Часть XV. Наставник(-и)

Спасение мира пошло не по плану —

Земные решения здесь применять

Не стоило:

Лиры слабы слишком чары,

Впервые нет новых идей

      Она никогда бы не подумала, что услышит такой звук здесь — в логове мрака. Эрика с первых секунд не поверила, что её уши уловили детский плач, всем своим существом как-то резко встрепенулась, эхо еле слышалось меж высоких холодных стен очень тихо, из-за чего охотнице вначале показалось, якобы она ослышалась или спутала этот звук с чем-нибудь другим. Ребёнок? Здесь? Морячка привыкла принимать всю суть вражьего логова не больше, чем обителью ужаса и смерти, но никак не началом новой жизни.       Быстрее, чем человек успела сопоставить всё в единую цепь предсказуемых событий или выйти в витиеватые коридоры для заинтересованности, из зубастых пастей пронеслась весть — потомственная графиня родила сына! Следом обрадованные обитатели отеля Трансильвании выкрикивали логичные заключения, что Князь Тьмы обрёл внука и его наследие продолжается — это настоящий повод для пышного затяжного торжества всего сумрачного мира.       Все последующие ночи замок стоял на ушах, суета не могла не отразиться на невольнице: та беспокоилась за… Подругу? Кем вообще спустя столько времени Мэвис приходилась Эрике? Или вернее — кем безродная экс-капитан приходилась знаменитой Дракуле — единственной отцовской радости, любимицей всей-всей нечисти, главной претендентке на престол?       В последние дни перед родами людская девушка практически не виделась с молодой кровопийцей, в принципе ни с кем не встречалась, не пересекалась, отчего чувство одиночества порой накатывало с новой силой, но белокурая старалась не предаваться отчаянию.       Тем не менее, несмотря на любопытство хотя бы краешком глаза взглянуть на новорождённого, считала себя всё же недостойной приближаться к вампирскому семейству, лишней и обходила любые тропы, ведущие к родильному дому или крылу, где были расположены номера династии.       Рассудила так — раз не годилась для изначальной цели альфы монстров, теперь вовсе сочла подобное неактуальным, когда правящий упырь празднует Ночь Рождения мальчика, имя которого пленница, естественно, пока не знала, не стремилась лезть в чужие дела, то теперь решила посвятить себя работе, а не бестолковой прокастинации.       При очередном обходе территорий с готическими помещениями Ван Хельсинг недолго раздумывала, припоминая — как и где её навыки могли пригодиться на чужбине, затем пришла к выводу: менеджмент в отеле недруга с обязанностями некогда командира на родном круизном лайнере не слишком отличались.       Он ждал, что она придёт: мог подолгу задерживаться у развилки между их комнатами и стоять, иногда оглядываясь вправо-влево, всматриваясь в темноту. Занят был, думал — персонал известил Эрику о рождении в семейке Джонни сына, и та придёт увидеть, поинтересоваться новым членом четы рыжего, чтоб сам теневой правитель мог ощущать, что он не один среди торжества практически своей семьи.       Желал, чтоб блондинка составила ему компанию, пару, так как даже в сборе приближённых сородичей в честь события носферату боялся чувствовать себя одиноким. После размолвки неудавшихся молодожёнов тем недавним утром они оба практически не пересекались, хотя граф при каждой удобной возможности искал повод с ней увидеться, старался организовать времяпрепровождение по отелю, сопроводить, завести непринуждённый разговор.       Гостья отзывалась мирно, спокойно, держала лицо, но оставалась холодной и в какой-то мере равнодушной ко всем идеям владельца заведения: в диалогах и прочем вычерчивала небольшую, почти размытую дистанцию, превосходно играла свою элитарную роль, попутно вспоминая — каково это, когда на своём судне она находилась в схожих ситуациях при аудиенциях или прочем обыденном.       Всё-всё время проигрывала одну и ту же пластинку во взаимоотношениях, общении с окружающими и однажды сама не заметила, когда её разуму с телом стало комфортно. Ныне обстоятельства совсем не изменились.       Разрываясь на две части, мужчина в первую очередь по всем правилам отчего долга и зову сердца не покидал больничного коридора, буквально стерëг порог палаты, где проходили роды Мэвис, не мог долгое время успокоиться, останавливаясь от суеты и прислушиваясь, но царившая до поры до времени тишина практически не становилась поводом для паники, ведь для женщин-вампиров свойственно было легко адаптироваться к боли организма, когда критическое состояние тела роженицы при данном процессе быстро выправлялось, плоть регенерировалась, потому дарящей в тот миг новую жизнь Мэвис следовало только своевременно настроить дыхательную систему и напрягать мышцы в верной последовательности. Из палаты не было слышно её пронзающих криков, отчего родитель графини чувствовал себя чуть легче: значит, наследница смогла с храбростью переносить роды.       Взолнованный Дракула почти подпирал дверь всем телом, пока ещё не стучал, не входил без разрешения медперсонала и погружался в дежавю — точно так же когда давным-давно он стоял в небольшой гостиной, ходил ожидающе из стороны в сторону, пока верные друзья из стаи молча стояли у стен, а в соседней спальне неслышимо переносила потуги Марта, кто не пожелала обращаться к целителям, самостоятельно справилась со своей тяжёлой ролью, родив абсолютно здоровую девочку и, когда после первого крика крохи, Князь Тьмы стремглав распахнул межкомнатную дверь с лицом, где смешалось всё — волнение, страх с беспокойством, то его прекрасная жена сама держала малышку на руках, нашла в себе силы улыбаться и ребёнку и эмоциональному супругу.       От тёплых воспоминаний правящий вурдалак слегка улыбнулся и попытался ладонью толкнуть тяжёлую дверь, откуда изнутри помещения тут же высунулся невысокий коренастый гремлин в медицинской повязке, соответствующем облачении и с важным видом упрекнул нетерпеливого посетителя. — Сэр! Сюда разрешается входить только отцам, — оскалился доктор с таким настроем, будто забыл — кто перед ним находился. — Дожили! — нахмурился граф, не желал даже припоминать личность второго родителя, причастного к нынешнему событию, но чтоб не портить короткий диалог, попытался придать голосу весëлости. — Но я ведь тоже отец, эм… Отец матери! — ничего не желавший слышать врач толстыми руками отодвинул монстра от порога, почти отпихнул, закрыл проход, и брюнету ничего не оставалось, кроме ожидания.       На этот раз рядом с ним не было ни дружной свиты, ни спутницы из мира людей, кого он краем хлипкой надежды всё же хотел сегодня увидеть, чтоб хоть с кем-либо разделить радость.

***

      Первые дни начала новой жизни младенца проходили в необходимом спокойствии для него с матерью, но одновременно в празднестве для всей родни и друзей молодой ксенофильной семьи отеля.       Альфа нечисти сутки не отлучался из специально подготовленной комнаты для малыша, не спускал большеглазого мальчика с рук — тот крайне редко плакал, хныкал, предпочитая зрительно изучать пока ещё размытый мир вокруг себя из пелёнок, пока Мэвис ещё восстанавливалась, хотя не упускала возможности улыбчиво в шутке упрекнуть своего отца в его очевидной гиперпривязанности к новорожденному, но от помощи родного носферату по домашним делам не отказывалась, сама же редко вставала с кровати из-под тёплого одеяла.       Для Джонатана время проносилось не так душевно только потому, что юноша после известий о своём отцовстве стремглав вернулся в недружелюбную Румынию с окраин людского королевства, где успел за последнее время более-менее встать на крыло стабильного заработка в ближайшем крестьянском хозяйстве.       По привычному «обычаю» на границе графства среди густого непроходимого леса его сопроводил оружейник, кто за прошедший недолгий срок совсем не изменился, и из разговора с ним, аккуратно обходя все подводные камни, Лорэн к своему сожалению понял, что ничего о статусе потерянной дочери Львиное Сердце до сих пор не ведал, видимо, это были последствия недолгой амнезии ловца.       Старший решил спихнуть всё случившееся на побочное действие препарата, не потрудившись разобраться тщательнее, либо редко теперь приближался ко вражьей крепости, либо Дракула продолжал умело пудрить мозги обоим заблудшим членам охотничьей династии.       По заходу на главный двор дома теневого правителя дуэт людей был воспринят едва ли не в штыки буквально: магические рыцари в выпаде выставили острые пики одним рядом на пришедших, чем не вызвали удивление парня, а вот светловолосый мужчина искренне недоумевал, почему у служивых такая реакция… На балкон второго этажа чинно вышел Дракула, с откровенным нежеланием взирая сверху вниз на знакомых личностей, недобро улыбнулся, завидев молодого человека.       Не успел последний сказать каких-либо слов приветствия тестю или нацепить на себя ложную доброжелательность, чтоб похвастаться авторитетному родственничку о том, что своё условие Джонни выполнил и готов взять под опеку, на своё финансирование собственную семью из жены и сына, как тут же был осажен властным заключением графа, якобы теперь веснушчатый может быть свободен и катиться — куда глаза глядят. — Ч-что? — рыжему показалось, мол, он ослышался, недопонял слова вампира, кои прозвучали для него приговором. — До последнего я надеялся, что ты не так туп, — усмехнулся хозяин замка, подступив ближе к парапету, — а чего тебе? Свою несложную роль ты исполнил уже девять месяцев назад, теперь всё в норме и по статусу: моя дочь при мне, как и её малыш, за кем сталось продолжение рода Дракул, — спокойно молвил мужчина, с каждым слогом глаза лохматого гостя увеличивались, зрачки сужались от опасения предсказуемого окончания фразы упыря, — свободен, хахаль.       Саркастично брошенные, почти выплюнутые слова носферату не сразу были восприняты Джонатаном. Как же так? Они ведь с ним договаривались… Юноша исполнил свои обязанности порядочного мужа по обеспечению своей пары, а теперь наглый монстр вот так просто прогоняет вернувшегося Лорэна?..       Сглотнув, он готовился хоть что-нибудь ответить, дабы не выглядеть среди очевидцев посмешищем; все те минуты за напряжением внимательно следил Ричард, кто не менее беспокойно, чем некогда молодой монарх, стрелял глазами то на альфу, то на бывшего ученика, в привычном жесте положил руку на верхнюю поверхность прицепленного сбоку автомата. Всё тело замерло от хлипкого диалога наблюдаемых — на глазах монстроборца по швам трещала новая семья, которая вот-вот должна была стать крепче за счёт рождения мальчика, про кого галдела вся округа.       Охотник невесело ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону, пока сосед препирался с кровопийцей, склонил голову из-за собственного просчëта: блондин легко мог попросить Джонни тайком принести ему из человеческого мира любое оружие против ночных тварей или хотя бы парочку слитков драгоценных металлов, из каких мустангер легко отлил бы пули для своего орудия, и в два счёта бы прекратил бесполезный разговор странной родни, один раз вскинув заряженный ствол к графу.       « — Старый дурак!», — ругал себя Ван Хельсинг, тихо скалясь из-за упущения.       Видел, когда паренёк стал сдавать позиции в громком споре с нечестивцем, находясь в проигрышном положении, с сочувствием оглядывал ещё больше ссутулившегося от подступающего отчаяния Джонни, чуть покачал головой, но, тряхнув длинными волосами, решил вмешаться, поскольку ощущал, что находится в некой мере в ответе за растерянного юнца.

Смотрю я — как смертный,

Презрев все преграды,

Идёт за бесплодной мечтой в самый жар,

А мой неотступно вопрос идёт рядом:

В чём сила его? Что такое душа?

      Несомненно Львиное Сердце поражался силе воли Лорэна, кто готов был до последнего идти напролом назло эгоистичному тестю, стоял на своём, а белокурый наблюдатель вечно смешивал своё непонимание — каким ветром мальчугана вообще занесло в русло любви не просто к девушке, а к дочери самогó Князя Тьмы?       Негодование от несправедливости, где искренне любящие друг друга представители разных рас до сих пор оставались разделёнными, даже первенец не помог их идиллии, переполняло оружейника и он, когда притихший от его слов рыжий повернул у нему голову, решительно ступил вокруг него, из-под чёрной шляпы с добротой не разрывал зрительного контакта с юношей.

Шаг за шагом! Шаг за шагом

Тяжелее ноша храбреца…

Я готов просить пощады

Для него,

Но он

Идёт до конца!

      Казалось, всё замерло от нежданного вмешательства Ричарда в диалог оппонентов, никто обычно не ждал от вечно молчаливого хладнокровного работника конюшен каких-либо фраз в спорах, но сейчас ловец легко плавно ступал мимо зачарованных лат, те ранее убрали свои рогатины от двоих посетителей, остались стоять в ряд, пока светловолосый человек неспешно шёл дальше, кивая на юнца или в негодовании указывал бронированной рукой на балкон, где стоял враг.

Он смертный герой, его век скоротечен,

Но не на моих ли руках эта кровь?

О, грозный властитель, ты и впрямь бессердечен!

Ты водишь кругами его вновь и вновь!

      Временами после объявления Джонатана с его молодой женой ловец ощущал вину, что в прошлом взялся за обучение маленького взъерошенного пацана из многодетной семьи, сам того не ведая наставил его на тропу, которая непременно однажды бы столкнула его лоб в лоб с монстрами, что в принципе и произошло, хотя «немного» в другом ключе, а мустангер всё равно ощущал свою причастность во вред парню, оттого с нарастающей злобой в голосе обращался к Дракуле, смелее приподнимая шею к высоте, где тот стоял, и с равнодушным видом внимал мелкий словесный бунт.

Легко выбирать для других неизбежность

Вы все на вершине довольны собой,

Но где же реванш? Где ты, гнев-громовержец?

Здесь только я и обречённый герой!

      В выражении графа проскользнули нотки внимательности, упырь явно понимал оставшиеся серьёзными намерения незваного гостя, когда за него вступился прежде легендарный Ван Хельсинг. И долго знаменитые люди будут вставлять палки в колёса теневому правителю?! Брюнет стал раздражаться, скрывая это за едва подёргивающейся мимикой, видел — выступление оружейника придало уверенности Джонатану, кто с твёрдым намерением увидеть свою возлюбленную ступил вперёд и скрылся в парадном входе отеля.       Верховный вампир не стал ему препятствовать, лишь устало положил ладони на ограду балкона, чуть подался вперёд и сверлил серьёзным взором успокоившегося ловца, кто с прямой осанкой решительного облика остался стоять на улице, сжав кулаки. Мустангер хмуро глядел на Дракулу, душой был рад за Лорэна — он вот-вот воссоединится со своими любимыми, возможно, здесь и обретёт счастье жизни вместо погребения.       Однако опасение перед властной тварью сумерек давило где-то на подкорке, и Ричард тише продолжил:

Спасение мира пошло не по плану:

Теперь нам не мир — себя нужно спасать…

Нет хаоса, лиры слабы слишком чары,

Исход очевиден, не повернуть вспять!

      Ван Хельсинг медленно зашагал назад спиной вперёд, не сразу перестал смотреть на носферату, тяжело выдохнул от семейной драмы, завертевшейся вокруг бедолаги Джонни и его теневой избранницы Мэвис. Графский оружейник хотел бы им помочь больше не задерживаться в недоброжелательной обители Трансильвании, импровизированно уже сейчас жалел или, наоборот, придумывал способы, чтобы выручить пару, растерянно глядел перед собой, когда отступал.

Он смертный герой,

Артефакт ему в руки!

А я в стороне и хвала небесам —

Не я выбирал для него эти муки!

Зачем же вести его вызвался сам?!

      Пускай выступивший в недовольстве протеста мужчина и остался снаружи, усмехнувшись, когда представил — какую головомойку своему папаше устроит наследница после известия о том, что вурдалак не захотел принимать обратно Джонатана, хотя изначально все всё обговорили, однако элементарная хитрость упыря, кто теперь твердил веснушчатому юнцу, якобы двери отеля были для него открыты на выход, а обратно его никто не ждал, но на ярость молодой графини можно было делать большие ставки, если б грядущая разборка странной семейки выставлялась на торги.       Напрасно Ван Хельсинг надеялся на разрешение всей данной ситуации в ближайшие дни: что-то из его предположений сбылось в виде обид внутри недружелюбного сообщества, что-то не исполнилось, но сам разлад растянулся на долгие месяцы, и как бы монстроборец не намекал нерадивому ученику, мол, нечего тому здесь делать, пока есть возможность — Лорэн может спастись из чужих земель, уйти отсюда, оставив свою душу целой, сумев вырвать её из бесконечной темноты, однако упрямец и слушать бывшего наставника не хотел.       Тогда-то мужчина в угрюмости постепенно осознавал, глядя на молодую пару, часто гулявшую в зоне видимости работника двора, на какие преодоления преград способна искренняя любовь с неподдельной привязанностью. Отворачивался, наверное, осудил бы их, если бы в рассуждения не вклинивались не прошеные сопоставления собственной прошлой жизни на свободе.       Помимо любопытства увидеть маленького гибрида человека и вампира воочию, мустангера удивляла позиция Мэвис Дракулы: та взаправду ни разу не отступила перед властным родителем, позволив возлюбленному не только остаться в замке около неё, но и активно участвовать в её жизни, жизни их ребёнка.       Ловец качнул головой, отгоняя рой мыслей, ибо в последние недели всё чаще задумывался о несуразной парочке, краем уха подслушивал последние новости, которые разбазаривали местные твари, сидя с ним бок о бок в таверне неподалёку от отеля. Будто у него своих проблем не хватает, ей-богу!..       Где-то далеко-далеко в то же самое время сыновья прежде известнейшего наёмника находились в ситуации, более опасной и серьёзной, чем их отец, коротающий предрассветные часы в пабах, в тени дальних столиков. Братья-моряки до последнего не решались заговорить с предводителем островов Гавайи об истинной цели своего визита, однако Мартин не был глуп или слеп, чтоб не понимать, не видеть — для чего король человеческой расы приволок к его берегу не только груду чёрного металла, являвшейся когда-то шикарным лайнером, но и целую толпу людей корабельного дела.              Архипелаг вождя славился не столько статусом нейтралитета с богатой культурой местного населения, сколько мáстерским судостроением, потому судить о «дикарях-вампирах» было ошибочно: каждый второй монстр здесь чётко знал своё дело в местных портах, все вместе сумеречные создания слаженно воспроизводили каждый этап ремесла: от чертежей до спуска баркентин на воду.       Коха`Лу было наплевать — торопились ли незваные гости или нет, он сам никуда не спешил, растягивая ночи в привычных сутках, походивших на бесконечные выходные по расслаблению, хотя вокруг носферату жизнь кипела полным ходом, отчего растерянные светловолосые сиблинги переглядками спрашивали друг у друга или у прибывших соратников — каким образом вообще праздный главарь сохранял свой авторитет среди столь многочисленного клана?       В отличие от брюнета мужчины считали каждый час, ежели вовсе не минуту, поэтому Люциус с серьёзным намерением окликивал музыканта на одном из ужинов, затем не побоялся подойти к его месту со своего дальнего, вся стойка так и источала напряжение, лик был суровым, но не злобным, а названный вовсе по началу не обратил на монарха внимания, смеясь с очередной шутки соседей по столу.       Пережёвывая пищу, хмыкнувший вождь лениво развернулся корпусом к подошедшему, не потрудился встать со своего места, не заинтересовано оглядывая блондина снизу вверх: — Чего тебе? Уже наскрёб монеток на то, чтоб я состряпал тебе новый корабль? Верно ведь тебя понял, альбинос, что ты не за учебниками ко мне пришёл, а за пушками?

***

      Поставить всё на кон ради ремонта «Наследия» да ещё и где — на тропических островах вражеского народа! Все услышавшие это монстры в унисон засмеялись бы капитану в лицо, однако пока не последовала соответствующая реакция предводителя, то никто из них и пасти не раскрыл. Мартин не ждал ответа или глупых объяснений человека, всё продолжал с хитрецой оглядывать его, решил возобновить разговор. — Ты бросаешься из крайности в крайность, и я прекрасно знаю — из-за кого, — непринуждённо начал он, покачивая в ладони бокал, — кстати, мне нужно интересоваться — почему ваша братия опять не в полном составе, как тогда на Совете вампиров? — слегка улыбнулся, улавливал любое изменение в непроницаемом немом собеседнике. — Где же ваша Эр-… — Нашей сестры больше нет, — рёв от русого матроса, ударившего обеими руками по столу, когда он буквально соскочил со своего места и перебил вурдалака, осадил всю весёлую атмосферу в помещении, а горечь крика Ладрона заставила нескольких очевидцев даже вздрогнуть: — мы убили её!       Вождь перестал улыбаться, оглядывая то наёмника, то его старшего брата, Люциус же с печалью выдохнул, прикрывая глаза, и потом опять посмотрел на хозяина острова с согласным фразе выражением. — Ого, — изогнул бровь Коха`Лу, — прямолинейно. — Это не имеет никакого отношения к моей просьбе. — Просьбе? — переспросил вампир. — Король людей пришёл просить? — Будешь и дальше показывать свой характер — могу и приказать, — не побоялся угрожать Ван Хельсинг.       Хохот упыря подрасслабил напрягшуюся толпу, те мигом повеселели от наглости непрошенного гостя, кто смеет дерзить на чужой земле: — Прежде, чем я дам тебе в морду, белёсый, хочу ещё раз поинтересоваться, — успокоился брюнет, разворачивая в ладони пожелтевшую старую бумагу об уже давно неактуальном розыске, не глядя, кивнул на чернильный портрет, — что с ней? Где она? Или я уже могу выражать свои соболезнования?       Люциусу становилось дурно, он двинул лопатками, чувствуя под одеждой напрягающиеся мышцы спины, по коже вот-вот готовы были защекотать проступающие там чёрные перья, но нужно было держаться стойко, и не выдавать себя, потому король тихо сдавленно ответил: — Уж лучше смерть, чем то, что с ней могло произойти…       Предводитель смолк, сжав губы в тонкую линию, поразмышлял ещё с минуту, прежде чем слегка надавить пальцами на листовку и сжечь ту с тихим хлопком в коротко сверкнувшем рыжем пламени. Не стал делиться своими мыслями с моряками о странности их суждений, видимо, те сами предпочли мыслить о женской участи радикально, пока местный предводитель уточнил: — Вы и впрямь считаете, что граф убил её?       Озлобленный гость подался вперёд, двумя ладонями опираясь о противоположный край обеденного стола: — А сам как думаешь? Кто, как ни он, повинен в смерти твоей дочери?       Зеленоглазый гитарист прищурился: — Не отрицаю, но ежели ты пришёл за поддержкой агрессии в адрес графства Трансильвания, то прямо сейчас можешь собирать своих подлиз и разворачивать ваше чёрное корыто назад, откуда вы припёрлись, так как здесь последователей не найдёте. Даже не смей стравливать нас, мальчик, наши с ним бойни давно уже потеряли свою значимость, — аналогично в тихом угрожающем тоне ответил он, — времени не всегда необходим моментальный срок кары: оно приберёт к своим лапам тех, кто причастен к чужим несчастьям с многолетним горем, но приписывать к случившемуся исключительно Дракулу — ошибочно…       Внезапно темноволосый встал и поднялся на деревянную поверхность, ему было всё равно на свои сапоги, которые переступали между тарелками с блюдами, он не отрывал внимательного взора от не шелохнувшегося человека: — Знаешь, что это? — носферату ранее вынул из-за высокой спинки сидения свой музыкальный инструмент — переливающуюся гитару тёмных цветов.       Ван Хельсинг равнодушно осматривал предмет на чужих вытянутых руках, морщился от странных украшений: по бокам изгибами закруглялись тонкие желтоватые объекты, на верхушке грива был насажен… Череп. Явно не первой свежести, предположительно — людской, уже без нескольких зубов. На реакцию капитана Мартин зловеще улыбнулся: — Это останки того самого крестьянина, кто выстрелил в Марту.       Король прыснул смешком: — Ты уверен? — безо всякой робости спросил он, отрывая взор от рёбер, опоясывающих округлости гитары и потрескавшегося черепа на верхушке. — Он-он или точнее сказать — оно, — в полном спокойствии подтвердил лидер местных тварей, провертев инструмент в одной руке, с равнодушием осматривал его, — я был лишён удовольствия иссушить каждого из той злосчастной деревеньки, поскольку прибыл гораздо позже после нападения, когда там камня на камне не осталось, — сидевшие немного позади своего лидера Карл с другими работниками поёжились от простоты, с какой Мартин рассказывал о расчленении, — однако потом мы с графом ещё несколько суток имели возможность настигать сбежавших: те наивно предполагали, что спаслись, по наводке моего несостоявшегося зятя, кто вычислил убийцу в ту же ночь я и увидел давно остывшее тело этого гада, кое к моим ногам бросил весь окровавленный альфа, — начищенная гитара сверкнула в факелах, пока ею продолжал любоваться исполнитель. — Мы отвлеклись от главной темы! — рявкнул Ладрон, искря алыми глазами, не желал слышать байки неприятеля: действительно, становилось жутко от наличия костей на музыкальном инструменте — фрагменты тела, хозяин которого от подобного насмехательства его чёрной душой никогда не обретёт покой да и не заслужил такового. — Значит, после всего, что ты пережил, ты не желаешь покончить с Дракулой?!       Рассказчик смолк, не сразу перевёл взор от своего фаворита среди коллекции на мужчин: — О, я бы никогда не посоветовал слепо развязывать и вступать в войну… — Опомнись, война уже давным-давно идёт как раз отчасти из-за твоего рода! — ощерился русоволосый. — Эти сражения ныне перестали являться заничимыми среди тех, кто хочет двигаться дальше, — с полной грудью воздуха громче вымолвил лидер архипелага, на сарказм готовых ответить желчью моряков он распростёр руку, продемонстрировал им пространство вокруг, — оглянитесь! Посмотрите на дворы моего дома, где вы здесь видите врагов?