что самолично усыпил проданную капитана.       Взял себя в руки, немного расслабился, ослабил железную хватку вокруг женского стройного тела, повёл ладонью вверх и приобнял, пододвинул фемину к себе, нежно сжав ладонь у той под грудью. Спать совсем не хотелось, он не помнил, когда последний раз в умиротворении закрывал глаза и отключался, теперь же сон не шёл, может быть, из-за того, что он со спины обнимал мерно посапывающую морячку, прислушивался к её дыханию с сердцебиением и ощущал настоящий покой рядом с ней.       Граф из-под полуприкрытых век ещё недолго смотрел в широкое арочное окно, вот-вот готов был закрыть глаза, поспать остаток дня вместе с гостьей, но бледный лик его немного исказила угрюмость, он чуть согнулся, то ли с сожалением, то ли с горечью проговорил перед тем, как медленно поцеловать охотницу в лопатку: — Прости меня…

Всё равно спавшая белокурая не услышит этих слов извинений неизвестно за что конкретно, не почувствует касания чужих бледных губ.