Часть XIV. Нейтралитет

Ты говорил мне: «Не бойся ничего

Я тебя защитил от других людей, кто зло,

Но и тебя никому в этом мире не отдам —

Одним вечером ведь я тебя обижу сам»

      Лежать весь день без сна, без приготовлений к таковому — в верхней одежде нарядного вида прошедшей праздной ночи, — было незачем, но больше ни на что мотивации не хватало. Спать не хотелось, не давали мысли, да и он не торопился удобно устраиваться в своём мягком гробу: всё продолжал лежать на боку с отрешëнным видом на большой двуспальной кровати, рука немного протянута по мягкой перине, пустой взгляд устремлëн к краю ложа — туда, где кажется совсем недавно лежала она.       Несбыточной грёзой теперь было, чтоб девушка однажды находилась лицом к нему, положение было её не напряжённым, а спокойным, лицо — умиротворённым с добрыми глазами и нежной улыбкой в его адрес.       Верховный вампир не хотел предаваться чему-нибудь наподобие отчаяния, но такого не могло не быть после прошедшего накануне: когда-то гостья его отеля сама пришла к нему в опочивальню, несмело находилась рядом, затем под вынужденным гипнозом монстра не чувствовала — как мужчина её обнимал.       Альфа нечисти чуть поджал губы, слегка ладонью оглаживая простынь, вспоминал любую деталь несостоявшегося брачного дня, воспроизводил в зрительной памяти каждую черту практически обнажённой наëмницы, у него была возможность стать ей партнëром без применения силы. И как ты поступил в итоге?       За завесой всевластия граф Дракула совсем забылся, не находил нужным считаться или беспокоиться за чувства не свои, а тех, кто рядом — огрызался с родной дочерью, на секундочку та вот-вот сама должна была стать матерью; грубил верному персоналу; ругался со свитой — единственными своими преданными друзьями; навредил добровольно отданной ему человеческой девушке…       После всего свершëнного он ещё надеялся на что-то положительное? Носферату затëкшим телом от отсутствия движений немного поëрзал на кровати, хотелось сжаться жалким комком, что при его-то росте выглядело бы смехотворно — ты и так выставил себя ужасным подонком.       Новая рабочая ночь не терпела отлагательств, не потрудившись переодеться из примятой одежды в будничный повседневный образ, кровопийца медленно шёл от своего номера по коридору, разминал плечи и шею, равнодушным взглядом из-под полуприкрытых век смотрел вперёд, хотя от усталости и отсутствия сна сегодня всё окружающее слегка плыло, отсутствовал фокус зрения.       Миновал соседний запертый проход, однако всё изнутри практически рвало его паршивую натуру невидимыми зубами в требовании для начала элементарно извиниться перед Эрикой за вчерашнее, но упрямый вурдалак совсем чуть-чуть сбавил шаг около апартаментов пленницы и прошёл дальше, не знал — чего предпринять для примирения с охотницей, кто без того ненавидела своего главного врага, тот же своими руками окончательно сломал всю иллюзию ложного покоя между ними двумя. — Графиня хочет видеть вас, — послышавшийся голосок откуда-то позади снизу не сразу был воспринят брюнетом, но всё ж он резко остановился, дёрнул кончиком уха, не повернулся. — Она? Меня? — не сразу узнал собственный голос после долгого молчания. Услышанное сонный мозг воспринял замедленно, данное наименование для невольницы являлось логичным, однако даже сам предводитель нечисти не до конца привык к новому статусу морячки.       Засушенная головëшка раздражëнно фыркнула, активно покачивалась на своих подвязанных к ручке волосах: — Нет, Папу Римского! — ëрничала та. — Тебя, конечно, властелин Тьмы.       Он готов был влететь в комнату гостьи, пребывал в беспокойстве за последствия вчерашнего — как она себя чувствует, всё ли стабилизировалось? Готов был принять на себя любой удар от разгневанной девушки, без всякой робости или глупой неловкости он легко переступил порог, без скрипа распахивая дверь.       В первой зоне никого не было, неслышимыми шагами прошёл в соседнюю, по пути заглядывая в смежные комнаты, где тоже было пусто. Затем через несколько метров замер в двери женской спальни, где Ван Дракула сидела в своей кровати, не сразу глянула на пришедшего.       Граф с ноткой беспокойства на напряжëнном лице мельком оглядел её место — белокурая сидела свободно в сонном состоянии, локоны чуть растрëпаны, одеяло и простыни вокруг неё смяты: похоже, человеку сегодня удалось поспать, что облегчило настрой мужчины: значит, его наречëнной удалось на время забыться в сновидениях.       Чудесно иногда заснуть, чтоб приглушить и временно заткнуть все насущные проблемы… Скомканное тёплое одеяло питоном сложилось вокруг фигуры на одноместном ложе, сидевшая неспешно повернула шею в сторону вампира и медленно подняла на него голову.       Пауза казалась уместной, мужчина почувствовал нечто вроде небольшого эмоционального подъёма от того, что Эрика со спокойствием недолго посмотрела на него, затем вновь отвела взор, поочерёдно свесила длинные худые ноги с края матраса к полу, пересела поудобнее — вся поза не выглядела напряжённой, не для той, кто бы испугался явившейся к ней твари.       Без слов едва заметным кивком головы девушка указала на место рядом с собой, как бы приглашая присесть. Брюнет с сосредоточенным видом подошёл к кровати, ощущал себя в какой-то мере нерешительным из-за груза собственной вины, но расслабленность невольницы была хорошим признаком — отлично, охотница не боялась мужского присутствия близ себя, значит, перенесла минувший день хладнокровно.       Молчание затянулось, кровопийца медленно аккуратно сел с краю, не отводя внимательного взора с женского профиля, мельком оглядел расправленное ложе, где мятая толстая ткань одеяла показывала то, что спящая крепко обхватывала его руками-ногами, сжимала от возможного напряжения. Вампир сник — ещё бы!..       Зáмок обеспечивал прекрасную звукоизоляцию, но стена меж его покоями и номером похищенной была выбрана так, чтоб в случае чего хозяин отеля услышал чересчур громкие чужие эмоции. В первые дни её пребывания здесь альфа монстров практически не был в своей комнате, а когда по ночам при сборах острый слух хищника всё же улавливал женский плач, то равнодушный упырь не считался с причинами такого негатива.       Так что же теперь ты испытывал в последний день, когда намеренно прислушивался к любому всхлипу потерпевшей, пока та старалась зажать себе рот ладонями, чтоб не выдать себя: явно догадывалась о фальшивости перегородки по соседству с врагом.       Как бы он ни желал помочь бывшей Ван Хельсинг, но заявиться после их общего потрясения в её опочивальню не мог, оставаясь стоять у каменной преграды, пока все мышцы сильного тела сводило от намерения сорваться с места, чтоб как-либо помочь разбитой блондинке, но ничего он так и не предпринял.       Надо же, а ты в своих веках всё ещё способен испытывать чувство раскаяния? Серьёзно? Постаравшись отогнать бесполезную самокритику, альфа порадовался тому, что девушка готова была принять рядом с собой его, кто недавно нанёс ей сильный ущерб.       Дракула собрался с мыслями, решившись, наконец, справиться о самочувствии и начать разговор в нужном русле, но соседка его опередила: — Граф, — едва слышимое обращение в адрес правителя заставило внутри него что-то болезненно ёкнуть, — могу я поинтересоваться?..       Носферату выпрямил спину, в аристократичной манере складывая ладони на коленях и ещё раз осмотрел облик наречённой, приметил: рядом с кроватью стоял табурет со сложенным влажным полотенцем, ощущалось тепло, шедшее из приоткрытой двери душевой, и пахло душистыми маслами — похоже, фемина после пробуждения приняла водные процедуры, на её не прикрытых сорочкой участках кожи ещё кое-где виднелись капельки воды и аромат влаги аналогично приятно окутывал всё женское тело. Мужчина чуть прикусил зубами ротовую полость и дёрнул кончиком уха: «Соберись, опять думаешь не о том!..»       Эрика восприняла заминку знаком продолжать, в неуверенности повела оголёнными плечами, боялась снова поднять взгляд на близко сидящего альфу: — Весь день, пока старалась заснуть, думала про своего отца… — вурдалак поморщился, в сарказме подумав, мол, конечно, о ком ещё надо было думать после рассвета!       Кажется, пленнице каждое последующие слово давалось с трудом: — И не нужно быть гением, чтоб догадаться — находится он при твоём дворе не по своей воле столько-то лун, производит те ужасные орудия, коими убивает свой же народ.       Светловолосая сникла окончательно, но на недруга не поворачивалась, всё продолжала смотреть то на интерьер спальни перед собой, то опускать грустные глаза на пол: — Если я дам тебе то, чего ты хочешь, тогда… — сглотнула, — …ты отпустишь моего папу?       Предводителю сумеречных созданий показалось, якобы он ослышался, но после всего прошедшего сказанное звучало хоть и неожиданно, но скорее логично, чем странно. Пришедший медленно моргнул, подавая негромкий, окутывающий пространство голос. — Ты поэтому надела такое? — спокойно поинтересовался граф, чем заставил женские пальцы с силой впиться в покрывало, до последнего старался из вежливости не подавать намёков на странный крой, но говорившая сама завела об этом тему.       Переведя дух, собравшись с последними силами, девушка в решительности резко повернула шею на верховного вампира со строгим выражением лица, где накануне был смыт тёмный макияж, являя зрителю светлые ресницы с розовыми губами и намёком на румянец от темы диалога. Увидела — монстр смотрел не ей в глаза, а глядел ниже: что ж, угадал те намерения, с какими она на закате укутала себя в полупрозрачные хлопковые ткани ночного платьица, намереваясь то ли повторить их неудавшийся брачный день, то ли добить себя окончательно.       Могла поклясться, что заметила — как слегка двинулся кадык на мужской шее в глотательном движении, пока упырь осматривал её — неужто растерял всю свою уверенность с прошлой ночи? Хотелось посмеяться, если б не желание ужаснуться грядущему, не намерение отодвинуться куда-либо дальше, дальше, дальше, однако осмелевшая пленница пересела передом к соседу, подгибая под себя ногу, демонстрировала все свои завëрнутые просвечивающей одеждой изгибы для внимательной твари.       Дракула сумел взять себя в руки, но вместе с тем хотел принять игру, затеянную гостьей отеля, и с полуулыбкой решил ненадолго вжиться в роль, в какой его видела настороженная охотница. Аналогично повернул корпус своего тела к ней навстречу, чуть нагнулся, подался вперёд, чтоб разыграть крайне интересный спектакль.       Сосредоточенный женский взор постепенно сменился на предположительно удивлённый, внимательные глаза поднялись выше, осматривая бледное лицо подсевшего ближе; невольница не хотела обращать внимания на руку чёрного рукава, скользнувшую по кровати рядом и лёгшую к ней на спину, как бы поддерживая гибкое тело морячки, когда та хотела прогнуться чуть назад от сближения.       Вурдалак выглядел умиротворённым, когда подсел удобнее к девушке, наклоном тела вперёд подначивая её довериться и прилечь на спину — та, будто заворожённая, не сразу ощутила мягкость кровати, когда легла на незаправленное одеяло, не отрывала внимательного взгляда от голубых глаз напротив, изо всех сил старалась скрыть испуг, понимая — назад уже не повернуть.       С неслышным, кратким рваным выдохом наблюдала, ощущала, когда мужчина навис над ней, но не стремился запугать, аккуратно взял её за нижние конечности, мягко нажимая, заставляя Эрику согнуть их в коленях, сам также практически лёг, ещё немного — и вовсе расположится у неё между нешироко расставленных ног. Благо, что сквозь тонкий хлопок белокурая осязала только его мягкие прохладные ткани чёрного костюма, ежесекундно напрягаясь всё больше каждой клеточкой тела. — О, это было в какой-то мере даже забавно, диковинка, — елейно заговорил Дракула, слишком отвлечённая действом пленница не сразу услышала его голос, разрезавший тяжёлую тишину, — неплохое предложение, коим я легко мог вы воспользоваться, — он смотрел на неё сверху, изучал, наблюдал, но ещё ближе не приближался, — однако с твоей стороны наивно было бы предполагать, что после нашей близости я отпустил бы Ричарда — это крайне странный обмен. — Но…       Граф наклонился к ней, та опасалась поцелуя, всё же старалась не дёрнуться в сторону, стук сердца оглушал, как бы из-за него не пропустить следующую фразу неприятеля… — Не хотел бы тебя расстраивать, — мужской тон понизился, когда монстр приблизился к женскому уху, чтоб сказать очень-очень тихо, — но поступил бы именно так — после того, когда б ты меня ублажила, то с совершенно чистой совестью провозгласил бы тебе, что твоего родителя я не высвобожу.       Блондинке в моменте показалось, что она умерла — уставилась большими глазами в потолок, лёжа под чужим весом на собственной кровати, только сбивчивое дыхание свидетельствовало об её живости, губы приоткрылись от услышанного, а затем хотелось болезненно зажмуриться, чтоб больше ничего этого не было и её страдания закончились.       Что ещё она могла предложить верховному вампиру взамен свободы Львиного Сердца, кроме своего тела? В памяти мигом всплыли насмешки тёмной баронессы, всё отразилось эхом, вторя: ты не впечатлила моего брата, ты никогда не сможешь, ты нежеланна, ты недостаточна для него, несовершенна!.. И вновь все комментарии по кругу.       Молчание оппонентки устроило Дракулу, хотя тот ещё несколько секунд ждал какого-нибудь ответа, потом решил оставить напуганную фемину в покое, ту из потока мыслей вывел лёгкий поцелуй в скуловую дугу: — Потому больше не глупи с подобными идеями, — ласково прошептал ей брюнет и усмехнулся, — иначе в следующий раз я с радостью приму твоё предложение.       Упырь аккуратно приподнялся на руках и подался назад, чтоб высвободить наёмницу из-под себя. Поправив свою одежду, хладнокровный мужчина встал, расправил плащ и, даже не глянув на оставшуюся лежать белокурую, кто трусливо свела колени и поджала к себе ноги, чинно плавной походкой удалился из её номера. Отверженная Эрика закрыла глаза и положила на них ладони, плотно стиснув челюсти.

***

— Ты спятил?! — за последнее время Ладрон Ван Хельсинг устал срывать глотку в орах на старшего брата, но с каждым разом сиблинг удивлял его всё сильнее, увы, не в положительном плане.       Русый матрос готов был кулаками по-медвежьи разнести стол кабинета, куда его вызвал новый король людской расы: — У нас нет транспорта, плана — ничего, чтоб вместо этого, — наёмник швырнул перед монархом большущий свиток с картой Румынии, — с ошмётками вооружения отправиться сюда!       Поверх расчерченной местности, вручённой им обоим в «Ящике Пандоры», мужчина кинул примятый пергамент с рисунком океана, где крупным планом виднелся архипелаг островов.       Люциус Ван Хельсинг сменил своё королевское облачение на парадную морскую форму, хотя в порт ещё не хаживал, оставался в городе и теперь с интересом и красивой улыбкой осматривал бумаги, краешки коих шевелил сквозняк из открытого окна.       Приложил ладонь к подбородку, расхаживая из стороны в сторону у рабочей поверхности, с любопытством взирая на карты: — Здесь нейтральные воды… — в задумчивости заключил блондин. — И коню ясно, что нейтральные! Уже век как, — взревел Ладрон, кто явно не понимал задумки родственника. — На кой хрен нам соваться туда, где кишат тропические упыри?! Тем более без своего лайнера?       Лидер человечества не поднимал спокойного взора на злого гостя, всё всматривался в меридианы: — В Румынию мы в любом случае не торопимся. — Не торопимся?! — опёрся руками по другую сторону стола человек в шляпе. — Уже полгода прошло! — Целых полгода, — устало с печалью повторил охотник, прикрывая веки и прислоняя пальцы к виску, — ровно по тем же причинам, какие ты озвучил, Лад: у нас нет для этого средств, да и никто там нас не ждёт. — И теперь ты решил плыть в пасть к другим кровопийцам? — не унимался ловец. — Да, — совершенно спокойно ответил белокурый, поднимая голубые глаза на брата, — там на помогут.       Второй Ван Хельсинг ещё с минуту прожигал взором ненависти алых радужек простодушного капитана, а затем с руганью на итальянском отвернулся, с размахиванием рук походил по комнате, не веря странному настрою умалишённого короля.       Огромное чёрное судно «Legacy», вернее — его обломки, — совершенно не годились для дальнего путешествия, оттого ныне пространство бескрайних вод разрезала самая обычная бригантина без какого-либо серьёзного груза — это всё, что удалось выкупить Люциусу у местных торговцев, чтоб сильно не затрачиваться из казны и собственных оставшихся сбережений. Монарх не был беден, но берёг бюджет для чего-то другого.

«Над водою стелется туман непроходимый,

Сбился капитан с пути, безумием водимый»

      О, это было и впрямь про него: светловолосый Ван Хельсинг не спал уж какую ночь, покрасневшими от недосыпа глазами в сотый раз изучая карту, по которой он с небольшой командой умельцев двигался по странно приветливому Тихому океану, сверял координаты, засомневался в себе, хотя отлично разбирался в навигации.       В капитанской каюте слабо потрескивала керосинка, плохо освещая комнату, но здесь было пусто — командир корабля потерял покой у штурвала, встревоженно всматриваясь в туман, окутавший всё вокруг, не видел, не видел… Ничего не видел, оттого в душе поднимался нежеланный испуг.

«Слышит голос нежный и знакомый уж до боли»

      Глаза округлились, Люциус уже много времени не предавался своему недугу, но приближение к островам Гавайи явно неосознанно вызвало в нём тот нежелательный трепет, когда краем зрения он примечал на бортах сидевший тёмный силуэт женщины, тряхнул головой, не слушать, не слышать!       А нежный смех змеями тянулся по палубе прямиком к рулю, где стоял монстроборец. Ох, как плохо, что тут не было экипажа, те предпочли отойти ко сну, оставив ночное дежурство своему доблестному командиру.

«Красоте её лица противиться неволен»

      Король, несмотря на свои опасения, предполагал, что по мере надвигающихся вдали гор архипелага к паруснику начнут стекаться обитающие там монстры наравне с сиренами, счёл правильным попросту игнорировать точёную фигуру в чёрном платье, не оглядываться на неё — это мог быть кто угодно, но не почившая графиня-Любовь.

«Слух ласкает песни звон, ему лучше смириться»

      От белого шума в голове растерянный моряк зарыл скрученные пальцы в густые платиновые волосы, зажмурился, скрежетал зубами — лишь бы отогнать наваждение, хотя без того прекрасно знал через всю свою жизнь — никакие молитвы образ кровопийцы никогда не отгоняли. С воем развернувшись, ловец готов был наброситься с кулаками на злосчастную незваную гостью, чтоб уничтожить, прогнать, но никого на борту уже не было.       Со сбивчивым дыханием больной человек шатко прошёл к краю, опираясь на деревянное ограждение и смотря мыльным взором на тёмные воды под бортом — бригантина шла резво на ночном ветру, заветная суша уже виднелась вдали, но заходить туда в туман было опасно.

«Поздно, милый, но не пугайся:

Дьяволу морскому отдайся!

Тонет тело, дай ему время

Я — твой кошмар и волн морских демон»

      Сглотнув, Люциус попытался проморгаться, чтоб увидеть в отражении океанической ряби свой собственный облик, а не внешность Марты. Морок был слишком силён, наверное, зловещая энергетика данного места усиливала приступы Ван Хельсинга, кто уже давно и морально и физически устал от галлюцинаций, но поделать ничего не мог. Откашлявшись, мужчина на некрепких ногах вернулся к штурвалу, попытался согнать остатки сна и отогнать лишнее волнение.       Однопалубный корабль с зажжёнными фонарями прошёл далее, всё удалялся из территорий, где обитали русалки, из глубин на поверхности показалось несколько мокрых голов морских дев, кто хладнокровно осматривали шедшее далее судно.       Если б покойная супруга Дракулы наяву присутствовала здесь, то вряд ли бы побрезговала затащить блондина за борт на манер сирен, а после его утопления такими же холодными глазами провожала б мельчавший силуэт бригантины:

«Мести сладкий вкус — её проклятье,

Хвост её — разорванное платье

Капитана жизни не жалко:

Помнит горечь смерти "русалка"»

      Парусник был оставлен далеко от берега, дальше двигалась только шлюпка с синхронными движениями многих вёсел, на носу которой в соответствующей позе стоял капитан в белой треуголке. Хруст песка под сапогами не принёс долгожданной лёгкости никому из прибывших моряков, поскольку те в любой момент ожидали нападения нечисти, но всё было странно тихо.       Команда выдвинулась на закате, чтоб в сумерках предстать в самом лучшем виде для клана, обитавшем на этих островах. По легендам Гавайи населял исключительно народ вампиров, но опытные охотники предполагали, что те под своё крыло взяли прочих тварей ночи, раз не срамились открывать двери даже для людей с конца девятнадцатого века и надо же — находились те недоумки, кто и впрямь плавал сюда, как на отпуск!..       Экипаж смело следовал за уверенно шедшим Люциусом Ван Хельсингом, тот за весь путь ни разу не достал карты, шёл наобум, минуя любые заросли, полагаясь на свою интуицию — пускай рядом с ним больше не было духа графини, кто в случае чего подсказал бы отчаянному человеку дорогу к некогда её дому, но блондин не терял надежды на внешние ориентиры с признаками, где каждая протоптанная тропка свидетельствовала о том, что кто-то да здесь всё-таки обитал.       Прочие люди поражались отсутствию всякого орудия у ловца, кто обычно путешествовал с винтовкой или базукой, однако не сегодня. В компании не было брата монстроборца со второй частью команды, никто не обращал на это внимания, поскольку так и было задумано.       Брось, охотник, ты однажды заявился на Совет вампиров, потому дрейфить сейчас — это полнейшая глупость! Так и успокаивал себя белокурый, с отрешённым взором из-под тени головного убора изучая живописные пейзажи, где скалы тонули в обилии зелени изумрудного цвета.       Естественно, никакого торжественного приёма капитан не ожидал, всё вокруг походило на дикую нетронутую природу, нигде не было ни факелов, ни очертаний домов — ничего, что внушало бы впечатление населённости острова. Или же штаб огненного вождя располагался ни на этом куске земли, а на другом? В любом случае люди никуда не спешили, были хорошо подготовлены к продолжительному пешему походу.       Ладрон Ван Хельсинг с другой частью экипажа менее уверенно, но всё ж продвигался по джунглям, в отличие от брата с арбалетом наперевес, в темноте поблёскивала стальная стрела, мужчина в напряжении обходил каждое дерево, всматриваясь в кроны и по сторонам, жестами сигнализировал следом шедшим мастерам о следующем перемещении. Идущий рядом юный рыцарь только устало вздыхал. — Всё это какая-то чушь! — негодовал Карл. — Согласен, парень, — фыркнул русый наёмник, — но деваться некуда — как приказал наш король, так и будет.       Юноша шагал гораздо бодрее, чем старший, пинал листву и устало выдыхал: — Сплошные леса, тут никто не живёт, мы уже целую вечность мотаемся тут и даже никакой животины не встретили! Пусто. — Ну, скажешь тоже! — нахмурился раздражённый матрос, медленно переводя заряженное орудие перед собой. — Мало ли, чего тут за века местные наворотили. Знаешь — стражники или ловушки какие-нибудь?       Шатен хохотнул, только русый хотел шикнуть на нетерпеливого подростка, когда прямо перед ними с шипением из ниоткуда всполыхнула огненная недлинная полоса, люди мигом скучковались, походили на стайку воробьёв, когда из темноты с деревьев вокруг них спрыгнули смеющиеся фигуры разных телосложений.       Некоторые путники от неожиданности вскрикнули, вставая позади лучшего охотника, тот с тяжёлым сердцем аналогично замер, но опустил арбалет, вцепившись взором на поваленное бревно над вспыхнувшим костром, по которому деловито ступил кто-то длинноногий. — Лю-бо-пы-тно! — победно в смешке протяжно начал вышедший. — Кто это тут у нас? Кажется, к нам проникли гости явно не из курортных, — незнакомец поставил худые руки на поджарые бока, огненные отсветы прыгали на нём снизу вверх, но Ладрон не мог понять — кто перед ними, прищурился агатовыми глазами. — Похоже, вы опытные лазутчики, раз нашли наш «Двор чудес», как выразился бы Гюго, — говоривший провертел в ладонях палки, на которых словно по волшебству загорелись огоньки пламени, — но к счастью вы никому не сможете о нём рассказать.       Не успели пойманные и слов каких-либо промолвить в оправдание, когда круг ряженных хозяев сомкнулся, подталкивая людей следовать за болтливым командиром, тот резво перескакивал по плечам соплеменников, едва не садился им на шеи, горланя весёлую песню:

Ходит молва о таинственном месте,

Где все негодяи находят приют

      Впереди вокруг послушно шедшими Карлом с Ладроном, которые посчитали нужным завести локти за спины для того, чтоб неприятели лишний раз их не связывали, по сторонам вытянулись две руки, где были насажены черепа людей, как куклы в театре, и певец, двигая пальцами, щёлкал челюстями мертвецов — сначала одним около перепуганного парнишики, а затем другим у лица хмурого Ван Хельсинга:

Ходят в народе страшные вести

Про ар-хи-пе-лаг

       Затем растрёпанный незнакомый мужчина протолкнулся между дуэтом, поочерёдно с зубастой улыбкой заканчивая мелодичную строку и всматриваясь в лица незнакомцев:

Ну, так вы уже тут!

      Сопровождающие нежданных путешественников вампиры засмеялись в такт певцу, кто, скорее всего, являлся главарём, и мелькали тенями перед людьми, демонстрируя свою маскировку:

Где хромой идёт,

Где слепой глядит,

      Тут же они с лиан свесили людские скелеты, позади коих кувырком прыгнул атлетичный упырь и взмахом чего-то, напоминавшего косу, разбил старые кости с весёлым выводом:

А мертвец молчит!

Так что вряд ли о нас

Вы взболтнёте хоть раз

      Исполнитель скакал туда-сюда перед сбитыми с толку прибывшим, те постепенно понимали, что их взяли в плен, но шли без сопротивления — так быстрее можно было добраться до места обитания тварей, куда их, видимо, и вёл незнакомец с другой нечистью, громко напевая четверостишье:

Есть у нас методы против шпионов,

Мы, словно осы на страже гнезда,

Чудом бы Гавайи, конечно, посчитали,

Если б здесь не остались бы вы навсегда!

***

      Громкая музыкальная встреча чужаков была поглощена бескрайними просторами острова, наверное, никто из прочих обитателей даже не услышал ничего странного, как и другой людской отряд, пребывающий на дальнем берегу. Впрочем, разлука братьев долгой не была, потому что уже через час уставший стоять на ногах среди песка Ладрон вместе с другими соратниками, которых вооружённые копьями жители держали вместе у подхода к какому-то неизвестному лагерю, заприметил приближающийся экипаж.       Пленники слегка оживились, примечая приятелей, негромко разговорились, внимание поселенцев же привлёк не столько пришедший отряд, сколько медленное движение за ними чёрной глыбы, возвышающейся над верхушками деревьев и перемещающейся по широкому водному каналу. — Охотничий корабль! — раздался испуганный крик снаружи, который никак никогда не ожидал услышать на своей территории вождь племени — Мартин Коха`Лу.       Вампир спешно вышел из своей хижины, чуть наклонившись в проходе, откидывая рукой завесу, мигом выпрямился, торопливо направляясь по улочкам своего поселения. Взятие в оковы странных типов, кого он слегка припугнул своей песней, показалось несущественным, когда мужчина, замедлив шаг, во все глаза уставился на приближающийся лайнер.       Или… На то, что от него осталось? Покорёженный, перекошенный кусок металла внушительных размеров не меньшей длины очень медленно двигался по местным водам, как вообще держался на плаву?       Парившие в вышине летучие мыши кричали своему вожаку, что со всех сторон груда поддерживалась надувными приспособлениями, за тросы нечто транспортировали буксиры, а по сторонам на берегах многочисленные канаты тянули целые табуны впряжённых тяжеловозов, но даже всем вместе вдобавок к технике бедным животным было бы не по силам потянуть многотонную махину.       Так как же?.. Ответ упырю пришёл сам собой в виде склизких фиолетовых гигантских щупалец, слегка показавшихся из-под воды — те явно поддерживали «Наследие» за днище, в его размерах оно виделось игрушечным корабликом.       « — Кракена подкормили!..» — с ухмылкой подумал Мартин, прежде чем зелёными глазами спустился с отдалённого зрелища на фигуры, поднимавшиеся по песку на ближнем расстоянии. Брюнет присмотрелся — прямиком к нему, невзирая на любопытных вышедших из домов кровопийц, торопливо шёл человек в белоснежном кителе.       Люциус Ван Хельсинг выглядел непринуждённо, протягивая руки сначала по бокам от себя, а затем и вовсе приподнимая якобы в сдающемся жесте, а на деле — демонстрировал, что полностью безоружен и угрозы для поселения не представляет.       Ладрон слегка пихнул в бок рядом стоявшего Карла, кто готов был шмыгать носом от безысходности ситуации, куда попала их команда, и готовясь проститься с жизнью, но затем под кивок русоволосого тоже увидел капитана, подуспокоился.       Прочие, следующие за командиром парусника, были настроены не так смело, поскольку вояками совсем не являлись — это были судостроители, которых набрал в путешествие белокурый монстроборец. «Гости» исподлобья боязно озирались на окружающих их шипящих упырей: кто-то из созданий выставлял натянутые луки на недругов, обнажая клыки, другие же не менее злобно скалились на людей, а те примечали — народ явно относился к традиционному типу общества, кто не стремился к усовершенствованию или современности, оставаясь на уровне вооружённых копьями со стрелами то ли аборигенов, то ли чтящих подобный уклад жизни островитян.       Блондин в отличие от соратников ни разу не взглянул на рычавших обитателей, смотрел исключительно на вышедшего поодаль на возвышение долговязого худого мужчину — видимо, он и являлся предводителем сумеречных тварей. Стоял против освещения уличных факелов, из-за чего поначалу монарх не мог рассмотреть облик недруга, но по мере сближения узнал — это был тот самый фриковатый гитарист с Совета вампиров, в котором привидение Марты признало её отца.       С напряжённым выдохом король остановился на незначительном расстоянии, руки чуть опустил, стоял прямо и уверенно, за его спиной, как за стеной, столпились прочие люди.       Под свист с рычанием пришедшие терпеливо ждали, Люциус стоял спереди экипажа, пока Коха`Лу раскидистой походкой лениво подошёл к нему, хмуро сосредоточенно осматривал на наличие у того оружия, но ничего не примечал. Словно угадывая мысли вождя, кто-то из сумрачной толпы смешливо выкрикнул. — У него под одёжей может быть целый оружейный арсенал! Пускай обнажается! — слова эти не были лишены смысла, поскольку подобный досмотр был бы действенным. Белокурый насупился, руки опустил ниже, но злобного взора от брюнета не отводил, старался не слушать, пока к предложившим присоединились смеющиеся самки вампиров. — Давай-давай: раздевайся, морячок, продемонстрируй-ка результаты тренировок и жизни в море, а мы полюбуемся!       Мартин одним взмахом руки вбок просигнализировал народу смолкнуть, сам стал не спеша обходить человека вокруг, взялся за длинные края его белого сюртука позади, потом небрежно откинул обратно, всё внимательно осматривал каждую деталь, словно к нему привели зверушку или он выбирал покупку на рынке, чуть поморщился, окидывая глазами охотника, кажется, тоже узнал его с той давней встречи. — Сорванные эполеты — хитро улыбнулся носферату, — это знак предателя, — с ноткой весёлости констатировал монстр, вставая слева от гостя. — Сам себе выдрал? — Да, точно признал его. Названный старался больше не поднимать голубых глаз на бледный лик малознакомого, смотрел в землю.       Вождь же сделал шажок, мигом вырвав из густых волос Ван Хельсинга локон, на что тот болезненно ойкнул и дёрнулся от неожиданности. Не успел возмутиться — мигом прыткий упырь уже справа кольнул кинжалом стык шеи с плечом ловца, как при уколе, окрасив кончик железа, отчего пришедший ещё раз дрогнул, мол, за что?!       Расслабленный глава островов не глядя всучил кинжал подошедшему подданному, перед этим поднёс его к крупному острому носу, коснулся металла кончиком языка, не отводя взгляд от замершего монстроборца. Продегустировав, довольный вампир приказал. — Да, это он. Отнесть образец и распространить для пополнения запасов крови: каждый из племени должен вкусить приятный на вкус гостинец, — Люциус фыркнул от мерзости, якобы зачем это нужно, собеседник, угадав по мимике незаданный вопрос, ответил, — ты хоть мужик здоровый, но из тебя можно выжать крови литров пять, максимум — шесть, — пожал острыми плечами, — а моему народу нужно гораздо больше, у меня множество голодных ртов.       Слуга главаря послушно поклонился и отошёл, сам Коха`Лу продолжил стоять напротив Ван Хельсинга, не торопился отдавать вырванный пучок светлых волос, перебирая их в длинных костлявых пальцах и строже спросил, в голосе его прослеживался сильный южный акцент: — Зачем пришёл к нам?       Теперь плечами пожимал белокурый, спокойно выдерживая зрительный контакт с врагом, где-то слева позади послышалась суета — это озорные вампиры вытолкнули из другой толпы пленников Ладрона, признав в нём брата капитана. — Для начала давайте принесём этого жертвенного кабанчика для вас, вождь! — гоготала нечисть, пока напряжённый до иголочки русый отпихивался от них, а те так и норовили обхватить человека. Мартин отмахнулся от соратников, мол, их предложение — это пережиток прошлого.       Не обращал на компанию внимания, всё продолжал глядеть на стоявшего напротив, тот осматривал его ответ — это был такой же растрёпанный упырь, как и две луны назад: с несколькими крашенными красным локонами, в шипастой то ли кожанке, то ли косухе, в многочисленных браслетах-обвязках, тёмных потёртых джинсах и тяжеленных ботфортах — всё, что нужно для исполнителя альтернативного рока, не хватало только гитары за спиной. — Пришёл учиться, — попробовал соврать для ответа белокурый моряк, хотя капля правды тут присутствовала: для исполнения задумки король, действительно, хотел бы чего-нибудь поднахвататься у монстрической стороны.       Вождь Гавайи хохотнул, но затем вновь принял сосредоточенный вид, оповещая, слышимый акцент однако нисколько не корёжил произношения — многовековой монстр хорошо знал другой язык. — О-о, я пытался учить людей с большой земли, — приподнял руку, раскрыв пятерню пальцев перед лицом блондина и чуть оскалившись, — это трудно — наполнить чашу, которая полна. — Вурдалак даже не скрывал, что привечал на своих землях людей вот уже много-много лет, видимо, для его скандальных концертов были важны зрители любых рас. — Ну, ежели не моя, то чаша моего брата пустая. Точно, — простодушно ответил Люциус, кивая на скрученного сиблинга позади, кто злобно ощерился на подкол родственника.       На непринуждённость чужака Мартин улыбнулся, но потом снова посуровел: — Давай напрямоту, мальчик, — хрипло просипел он, — ты явился прикончить меня?       Ван Хельсинг с секунду помолчал, поджав губы, всё рассматривал внешность брюнета, примечая какие-либо схожие мелкие черты в мужском лице с обликом его погибшей дочери, вспомнив о последней, решил ответить жёстко: — Разве мои сородичи не оказали тебе достаточную услугу?       Намеревался ли вызвать ярость у собеседника или нет, но глаз, видневшийся из-под длинных локонов чуба-чёлки, спавшей набок, сверкнул ядовитой зеленью, однако никакого признака от намёка охотника Коха`Лу не подал.