Часть XX. Мост (NSFW)

— Выше нос, рыцарь! — мигом успокоила ребёнка вставшая с колена светловолосая, оттирая уголок рта от кровоподтёка. — Ты выручил меня.       Боец опустил орудие и потерянным котёнком посмотрел на высокую фемину, чуть расслабился: — Фух, как же я рад видеть вас, Ваше Сиятельство! — совсем не считал лишним обращаться к ней по титулу из её прошлой жизни, где она когда-то была капитаном круизного лайнера…       С лёгкой улыбкой названная в знак уважения кивнула молодому рыцарю, попросила его без лишних злоключений выбраться с этих земель, поскольку всерьёз испугалась за жизнь подростка, того не нужно было упрашивать дважды: он явно хотел что-то рассказать ей, его просто разрывало от скопившихся новостей, но своя жизнь всё же была ценной, поэтому, часто оглядываясь, мальчик послушался охотницу и поспешил паркуром удалиться с высотного козырька, бежал по подмосткам вниз, всё время озирался на светловолосую девушку, кто хотела бы махнуть ему на прощание, но одна рука была подбита, а другой она держалась за травмированный бок.       Ладрон Ван Хельсинг издали долго оглядывал главные ворота крепости впереди, не ведал о завершении драки в том месте, где оставил сестру. Всё выглядело очень просто — абсолютно пустой мост, который монстроборец легко мог бы перейти. Слишком просто. Хмыкнув в своей гипотезе о возможном наличии тут ловушек, мужчина свистом просигнализировал уцелевшим всадникам последовать вперёд — те на полном ходу галопом промчались по обе стороны от непоколебимого ловца.       Плиты каменной кладки приподнялись, моментально оттуда вытянулось множество заострённых пик из чёрного дерева, куда со всей скорости врезались не успевшие затормозить наёмники. Протыкаемые издавали одни короткие вскрики вместе со своими моментально погибающими лошадьми, отчего матрос с омерзением сморщился, на секунду отвёл взгляд от ужасного зрелища, м-да: Дракула явно использовал своё прозвище колосажателя в столь хитроумном устройстве.       Колы, окрашенные в алый от безвольно повисших на них жертвах, приподнялись над землёй под острым углом, пока механизм в мосту, довершив своё назначение, не остановился. Русый отплюнулся, поставил ладони на бока в дальнейшем продумывании плана действий: людей у него почти не осталось, хотя изначально он и рассчитывал на то, что будет биться один. — Лад! — женский оклик откуда-то сверху не сразу привлёк внимание хладнокровного убийцы, он нехотя повернулся на ближнюю стену, откуда на него смотрела с высоты Эрика. — Вот… Вот твой серп, — она аккуратно бросила челурит вниз, мужчина поймал предмет, — бери и уходи, — в её тоне не было ненависти, ярости или злобы, только прошение, — пожалуйста… — Откроешь мне ворота, я быстренько зайду, сведу старые счёты и тогда пойду хоть куда, — улыбнулся родственнице русый, в безразличии своём в очередной раз губил напряжённую каждой стрункой нутра наёмницу, кто не на шутку за него переживала. Как бы она ни ненавидела брата за всё, что он сделал ей, однако видеть его гибель здесь с минуту на минуту — это последнее, чего Ван Дракуле хотелось бы.       Верховному вампиру было крайне странно наблюдать удар за ударом некогда лучшей охотницы на монстров: ей после каждого ловкого приёма, увы, становилось всё сложнее ставить защиты — то ли дело было в неудобном костюме, то ли из-за отсутствия долгой практики боёв, хотя он часто видел её на уличных спортивных площадках или внутри специально отведённых залов замка… Сейчас ему не было дела до выяснения причин, когда его купленный трофей грозились изрядно подпортить.       Нельзя было сказать, что носферату торопился, наоборот, в прямой стойке с совершенно спокойным видом с заложенными за спину руками стоял у высокой полупрозрачной двери, хмыкая, наблюдал за зрелищем, напоминающим арену. Идеально — невольница после того, как зачем-то отпустила незнакомого юнца, пыталась внушить мародёрам своё первенство в потасовке: использовала хорошо отточенные методы рукопашного боя, годы тренировок должны были помочь ей, однако выступать одной против недоброжелательной толпы — ситуация крайне предсказуемая, поскольку белокурая пропускала удары и, не успевая озираться, с каждым разом падала о камни всё чаще.       Хмурился чёрными бровями, ожидания почему-то не оправдались, и побоище не приносило вурдалаку никакого удовольствия, хотя изначально он намеревался подольше посмотреть на человеческую драку, но с каждым разом моргал быстрее, когда Эрика пятилась назад от полученного урона. Зубы хищника сжимались сильней при виде группировки наёмницы от боли, та обхватывала руками участки тела в попытках защиты, вскрикивала в ненависти к оппонентам, скалилась, как пойманный дикий зверь, отпинываясь от атакующих, держалась изо всех сил, чтоб тело не подводило, не сдавалось.       Мужчина немного склонил подбородок к яремной впадине, прожигая взором улицу за стеклом — в том направлении, где ему казались мыльными фигурами нарушители границы, на их фоне он чётко видел только свою избранницу, до этого момента не задавался вопросом о своей помощи для неё. Кровопийце казалось, что каждая мышца его тела дёргается в едва сдерживаемом порыве вмешаться, хотя отчего-то альфа нечисти не двигался со своего места, примечая каждую загорающуюся алым ранку на открытых участках тела пленницы, пока ворвавшиеся на его земли уроды не отступали в нападках сражаться нескольким против одной и совсем не чурались бить девушку по лицу — в такие секунды граф рвано вдыхал воздух во внезапно активировавшемся дыхании. — Ты так и будешь стоять бараном? — голос явно раздражённого персонажа послышался откуда-то позади, кто-то из верной свиты не выдержал тишины, прерывающейся звуками борьбы снаружи. — Сначала они прикончат её, — огромная тень, кажется, принадлежащая Франкенштейну, махнула большущей рукой в сторону выхода, — а затем приступят кирпичик за кирпичиком раскладывать твой отель! — Я обещал Львиному Сердцу устроить ему зрелище в первом ряду, когда его дети поубивают друг друга у него на глазах, — ледяным безразличием ответил Дракула, приметив приближающегося к неудачно сражавшейся сестре Ладрона, — надеюсь — старый человек видит это, — брюнету едва удалось переступить ногами, чтобы затем резко отвернуться от попыток похищенной им защищать совершенно чужую для неё обитель неизвестно зачем, не глядя, рукой запахнул свой эффектно взметнувшийся чёрный плащ в быстрой походке по направлению на первый этаж к вестибюлю, чтоб там встретить «новых гостей».       Странно, Ваше Темнейшество, вы совсем были ничуть не лучше тех отбросов, кто прямо сейчас пытался избить блондинку у тебя на глазах, потому что применял схожие приёмы борьбы, так почему же теперь скорому проигрышу Эрики ты совсем не радуешься?       Ван Хельсинг в размеренной походке уверенно прежде проходил между возвышающимися тёмными кольями, откуда капала кровь попавших на них всадников, крепко сжатые ладони покачивали рукояти обнажённых серпов, алый взгляд в некоей степени скуки устремился к суете, куда он потом вернулся с моста. Тут белым силуэтом туда-сюда металась родственница, до последнего не желала отступать и тем самым открыть недругам путь к одним из многочисленных врат крепости, но кончавшееся дыхание, нарушаемое болевыми ощущениями, подводило весь организм, крепкие ноги держали всё хуже, а корпус тела неумолимо гнулся вперёд в жалкой сдающейся позе, но выносливая фемина продолжала злобно надсмехаться над мятежниками, одной рукой обхватила пресс, другой опиралась на колено в покачивающейся стойке.       Приподняла голову, со лба свисали грязные платиновые локоны и ненавистью горел полуслепой взор. Наёмники при свисте главаря в насмешках дали почти побеждённой отдышаться, отходили чуть назад, открывая пространство русому монстроборцу для приближения к горе-воительнице. Подошедший высокомерно вперемешку с задумчивостью взирал на похищенную, не торопился наносить решительный удар с помощью лезвий: — Я дал тебе возможность присоединиться к нам и сбежать отсюда, а ты вместо этого… Перечишь? — Как я могу тебе верить? — процедила Ван Дракула сквозь кашель, ох, лишь бы не было внутреннего кровотечения или сломанных костей!.. — Всё, что ты говорил мне раньше, было ложью! — приподнялась, попыталась выпрямиться, но гарпуном отдавшаяся боль по всей спине не дала вернуть позвоночник в нормальный вид, признак этого стойкая морячка не подала, лишь на миг зажмурилась и ощерилась, потом голос её надломился печалью. — Неужели было так трудно рассказать мне о том — какое решение вы с Люциусом приняли целых две луны назад по моему поводу?.. — сломленная судьбой девушка глянула куда-то мимо брата, в глазах копился блеск совсем не от физического урона.       Ладрон наклонил голову слева направо во внимательном осмотре невольницы, продолжал так, словно не услышал еë: — Признаков гипноза я у тебя не вижу, отчего же тогда такое поведение? — голос был заинтересованным, не звучал в упрёке, нет. Его равнодушие ударяло по светловолосой хуже, чем все кулаки до этого, вместе взятые, она всхлипнула в едва сдерживаемых слезах и немного отвернула голову от сиблинга, пока тот старательно хотел заглянуть ей в лицо. — Какого это — набрасываться на своих же, предавая тем самым не только всю свою сущность, но и весь свой народ? — злобно с хрипотцой поинтересовался он, осматривая хмурую сестру: та в оскале сверкала глазами совсем не в переносном смысле — её радужки в протесте брату буквально засветились синим, а изо рта послышалось шипение, как у хищной кошки. Удручённый матрос покачал головой, хорошо помнил такой «недуг» Эрики ещё с её пребывания на корабле — то было последствиями давнего глазного ранения графом.       Изначально негромкий, но пробирающий до костей крик не сразу привлёк внимание знаменитой четы, Ван Хельсинг моргнул в возвращении к действительности первым, приподнимаясь, и оглянулся на непонятный гомон — это пришедшие с ним люди пребывали в шоке от созерцания поднятых на мостовых кольях соратников: некоторые жертвы ещё оставались живыми, в агонии протягивали руки к приятелям, едва открывали рты, отовсюду из них ручьями лилась кровь, вызывая неподдельный ужас у матёрых зрителей, коим от страшного вида в рассвете не помогала даже их прежняя закалка.       Главенствующий охотник фыркнул на слабаков, провернул челуриты в руках, согнул локти и деловито положил их краями себе на плечи, чтобы изогнутые кончики скрестились у него за шеей, уже веселее кивнул на жалкий вид своих союзников, мол, распустили сопли из-за издержек набега.       Эрике не было абсолютно никакого дела до чужаков, она попыталась выглядеть достойно, придать себе чинный вид, когда отошла от русого обратно ко входу в крепость, брат не останавливал её, переводил хладнокровный взор с побитой сестры на внушительный вид замка в утренней дымке. У наёмника не было сомнений — найденная милая родственница вот-вот опомнится, придёт в себя после небольшой взбучки и вернётся к нему, чтоб они вместе покинули проклятое место.       Планы Ладрона не были грандиозными: он понимал, что с такой жалкой кучкой отщепенцев одержать верх против местных монстров не удастся, поэтому полагался исключительно на себя, на свою одиночную работу, ведь прекрасно владел многими техниками сражений и легко мог бы снести голову теневому правителю, как всегда желал, но… Но такой десерт, похоже, придётся заготовить себе не на сегодняшний предстоящий день — для начала нужно вывести безумную фемину отсюда, разобраться с ней, выяснить у неё все детали пребывания здесь все эти полтора года. Мужчина повёл плечом, соглашаясь со своим планом, составляемым на ходу, в импровизации он был не так хорош, как Люциус, однако попытаться всё же стоило.       Монстроборец пошёл вперёд, оставался всё ещё на дальней половине моста, пока хромающая Ван Дракула увеличивала расстояние между ними и прошла практически до середины. Между притихшими людьми, кто не преграждали ей дороги, в последний раз оглянулась на старшего брата, на её измазанном пылью с кровью лице читалось нечто среднее между презрением с сожалением, затем белокурая хотела отвернуться обратно к величественной, но всё такой же остающейся вражьей обители и тут-то мимо неё пронеслись смазанные фигуры.       Моментально выпрямившись, в испуге оторвав руки от больше всего болевших участков, Эрика опешила, не поняла произошедшего, лёгкие ткани, обвивающие её стан, взметнулись от скорости, с какой рядом с ней пронеслись незнакомцы, не являвшиеся пришедшими мародёрами. От страха увеличившимися глазами она видела — прямо перед ней, около, повсюду упыри с силой валили отвлёкшихся разбойников наземь, некоторые впивались клыками в глотки своих жертв прямо в стойке и те падали замертво с ног, коими ещё пару минут с ненавистью пинали избранницу графа.       Девушка не успевала оглядываться, в нескрываемом ужасе наблюдая начавшийся вокруг себя кошмар, несколько капель хлещущей от находившихся поблизости людей крови попали ей на белый подол, пока они признавала в некоторых вампирах хорошо знакомых ей постояльцев отеля: надо же, Хэйдес с диким удовольствием явил свой истинный облик хищника да и его жена Прозенпина была не прочь поохотиться этим утром.       Наёмница не на шутку в моменте опасалась за свою жизнь, взбесившиеся монстры в метрах от неё казались настолько страшными, чем за всё время до этого в пору показа своих миролюбивых улыбчивых морд, теперь же в любую секунду человек понимала — её могут загрызть на этом самом мосту прямо здесь и сейчас, но по какой-то причине никто из тварей этого не сделал.       Впервые в жизни Ладрон растерялся: он всегда думал, что в своём зловещем замке Дракула обитает один, нагоняя страх на всю округу, в том числе — на своих подданных, оттого совсем не ожидал наличие многих носферату прямо здесь. Их тут целый клубок!       Не зная — на каком инстинкте, но мужчина сорвался с места не для бегства и не для помощи обречённым соратникам: он побежал к сестре.       Не стремился нападать, впервые, возможно, за всю жизнь так испугался за неё, что не сшибал привычным жестов серпов каждую шипящую на него тварь по пути, хотя упырям вряд ли было до него дело, когда они были заняты иссушением нагрянувших как раз к завтраку «гостей». Через поднятую пыль и мелькавшие в зловещем рассвете силуэты матрос видел женскую фигуру в светлой одежде, отлично — значит, ту ещё не сбили с ног, не терзали и не убили!       Он почти добежал до сестры, его вырвавшийся обеспокоенный крик: « — Эри!» — растворился не только в животной смеси рычания, укусов с надрывными криками убиенных, но и в ржании выскочившего из ниоткуда вороного коня, высоко растянувшего своё тело по воздуху. Приземлился, встал в свечку, топот больших копыт разбавил жуткую симфонию, хрип животного перерос в новое ржание, когда жеребец повторно встал на дыбы, передними ногами стремился отогнать враждебного человека от пленницы.       Конь был явно взбешён вровень со своим наездником, Ладрон затормозил и отпрянул от большой животины, преградившей ему путь к Эрике. В седле он признал того самого белобрысого психа, которого видел несколько дней назад в захудалой торговой лавке. Испуг молодого мужчины подпитался осознанием того, что бедолага оказался столь зловещей фигурой в чёрном, только длинные — практически белые, — волосы контрастировали из-под шляпы незнакомца. — Даже если б ты хотел, то не смог бы увести людскую девушку отсюда, — строго начал ездок, умело удерживая повод открывавшего рот скакуна, липициан упрямо размахивал большой головой, в злобе прижимал уши, но всё же в подчинении согнул мощную шею послушной дугой, немного присмирел, активно переставляя все четыре ноги по каменной кладке, — уговор Совета вампиров был заключён и следовать ему наперекор ты не имеешь никакого права.       Обсуждаемая, кою Ричард преградил собой, не торопилась покидать места событий, в новом всхлипе переводила затравленный взор с одного своего родного человека на другого. Обескураженный брат пока не признавал в нахале их отца, от драматизма зрелища блондинка не сразу почувствовала обжигающую влагу по своим щекам, смаргивала слёзы, лишь бы те не застилали взор, пульсирующая боль снова напомнила о себе и в тщетной попытке хоть как-то приглушить уставшее тело она приложила ладонь к рёбрам под грудью, всё ещё тяжело дышала от всего негатива. — Ты-то откуда ведаешь о сказанном на том дибильном сборище?! — вскричал Ван Хельсинг. — Я не видел тебя там, а если ты веришь в россказни обитающих здесь уродов, то мне жаль тебя! — его слова походили на бунт школьника, нежели на аргументы взрослого мужчины, но русый был слишком сбит с толку внезапно возникшим некто, намеревался сегодня припираться только с графом, а не с каким-то бедолагой с обочины. Лица нахала он разглядеть не мог, поскольку тот, как и прежде, был в тёмных очках и повязанном практически к ним вплотную чёрном шарфе-бафф.       От услышанного в голове Эрики что-то щёлкнуло, она аналогично спросила себя о том же, удивилась — неужели папа всё это время знал об аморальном обмене и молчал?.. Нет, он не мог. Иначе всё между ними сложилось бы совсем не так, мужчина бы не позволил дальше продолжаться узнанному им статусу единственной дочери!..       Она ещё раз спешно оглядела стоявшего к ней боком всадника, и её взор задержался на выбивающейся странной детали — прямо на крестце поверх мужской юбки виднелся волчий хвост.

***

— Сэр! — громкое взывание рвущего глотку человека отвлекло матроса, он с лёгкостью отвернулся от наездника, примечая вдали оставшегося в живых наёмника, кто активно ему махал одной рукой в призыве, а другую ладонь приложил ко рту в качестве рупора. — Многим нашим удалось прорваться далее кольев, преодолев половину моста, там проход прямиком к двору! Быстрее! — приободрившийся Ладрон бегом направился к соратнику, плевать хотел на идиотского незнакомца и совсем не считал своё действо отступлением перед ним, поскольку шоу только начиналось!       Оба нарушителя спустились по верёвкам с верхнего уровня, закинутые разбойниками абордажные крюки послужили отличным способом перемещения к высотным многовековым столбам переправы.       Оставленная девушка не видела этого, поскольку всё никак не могла понять — что за чертовщину она видела перед собой верхом на вороном жеребце, пока к последнему хрипло не обратился Львиное Сердце совсем не своим голосом. — Ну всё-всё, хватит лебезить! Отработали на славу, ребятки, — облик давнего короля изменился: чёрные тяжёлые одежды сменились на примятую рубашку с брюками, сверху на коих будто нарос клетчатый пиджак, острополая шляпа уменьшилась в ту самую маленькую, милый вид которой украшал огромную голову серого хищника. Тело претерпело аналогичные метаморфозы. Верхом на лошади всё то время был оборотень.       Впрочем, Буцефал тоже мигом переменился, весь исказился, и волк едва смог спрыгнуть, а не упасть, когда со всех сторон вокруг него с высоты прежнего коня посыпались щенки. Вставший на две задние лапы антропоморфный монстр потянулся с довольной улыбкой, хрустнув костьми сутулой спины. — У-ух! Давненько я не обращался, — хохотнул Вольфыч, с весельем обернулся на ошарашенную Ван Дракулу и дружелюбно спросил, — ну, как вам, наша многоуважаемая гостья? Отлично я сыграл старину Ричарда, не так ли?       Тявкающие в поддакивание своему отцу щенята дружной гурьбой окружили его, тот еле поспевал хвалить и ласково похлопывать по лохматым головам каждого, кто ещё несколько мгновений назад составлял в дружном своём скоплении вороного коня. Для детей оборотней творившаяся вокруг бойня не казалась чем-то страшным, они были увлечены игрой в превращение так усердно, что будто и не замечали кровопролития, весело подпрыгивали кто на четырёх, кто на двух лапках вокруг взрослого волка и дружно махали короткими хвостиками.       Эрика не успевала соображать: ход событий сменялся слишком быстро, переволновавшаяся девушка не смогла ничего спросить у Вольфыча с его детёнышами, умело провернувшими фокус с двойниками, потому что голубая магическая дымка проскользила по земле, подобралась к женским ногам, окутала и переместила Ван Дракулу в другое место.       Ей удалось удержаться на ногах, совсем немного шатнуло, она быстро огляделась после волшебного перемещения, устало увидела — оказалась около центральной двери отеля, широкие прозрачные створки не крутились как обычно по кругу, замерли вместе со всей обстановкой. Человек перевела дух, продолжала осматривать знакомую обстановку этого мрачного утра, только вот…       Невольница моментально выпрямилась по струнке перед открывшимся видом, где повсюду по мосту валялись окровавленные люди — это были те самые нарушители, ворвавшиеся на графские земли. Точнее — то, что от них осталось… Заря зловеще освещала пространство с лужами крови, словно подсвеченными на серых камнях; пустые глаза безжизненных лиц устремились в облачное небо или вовсе закатились.       Охотнице за всю свою деятельность монстроборца доводилось видеть убиенных на фронтах в огромных количествах, к нынешнему её впечатлению поспособствовал стоявший к ней спиной мужчина. Не оборачивался всем телом, лишь несильно повернул голову, посмотрел на блондинку спокойно, яркими глазами оглядывал свою пленницу.       Та замерла, хозяин дворца встретил её приятной улыбкой, красивое лицо портила только… Кровь его жертв. Смазанные красные пятна у рта простирались вниз к подбородку и вплоть до скул. Ван Дракула сглотнула от внушительного жуткого вида супруга, попятилась назад, ладонью попыталась открыть, толкнуть дверь, но удалось только оставить на чистом стекле алый отпечаток руки от разодранной прежде о бетон кожи.       Белокурая множество раз слышала об убийствах, свершаемых верховным вампиром, но не видела тварь в действии настолько близко от себя. Первоначальный испуг за собственную жизнь сменился более тихой эмоцией, однако опасение не отступало. Вдох-выдох.       Напряжённый зрительной контакт не прерывался, хотя у графа настрой был что ни на есть непринуждённым, расслабленным, мужчина возвышался в уверенной стойке в нескольких шагах от фемины, предстал для неё в торжественном мрачном виде своего полного соответствия сумеречному стражу данной обители вместе со своим платиновым трофеем в лице похищенной человеческой представительницы.       Он не был похож на того, кто вместе со всеми остальными несчастными на месте убьёт свою оставшуюся жертву, совсем наоборот — перед наёмницей предстал самый настоящий защитник. Всё ещё не поворачивался к пленной, явно ждал какой-либо реакции, та сумела выйти из оцепенения и на негнущихся ногах шатко пройти чуть вперёд, делая в опаске полукруг от Дракулы.       Едва оторвала от него напуганный взгляд, перевела его на кровавые последствия бойни перед собой, растянувшиеся по всему огромному мосту. Неужели один-единственный носферату разобрался со всеми чужаками вот так… В одиночку? Ежели бы не стальная закалка прежней охотницы, то от панорамы её давно бы уже вывернуло наизнанку, перепуганная блондинка с тяжёлым дыханием, будто от марафона, осматривала повсюду окровавленную каменную кладку.       Сглотнула, в животе стянуло противный узел из-за расправы над нарушителями, больше приближаться не решалась, не было смысла, этим людям уже невозможно помочь. Моргнув, Эрика с трудом узнавала изуродованные трупы тех мятежников и мятежниц, которые дрались с ней накануне.       Дрожавшие до сего момента ладони непроизвольно сжались в кулаки, морячка прекрасно понимала зловещие отличия этих бедолаг от остальных павших: первые были сгрызены едва ли не до костей, избиты и переломаны так, что мурашки у зрительницы проходились по внутренней стороне кожи, изморозь била ознобом, потряхивало от останков, похожих на фарш, больше, чем от всего пережитого утром.       Граф Дракула внимательно следил за каждым её шагом, за любым движением, разглядеть выражение женского лица из-за ракурса, увы, было нельзя, однако язык тела отлично всё передавал без слов. Вурдалак усмехнулся, довольный своей работой, скрывал в складках плаща избитые в кровь костяшки, подрался с уродами на славу, благо — его кожа регенерировалась быстро и уже скоро на мужских руках не останется следов тех яростных ударов, наносимых обидчикам его жены.       Улыбнулся шире. Хорошо, что возлюбленная стояла к нему спиной, иначе вид окровавленных острых зубов вряд ли бы пришёлся ей по душе, хотя… Такой рассвет порадовал не только альфу, но и всех его подчинённых: они утолили жажду крови на много недель вперёд благодаря этим людским утыркам, кто по глупости своей доверились Ладрону Ван Хельсингу.       Избитое тело едва слушалось, когда девушка медленно повернулась к вампиру, еле переставляя ноги, одними губами произносила предсказуемый вопрос, на что брюнет в насмешке качнул головой. — Я поступил так, как поступил бы любой уважающий себя владелец своего дома — защитил его. И плевать — какой ценой, — скептично приподнял брови, надменно осмотрел ослабшую собеседницу, его сильно сегодня заинтересовало её решение встать на защиту отеля — что это вообще было такое?       Предполагал, якобы юнцы Ван Хельсинги захотят нарушить подписанный ими же договор достаточно скоро, но после прошествия полутора лет не предполагал, что кто-либо из них заявится в Трансильванию. Так оно и случилось, но поступок Эрики был лишней деталью пазла в мыслях кровопийцы: она легко могла переметнуться обратно к брату, пойти с одним и вернуться ко второму, наречённом не кем-нибудь, а уже королём человечества!.. Всё же… Всё же фемина осталась здесь, подле повелителя монстров.       Он стоял на месте, не отрывая от неё внимательного взгляда, выражение бледного лица посуровело из-за спешных рассуждений по поводу странного поступка девушки, та сделала несколько шагов к нему, со стороны заезда на мост она находилась спиной к вскочившему туда по опорам Ладрону.       Молодой мужчина не успел перевести дыхание от подъёма, с остатками самообладания, сожаления бегло осматривая своих павших союзников — чего-то такого он и ожидал. Откашливался и отплёвывался, в дымке, что так и казалась розоватой из-за обилия красного цвета вокруг, увидел сестру в белом, её светлый облик казался посреди этого ада особенно жутким образом.       Монстроборец побежал, спотыкаясь, но очень скоро остановился недалеко от пары, так как заприметил рядом с сестрой графа. Дракула его тоже отлично видел, в его взгляде не читалось ничего, что было бы свойственно для перепуганного загнанного зверя, нет, поскольку таковым властитель не являлся.       Потом стал вновь оглядывать когда-то похищенную им: каждую её ссадинку, каждый кровоподтëк, небольшие покраснения плеч, шеи и рук, грозившиеся позднее потемнеть в гематомы. И… И глаза — на мужчину девушка смотрела без привычной для него ненависти, в серых её радужках плескалась лишь печаль с неким раскаянием, якобы всё сегодняшнее произошло по вине охотницы.       В странном любовании ослабленной воительницей, кто не намеревалась сдаваться, пыталась стоять перед ним гордой валькирией, Дракула мысленно посмеялся женской уязвимости, одновременно не понимал — зачем Эрика встала на пути нарушителей, тем самым пытаясь защитить совершенно чуждое для себя место. Неужели?.. Она решила?..       Робкую надежду графа прервал новый шум — то не был очередной неровный выдох стоявшей напротив фемины, а звон чего-то металлического, не орудий, а лязг неких пластин. — Ваше Сиятельство! — крик мальчонки разрезал тяжёлую густоту тишины так, как если б посреди непроглядного мрака единым лучиком взлетел молодой голубок. Откуда-то из-за восточной стены вывалился потрёпанный юный рыцарь, запыхался от бега, едва вписался в поворот, при виде Эрики Ван Хельсинг так обрадовался, что не сразу заметил верховного вампира совсем рядом с ней, едва успел затормозить грязными ботинками, чтоб не врезаться в чужака.       На Карле практически не было следов побоища: после того, когда невольница замка отпустила его, то он с лисьей ловкостью огибал и монстров и своих неудавшихся коллег, чтоб лишний раз не попадаться им на глаза. Белокурая при виде подростка готова была разреветься с новой силой, настолько ей не хотелось здесь на этом месте самолично видеть убийство ни в чём неповинной души, а то — как он выкрикнул её старый титул, — раздробило женское сердце ещё больше.       Ладрон вдалеке не сразу разглядел парнишку и не услышал его голоска, потому что его внимание отвлекла трусливо просеменившая к нему, чудом уцелевшая финская кобыла: — Тьфу ты, красотка, ещё тебя тут не хватало!       Русый не ожидал увидеть своё животное здесь, ранее отогнал её обратно к подступам переправы, но видимо, лошадь не посчитала нужным оставлять хозяина в беде. Фыркнула, с тихим ржанием подошла вплотную к человеку, обеспокоенно двигая ушами, как локаторами, дала погладить мягкую голову.       Тем временем обескураженного Карла совсем не волновало то, что в живых остался только он с его «боссом» в лице наёмника знаменитой фамилии, во все глаза уставился на альфу, непроизвольно ссутулившись всем телом, как если бы молодая особь склонилась к земле, признавая авторитет старшего. Повеселевший граф в любопытстве сложил руки на своей мощной груди. — Закон биологических Границ действует, увы, и по отношению к твоей расе: тебе на вид лун шестнадцать-семнадцать, — заговорил спокойно, затем в его голубых глазах сверкнула угроза, строже он продолжил, — беги отсюда, малец, — названный растерялся, скованный страхом, не успел толком взглянуть на девушку, сглотнул от животного ужаса, растущего с каждым мигом, брюнета же это начинало раздражать, он слегка оскалился, — делай ноги, пока я не передумал и не поступил подобно вам — людям, — кто не боится нарушать любые правила.       На последних словах рыцарь, наконец, пришёл в себя и сорвался с места, лязгая лёгкими походными латами, ежесекундно через плечо оглядывался на не шелохнувшегося Дракулу, тот с лёгкой улыбкой, будто отпустивший дичь охотник, смотрел тому вслед и не источал никакой угрозы. Каким-то чудом юнцу удавалось переступать или перепрыгивать ещё тёплые трупы мародёров, подошвы иногда скользили в алых лужах.       Шатен готов был по-детски расплакаться от ситуации, в какую втянул его Ладрон, утёр нос, в спешке даже не успел посмотреть на оставшуюся позади похищенную девушку. Верховный вампир недолго смотрел за беглецом, сосредоточенный взор его медленно переместился на остановившегося поодаль Ван Хельсинга, кто держал кобылу под уздцы, потерянно наблюдал — к нему бежит помилованный подросток, потом непременно переводил агатовые глаза обратно к врагу.       Эрика понурила плечи, смотрела себе под ноги, даже поднять трясущиеся запястья, чтоб увидеть их, измазанных в крови, сил не оставалось, она смогла проглотить возросшую обиду неизвестно на кого конкретно, шагнула. Раз и ещё раз. Не назад от носферату, не в «спасительную» авантюру сиблинга, наоборот, пошла к владельцу отеля Трансильвании.              Подняла на него потухший взор, остановилась совсем рядом напротив, он же не двинулся — так и остался стоять прямо, гордо, со скрещёнными на груди руками с высоты своего роста осматривая свою наречённую. Обречённая вымученно беззвучно выдохнула, как если бы испускала последний дух, впереди всё поплыло, организм отказал не от собственного истощения, а скорее из-за эмоционального стресса с потрясением — всё в одно утро, звучит просто смешно для некогда лучшей охотницы за нечистью!       Последним из ощущений было невесомое дуновение воздуха при падении вперёд, на краешке мелькнувшей мысли невольница подумала, что вампир, несомненно, её поймает, наверное, усмехнулась бы своей догадке, если б осталась в сознании, но через миг уже не ощутила на себе рук правящего вурдалака. Тот успел подхватить безвольную блондинку, его пальцы на её предплечьях и плечах несильно сцепились, своим телом он надёжно обеспечил опору для неё — для своей защитницы замка.       Звук копыт сменился со звонкого на более приглушённый, когда лошадь финской породы ступила с каменного моста на травянистый берег, уносясь прочь и на своей спине спасая двух людей. Подгонявший её ловец от негативного переизбытка эмоций всё сильнее хлестал её уздой, с ненавистью пришпоривал, хотя сердился далеко не на верную кобылу, очи так и искрились красным из-под большой шляпы, зубы сжимались едва ли не до хруста от досады очередного своего поражения.       Почему ты не озираешься, Лад? Внутренний голос звучал смесью интонаций родных людей. Хм, возможно, из-за того, что отец научил тебя никогда не оглядываться назад. Правильно? Ван Хельсинг при своём настрое готовности разодрать всё в клочья на минуту пожалел, что бежал прочь, но подставляться под новый удар не было необходимым.

Все твои люди убиты.

      Смаргивал пелену, матёрый монстроборец уже отвык за время перерыва на островах нейтралитета от щемящего чувства, которое преследовало его после каждого рейда. Оттого-то он и стал работать в одиночку, брать персональные заказы на зачистку, чтобы… Не нести ответственности за чужие жизни — пускай те деревенщины и были последними отбросами, но всё же они храбро последовали за правой рукой нового монарха, следовало бы при более удачном исходе дел отдать им должное.       Русоволосый человек полностью сосредоточился на дороге, на ходу припоминая все повороты невидимых троп и обходы некоторых не сработавших прежде ловушек — как бы не заблудиться или не попасться в когти очухавшимся приграничным гарнизонам. При заходе на чужую территорию для находки заветного дворца ему подсобили не только собственные навыки странствий с умениями сканировать территории на предмет опасностей с первого взгляда, но и карты Ирмы.       Иронией судьбы являлось то, что материнское мошенничество на деле оказалось отличными подсказками, как бы в народе не клеветали на спутницу Львиного Сердца фальшивомонетчицей, но благодаря её наработкам пересекать рельефную местность Румынии стало гораздо проще. Заполученные в пабе «Ящик Пандоры» бумаги от родительницы славно помогли Ладрону в теоретическом составлении маршрута, оттого-то его шайке удалось найти отель, живым откуда никто и никогда не возвращался, кроме…       Кроме них двоих — потерпевшего провал квартирмейстера и молодого рыцаря. Мужчина на ходу прикидывал: неплохо бы выведать у Ирмы — разбирается ли та в подводной геологии, тогда при возможной глубоководности огромного озера, окружающего замок готики, его проточности следует загнать сюда отремонтированный лайнер «Наследие» и завершить историю отеля так, как трио охотников сделало это с Пенной Бухтой русалок.       Карл в отличие от невозмутимого с первого взгляда главаря захлёбывался слезами уже после того, когда в последний раз увидел в отдаляющейся картине лишённую чувств Эрику. Белокурую в заботливом жесте удерживал на ногах правящий вурдалак, бывший оруженосец в бинокль чётко видел, что упырь не выказывал никакой агрессии по отношению к похищенной, не намеревался аналогично прикончить её, как сделал это со всеми остальными разбойниками.       Шатен едва успевал держаться за седло, подпрыгивая на каждом ухабе: перед побегом его за ворот одной рукой втащил на спину лошади разъярённый Ван Хельсинг, более-менее пришедший в себя паренёк сгорал от любопытства случившегося, потому и сидел сейчас задом-наперёд позади монстроборца, когда двух нарушителей галопом с места событий уносила кобыла.       Рыцарь то прикладывал бинокль к потному лицу, то всматривался в туман своими глазами: там граф Дракула обратил взор с нескрываемой угрозой вслед всадникам, вся его статная фигура непробиваема, на фоне его чёрных одежд в измаранном белом костюме девушка выглядела очень уязвимо, перепуганный Карл боялся очередного кровопролития, но бледная ладонь врага заботливо легла на спину пленницы, затем мужчина взял потерявшую сознание на руки.       Выражение его менялось с плохо сдерживаемой злобы в адрес беглецов на сосредоточенную маску, за коей таилось беспокойство, когда он смотрел на свою драгоценную ношу. Испуганный Карл убрал оптику от глаз, сглатывая от безнадёги ситуации, куда угодили они все; альфа монстров же вновь глянул на них обоих, скрывавшихся в дремучем лесу на их беду, тонкие губы плотно сомкнуты, оскала не было видно, ничего, что свидетельствовало бы о ярящейся злобе носферату.       Рыцарь шмыгнул, обращался то ли к себе, то ли сидящему спереди Ладрону Ван Хельсингу: — Всё было напрасно… — прошептал юнец, наблюдал неторопливый разворот недруга с Эрикой на руках ко входу в оставленную людьми крепость, чёрный плащ послужил занавесом ко всей этой бессмыслице, откуда квартет воюющих героев направился в противоположные стороны.       Лошадь буланой масти промчалась в гущу растительности по опушке, даже не заметив, как на неё из засады метил грифон: — Луч, отставить! — создание остановил Ричард, едва успевая размахивать руками перед выскочившим крыланом, пытался схватить его за оперëнную голову, за клюв в намерении утихомирить.       Из-за испорченной охоты недоумевающий мешавшим ему «хозяином» под орлиными лапами гигант приостановился, раздосадовано издал клич, в протесте захрипел, но за предполагаемой жертвой не последовал. Львиное Сердце и владельцем-то летуну не приходился, но никто при дворе до сих пор не дал животному клички, а у блондина яркое слово закрепилось за самцом само собой.       Ван Хельсинг успокаивающе поглаживал грифона, покорно в животной мощи стоявшим, нагнувшимся к нему, сам же стеклянным взглядом смотрел в темноту туманного леса, где с каждым мигом уменьшался силуэт кобылы с двумя ездоками на спине.       Мустангер сглотнул от собственной беспомощности, много-много раз на протяжении лун плена видел вторжения к крепости врага, никогда там не было спасшихся сумасбродов, а теперь под удар рисковал попасть один из его сыновей. Надо же — оба ловца выросли, стали совсем взрослыми и переняли мастерство своего жалкого родителя, хотя тот все эти годы надеялся на то, что три наследника были сосланы далеко-далеко за пределы войны.

«Одному пора за столетием лихим

Тихо обратиться в коренья и мхи,

А другому впредь без советов чужих

Самому отправиться в жизнь»

      В пору, пока прочие вампиры продолжали насыщаться свежей добычей, предварительно утащив жертв с улицы в более укромные места внешнего двора, на главном крыльце показалась свита альфы с рычащим видом для возможной оставшейся угрозы. Правитель не глядел на них: всё его внимание приковало уязвимое состояние девушки, он легонько взялся за женский затылок, аккуратно приподнял шею, переместил её голову к своей груди, чтоб не было болезненного растяжения мышц и поза безвольной стала более сгруппированной в его надёжной хватке.       Мужчине было начхать — обратила ли горящие взгляды приятелей на себя его ноша не самого здорового вида: длинные конечности охотницы свисали, на белых тканях редко, но проступали алые пятна наиболее сильных ранений, вообще не было ясно — дышит ли Эрика или нет, но по спокойному состоянию её наречëнного супруга можно сделать вывод, что всё с его избранницей в относительном порядке. — Дамы и господа, — миролюбиво обратился к друзьям граф, даже не обернулся назад на окровавленный мост, с которого сбежали двое оставшихся в живых, однако как раз таки их имел в виду, — свежий завтрак подан.

***

      Графская компания, как по команде, сорвалась с места дружным воем с рычанием, убитые вампиром наёмники на дороге их не интересовали, потому что альфа дал им приказ разобраться с Ладроном Ван Хельсингом, на которого у каждого монстра был заточен зуб.       Звук погони был слышен в тихой чащобе даже издали, монстроборец закатил глаза от предсказуемой реакции тварей, конечно, его с мальчишкой не могли отпустить просто так. Ровно так — как и не отпустили Эрику… Мысли о ней обдавали нутро возобновившейся тревогой, русый до сих пор не мог понять — отчего у пленницы произошла такая реакция не самозащиты от него и его разбойников, а попытка защиты входа в треклятую крепость. Зачем ей это было нужно?       Охотник хорошо знал сестру, судил по её реакции, что не была похожа на человека, который продумал бы план разрушения замка изнутри: она была перепугана не меньше наëмников и всё же выступила против родного брата. Тот не вступил с ней в бой лишь из-за жалости для её положения, но и с графом столкнуться в дуэли ему не посчастливилось — это изрядно бесило ловца, ведь он готов был выместить весь свой праведный гнев на твари.       Так почему же не приблизился к главному врагу там — на мосту? Нет, ты не испугался, бедняга, тебя всего-то поразила одна весьма значительная деталь: Дракула не обращался со своей пленницей так, как вампиру следовало вести себя с жертвой. Он будто бы… Оберегал её?       Ладрон не видел дороги перед собой, лошадь в мыле под ним неслась со всех ног, самостоятельно избирая себе направления, пока её наездник впал в раздумья: Ван Хельсинг на незначительном расстоянии от упыря опешил именно из-за зрелища, где теневой правитель одним взором готов был уничтожить чужака вовсе не за намерение человека нарушить установленный на Совете обмен, а за вред его головорезов непосредственно одушевлённому трофею верховного вампира.       Неужто граф Дракула всерьёз был обеспокоен судьбой своей невольницы? Носферату не спешил набрасываться на незваного гостя, так как в его руках обмякла похищенная девушка. Зрелище обескуражило матроса, нечто в нём треснуло, надломилось при столь контрастом виде трогающей сцены представителей двух извечно враждующих миров.

«Соври что ли?

Спорим: вскоре я закричу громче боли,

Громче надуманных чувств

Я падаю, вечно с тобою падаю»

      Стало резко всё равно — каким образом она попала назад в отель, когда очнулась от обморока и тому подобное. Сейчас её совершенно не волновало — обеспокоится ли доктор или медсестра, когда явятся в палату и обнаружат там грязную от пыли и крови койку, поскольку пациентка своими силами решила отмыть всю грязь с избитого тела, в одной больничной накидке не отрывала стоп от ледяного неровного пола, двумя руками при столь медленной походке держалась за стену для опоры.       У неё была цель попасть в более приятное и тёплое место узнанного ранее крыла, потому теперь светловолосая девушка, потеряв счёт времени, лежала в широкой купальне, пар от горячей воды — едва не кипятка, — окутал всю комнату, как в бане, приводя в порядок мышцы вместе с измотанным организмом. Эрике казалось, что минутами она дремала в столь светлой уютной обстановке, запрокинув голову на край, сквозь влажные волосы кожа шеи ощущала прохладу эмали, расслабленная невольница несколько раз сама себя подлавливала на лёгкой улыбке в долгожданном отдыхе, мнимом перерыве от всех потрясений.       Жар в ванной давно спал, огонь угасал из-за прогоревших дров, но лежавшая блондинка не спешила никуда уходить или хотя бы встать из воды. Ей ничего не было нужно, а всё, что требовалось для успокоения — это вымытое чистое тело с волосами, все процедуры Ван Дракула уже давно исполнила, потянулась и глубже вдохнула приятный аромат многочисленных масел с мылом.       Слух уловил негромкий звук откуда-то от стены — там открылась дверь, в комнату заглянул и после практически сразу вошёл верховный вампир, его пленница сонно обратила на него внимание: тот был одет как всегда, только без чёрного плаща, под тёмным жилетом выделялась рубашка непривычного белого цвета с закатанными рукавами, мужчина держал стопку махровых свежих полотенец.       Эрика с тихим стоном досады лениво повернулась набок, немного согнув ноги в коленях, одну руку переместила на край купели, с локтя на плитку потекла вода, морячка с усталым вдохом положила голову щекой на выставленное плечо, безразлично глядя на стену с конденсатом напротив.       Она не придала никакого значения тому, что все пузырьки пены уже давно полопались, её не волновал собственный нагой облик в прозрачной воде, пока к ней уверенным шагом шёл главный враг, переместилась фемина только с целью отвернуться от упыря, не более. Не в выражении обиды, а в непонимании — для чего ему потребовалось убивать сплошь всех захватчиков, кто таковыми, возможно, вообще не являлись?       Неужели он не мог прибегнуть к словесному решению возникшей опасности, призвать чужаков на переговоры, найти компромисс между двумя сторонами и всё уладить — это больше бы подошло его элитарной натуре: разрешить всё современно, интеллигентно, а не… Не разрывать людям гортани острыми клыками.       При приближении теневой правитель не стремился ронять ненужных слов, положил полотенца на стоявший у ванны деревянный высокий табурет, сам же с минуту постоял у купели не в надежде на то, что потерпевшая первой нарушит тишину приветствием для него или хотя бы в немой сцене обернётся на посетителя, нет: его голубым очам с немного прикрытыми веками вполне хватало молодого женского тела в чистой воде.       С довольным видом окинув натуру, брюнет присел у края, не брезговал возможностью пропитки влагой с пола его чёрных брюк, сложил локти на покрытии и с приятной улыбкой смотрел на отвернувшуюся людскую представительницу. Принял её тихую игру, однако та, похоже, готова была провести в молчании достаточно долгое время, потому носферату вскоре надоело игнорирование. — Значит… Таково твоё решение — остаться здесь? — чужой голос был немного тихим из-за продолжительного молчания, однако возмущённая Эрика ответила сразу же и гораздо громче. — Будто бы у меня вообще был хоть какой-нибудь выбор хоть однажды в моей жалкой жизни!       Всё ещё не оборачивалась, услышала усмешку мужчины, не видела — тот в растянувшейся ухмылке качнул головой, засчитывая её ход, взор его плавно переместился с платиновых извилистых волос к кромке воды, пленница в следующую секунду ощутила прикосновение к своей щиколотке, была готова к чему-то подобному, но всё нутро всё равно напряглось до чëртиков.       Улыбка графа немного уменьшилась, когда он не спеша повёл ладонью под водой выше по женской ноге, примечая каждый синяк на нежной коже: — И всё же… Ты не только не сбежала с тем придурком, но и преградила его компании дорогу к крепостным воротам, — завороженно он любовался изящными длинными конечностями обнажённой, его рука после поглаживания голеней остановилась немного выше колена, в короткой паузе он в мягком нажатии раздвинул длинные пальцы на середине бедра молчаливой собеседницы.       Кровопийца не ждал какого-либо содержательного разговора, его посуровевшее выражение со строго сведëнными бровями изучало размытые под водой раны девушки: они интересовали вурдалака сильнее красоты наготы избранницы, так как он уже видел её раздетой самым первым днём пребывания похищенной здесь, когда ту на тюремный манер отмывали амфибии из шлангов.       Эрика в волнении старалась унять глупое участившее сердцебиение, плотнее придвинулась к противоположной стороне купели, сильнее согнула ноги, сжавшись под водой, теперь точно не смела повернуться к недругу, могла только представить его надменное лицо. — Встань. — От прежнего, казавшегося миролюбивым тона не осталось ни следа, девушка совсем не желала следовать предложению упыря, походившему больше на приказ, не поняла причины необходимости, властный голос немного смягчился в ложной вежливости, но звучал уверенно в повторе. — Встань. Мне нужно осмотреть твои ранения. — Ты разве врач? — злобно огрызнулась Ван Дракула, до боли сжав пальцы на скользком краю. — Меня ничего не беспокоит. — Зато меня беспокоит.       Блондинка обречëнно выдохнула, нерешительно пересела и стала приподниматься из воды. Силы небесные, это было самым медленным действом в её жизни, почему сейчас такое вообще происходит?       Испуганно прикрыв глаза, вставшая в полный рост невольница попыталась успокоиться, влага стекала с подтянутого тела, последняя иллюзорная преграда между ней и Князем Тьмы в водном виде исчезла с голой фемины, та медленно открыла глаза, выдохнула и смотрела в стену рядом, стояла спиной к супругу.       Он аналогично встал в любовании красивой фигурой — кажется, у женщин она именуется песочными часами, одну ногу отставил назад, руки сложил на груди, как если бы скульптор осматривал своё творение первозданной древнегреческой богини.       Унижение пронизывало каждую её клеточку, пока Эрика с прижатыми к бокам прямыми руками робела всё сильнее, кулаки сжимались до боли распаренных ноготков в кожу, зрителя за её спиной совсем не радовали бурые протяжные царапины около позвоночника — такие следы остаются после того, когда отбрасывают и ты катишься хребтом по твёрдой земле.       И как потерпевшая лежала на спине в больничной койке? Без боли ли? Дракула наклонил голову в другую сторону, осматривая подбитые выступающие лопатки: — Повернись ко мне, — интонация его совсем не изменилась.       Девушка сипло полюбопытствовала, обнимая себя, хотя прекрасно заранее знала ответ твари: — А вида со спины недостаточно? — Нет.       Он не говорил с угрозой, не намеревался запугать, но от этого обнажённой легче не становилось. Белокурая, как на расстреле, медленно переставила ноги в тёплой воде, рук с плеч от области груди не опускала, мужчина и не требовал. Всё ждал, когда прекрасное создание взглянет на него, но стойкая охотница не поднимала очей, лицо уже было вымыто от кровоподтëков, обработано на рваных ранках, обошлось без швов.       Конечно, любая альтернатива была бы намного лучше происходящего сейчас, когда нагая израненная девушка стояла по колено в воде перед верховным вампиром. Вот почему он всегда ей всё портил? Даже сейчас — в просторной ванной комнате, где похищенная хотела побыть одна, наедине со своими мыслями, которые порой сжирали целиком, откисала в тёплой воде в полном расслаблении, но нет, обязательно недоброжелателю нужно было вторгнуться в идиллию парнóй атмосферы с его глупым вопросами к не желавшей продолжать разговор собеседнице.       Жертвенно печальное зрелище, где беззащитная пленница замка скованно стояла перед Князем Тьмы в чём мать родила в совершенном незнании — чего ожидать и что делать дальше, мужчина же без всякой похоти осмотрел её мокрое тело, очень долго пытался уловить зрительный контакт с девушкой, но та так и не подняла головы. — Я веду это к тому, что тебе не следовало вмешиваться, — тихо заговорил брюнет, медленно протянув руку вперёд, будто бы боялся спугнуть хрупкое творение, — погляди на себя: ты вся в увечьях!.. — Тебе ли не всё равно? — грубо ответила Эрика, балансировала где-то на границе между дерзостью и смущением, кулаки сжались сильнее. Холодное касание к оцарапанной ключице заставило едва вздрогнуть. — Помни о своей изначальной роли здесь и моём требовании: ослабленное больное тело мне без надобности, — равнодушно напомнил Дракула, кончиками пальцев прошёлся по нетронутой ударами коже груди к мечевидному отростку между рёбрами, на которых с обеих сторон темнели гематомы.       Другой рукой взялся за изодранное правое женское плечо не в стремлении усилить боль, а в жесте волнения за состояние своей гостьи. Призвал магией к себе намыленную с примесью лечебного отвара вехотку, в спокойном намерении продолжил легонько касаться девушки: — Позволь?       Будто бы она могла ему отказать, плотнее сжала губы в тонкую линию, отводя глаза в сторону и приподняв плечи без ответа. Не хватало ещё, чтоб вампир мыл её, мысленно корила себя за незавершëнную банную процедуру: предпочла ей лежание в горячей купели длительное время.       Молчание граф воспринял за согласие, опустил взор от сурового лица суженной, практически без нажима проводил мочалкой по поражённым участкам, периодически слышал реакцию блондинки из-за мимолётного дискомфорта не затянувшийся кожи, соприкосновение ткани с повреждениями не облегчало. — Я тебе уже давно без надобности, — спустя время смущённая всё же решилась ответить кровопийце, — у тебя всё есть, все члены семьи при тебе, не считая отъезда Мэвис с её домодчацами, но это пустяк: молодняк скоро вернётся, — вурдалак не перебивал, в величественном молчании с прямой осанкой брал её тёплые запястья, невысоко приподнимал руки, чтобы вехоткой омыть женские бока.       Альфа нечисти слушал внимательно плаксивый тон, чутка улыбнулся, внезапно приблизившись и немного склонившись к лицу супруги, кто несколько раз моргнула от робости: — Однако только тобой я способен и буду упиваться, — коварно прошептал он, — поэтому любое сближение между нами — это нектар для меня с моими, нашими новыми чувствами.       От двусмысленности его фраз фемина смолкла, монстр обнял её за поясницу и заставил шагнуть по скользкому дну ванной к нему, ослушаться или дерзить было опасно, с замершим сердцем невольница коснулась своим голым телом грубых тканей мужского одеяния, не решалась мокрыми руками браться за рукава накрахмаленной белой рубахи. Довольно странное объятие из не менее вызывающего «купания».       Всё, что оставалось человеку — это со страхом взметнуть глаза в дальнюю стену через его плечо, боясь лишний раз выдохнуть: — Ты не оттолкнёшь меня, правда ведь? — чужак улыбнулся, оглаживая свободной рукой спину жены по позвоночному столбу от верха вниз, с плохо обузданным намерением сжал её ягодичную мышцу, отчего удерживаемая от неожиданности выгнулась дугой, ещё сильнее прижавшись к нему, и звучно вдохнула: плохие воспоминания схожего момента вперемешку со внезапностью мужских действий негативно отразились в памяти наёмницы. — Ежели тебе доставит удовольствие применить мою уязвимость для твоих амбиций, то вперёд, — попыталась добавить сарказма в полном страха ответе сглотнувшая Эрика, неуклюже от давления сзади схватившись за плечи мужа. — Проверка на вшивость! — весело перебил упырь, отстраняясь от охотницы, затем серьёзнее продолжил, когда Ван Дракула соизволила на него глянуть грустным взором. — Я отнюдь не хочу выставить себя для тебя в чёрном свете, как было до этого. Ты должна мне довериться. — «Должна», «должна», — громче вставила девушка, — всю жизнь я всем что-либо должна!.. И никто из вас не… Ай! — напряжение стрельнуло болью в мышцах торса, раненая непроизвольно немного согнулась, сильнее пальцами впившись в рубашку для опоры, собеседник обеспокоенно удержал её двумя руками, возвращая ту в крепкую стойку. — Прости меня. — Что? — белокурой показалось, мол, она ослышалась в его фразе, прозвучавшей для неё громом среди ясного неба. — Я был виновен там, когда не вышел из дворца сразу, принудив тебя тем самым сражаться одной, — хрипло говорил носферату, любуясь женским ликом, где проступал румянец то ли от её стыда из-за обнажённого положения, то ли от жара помещения.       Платиновые мокрые волосы спускались по длинной шее, где бурым следом темнела тонкая борозда от накинутой на пленницу в драках верёвки на манер лассо, светлые кудри от тяжести влаги спускались и вились по плечам вниз — зрелище в очередной раз вызвало у брюнета улыбку умиления. — Мой интерес к твоему ведению рукопашного боя быстро угас, когда я видел — как те мародёры намереваются тебя избить практически до смерти, — граф снова приблизился, внимательно вглядываясь в серые очи, намеревался там увидеть нечто понимающее, но кроме привычной неприязни, недоверия ничего не отыскал, — зря не телепортировал тебя к себе раньше, ты тогда полюбовалась бы — каким образом я избавлялся от всех этих мразей.       Его тон сошёл до шёпота, он практически коснулся приоткрытых губ возлюбленной, но в последний момент переместился к её шее и спутанным локонам, с желанием вдыхая аромат ягодных гелей: — Жалею, правда, что перегрыз их слишком быстро, они провинились пред тобою, следовательно, их смерть должна была быть до-олгой… Очень долгой.       Слушательница с замиранием сердца улавливала каждое слово, ледяные бледные ладони поднимались вверх, когтистые пальцы пересчитывали каждое её ребро, дугообразные кости проступали на каждом выдохе атлетки, все касания мужчины с каждой секундой походили на ласки, нежели на мытьё.       В туманном состоянии слабости она урывками видела движения кровопийцы, он склонился в нежном поцелуе верхней части одной из её грудей, светлые ресницы подёрнулись, когда безвольная морячка посмотрела вниз на угольные зачёсанные волосы альфы, кончики его длинных острых ушей подёргивались либо от сдерживаемых планируемых действий, либо от напряжения всей сложившейся ситуации.       Он взял себя под контроль, измученно тихо-тихо прорычав, уверенно положил свои кисти на таз девушки, сам же опустился обратно в присед, становясь фактически на колени перед оставшейся стоять в купели Эрикой. Та со всхлипом переизбытка впечатлений от зрелища вскинула голову к потолку, чтоб не видеть возможного продолжения, но руки с сильных плеч не убрала, унимала непрошенную дрожь. — Им стоило сполна расплатиться за каждую твою ранку, — тихо молвил правитель монстров, внимательно синхронно с движением ванной губки прослеживая взором, касаниями к увечьям из-за спины к бокам, оглаживал пеной под грудью в водной процедуре, совсем не считал вызывающее положение чем-то не тем, другой рукой трепетно касался синяков на женских коленях. — Не беспокойся, милая, они лишались своего кровотока под изумительные громкие крики, пока я клыками разрывал потную грязную кожу этих уродов, — от информации пленница прикрыла веки, стараясь не представлять, не вспоминать тот уличный кошмар, вперемешку со всем этим тело стало реагировать на чужие нежные прикосновения, воздуха в распаренной комнате не хватало.       Не знала — улавливал ли властитель тьмы её бушующее настроение, не опускала к нему головы, он же в собственных размышлениях неторопливо припал ко впалому не намыленному животу, весьма настойчивыми поцелуями вбирал растëртую кожу в капельках воды, языком прошёлся к пупку, ощутил — невольница впилась пальцами в его плечи сквозь жилет, добродушно усмехнулся и требовательнее поцеловал в область над лобком.       Взял её за руку и обвёл губами с языком окровавленные костяшки, не ощущая должным образом вкус её ран, потому что кровотечение давно остановилось, но запах заветного металлического спектра давал яркость не хуже, если б он в нынешних касаниях уст к женским царапинам на боках, грудине испивал открытые раны.       Благо — такого последствия травм не было, но Дракула не спешил отрываться от ласк женского торса, хитро улыбался покачиваниям избранницы на некрепких ногах, та явно не понимала его выходок в равной степени, в какой не могла разобраться с реакциями собственного организма. — Не смей, — прерывающийся сбитым дыханием голос избранницы нарушил тишину, изредка разбавляемую небольшими всплесками воды. — Не сметь чего? — простодушно поинтересовался Дракула, крепко обхватил её за талию и поднял голову вверх, прижав подбородок к женскому мягкому низу живота, взирал вверх на изумительный ракурс с наслаждением. Его совсем не смущали ни попытка приказа от его гостьи, ни собственная поза на коленях перед ней. — Купель большая, здесь хватит места нам двоим.       От намёка белокурая сжала челюсти, переводила дух и попыталась объяснить, всё ещё не смотрела на обнимавшего её мужчину: — Не нужно пользоваться моим ослабленным положением, прошу… — от обречённого тона, с каким она это произнесла, самодовольная улыбка с бледного лица сошла, граф сонно моргнул ясными глазами.       Не то, чтобы фемина раскрыла его намерения: они были очевидными, однако нечто всё же кольнуло Князя Тьмы — он унизился настолько, находясь внизу у женских ног, а супруга не захотела ответить на его ласки и поддаться их общей возможности достаточно приятно провести начало этого дня.       Он понял её, ведь являлся в первую очередь аристократом, а не быдлом с улицы, поэтому неторопливо поднялся, из объятий возлюбленную ещё не отпускал, переместив сильные напряжённые руки с её подвздошных костей подмышки. Блондинка немного расслабилась отступлению мужского эго, в следующий миг её нагое тело окутало мягкое сухое полотенце, вампир заботливо завернул её в толстую ткань, подавая руку, чтоб она смогла выйти из воды.       Эрике понравилась его опека, она чуть улыбнулась, держась за края полотенца, но побоялась поднять блестящие глаза на галантного спутника, опасаясь его реакции её очередного отказа: — Тебе необходимо выспаться, — спокойно предложил кровопийца, когда они шли по неосвещенному коридору, в его интонации не было прежних проскальзывающих пошлых ноток, слышалась привычная холодность.       Невольница кивнула, шла чуть впереди, с облегчением делая вывод, что самолюбию Дракулы не слишком повредила просьба охотницы не трогать её сегодня. Пропустила момент, когда теневой правитель открыл дверь совсем не номера похищенной, другой ладонью плавно подтолкнул сонную посетительницу пройти в его покои.

«Приходи ко мне ночью,

Закрой на ключ двери

Ты притворишься, что любишь,

Я сделаю вид, что верю»