Часть XVI. Tired...

Есть на свете земля, что в далёких краях —

Вся покрыта она песком

И не счесть в краю том языков и племён:

Всюду хаос, но это их дом…

Солнце с Запада там проплывëт на Восток

И прохладу прогонит прочь

Погости, прилетай, а потом уплывай

На корабле ты в гавайскую ночь

      Наёмники хмуро последовали жесту хозяина, как насупившиеся совы, неохотно вертели шеями, осматривали близлежащие террасы, где под негромкую музыку из дальних баров проводили вечернее время обитатели. Никто не хотел всматриваться в чужие морды, но братья с неким удивлением приметили — абсолютно никому из жителей не было дела до их мелких разборок с Коха`Лу, поскольку жители умиротворённо болтали друг с другом, разговаривали в компаниях, гуляли, смеялись от шуток, занимались своей работой, не брезгуя перекидываться дружелюбными фразами с соседями. — Ну и? — усмехнулся Мартин. — Сможете различить здесь монстров от своих сородичей? — Это как дважды два, — огрызнулся капитан, не оборачиваясь на врага, понял — тот имел в виду некоторую сложность в различии расы вампиров от людей, но для настоящего монстроборца такое не составит труда, однако белокурый тут же напрягся, всматриваясь в растрёпанные облики островитян — все они были одеты не по строгим правилам, а исключительно по своему вкусу — кто как желал, надевал на себя любые предметы гардероба, необязательно относившегося к традиционному для данной местности.       Многие выглядели так, словно прибыли на музыкальный фестиваль, потому за многочисленными аксессуарами с украшениями было трудновато различить заострённые уши или бледность. — Вот и я о том, — шире улыбнулся носферату, с превосходством осматривая ловцов, — меня же не смущает, что я сам ношу одёжу, свойственную больше людским исполнителям, нежели древнему упырю, так? — со смешком мужчина обвёл длинными руками свою фигуру в демонстрации. — На дворе, в конце концов, двадцать первый век! И, пока одни страдают чепухой на своих вымышленных фронтах — другие уже много лун спокойно сосуществуют друг с другом.       Никто из дуэта ему не ответил. В какой-то степени вождю даже не хотелось подтрунивать над сложившейся у сиблингов ситуацией, он спустился, размяв затёкшие мышцы, прошёл мимо Люциуса, когда был с ним на одном уровне плечом к плечу, то не обернулся, но тихо сказал. — Будет новая ночь — будет пища, а пока идите развейтесь от ненужных лишних дум, я всё обсужу с вами позже. — Брюнет удалился, про себя усмехаясь иронии судьбы, но в первую очередь он являлся хозяином Гавайи, где каждого должен был встретить, как добропорядочный владелец. Монарх остался стоять на своём месте ещё пару мгновений, размышляя об услышанном — враг только что… Пригласил их отдохнуть в этой толпе праздной нечисти?       Король с недовольством резво обернулся вслед пропавшему из обзора неприятелю, но голубые глаза вместо него наткнулись на вышедшую из массовки худую фигуру. Некто прошла мимо Мартина, тот на ходу ненадолго положил руку на бледное женское плечо, что-то сказал девушке, кивнул ей и пошёл дальше, а она со спокойным видом двинулась в противоположную сторону. Прошла недалеко от лидера людей, безо всякого страха осмотрев его выразительными глазами цвета фиалок.       Яркому оттенку подходил средних размеров тропический цветок, украшавший густые чёрные волосы приличной длины, кои дева откинула ладошкой, те мягко хлопнули её по шее, лопаткам, в полумраке заведения на практически белой коже блестел короткий тёмный топ, и подолом вокруг длинных ног следовала элегантная юбка свободного кроя с боковым разрезом.       Люциус сам не заметил, почему задержал взор на незнакомке, кто легко прошла мимо, ещё с секунду глядел ей вслед, пока стоявший рядом младший брат, уловив его реакцию, с фырканьем закатил глаза.       Двое мужчин с нежеланием неохотно проходили сквозь многочисленную толпу, которая постепенно собиралась у небольшой самодельной сценки, где уже приготовили свои инструменты к активному сопровождению столь прекрасного заката музыканты. Трубачи уже стали выдыхать звучные ноты, по барабану иногда проходилась объёмная палочка; подпевка, покачивая телами, молчала, но начала пощёлкивать когтистыми пальцами, пока дрессированный дракончик-виверна направляла луч софита по центру небольшого пространства, заросшего по бокам большими пальмовыми листьями, куда вышла та самая девушка, кого пару минут назад увидел Ван Хельсинг.       Мимоходом приезжие оглядывали пейзажи живописной природы, куда практически не вмешивались её антропоморфные обитатели: здесь вы не увидите современного мегаполиса, лишь преимущественно деревянные постройки на паэпаэ с редкими каменными вкраплениями в нескольких этажей робко выглядывают из-за разросшихся папоротников; вся немудрëнная архитектура с многослойной укладкой соломенных крыш, характерных для этих островов, с основными дорогами, тропами подсвечена сверху вниз многочисленными факелами наряду с редкими электрическими фонарями разных цветов; население любило обматывать мерцающими гирляндами свои жилища: в ход по поуханам шло всё — в том числе вывески неона до самых каухуху, отчего городок не был погружён во тьму.       Кровопийца не торопилась начинать песню, сначала игриво прошла от края к краю сценки, улыбаясь раскрашенными аквагримом личиком зрителям, переставляя ноги под чёрными тканями в явном намерении будущего танца, стала заводить круги для двигательных выпадов:

Не примешь ты правил игры?

Морды прикрыв свои, не сидят за жюри,

Вчера не дороже сестры

Ай, Бог простит!..

      Мелодичный голос юной особы ручейком полился в зал под нажатия клавиш, некто была невысокого роста, однако не посчитала нужным обувать шпильки, рассчитывая на свой артистизм и взмахивая тонкими ручонками в такт своей песне. Сиблинги не желали вслушиваться в смысл рифм в первую очередь от того, что носферату часто бросала внимательный взгляд именно на них, после каждого поворота возвращала взор непременно к ним, отчего двусмысленность исполнения наёмники принимали на свой счёт — тут явно не обошлось без науськиванья артистки от Мартина.

Сегодня всё у неё отбери,

Ведь на горизонте красивая жизнь:

Журналы, скандалы, подписки из зала…

      На следующей строчке певица протянула руку к Люциусу, он не шелохнулся, стоя далеко от края сцены, пока расписная исполнительница в блёстках непринуждённой интонацией провозгласила:

За это поплатишься частью души!

      Белокурый задержал дыхание, представление с каждой секундой бесило его всё сильнее, но он старался отметать от себя все сомнения, ссылаясь на глупость зрелища, которое совсем не было связано с ним, не давало никаких намёков. Верно? Всё же пристыженный охотник отвёл взгляд от центра сцены, не сразу уловил движение рядом, не слышал негромкого голоса рядом. — Её зовут Эйприл, — оповестил Коха`Лу, возникший из ниоткуда, стоял прямо, совсем не боялся находившегося рядом с собой лучшего монстроборца, — она без опасения вышла к вам сегодня только потому, что на досуге прожужжала мне все уши о твоей авторитетной личности. Девчонка молодая, но многообещающая, частая гостья на Гавайях, подрабатывает у меня своими танцами-шманцами, отлично поёт и в свободное время проводит обучение у молодняка по частью оружия. Ну, знаешь ли — война всё-таки, о какой ты тут и балаболил. Не знаю, правда, чего это она мечется между двумя локациями — то находится в графстве Румынии, насколько знаю — там обитает её семья, то прилетает сюда, впрочем — это её выбор, мне несложно выделять ей достойную заработную плату: трудится она за троих.       Обсуждаемая вспорхнула над толпой, делала мастерские плавные перевороты в воздухе благодаря левитации, освещение двигалось за ней, меняя цвета, пока танцовщица стала пружинисто переступать по воздуху над головами зрителей, как если бы опиралась на существующую поверхность:

Что же ты выберешь — блат или трудность?

Щедрость — не новый формат, в тренде — скупость

Мечтаешь достойно пройти жизненный путь?

      Девушка наслаждалась выступлением, счастливо прикрывая накрашенные глаза и ложась спиной на воздух, умело выгибаясь под такт музыки без лишней пошлости, вызывая интерес с восторгом очевидцев, те хлопали в такт. Вампир не побрезговала спуститься к нежданным гостям-судостроителям, кто трусливо жались у тростниковых стен, не решались наблюдать за выступлением, пока певица в шутливых жестах, похожих на считалочку, поочерёдно указывала на каждого.

Куда не ткни — тут лицемер

Напишет, доложит, выпрыгнет из кожи,

Когда морали один процент,

Кому что дороже?

      Вождь так и источал гордость за опытную исполнительницу, кто уже несколько месяцев активным ремеслом умела завлечь и развлечь посетителей архипелага, порой собирая целые улицы, готовые поглазеть, послушать её сочинения. Эйприл между услужливо расступавшимися монстрами играючи приблизилась к недружелюбному королю, под аханье окружающих сделала акробатическое колесо, мило улыбалась и сквозь смех не робела перед статным ловцом, обходя вокруг него, пока человеку с каждым мигом становилось всё некомфортней от невольного сравнения.       Их троица когда-то тоже скакала на парижской соборной площади, завлекая зевак своим представлением «Атлантида», и родная сестра ловцов схоже с этой артисткой, аналогично раскрашенная яркими красками, исполняла пируэты в пёстрых тканях. Теперь ты, капитан, оставался в тени затравленным зрителем, мучаясь от воспоминаний, старался не вслушиваться в так и кричавшие намёками слова певицы.

Ты можешь вдруг остаться человеком,

Перед твоим носом будут махать чеком,

Вечно недовольны будут каждым действом твоим,

Каждым шагом, но неважно это! Будь собой

      Она едва скрывала собственный восторг при виде того, кого раньше лицезрела только на плакатах, красиво растягивала мелодичный голос на гласных, осмелилась положить ладонь в украшениях на морские погоны, не успел их хозяин зло обернуться на деву, когда она уже мигом с другой стороны свесилась вверх тормашками, длинные волосы распушились вниз, пока зубастая фемина продолжала стихотворно обращаться к гостю в некоем наставлении.

Ты можешь вдруг остаться человеком,

За спиною будут сильно давить смехом,

За спиною горечь от твоих побед —

Просто отпусти их всех, неважно это! Будь собой…

***

Не любили тебя, может, потому что,

Потому что не играешь в чувства?

Потому, что в сердце пусто

Лучше честно, хоть и грустно…

      В сумраке бескрайних помещений его фигура практически сливалась с темнотой, он шёл, не разбирая дороги, хотя за все проведённые здесь века уже знал всё наизусть, не боялся заблудиться — это было бы смешно для владельца огромедного замка. Тонированные пальцы сжимали короткое горлышко прозрачной бутылки-штофа, чьё стекло изнутри мазалось красной жидкостью.       Кровь — любимейший напиток, успокаивающий страдания не только редких физических травм, но и душевное состояние, что расшатывалось всё больше с каждой ночью…       Последнее время совместное провождение с дочерью и маленьким внуком становилось не милыми семейными посиделками перед рассветом, а холодной войной, где эмоциональная Мэвис после неудавшегося изгнания Дракулой Джонни едва не возненавидела отца, совсем не желала видеть его на пороге своего номера: постоянно находила предлог в виде занятости бытовыми делами по дому, часто брала на руки Денниса, названного его людским папой в честь веселья древнегреческого значения; у малыша уже завивались в смешной хохолок рыжие курчавые волосы, обещавшие по мере взросления быть густыми-густыми; пока его мать не позволяла графу даже приближаться к колыбели наследника, и уходила в другие крылья отеля, якобы помогать персоналу с работой, проведать мужа или погулять с младенцем на свежем воздухе.       Таким образом, очень скоро верховный вампир понял, что у него больше никого не осталось.       Мышка-Мэйви стала совсем взрослой, несмотря на общее жильё, давно сепарировалась от заботливого родителя во всех планах, предпочла его общество своему лохматому спутнику из вражьего мира. Что ж, альфа не претендовал на какую-либо благосклонность от дочери после всего, что с ними случилось: он едва не убил её собственными когтями в давнишнем побоище в пещере!..       Тогда-то месяцами жил в трауре, теперь же состояние подавленного вурдалака мало чем отличалось — подолгу он оставался с опущенными плечами на некрытых балконах под дождём, смотрел куда-то в пустоту, даже на рабочих местах у стоек выглядел он отстранённо, стеклянные глаза не выражали ничего.       Не знал — повлиял ли на него так незначительный бунт молодой пары, где даже Лорэн сменил надменность на некое сожаление или мужскую солидарность, но старался сохранять маску холодности при виде тестя, вместо попыток налаживания контакта соглашался с мнением любимой жены по поводу неправоты кровопийцы из-за вмешательства в их семью.       В последствии пасмурным днём некогда статусный граф остановился у запертой двери из многочисленных таких же, не поворачивал туда шеи, прекрасно знал — кто жил за ней, кто являлся его последней надеждой. Тяжело сглотнув, отчаявшийся мужчина тихо прислонился спиной к проходу и медленно сполз вниз, усевшись на пороге, сделал очередной подход к напитку из хрусталя.       Под бубнёж засушенной головы на ручке, что пыталась поддеть пришедшего колкими привычными фразочками, монстр и ухом не повёл, сложил локти на разведённых согнутых коленях, откинулся на грубое дерево вертикали, не побоялся быть услышанным с противоположной стороны.       Что ж, если был схож со сторожевым псом своего главного платинового трофея, то так тому и быть. До ужаса хотелось с кем-либо поговорить, развеять накопившееся за недели одиночество, в глубине своей эгоистичной натуры брюнет признавался сам себе — он скучал по дерзкой девушке из мира людей.       Остаться сидеть тут было глупо, да и неудобно, потому с полупустым бутылём кровавого напитка грустный владелец заведения неслышно зашёл в чужие апартаменты, несильно толкнув бледной ладонью тяжёлую дверь. Практически не отрывая стоп от ворсистых ковров, на автоматизме прошёл в самую дальнюю комнату, чёрный длинный плащ не шелестел по полу за хозяином, кто отлично ориентировался в номере, где были потушены все канделябры, потому что жительница спала, давно сменив режим сна схоже со всеми обитателями — с ночи на день.       Сумрак слегка развеялся, брюнет лениво поднял голову к потолку, где был открыт стеклянный купол — его почти постоянно держала в таком положении невольница, чтоб по ночам созерцать звёзды, изучать созвездия на этом полушарии небосвода да и смотрелось это красиво в любое время суток. Испытав нечто, схожее с приятным ощущением от того, что гостье здесь могло быть комфортно, пришедший перевёл взгляд сверху обратно на кровать, где под скомканным одеялом мерно спала Эрика.       Его голубые глаза из-под полуприкрытых век бегло оглядели позу пребывающей в царстве Морфея — всё тело было скрыто большой тканью вплоть до лица: носом спавшая мило уткнулась в мягкость ткани, хотя одна рука виднелась на покрывале около раскрытой книги, похоже, пленница уснула за чтением очередной найденной литературы на родном языке.       В странном спокойствии, умиротворении Дракула развернулся спиной к её ложу, чтоб присесть на край и не издать никакого шума. Матрац тихо прогнулся под ним, пока кровопийца расправлял плащ, чтоб усесться поудобнее, то лежавшая позади человек распахнула сверкнувшие синим в темноте глаза.       Мужчина не видел её, та воспользовалась моментом, чтоб правой рукой из-под подушки вынуть лезвие и резко выпрямиться в угрожающем выпаде к незваному гостю. Граф с равнодушным видом слегка обернулся к проснувшейся, на выдохе смешливо спросил: — Зачем нож из кафе стащила?       Сонная морячка несколько раз моргнула, тряхнула лохматой головой, чтоб прийти в чувство после отключки и разглядеть в темноте пришедшего, признавая в большой фигуре рядом главного врага. — Ты?.. Что ты тут дел-... — не сорвавшийся с губ вопрос был бы нелогичным и глупым, белокурая устало выдохнула через рот, не сразу опуская тонкий прибор от чужого силуэта, потом потёрла лоб свободной ладонью, пересела получше, окончательно просыпаясь.       Мужчина продолжал осматривать хрупкую фемину подле себя, тайком умиляясь её немного растрёпанному ото сна виду и прикидывая — как давно её не видел столь близко в непринуждённой неофициальной обстановке. Понимал — такой жалкий жест самообороны не сработал бы с ним, с монстром, несмотря на его прежний мерзкий поступок, однако мог вполне пригождаться охотнице в её прежней жизни, где она служила на большом корабле или ночевала под открытым небом в походах среди чужих.       Надо же — наёмница постоянно находилась в опасности даже в собственной каюте, если хранила под подушкой остриë и имела такой бдительный сон… От мыслей угрозы для своей похищенной фаворитки Дракула чуть поморщился, не желая думать о женской небезопасности и с облегчением сравнивая её нынешнее нахождение здесь — в его отеле.       Девушка уловила странное настроение недруга, склонила голову чуть вбок, чтоб получше рассмотреть мужской профиль, в нерешительности придвинулась к краю кровати, села поближе к вампиру, согнув и подобрав под себя босые ноги. — Случилось чего? Ты сам не свой, — совершенно спокойно завела разговор человек, уж не ожидала величественного упыря, кто мог выглядеть настолько уныло, хотя имел при себе всё — богатства, огромный уютный дом, семью, власть… — Не припомню, чтоб тебя когда-нибудь интересовали мои дела, — невесело ответил брюнет, понурив взор в пол. — А я не припомню, чтобы ты заявлялся ко мне посреди дня в столь жалком виде, — передразнила Ван Дракула, затем тихо выдохнула, совсем не желала неприятно начинать диалог.       Альфа нечисти печально улыбнулся, хотелось одновременно и высказаться сразу обо всём, накипевшем на черством сердце, и одновременно не перекидывать груз плохих эмоций на гостью — уж слишком за всё время она натерпелась от правящего вурдалака.       Мужчина стиснул челюсти едва ли до хруста зубов и, не боясь последствий, неспешно плавно откинулся вбок, ложась спиной в горизонталь, положил голову на белый подол ночной рубашки охотницы.       Эрика опешила лишь на несколько секунд, наверное, на полную реакцию не хватило сил после пробуждения, оттого вид возлегшего на её согнутые ноги кровопийцы показался ей не таким ошеломляющим.       Логично, что она не знала — как действовать дальше, руки поставила по бокам от себя, боялась даже вдохнуть, с непониманием сверху вниз осматривая пришедшего, тот положил затылок на её колени с таким видом, будто бы это являлось совершенно обычным действом. — Иногда чужое счастье способно раскрыть вид на то, в какую глубокую яму я зарыл себя своими ненужными амбициями, — едва слышно констатировал Дракула, смотря вверх. Морячка не успела задать вопроса, мол, зачем он сейчас вообще здесь — в её номере, — когда у него есть своя большая семья с недавним пополнением в лице сыночка Мэвис, которого белокурая до сих пор не имела чести видеть, лишь слышала о нём от обслуги или постояльцев.       Только девушка хотела открыть рот, тут собеседник её опередил: — Я, сам того не ведая, оказался лишним в ежедневных радостях собственной дочери…       Невольница невесело усмехнулась, немного расслабилась, не уловив угрозы от лежавшего мужчины: — У Мэвис наконец-то открылись глаза на то, какой ты на самом деле? — серьёзно вымолвила она без опаски реакции, кою может вызывать у гостя своей дерзостью. — Похоже на то, — к женскому удивлению согласился кровопийца, закрыв глаза и сглотнув. Положил руку к себе на живот, другая с практически пустым штофом опустилась к полу, мышцы всего сильного тела медленно отпускали напряжение при близости теплокровной девушки. — По-моему, ты сильно драматизируешь, — с укоризной слегка покачала головой собеседница, немного склонившись над лежавшим, понимала — он устал, измучился от постоянных психологических качелей, — в любом случае все они: Мэвис, Деннис, даже Джонатан, как бы ты его ни отрицал, — являются твоей роднëй, ты ведь сам желал всего самого лучшего для дочери, неужели не видишь — насколько она сейчас рада? Да, она может злиться, сердиться на тебя, но не без повода, а все обиды в крепкой семье прощаются быстро, ты разве этого не знаешь?       Эрика молвила шёпотом, что негой обволакивал слушателя, хотя упырь совсем спать не хотел, предпочёл любоваться охотницей, лëжа у той на мягких ляжках, немного улыбнулся от осознания — похищенная в данный момент по своей воле беседует с ним, выражает свою точку зрения и совсем не боится супруга.       Наëмница в паузах не ждала какого-либо ответа, думы мелькали тем, якобы монстру вообще без разницы её слова и он в очередной раз пришёл посмеяться над ней, но ничего подобного от него не следовало. Девушка смолкла, осматривала бледное лицо носферату, поддалась странному желанию коснуться его чёрных волос — те должны были оказаться очень мягкими на ощупь, но в последний момент её пальцы дрогнули и легли на мужской лоб, едва касаясь. — Ты не болен ли, отчего делаешь свои выводы? — в шутке поинтересовалась Ван Дракула, пытаясь заглушить трепет внутри себя от боязни тактильности с хищником.       Граф внимательно следил за каждым её движением, глаза перестали слипаться, вернулась нотка некой бодрости от чужого касания. Пауза затянулась, герой ощутил напряжение женских голых ног под своей головой, то — как фемина едва двинулась, чтоб пересесть, отодвинуться от него в нерешительности, однако он опередил её, быстро трепетно взяв свободной рукой её запястье, чтоб удержать его у своего лица. — Эрика… — тихо сказал верховный вампир с такой интонацией, от которой у названной замерло сердце совсем не в ужасе, как обычно. Неприятель не отрывал от собеседницы свои голубые глаза, чуть сильнее с аккуратностью сжал женские пальцы, пока пленница ощущала пробежавшие мурашки от расширившихся зрачков мужчины и от его следующего жеста, когда он приблизил её костяшки к себе в нежном поцелуе тёплой ладони девушки.       Они сейчас на полном серьёзе как ни в чём не бывало болтали в темноте под стеклянным куполом крыши, где плыли тяжёлые серые облака? Будто не являлись врагами прежде или вообще никогда… Касательно новорождённого мальчика кровопийца не сумел спросить избранницу — почему та так и не показалась ни на каком празднике в честь Денниса, не посчитал корректным интересоваться у неё из-за пережитого раньше ужаса; Эрика же в свою очередь аналогично не стала спрашивать мужа о его внуке, потому что считала неправильным себя — наёмную убийцу, — ставить в один ряд с чужой семьёй. В печали не отняла руки от мужского лица, дрогнувшим голосом спросила. — У твоего рода появился чудесный наследник, судя по слухам, так для чего ты держишь меня здесь?..       Бледные холодные губы не отрывались от тыльной стороны её кисти, но чёткий мужской голос в уверенности ответил: — Ты — моя спутница.       Он чувствовал — его не прогонят из уютной спальни, пускай и в облике побитой судьбой собаки, но позволят остаться тут, рядом с ней; она же надеялась, что их совместное времяпрепровождение останется на таком уровне, не выйдет за рамки да и кто она такая, чтоб выставлять хозяина отеля за дверь? Старалась отогнать любые ростки опасения перед властелином тьмы, кто здесь и сейчас спокойно лежал на спине около неё, в мирном настрое положив затылок ей на верхнюю часть ног, ласково разговаривал с ней, изливал собственные переживания, непонятно — на что надеялся: на поддержку, на успокоение?       Хах, глупо… Для чего находился тут, почему одаривал её трепетными ласками, стремился вывести и без того растерянную Эрику на эмоции? Однако никто из пары не выразил недовольств, оба продолжали глядеть друг на друга в странных разговорах, кои надёжно скроет пасмурный полдень.