Часть XXI. Навь (NC)

— Нам конец! Мы покойники, точно покойники! — визг Карла спугивал с сухих древних деревьев закаркавших воронов. Лошадь коричневой шерсти с рыжим отливом проносилась по густому лесу, всадники на ней чудом успевали пригибаться от нескончаемых ветвей. — Не говори: «гоп», пока не перепрыгнешь, — в азарте отвечал подростку Ван Хельсинг, одной слегка отставленной в сторону рукой удерживая равновесие в седле при бешеном галопе, другой держался за поводья, уверенно смотрел вперёд, где сумрак постепенно расступался.       Незадолго до сценки в гуще уставший Ричард уводил перевозбуждённое животное с опушки обратно к мосту, положил руку в чёрной перчатке на мускулистую львиную шею грифона, чтоб тот послушно шёл рядом с ним. Животное мерно переступало мягкими лапами по сухой траве, разочарованный началом страшного утра человек с досадой прикидывал — отмывать Луча от людской крови придётся именно ему.       Почесав другой рукой затылок, приподняв тем самым тёмную шляпу, светловолосый оценивал масштаб работы на графском дворе сегодня, когда мимо них с переправы пронеслось несколько знаменитых членов свиты Князя Тьмы.       Шум моментально опять раззадорил волшебное создание, суета послужила для него красной тряпкой, и грифон оттолкнулся передними орлиными лапами, вставая в подобие дыбов и расправляя крылья для готовности к полёту в птичьей трели. — Нет-нет, стой! — мустангер не успел ничего предпринять, когда большой зверь взлетел прямо с места и в наступавшем для себя веселье помчался следом за монстрами в явном предвкушении возобновившейся погони за нарушителями границ графства. — Вашу ж мать! — выругался злой оружейник на смешанных наречиях между итальянским и румынским языками, топнул ногой по каменной плитке, размахивал руками в матах вслед непослушному Лучу.       Орлиный клич просигнализировал беглецам о том, что не только известнейшие чудовища мира следуют за ними попятам: в голубом небе увеличивался силуэт летучего создания. Рыцарь, едва сумевший пересесть в седле правильно, только и успевал вертеть лохматой головой, русый наёмник же мельком глянул наверх, ощерившись на преследование, не посчитал нужным отвлекаться от управления выносливой финской породой, пока перепуганный мальчуган в боязни свалиться с лошади обхватывал старшего за пояс в причитаниях.       Монстроборец не поддавался панике только потому, что узнавал дорогу назад, по которой они на заре в полной уверенности мчались с сельскими головорезами, поворот, ещё один, прыжок и… Вот!       Хрипящая лошадь в мыле бежала в гору, между изогнутых огромных корней дубов виднелись заветные лучи, ещё через миг люди оказались на светлой отвесной опушке, однако впереди был разлом каньона, его прежняя команда наёмников ранее преодолела препятствие по самодельному мосту, который они, естественно, снесли после перехода, что ж предпринять теперь?       Тень грифона накрыла скакавших, юнец в нескончаемых выкриках оповещал охотника о приближении летуна, указывал худющей рукой вверх, где с убегающей кобылой практически поравнялся зверь. Ладрон моментально нашёл решение, не глядя, вынул из снаряжения длинную верёвку и умело завёл над собой лассо, раскручивая радиус всё сильнее с каждым движением, Карл за его спиной притих, сгруппировался, наблюдая за тактикой ловца. — Держись за меня! — скомандовал сквозь ветер молодой мужчина, сам вынул сапоги из стремян и приподнялся над лошадиной холкой ещё выше — нельзя было зацепиться за излюбленную кобылу для спасения своих жизней.       Травоядное перед самым обрывом притормозило, в этот момент Ван Хельсинг метнул верёвку к невысоко летевшему созданию, ловкий бросок пришёлся как раз через голову грифона, узел затянулся под его головой, и он с криком расправил сильные крылья, махнув ими для подъёма ввысь. Тем самым животное подняло за собой двух сцепленных людей: русый схватился за трос очень крепко до хруста в пальцах, подтягивая всё тело для удержания там, как на канате, истошно орущий пацан обхватил ручонкам его за пояс и готовился проститься с жизнью, боялся открыть глаза, чтоб не видеть их падения в бездну.       Через миг он понял, что качается на верёвке вместе со старшим, как на огромной качели: схваченный летун в воздухе мог перенести их с одного края земного разлома на другой, амплитуда увеличивалась, обеспечивая дуэту скорое приземление на намеченную территорию: — Нам кранты, нам кранты! — не унимался истеривший рыцарь, на свою ошибку взглянул вниз с огромной высоты. — Мы выжили, но нам кранты! — Йи-ха! — захохотал Ладрон в намерении прыжка и отпустил верёвку, тем самым их с силой отбросило вперёд, с небольшими ушибами оба приземлились в пыль скалистой противоположной стороны каньона. Оставленная на том «берегу» финская лошадь совсем не обижалась на своего хозяина, в развороте с пыхтением встала в свечку, отгоняя пинками коротких сильных ног приблизившихся монстров.       Клу́на — так доброе животное между словами «клушка», «клубника» прозвал не привыкший ни к кому привязываться русоволосый квартирмейстер только из-за надобности обществом давать лошадям клички, а не по собственному желанию, — была прекрасно обученной, натренированной боевой особью, потому сейчас совсем не боялась опешивших от охотничьего трюка прихвостней Дракулы. Свита не торопилась приближаться к каменному краю, рычала и шипела в тени деревьев, никому не хотелось портить шкуры на солнце. — Arrivederci, недоумки! — сгибал-разгбиал пальцы в прощальном жесте приподнявшийся сидя человек, смеялся с дальнего разделённого расстояния врагам. Лежавший рядом Карл то ли хныкал, то ли радовался тому, что им удалось выжить, в следующий момент вскочил с земли, победно взмахивая руками в весёлом крике, кружился вокруг себя, не обращая внимания на чудищ по ту сторону, кои могли легко к слову выстрелить в людей из какого-либо оружия.       Напрягшийся этой теории Ван Хельсинг не приметил в лапах тварей ничего подобного, видимо, те на свою беду рассчитывали только на собственные зубы с когтями, вот и остались ни с чем, хотя египетские мумии вполне могли перенестись через обрыв к жертвам песчаными бурями, однако их в толпе матрос не увидел. Странно — среди графских приятелей аналогично не было ни гиганта-инфернала с желеобразным зелёным нечто, хотя в начале преследования люди их прекрасно видели, но теперь наёмник не придал этому значения. А зря.       Использованный в качестве карусели грифон шумно взмахивал длинными крыльями, приземлился рядом со знакомыми личностями у дремучего леса, монстры не торопились негодовать, лишь прожигали взглядами ненависти сбежавших. — Чего ты ждёшь, милок?! — прикрикнула на Луча оставшаяся в тени Ванда. — Схвати их! — на громкий женский голос названный обернулся, поворачивая большие уши на звук, в ответ лишь фыркнул ноздрями в большом изогнутом клюве, не был дрессированным для исполнения команд.       Он отвернулся, стал стрекотать около роющей копытом землю лошади — та в своей лоснящейся гнедой масти недоверчиво ржала на превосходившего по размерам зверя, но тот не стремился её атаковать. Казалось, будто оба общаются между собой, затем травоядное животное деловито развернулось, махнув ровно стриженным хвостом, и рысцой направилось прочь от нежелательной компании вдоль обрыва. — Клуна, не забредай далеко, думаю — смогу подождать тебя в более безопасном месте! — весело в возбуждении после погони прикрикнул вслед свой лошади Ладрон, мальчишка рядом посмеивался, до конца не верил их удаче.       Вместе они победно осматривали сбитых с толку сумеречных созданий, те обречённо обсуждали между собой дальнейший план действий, ловец покачал головой их глупости: наступившее утро помогло, божий свет ненадолго затормозил тварей. — Ну, куда направишься? — поинтересовался у юнца матрос, положил локоть на колено, другой рукой опираясь в сидячем положении, не спешил вставать с камней. Их в скором разминувшиеся пути с мальчиком были обыденном делом у монстроборцев: люди в их суровых реалиях часто расходились на тропах между своими поселениями, куда кому нужно было, тот туда и шёл.       Так случилось и с Карлом — после оповещения старшего о том, что направится он в ближайшую румынскую деревню для восстановления и размышлений заодно о сути их деяний, шатен бодрой пешей прогулкой направился по солнечным тропам диких полей, заручившись отданной ему мужчиной картой.       Последний же одобрил решение пацана, заодно обеспечив ему безопасность: ежели они оба разделятся, то юнец под вражий удар не попадёт, поскольку весь гнев графской свиты будет направлен в адрес непосредственно Ван Хельсинга, поэтому спустя какое-то время одинокий всадник следовал навстречу солнцу. К нему послушно явилась кобыла сквозь горную местность, видимо, она нашла наиболее узкое место каньона, с которого перепрыгнула на нужную сторону.       При ходьбе под громадными скалами местность неспроста не понравилась Ладрону: тот выпрямился и на каком-то приобретённом чувстве опасности вовремя пришпорил Клуну, через секунду на то место, где они шли, с ближнего валуна в прыжке приземлился Франкенштейн, двумя руками вдобавок с широченными башмаками ударив по сотрясшейся земле.       Человек с негодованием обернулся на нежить, пустил повод волной для команды своему животному нестись со всех ног. Наступивший день померк среди нависающих камней серой местности, в густых тенях насыщенного фиолетового оттенка мчавшийся охотник смотрел вперёд и только вперёд, прикидывал — где ему скрыться дальше, монстры казались ему вездесущими, хотя он предполагал слежку остальной половины команды альфы нечисти.       Стук копыт смешивался с руганью врагов и волчьим рычанием — где-то сбоку по отвесным камням на четырёх лапах бежал серый оборотень. Наездник направился в узкое пространство между гор, за ним поднимался шлейф пыли: — Эге-ей! Теперь ему не уйти! — присвистывали помчавшиеся следом монстры — Фрэнк с небольшой песочной бурей рядом, где светились два зелёных глазка.       Таким способом быстро предпочитал перемещаться Мумий, весело отвечая приятелю: — Юху, точно! — подобный вывод приятели сделали из-за того, что впереди их жертвы возвысился тупик, русый прекрасно слышал насмешки врагов, но лишь победно улыбался, не притормаживая кобылу под собой — его загоняли в ловушки неисчисляемое количество раз, и всегда он из них выбирался.       Послушно вскочившее на каменные мелкие выступы животное резво прошлось по практически вертикальной поверхности, от такого зрелища преследователи остановились, с открытыми ртами осматривая новый фокус наёмника. Мужчина коварно улыбнулся им, в краткой паузе дал травоядному перевести дух, потом развернул лошадь и та с громким ржанием спрыгнула с высоты через чудищ, грозясь копытами задеть их макушки.       Двое зрителей во все глаза смотрели на ловкий прыжок, с краткими вскриками отшатнулись по сторонам, чтоб избежать травм от финской бегуньи. Обхитрив тварей, Ладрон разразился смехом, пришпорив Клуну для следования дальше по обратной дороге из ущелья.       При своём азарте и ощущений очередной победы над монстрами он всерьёз задумался — а не вернуться ли обратно в Трансильванию, чтоб, в конце концов, свести счёты с Дракулой, которые давно приобрели личный характер.       Идее способствовали показавшиеся яркие лучи солнца, когда всадник перескакивал с камня на камень в стремлении выехать на пригорок, всю его сильную фигуру вместе с верной лошадью приветливо окутало оранжевое солнце, в приятном свете с теплом человек готов был покинуть опасное место, как тут на него из ниоткуда набросили аркан сначала на шею, затем составленная из мелких звеньев чёрная цепь спустилась на пояс и там уже затянулась, вырывая русого из седла и утаскивая его обратно в тень.       Ощущение падения, когда пропахиваешь сначала одним, потом вторым боком, спиной, шеей и головой мелкие камни, перемешалось с громким визгливым ржанием кобылы — ту тоже унесло куда-то вниз, всадник с неё не слетел, поскольку лошадь тоже заарканили. Оба свалились в низину в клубах пыли, без видимых травм коренастое животное медленно поднялось на ноги, морщившийся от урона Ван Хельсинг удержался на любимице, в непонимании стал осматривать цепную петлю, накинутую ему на тело и тянувшуюся куда-то в ещё бóльшую темень.       Там вырисовывался другой всадник на вороном коне с длинными гривой и хвостом: жеребец стоял спокойно, тряхнув головой, весь в дорогущем снаряжении чёрного цвета с редкими проблесками хорошо обработанного металла. Сквозь головокружение монстроборцу всё ж удалось признать фризского коня, на котором величественно восседал граф Дракула, его светящиеся синие глаза зловеще выделялись из мрака, обратился он к пойманному совершенно спокойно. — Возомнил, что ты один способен закидывать арканы, парень? — в чужом голосе послышалась насмешка. — Ты думал, якобы спасся, ловец? Мне всегда говорят: хочешь кого-то убить, то сделай это сам.       У пойманного вся прежняя боль после падения моментально отступила, освободив место непередаваемой ярости. Будто поделив всю злобу с очухавшейся Клуной, оба кинулись к верховному вампиру, человек успел достать из ножен два серпа для точного удара, но тут же едва не ударился о лошадиную шею, поскольку на его кобылу закинули схожее лассо с противоположной стороны, тем самым оттянув жертв от альфы назад.       Финская лошадь начала брыкаться, оставшийся на ней матрос оскалился, пытался соскочить, но его ноги тут же прилепила к седлу субстанция ядовито-зелёного цвета, взметнув остервенелый взгляд, Ван Хельсинг увидал из другой тени весело булькающего монстра-желе. Вскрикнув в досаде, квартирмейстер не думал сдаваться — всё пытался выровнять паникующее под собой животное, то неуклюже переступало ногами, вставало на дыбы, и тут же новая верёвка обвилась вокруг её передних ног. — Сейчас стреножим! — задорный голос Человека-Невидимки нельзя было спутать ни с кем другим. Пойманная лошадь повалилась набок вместе со своим всадником: беспомощный Ладрон, на кого прежде были накинуты новые петли, извивался на земле, как гусеница, до последнего сражался с железными путами, пока со всех сторон окружали монстры.       Карябающий себе боковую часть лица о землю в попытках приподняться, едва не вскрикивая от тяжести конского веса, навалившегося на его правую ногу, русоволосый наёмник кряхтел, хотел высвободиться, но ничего не выходило, оставалось только снизу вверх оглядывать подступающих тварей.       Совсем рядом увидел переступавшие большие копыта с пушистыми щëтками, поднял озлобленный взор воспалённых глаз наверх — около него шагом прошёл вороной жеребец лоснящейся тёмной шерсти с ухоженной длиннющей гривой, верхом сидел правящий вурдалак в непривычной одежде: под плащом с видоизменённым воротом поблёскивали чёрным железом немногочисленные доспехи, прикрывающие только тело, перекликаясь с такого же цвета походной мантией небольших заклёпок и большой брошью в виде дракона около шеи.       Скучающе брюнет оглядывал побеждённого: — Из века в век ничего не меняется, — громогласно начал он в показном нежелании даже разговаривать рядом с охотником, — стоит мне убить одного из Ван Хельсингов, однако перед этим он успевает расплодиться! Что ж, нетрудно ещё раз незначительно сточить свои клыки об очередного прославленного борца с моими сородичами. Люди ведь никогда по истории ничему не учатся, вот временам и приходится преподавать им новые страшные уроки через столетия, всё циклично.       Приговорённый монстроборец с искрящейся ненавистью продолжал взирать снизу вверх на Дракулу если б мог метать молнии глазами, то всё бы давно било электричеством. Слушал жуткие вражьи нотации сквозь пелену непринятия собственной скорой участи.       Шляпа при падении была сорвана, русые волосы разметались по каменистой почве, чёрными цепочками было перетянуто всё тело на изломах грязной одежды, воздуха не хватало в тяжелом дыхании после длительной погони, вдобавок на ногу давил лошадиный вес, едва не выбивая дух от тяжести, но охотник не сдавался.

«I tried so hard

Я так старался

And got so far

И сделал так много,

But in the end

Но, в конце концов…

It doesn't even matter

Это неважно»

— На Совете вампиров ты не был таким дерзким, а тут-то настолько осмелел, что попытался штурмовать мой замок наиглупейшим образом. Хотя знаешь? Сегодня твой день, — безразлично бросил граф, оглядывая скалы вокруг, замыкавшиеся острыми верхушками над героями каменным кольцом, — я не стану убивать тебя не только по причине мерзкой на вкус крови твоей братии, но и из-за обещания сохранения твоей никчëмной жизни Львиному Сердцу.       Ван Хельсинг оцепенел, ушам своим не поверил, сил от боли не оставалось для ответа, лишь хрип следовал из сухих обветренных губ, во все алые очи он уставился на врага в незаданном вопросе: « — Обещания для кого?..» — Тебе могло бы повезти, однако ты... — беспечно продолжил Дракула, перевёл с пейзажа ставший хищным взор в знаке угрозы на охотника, — ...ты навредил моей жене.

«I had to fall

Я вдруг упал

To lose it all

И всё потерял

But in the end

Но, в конце концов…

It doesn't even matter

Это не имеет значения»

***

      Гул не сразу был воспринят за шум собственной крови по организму. Эхо смешанных знакомых голосов глухо отдавалось в голове в призыве прийти в себя: узнавались нотки, наверное, всех встречавшихся на её жизненном пути — где-то к ней тихо обращалась мама, с другой стороны в белоснежной парадной форме — не в тех чёрных обносках оружейника, — просил очнуться отец.       Такие далёкие по сердцу и памяти личности, их просьбы смешивались, кажется, даже с молодой княгиней Мэвис — пф, совсем маразм, в этой ненастоящей толпе не было слышно только старших братьев: мозг полностью отсëк само их существование в качестве предателей. Среди всех интонаций преобладал один выделяющийся тон – громче остальных, но мягкий, неугрожающий и хорошо знакомый.       Эрика нехотя открывала глаза, зрение никак не желало передавать ей картинку окружавшей действительности, лопатками она немного выгнулась назад в попытке приподняться с мягкости матраца, но безуспешно. Сонно смотрела вверх, совсем рядом напротив двинулась большая размытая фигура, всё чётче повторяя женское имя, на что названной всё же удалось расположиться на подушке, некто одной рукой помог ей присесть, невесомо очертив пространство от предплечья к шее.       Слабая светловолосая поморщилась от подступающего бодрствования отнюдь не здравого тела: болевые сигналы мигом напрягшихся мышц окутали не хуже пледа, под которым невольница лежала. Чья-то прохладная рука легла у неё за ухом, мягко надавила на шёлковые волосы в побуждении сидеть ровно, к сухим губам была поднесена небольшая чаша, откуда проснувшаяся, но не до конца очнувшаяся Ван Дракула сделала мелкую половинку глотка, прежде чем в кашле отпрянуть: во вкусе жижи рецепторы мигом узнали густую кровь.       Сонливость моментально слетела, Эрика полулëжа переместилась набок в стремлении отдышаться от мерзости, не стошнило, но в спешке она всë же проглотила чужой гемоглобин: — Тихо, моя воительница. Не отравишься, — обволакивающий тембр прежде был узнан пленницей, но она всё ещё не поднимала опущенной головы к хозяину отеля.       Взлохмаченная белокурая ощутила жгучий поток по пищеводу, взялась за бок, сильно болевший после драк, туда будто по команде направилось странное тепло, как от грелки, и после наёмнице полегчало наряду с уменьшением неприятных ощущений травм по всему нутру. В полумраке комнаты она не видела саму себя, когда после напитка её глаза на пару мгновений подсветились синим.       Продолжала переводить дух, впечатление от только что испитой крови захотелось тут же прогнать из памяти, внимание привлёк сидевший на краю её ложа вампир. Мужчина в аристократичной своей манере прямой осанки не выглядел испуганным, напряжённым или неуверенным: держал ситуацию под контролем, в позе с закинутой ногой на ногу не торопился подниматься, отставил чашу на ближнюю тумбу, пока невольница пыталась прийти в себя.       Её вопрос касательно жуткого напитка и: «что это такое сейчас было?» был проигнорирован графом, он лениво снова повернул шею в сторону потерпевшей, не считал нужным объясняться перед ней, напоминать прошедшее утро. Морячка изредка поглядывала на него исподлобья, пытаясь как можно быстрее прогнать аморфное состояние, чтоб не находиться перед неприятелем в столь уязвимом виде.       Совершенно не помнила окончания бойни на мосту, списала это на применëнный вурдалаком гипноз или то его умение стирать память. Хрипло усмехнулась мол, наконец-то…       Ничего подобного, естественно, не произошло — обычное состояние восстановления после обморока, Эрика в упрямстве мотнула головой, боль в черепной коробке так гудела, из-за чего человек морщилась и периодически с силой прикрывала веки для любого способа приглушить последствия пропущенных ударов. В слабости всего тела замедленной реакции не сразу поняла, когда Князь Тьмы оказался по другую сторону номера, теперь восседал в викторианском кресле, повëрнутым в большей степени к растопленному камину — единственному источнику освещения.       Кажется, брюнета больше не интересовала личность на его софе, либо он посчитал свою работу для её пробуждения оконченной и теперь в хорошем настроении, покачивая носком туфли, небрежно взял распечатку газеты для чтения. Девушка подозрительно смотрела на чужой профиль, затем немного успокоилась, стараясь перевести дух, ибо в покоях было так тихо, что её глубокое дыхание казалось для неё же чересчур громким в присутствии кровопийцы. Вернее — в той ситуации, куда он в очередной раз загнал свою пленницу.       Ван Дракула повела верхним поясом конечностей в разминке затëкших от долгого лежания мышц, некоторые кости болезненно хрустнули. Сжав челюсти светловолосая нехотя признала — ушибы всё же были в больших количествах. И чего это она так раскисла? Раньше же принимала участие в рукопашных боях, так что теперь изменилось?       Клинком свежие воспоминания разрезали мерцавшие кадры заваленного трупами подступа к вражьей крепости, в вышине словно ещё летали крики убитых Князем Тьмы, от прозрения девушка присела, одной рукой схватилась за густые локоны, прижимая их к виску и скалясь от ужаса пережитого далеко не из-за трупов недоброжелателей, а по причине их принадлежности к шайке не чьей-либо, а её собственного брата.

Ладрон…

      Серые глаза открылись, охотница не хотела заново переживать весь тот ужас, устроенный и причинённый ей по вине родного человека. В области сердца потяжелело, всё сжалось, не моргающая Эрика смотрела в пол, на дорогой персидский ковёр, была отчасти благодарна пустоте в голове — сознание могло поставить блок приятного неведения во избежание новых эмоциональных потрясений.       Из скорбных мыслей возвращалась к реальности, кожа ощутила отсутствие прежних плотно сшитых тканей, от прохлады комнаты проступили мелкие мурашки, в непонимании сонная гостья склонила голову в оглядывании себя и обнаружила, что кроме пледа её больше ничего не накрывает, не скрывает. Бодрости от такого прибавилось, девушка стыдливо сжала ладонью край ткани и потянула длину на себя, боязно метнула внимательный взор к камину, где сидел Дракула, продолжал читать свежую печать, ни разу не обернувшись на софу. — М-мне нужна одежда, — слегка прокашлявшись от сухости горла, несмотря на испитую кровь, робкая морячка попросила недруга об элементарной услуге, так как полотенце из душевой распуталось и влажными, холодными, неприятными складками валялось под одеялом. — При мне ты можешь ходить хоть голой, разве запамятовала? — в смешке бросил ей мужчина, мельком обратив к ней свой взор, потом снова отвернулся. Охотнице совсем не хотелось вспоминать прошедшее их совместное времяпрепровождение в ванной, от стыда она сгорбилась ещё ниже к лежанке совершенно беззащитной натурой. — Пожалуйста… — хрип беспомощной без цели её самоличного унижения как-то странно отозвался внутри вампира, когтями он сжал бумагу газеты до рваных краёв, другой кистью лениво сделал круговое движение в воздухе магией, чтоб перед женой на покрывало медленно опустилась белая ночная сорочка.       Светловолосая приподнялась, вымученно улыбнулась маленькому фокусу — значит, в её положении было не всё так прискорбно. Все конечности ещё побаливали, но уже не так сильно, как было до купания, сквозь недомогание наёмница пересела в кровати, стараясь быстро надеть шёлковую ткань и скрыть голое тело, не глядела в сторону упыря, но краем оставшейся надежды уповала на то, что тот не подсматривал, хотя какое могло быть смущение после сцены в купели?       Длительное молчание воссоздало иллюзию идеальной тихой обстановки, где понурая Эрика сидела на краю софы, свесив длинные голые ноги к полу, владелец номера в расслабленности продолжил чтение у камина, никто из пары не проронил ни слова. Фемина больше не ощущала холода, как после пробуждения, встала для обхода комнаты, где царил настоящий беспорядок, будто здешний обитатель собирался в спешке, попутно сметая всё, попавшее под руку или ногу, или вовсе забил на порядок в апартаментах.       Пленницу мелкий хаос с пылью мало волновали, она прошла к запертой лоджии, сквозь оконные решётки старинных створок смотрела на сумерки — неужели прошёл весь день после нападения и она так крепко проспала? С непониманием моргнув, статно выпрямив спину, Ван Дракула оглядывала дальние пейзажи полюбившейся ей синевы лесов, изломы гор и хотела выдохнуть в облегчении от отупившей слабости после драки, как тут внимательный взгляд наткнулся на бурые участки открывшейся длины моста, где так и не были опущены чёрные колья с попавшими туда жертвами.       Зрачки сузились, лицо приняло сосредоточенное выражение изучения, на невольницу накатила новая волна пережитого потрясения, в пейзаже угадывались до сих пор не убранные, не съеденные тела людских мародёров, блондинка не успела и вдоха сделать, когда к ней со спины подошёл муж и аккуратно накрыл её глаза ладонью, другой рукой трепетно приобняв возлюбленную за талию для прижатия к себе. — Не нужно тебе больше этого видеть, — тихий наставнический тон графа показался наёмнице зловещей насмешкой судьбы, она хотела бы вырваться, откинуть наглые чужие руки от себя, но уже давно поняла, приняла для себя его оковы в любом смысле, потому осталась стоять с закрытыми глазами, медленно выдыхая через приоткрытые уста, — эти люди не заслужили ни капли твоего сожаления.       Они стояли так недолго, полуголое молодое тело ощущало прикасающиеся края длинного плаща по своим шрамированным ногам, брюнет не спешил убирать своей ладони с её закрытых век, наклонился к боковой части женского лица, внимая спокойную реакцию морячки: та от бездействия приподняла свои руки, одной кистью накрыла поверх мужскую, что покоилась на её стане, другой на ощупь повела выше, касаясь вампира от его шеи далее за ухом, и осторожно дотронулась кончиками пальцев чёрных волос.       Что ж, если она больше никогда не будет иметь отношения к миру человечества, где ей не осталось места — только презрение, какое она сегодня узрела от старшего брата, тогда стоит начать изучать главу вражеской стороны, так будет правильнее? Дракуле понравился такой жест, да чего там — он готов был растаять от робкой, но наяву произошедшей ласковой попытки избранницы, неужто она могла принять его подле себя?       В приятных многообещающих мыслях мужчина совершенно упустил, что его трофей захотела всего-то ускорить процесс их межличностной сделки для получения скорейшего высвобождения отсюда. — Побудешь со мной сегодня тут? — прошептал Эрике теневой правитель, медленно убирая руку от её головы, легонько прикоснулся кончиком носа к женскому лицу.       Гостья не спешила открывать очей, сглатывая от отчаяния собственного положения, откуда в принципе не было выхода из-за её замужества, прекрасно поняла — к чему клонил носферату, но даже при возможности исполнения своего долга с ним именно сейчас она не могла решиться из-за подорванного здоровья. — Не в эти сутки, — не оборачиваясь, едва слышимо сказала она, боялась последствий повторившегося отказа, однако ничего страшного не произошло. Отверженный супруг не отпрянул от неё в гневе, наоборот, медленно огладил холодной ладонью её руку сверху вниз до запястья, задерживаясь на тройке небольших шрамов у плеча сильных мышц, совсем ненароком подцепил лямку недлинного платьица для спуска, но не позволил себе большего в понимании её слабого состояния. — Ты плохо и мало спала, — веселее заключил граф, его приободрение не было адресовано сонной девушке, скорее, он был обрадован её готовностью подпустить верховного вампира непосредственно к себе.       Положив подбородок на макушку наречённой, Дракула с довольным прищуром смотрел на темнеющее небо, обвил руками белокурую под грудью, очень не хотелось её выпускать из объятий, но отвести от балкона, с которого открывался неприглядный для неё вид, нужно было. Джентльмен прервал милый тактильный контакт, повёл фемину за руку вглубь номера, впервые мог постыдиться бардака в комнате, однако его то ничуть не волновало — объектом его воздыханий сегодня являлась только наследница четы Ван Хельсингов.

«Сломано, а порой совсем перегревает,

Твои перепады меня просто убивают!

Холодно, всё смешалось: осень или лето,

Если ты уйдешь, то мне наступит конец света

Заметно

На коже от тебя ожоги…

Мирно засыпаю под пожарные тревоги»

      Кажется, охотница попыталась расспросить его об участи Ладрона, но всё почему-то стало звучать для него сквозь какую-то толщу, вроде как отнекивался занятостью по работе, которой предпочёл компанию похищенной. Не понял — когда гостья вернулась в исходное положение сидения на диване, словно никогда не подходила к лоджии, а он так и остался стоять у камина, который по неизвестной причине выглядел давно погасшим, ощущал у себя во рту хорошо знакомый привкус заветного потока из чужих артерий. Когда успел?..       Сам ничего не понимал, новый вопрос растворился в тишине, подорвавшаяся с дивана Эрика быстро пересекла огромную комнату, не страшась приближаться к тому, кого подсознательно продолжала опасаться всё это время. Больше она ничего не спрашивала, подойдя вплотную, сосредоточенно с тем выражением, с какими подозревают поздно вернувшегося домой пьянчугу, осматривала Дракулу, кто не сразу к ней повернулся.       Её рука легла на его грудь, вся одежда в темноте выглядела вроде бы обычно — красиво и опрятно, но всё же что-то не давало покоя волнующейся девушке, она продолжала бегло оглядывать графа, отметала все логичные подозрения насчёт того — где и на какой работе он был на самом деле.       Вампир ничего не говорил, спокойно выдерживал пронзающий женский взгляд, с ноткой хитрецы наблюдал за волнениями своей прекрасной пленницы. Белокурая не выдерживала давящей напряжённой паузы между ними, пронизанной подозрениями, дошло вплоть до того, что она приблизила лицо к вырезу чёрного жилета под воротником, чтоб учуять аромат, увы, который она хорошо знала всю свою охотничью жизнь — аромат крови.       Ей было плевать — насмешит ли она своей глупостью супруга или нет, но ничего её обоняние не уловило, кроме запаха… Леса. Свежий воздух, пропитавший мужскую одежду и сделавший её приятно-холодной, аромат хвои после дождя, озон… Морячка только спустя пару мгновений осознала, что задержалась в таком положении: с прижатой ладонью на чужой грудине, стойкой слишком вплотную к вампиру, сама едва не уткнулась носом ему практически в шею.       Наëмница замерла, не желая поднимать глаз на альфу, чтоб к своей неловкости не видеть бы его реакции на её странное поведение. Бездействие с его стороны ничуть не меньше раздражало, отчего пристыженная Эрика отпрянула, вновь серьёзно посмотрела на него с застывшим вопросом в серых радужках, и тут-то Дракула не заставил себя ждать.       Он то ли улыбнулся, то ли оскалился, демонстрируя невольнице свои острые зубы. В кратком выдохе блондинка дёрнулась назад не от больших клыков, какие видела многократно, а от их вида: они все были в крови.       Граф не дал поддавшейся минутному испугу девушке уйти, перехватив её запястье, прижал её руку обратно к своей груди и не своим голосом проговорил: — Ладрон надумал вернуть своему племени то, что им больше не принадлежит. Наивно полагал, якобы сможет забрать тебя у меня.       Внутри Ван Дракулы всё сжалось, большие от страха глаза не отрывались от странно спокойного монстра, телом она пошевелить или отступить назад не могла: услышанное вонзилось в сознание остриём.       Брюнет продолжил: — Странно, но благодаря тому идиоту я по-новому осознал, что необходимо бы немного подкорректировать твоё положение здесь, — охотница не хотела признаваться самой себе в неприятной догадке следующего, сказанного мужем, — мне нужна ты.       Ледяной голос прошёлся волной по всему её существу: — В самом прямом смысле, дикарка, ведь как ещё иначе подтвердить твою принадлежность мне, скрепить наш брак? — Дракула чуть нагнулся к ней, тёмные пальцы на женской кисти сомкнулись ещё сильнее. — Тебя пытаются выхватить у меня из-под носа, а я даже не успел полностью опробовать свою избранницу.       Пожалела ли девушка, что вообще приблизилась к упырю в таком его состоянии? Весьма. Однако выглядел он и говорил без экспрессии, сдержанными эмоциями, хотя похищенная уже давно поняла — нельзя было верить правителю нечисти ни под каким предлогом, а сейчас его слова, несмотря на всё прежнее женское недоверие, выдавались им за чистую монету.       Эрика не знала своих дальнейших действий в отличие от предсказуемых шагов кровопийцы: в сбитых думах смешалось абсолютно всё — от переживаний за брата, волнения за отца, — до неминуемого продолжения сегодняшней ночи с тем, кто стоял здесь перед ней.       Светловолосая ничего не ответила да и вряд ли бы графу её слова вообще были нужны: он, кажется, даже не двинулся, его руки сами собой подхватили растерявшуюся жену за верхние части ног с обеих сторон. Мужчина поднял её и прислонил к себе так, чтоб своим телом она на весу немного навалилась на него, женские руки из-за боязни упасть назад обхватили бы его широкие плечи, а изящные голени прислонились к его бокам.       О, он сделает всё, чтоб при определённых ощущениях их хозяйка скрестила свои ножки у него за спиной.       Теперь-то уж точно некуда деваться. Со сбивчивым от мимолëтного испуга едва слышимым дыханием смотрела на вурдалака чуть свысока, держал он крепко, сместив для удобства ладони выше по её бëдрам, под чужими когтистыми пальцами белая сорочка скользила выше в покорном отступлении с нежной кожи.       Брюнет не разрывал зрительного контакта, в отличие от застигнутой врасплох супруги вообще никаких эмоций не выказывал — только лёгкая улыбка на бледном лице и немного прикрытые голубые глаза во взгляде явного наслаждения от зрелища в своей хватке. — Помнится: мы много раз это начинали, но всё никак не закончим, — елейным голосом молвил вампир, — будь послушной для меня сегодня и я отпущу Ричарда на свободу завтра, — глухо завершил он, потому что нужно было сделать для пленницы ультиматум не из-за того, что в противном случае он бы заставил её, а из-за нежелания Дракулой женского упрямства, оттого и попробовал использовать старый козырный шаблон. Пускай так, тогда у девушки не останется выбора: зная её, она не отступила бы перед выгодой даже в условиях собственного позора.       Наëмница замерла, перестала озираться сверху вниз с небольшой высоты своего откровенного положения. После сказанного крепче сжала пальцы на чёрном плаще, одну руку убрала и поднесла ладонь к мускулистой шее мужчины, едва касаясь кончиками пальцев, сквозь её растерянность чётко проступила злоба: — Ты лжëшь. — Если б я врал, то я сказал бы тебе сразу, как в прошлый раз при твоём аналогичном предложении, — хитро усмехнулся альфа, дëрнул длинным ухом и немного повернул, склонил голову в сторону, неустанно рассматривая удерживаемую, — теперь же в самом начале я заверяю тебя в своей честности.       Эрика задержала неровное дыхание, тщательнее всматриваясь в миловидный чужой лик. Положила ладонь на мужскую шею в не грубом, а уверенном касании попытки нежного оглаживания, воспринятым Дракулой, как знак позволения.       Носферату перестал иронизировать, уголки улыбки дрогнули, выражение веселья постепенно перетекло в умиротворение, когда брюнет вытянулся вперёд, ближе головой к лику возлюбленной. Не напирал, не начинал первым, заинтересованный тем — почему она затихла и стала не менее настроенной, чем он сам.       Девушка повторила его движение, расстояния между ними и прежде было мало, а теперь вовсе не осталось, когда она несмело прислонилась своими губами к мужским. Голубые глаза на миг сверкнули ярче, граф сию секунду ответил на робкое касание, захватив женские уста своими. Жалел, что пока не может рукой нажать на затылок девушки, чтоб та не отодвигалась, поскольку неуверенная энтузиастка практически сразу отпрянула, из-за чего их поцелуй прервался, толком не начавшись, языки скользнули во влажном звуке.       Прислонившись лбами и касаясь кончиками носов другу друга, пара смотрела в разные стороны: вурдалак не отрывал взора от девушки, читал её отчаянное выражение принятия участи, начертанной ей с самого начала пребывания в замке. Не ронял слов, понимал, видел, что она настраивается и отгоняет от себя лишний страх из-за их его прошлых попыток.       Постепенно её светлые брови из печального надлома спустились к обычному изгибу, активно вздымающаяся грудная клетка чуть поуспокоилась, а поглаживание женской ладони по сильной шее наречëнного повторилось. Дракула тихо самодовольно усмехнулся, снова коснулся её рта без усилия, попробовал подначить Эрику языком по розовым губам — ещё и ещё, пока она не приоткрыла их, кончиком своего не докоснулась его, тогда их сближение стало похоже на правду.       Граф не стремился к нежности, слишком уж изголодался за всё время, а тут ещё эмоции после сражения с Ван Хельсингом: монстр просто одичал, когда углублял поцелуй, не срамился своих окровавленных зубов, наоборот, передавал пойманной всю палитру вкуса алой составляющей. Охотница неумело пыталась отвечать, ощущала металлические нотки, старалась не думать — чья там вообще была кровь, каких смесей, из скольких жертв…       Дракуле не нужны были паузы в отличие от морячки, коей требовался воздух в перерывах, но брюнет не отпускал человека, готов был кусать её губы, чтоб та не смела от него отдаляться ни на миллиметр. Вдыхая через нос, девушка несильно вертела головой, жмурилась от малоприятных ощущений, их профили во мраке чуть-чуть отсоединялись друг от друга, кроме языков: упырь готов был лобызать долго, вылизать её нёбо, губы, целовать всё лицо, пока она в звучных вдохах пыталась вырвать себе перерыв, но он бы не дал ей этого сделать.       Всё время чередовал поцелуи в рот, потом в шею, вёл устами от её середины до нижней челюсти к низу подбородка, заставляя девушку выпрямляться и запрокидывать голову назад в шумном дыхании. Белокурая прежде, чем окончательно погрузиться в неизвестную пелену, хотела быстрее подвести партнёра к главному, чтоб всё поскорее окончить, потому сильно прислонилась прессом и грудью к нему для телесного сигнала, мол, давай — ощути, почувствуй, распознай моë решение!..       Никакой эстетики между ними в грядущей связи не было: оба на не самых положительных эмоциях, как звери, запертые для случки в одной клетке. Поцелуи с каждой минутой походили на борьбу, а не на ласки, мужская хватка на женском теле отдавалась болезненными тисками, одному из пары явно приходилось переступать через себя, через своё нежелание на благо тому, кого можно было выручить из беды.       Эрика не ощущала, не поняла, когда граф с ней в руках прошёл по номеру и оказался у того самого дивана, где она недавно проснулась. Мебель на изогнутых ножках была достаточно высокой, вампир уложил избранницу на мягкость подушек, на край, её ноги свисали вниз, одну она согнула, оперевшись пяткой о начало матраса, сам мужчина поставил одно колено на диван, не ложился, нагнувшись к наëмнице — теперь его вид не был хладнокровным: в плохом лунном освещении над напряжённой девушкой навис возбуждëнный монстр с тяжёлым дыханием, срывающий с себя тонкий шейный платок в обострившихся ощущениях, и внимательным взором, адресованным к ней и только ей.       Сглотнула. Как-то так она себе это и представляла: никакой романтики, никаких приятных предварительных касаний или глупых наивных разговоров — всё строго, быстро и грубо. Возможно, Дракула прочитал её мысли на разрумяненном милом личике, кое-где у её рта виднелись красные размазанные следы — то ли от крови на его клыках, то ли это была её собственная кровь из прокушенных им губ. Без разницы.       Никогда бы не подумал, что сочетать охоту и секс окажется столь удачной идеей, ибо все гормоны буквально изрешетили его изнутри, кровь кипела от послевкусия погони с убийствами и предвкушения обладания молодой женой. Его, его. Она только его.       Плевать, что хотел совершить это в красивой располагающей обстановке при игре свеч и прочей банальной херне, а не здесь — в пыльных покоях посреди беспорядка на старой скрипучей софе. Слишком много времени прошло с его прежних намерений получить от девушки ласку. Ныне же верховному вампиру были безразличны факторы её неосведомлённости в интиме, женской неготовности, всё равно на своё бешеное состояние после боя и отсутствие контрацепции.       Не отрывая голодного жаждущего взора от покорно лежавшей под собой Эрики, Дракула правую ладонь просунул ей под шею, чтоб слегка приподнять голову, хотя она без того настороженно, но преданно смотрела на него. Старалась не опускать взгляда ниже, ощущая свою ночнушку совсем немного задранной, слышала копошение мужчины с его одеждой: он не весь оголялся, только немного ослабил брюки. Левая когтистая ладонь сжалась на правой стороне таза партнёрши, удерживая её на месте, чтобы не двигалась, чтобы не вырывалась…       Дальнейшее произошло быстро: носферату наклонился ещё ближе, прислоняясь телом к животу с грудью возлюбленной, лицом коснулся боковой части головы охотницы, та не успела ничего понять, когда их тела резко сплелись. Не знала — выгнуться вверх или вжаться спиной в диван, пальцы вцепились в обивку до боли в ногтях, стеклянный перепуганный взгляд взметнулся к потолку, из распахнувшегося рта не донеслось ни звука.       Первое чужое движение, второе. За налегающими друг на друга тканями, за чёрным плащом на фоне белой сорочки не было видно наготы пары, потому что оба остались относительно одетыми. Сквозь всю пронизывающую нутро дискомфортную энергию где-то на фоне Ван Дракула услышала хриплый выдох супруга: тот или издал стон или глухо прорычал, продолжал лицом утыкаться в платиновые волосы.       Девушка не видела его, отчего позволила себе зажмуриться и стиснуть челюсти. Больно, чертовски больно… Граф не набирал быстрого темпа, скорее, сам привыкал к заполученному жару тугого лона: ему казалось, что подобно юнцу, его надолго от нахлынувшей страсти не хватит и он быстро сдастся в слишком уж быстром пике своего наслаждения, но яростное вожделение накрыло новой волной, за которой последовал новый грубый толчок внутрь.       Каждый рывок с большой паузой, входил мужчина глубоко, не сознавая — какой телесный вред наносит трепыхавшейся девушке под собой. Или осознавал? Поэтому не поднимал головы и не смотрел в женский лик той, кто терпела весь процесс и пыталась не издавать ни звука?       Отдавался только собственным ощущениям, эгоистично наслаждался той, кого давно хотел — руки переместились по женским бокам на ягодицы, сильно сжав, прижали её низ ближе к его паху. Его дыхание смешивалось с плохо различимыми реакциями пленницы, где казались слышимыми тихие непроизвольно рвущиеся стоны от безысходности положения, в каком Эрику жëстко имел её названный муж.       Всё закончилось так же быстро, как и началось, хотя наëмнице то показалось нескончаемой пыткой. В темноте фигура альфы нечисти привиделась ещё больше, когда он приподнялся, одним движением привёл себя в порядок и встал с дивана.       Нет, он сам совсем не хотел ничего прекращать, но звук звона старых часов оповестил — через несколько минут он должен был находиться на смотре строя магических рыцарей. Краем уха слышал по коридору болтовню головёшек, которые чуяли приближение служивых, значит, за ним вот-вот должны были явиться верные стражи.       Супруга совсем недолго наблюдала за его полуночными сборами, затем немного отвернула голову в другую сторону, тогда он глянул на неё через плечо кажущимся безразличным взором — всего лишь секунда разницы, их глаза не встретились. С минуту осматривал жену: теперь её лицо скрывали волнистые светлые волосы, распластавшиеся и по щекам и по шее до искусанных мужчиной загорелых плеч. Брюнет хмыкнул: это он так сделал? Видимо, впивался зубами в нежную кожу при совокуплении. — У тебя будет возможность попрощаться с Львиным Сердцем перед тем, как он покинет наш отель, — небрежно бросил лежавшей девушке вурдалак перед своим уходом.       Дверь комнаты закрылась, скрыв в густом спëртом мраке духоты Ван Дракулу, кто так и осталась в белой ночной рубашке — всё, как и было в начале этой ночи. Практически. Эрика, как в забытье, перелегла на бок, очень медленно подобрала к себе дрожавшие ноги и обняла себя за живот в надломленной позе.

Спать с тобой — это самоубийство,

Самый быстрый способ покончить с жизнью…

Ты мне в самых страшных кошмарах снился

Спать с тобой — самоубийство

Всё, что лечил, то ты сам и разодрал,

Не хотел прекращать, пока слёз не увидал

***

      Со всей быстротой, с какой подорвался, он едва не стукнулся со всего размаху лбом о крышку гроба, чудом успел откинуть её с хлопком об стену одной рукой, ловил полной грудью и ртом воздух, как утопленник. Всё тело обдавало волнами жара, одежда для сна пропиталась пóтом, в ушах гремел бой часов, повторившихся из сна.       Они всё били и били, в непонимании мужчина метнул перепуганный взор к дальней стене, где стрелки показывали только шесть вечера. Что за нахрен?.. Такой же звук был после его с женой акта… Натянутые струнами мышцы свидетельствовали о перенапряжении всего нутра, запретный жар стремился по брюшной полости вниз, разгоняя кровь совсем не по направлению к голове, проснувшийся ещё раз бегло оглядел себя.       Проклятье!.. Никогда подобным он не страдал, не сразу разделил явь с навью, ещё к прочим проблемам эротических снов ему не хватало!       Схватился ладонью за висок, вытирая от пота всё лицо и взлохмачивая тёмные волосы, припоминая — какого ангела вообще произошло? Наваждение, всё случившееся ранее всего-то было дневным мороком, настоящим кошмаром… Кошмаром ли?       Пристыженный вурдалак согнул одну ногу в колене, жмурясь от чрезмерной активности своего мужского существа ранним подъёмом, слишком уж реалистичным было зрелище.

Эрика, Эрика, Эрика…

      Простонав совсем не от наслаждения, действительно? граф прикрыл глаза рукой в ненормальном смехе от сновидения чересчур интимного содержания, в самом конце которого сам себя не понимал — какой ещё такой смотр войска, зачем и на кой фиг ему вообще было нужно отпускать Ричарда, это было крайне не выгодным, кроме о-очень приятного времяпрепровождения с супругой.       Последнее он старался как можно скорее отогнать в самые тёмные, заплетённые паутиной уголки сознания, но телесные импульсы ещё не отступали, а воображение продолжало подкидывать женские полустоны, выдуманное тепло её кожи и даже дорисовывать необходимые черты тела пленницы, которое он видел совсем не во сне, а в реальности в ванной, да даже до этого неоднократно.       Очнись!       Стоп-стоп-стоп! Носферату выбрался из спального гроба, стал метаться по комнате, взъерошивая чёрные локоны, ничего ведь не было, да? Иначе… Иначе то стало б ужасающим фактором, порушившим всё, что он так долго строил с ней! Ни на какой супружеский долг перенесённое не походило, то было явное принуждение со стороны альфы, нет-нет, его прошлой ошибки по отношению к возлюбленной не могло повториться!       Не помнил — как пулей вылетел из своего люкса, не беспокоился о потрёпанном внешнем виде: предварительно наспех умыл лицо в неспадающем румянце прилива крови ледяной водой, хорошенько промыл глаза в желании прозреть от дневного миража, ещё раз осмотрел полость рта: во сне у него были окровавленные зубы, однако ничего подобного вечером он не обнаружил на чистых белых клыках, значит, всё впрямь привиделось.       Колотить руками в дверь соседнего номера оказалось бесполезным, он не сразу вспомнил, что может входить сюда когда угодно, но лихорадочный визит в апартаменты похищенной успехом не увенчались. Ему до безумия необходимо было её видеть, чтоб убедиться в её нетронутости им, что он ей не навредил, не напугал, не отторг…       Растерянный кровопийца быстро проходил по всем закоулкам своего отеля, благо — в столь ранний вечерний час практически все спали, а редких встречных, ежели они не являлись целью его поисков, он в несвойственной для себя манере вместо вежливого приветствия обходил или при беге вовсе огибал гостей по стенам с потолком. С каждой минутой безуспешных поисков брюнету казалось, что он бредит, вот-вот сойдёт с ума, а если тот жаркий сон окажется не сном вовсе?! Дракула сгорбился, запрятав руки в карманы пижамных штанов, неужели такой приход ударил его от испитой накануне крови тех мерзавцев? — А яка тобі справа до виродка вашої родини? — в одном из лучших номеров раздавался поучительный голос Нюси, которая в модельной позе сидела перед своим туалетным столиком, убирая с густых волос многочисленные запутавшиеся там бигуди, — Ми його не бачили з того часу, коли він боягузливим зайцем втік звідси. — Не примите за грубость, просто мне… — опечаленная посетительница импровизированного «девичника» постукивала ноготками по тёплой кружке горячего какао. — Мне важно было знать — здесь ещё мой брат или уже нет.       На плечо человека легла забинтованная рука: молчаливая мумия Клео в жесте поддержки заглянула в лицо Эрики, кивнув, якобы ничего весомого тот нарушитель договора не принёс с собой, никакой заразы с чумой. За длительное пребывание наёмницы здесь среди жён знаменитых монстров она перешла из статуса неведомой дикой зверушки вражьего внешнего мира к статусу хорошей знакомой для всех самок — науськивали ли тех мужья для детального изучения украденного альфой трофея или же аристократки сами захотели проявить к чужачке женское понимание — было неизвестно, но факт оставался фактом: людская девушка нашла с сумеречными феминами общий язык. — Мы представляем — что тебе пришлось пережить вчера, но сами толком ничего не видели, поскольку находились внутри замка и даже не сразу услышали потасовку снаружи, выстрелы тех деревенщин из их обрезов, вот и… — Кристал пожимала невидимыми плечами, дуги её розовых пенсне изгибались в сочувствующем выражении. Белокурая грустно слегка улыбнулась вежливости бывших оппоненток, опустила голову в сжавшейся позе на мягком табурете, всматриваясь в остывающий напиток. — Если б мы видели что-то значительное, то непременно бы сообщили тебе, дорогая, — лгала оборотень Ванда, гребнем проходилась по своей серой густой шерсти на голове. Ей лучше всех удавалось придавать себе роль неведения, она мигом привела себя в порядок после погони за монстроборцем и первой открыла двери в номер пришедшей под вечер сонной Ван Дракуле в ласковой улыбке.       К слову о входе — дверь со стуком распахнулась, в покои ввалился вампир, в первые мгновения напугал прихорашившихся подруг, некоторые подскочили на своих местах, кто-то едва не тыкнул себе в глаз щёточкой для туши. — Где она? — вопрос подорванного голоса опередил его обладателя, когда тот от усталости бега поднял голову со спавшими на лоб тёмными прядками и увидел напротив сидевшую вполоборота разыскиваемую девушку.       Она сидела, перекрестив ноги, элегантно выгнувшись в настороженном виде от нежданного визита, осматривала его с удивлением, но без малейшей капли страха, как в случае, если бы он её… Брюнет в очередной раз откинул из памяти пошлый сон, не определился — скалиться ли от облегчения или улыбаться от найденной избранницы в целости. — Ах, ты однажды допрыгаешься со своими внезапными появлениями! — Прозен на эмоциях швырнула крем для лица обратно в ящик столика, из-за прежнего испуга выдавив на ладонь слишком много, и теперь с хмурым видом пыталась распределить вещество равномерно, даже не глянула на перепуганного приятеля, на ком был накинут мятый алый халат, из-под которого виднелся пижамный костюм привычных тёмных оттенков. — Ты чего, что с тобой?.. — тихо спросила блондинка, боязно вставая с сидения, поставила свою чашку на тумбу и подошла к нежданному гостю, старательно вглядывалась в его лицо — совсем, как в его приятно-проклятом сне!..       Вместо ответа последовало нежданное трепетное объятие крепких рук вокруг её тела в охапку, обескураженная пленница не знала — какой реакцией на это отвечать, этот контакт не был похож на их прошлый у закрытых створок балкона, когда супруг подошёл к ней позади, и тем более не напоминал касания в ванной — эта хватка мужчины выражала волнение с огромной обеспокоенностью. Охотница не понимала — что вызвало у него такую реакцию, в то время притихшие самки аккуратно обходили пару, чтоб покинуть комнату. — Мы, пожалуй, оставим вас, — сквозь стеснительную улыбку волчица помахала новой знакомой мохнатыми пальцами лапы, пока всю их женскую компанию старательно выталкивала спутница Франкенштейна, потом закрыла за всеми ними дверь и пара осталась в номере наедине.       Человек продолжала непонимающе смотреть в закрывшийся проход, скосила глаза на не отпускающего её мужа, не решалась заговаривать первой, не видела — Дракула с перепуганным выражением лица, большими глазами от страха смотрел куда-то сквозь пространство, трепетно положив когтистую ладонь на затылок девушки, прижимая её к себе крепче в неизвестной ей опаске.       Судя по спокойной женской реакции, ничего из прошедшего кошмара у них не было, натянутый оскал хищника сошёл не сразу, его тело пару раз дрогнуло от переполнявших эмоций, где, кажется, негатив сменяла лёгкость от понимания приятной реальности между вурдалаком и его избранницей. — Граф? — робкий голос придавал обращению особый оттенок, светловолосая решилась нарушить тишину, пыталась чуть повернуться в чужой хватке, чтоб убедиться в здравии вампира, но объятия его были очень крепкими.       Ей не сразу удалось чуток отстраниться, в неуверенности взять правителя за обе стороны бледного лица, чтоб направить его голову к себе, голубые глаза смотрели куда-то мимо: — Хэй, всё в порядке?

Какой к дьяволу порядок, милая?!.. Когда ты находишься так близко, когда так невинно смотришь и невесомыми касаниями вызываешь целый шквал эмоций с ощущениям прямо сейчас, потом весь этот клубок не даёт предводителю нечисти покоя по сонным дням…

— Ох, — вымученно выдохнул брюнет, попытался обнадёживающе улыбнуться человеку, но не получилось. В ответном схожем жесте провёл боковой частью ладони по краю овала её лица, поддевая вьющийся локон и поправляя его, — не беспокойся.       Было ещё одно обстоятельство, которое подтвердило бы ложность его опасений — во сне при сношении он до мяса истерзал её левое плечо своими острыми зубами. Не отдавая отчёта своим нынешним действиям, Дракула метнул ставший напряжённым взгляд по её шее к мягкому большому воротнику утреннего халата, она надела его для встречи прохладного вечера в прогулках по пустующим коридорам замка в гости к подругам.       Мужская ладонь в нервозном порыве оттянула толстую ткань в сторону. Эрика заволновалась, но не вырывалась, теперь для неё было важным выяснить — что же случилось с вечно хладнокровным упырём?       Она позволила ему практически рвануть на ней верхнюю часть одежды, не боясь неприглядного вида из-за темневших повсюду гематом с краснотой вокруг заживающих царапин после рукопашного боя с разбойниками. Не знала — супруга волновало сейчас далеко не это, а собственная боязнь следов вреда, он оголил её плечо: оно было полностью целым, гладкая нежная кожа не была изувечена, как та, которую он видел во сне. — Слава ночи! — на выдохе облегчения Дракула склонился и прислонился сначала лбом, а потом едва коснулся женской здоровой кожи губами, как если бы прикасался к величайшей реликвии.       Никогда, никогда бы он не позволил себе искусать её так, как сделал это в своём кошмаре. Наблюдающая странное поведение вампира наёмница совершенно перестала понимать происходящее, но аналогично в расслаблении выдохнула при виде обрадованного носферату. — Хм-м, теперь ты не выспался, — шутливо попыталась разрядить обстановку немного смущённая неожиданным выпадом мужа девушка, неуверенно высвободила руку из-под его хватки и приложила ладонь к контуру его нижней челюсти, — ну-у, чего ты? Всё хорошо, тише, — она сама не поняла, пропустила момент, когда растрёпанный мужчина приподнял шею, повернулся к ней и их лица оказались друг напротив друга на расстоянии миллиметров.       Отчаянное выражение графа походило на случай, когда ребёнка долго успокаивали после жуткой услышанной им истории, ещё через миг альфа окончательно пришёл в себя, внимательно осматривая притихшую, его руки переместились от поясницы выше, в заботливом поддерживающем жесте легли на лопатки. Белокурая насторожилась, но пальцев с его скулы не убрала, красивыми серыми глазами изучая природный узор в голубых радужках ближнего. — Прости, — одними губами промолвил брюнет, уже второй раз за сутки говорил это слово своей пленнице, — не бери в голову: со мной всё хорошо, — давай — сейчас же необходимо было ослабить напор и выпустить гостью из своих сильных рук, но никто из пары не двинулся. — Ты помог мне на том окровавленном мосту, — повела пустой разговор в другое направление Эрика, на выдохе еë лик украсила лёгкая улыбка, пока она осматривала приятное мужское лицо перед собой, больше не боялась прикасаться к альфе, в своих непринуждённых рассуждениях потянулась левой рукой к волосам цвета вороньего крыла, аккуратно погрузила в растрёпанный зачёс мягких локонов кончики тонких пальцев. Веселье её немного отступило, она говорила абсолютно искренне: — Если бы не ты, то… — Тш, не надо, — Дракула чуть наклонил голову вбок, ещё одно движение с его стороны к ней — и они непременно поцелуются, эта идея уже не казалась никому из них такой дикой, отметая прошлое насилие, — не приписывай мне лишних достоинств, — припомнив последнее, кровопийца шёпотом коснулся женских губ, кончики их носов соприкоснулись.       Девушка опустила взгляд на их контакт, повела плечом в согласии, ощущала саму себя во всём, что между ними сейчас происходит, абсолютно нормально, правильно и комфортно. — Ты защитил всё, что принадлежит тебе, я не виню тебя за кровопролитие, ведь такова твоя суть, природная роль, — тихие слова невольницы обволакивали немыслимый дуэт, блондинка повела рукой по чужой причёске дальше по его голове, опуская в густоту волос пальцы, и в без того тесной стойке прижалась корпусом тела к мужу в ласковом дозволении — то ли она подалась из-за своего движения ближе, либо первым сдался вампир — никто из них не понял, когда последовал нежный, тем не менее усиливающийся с каждым касанием губ в губы поцелуй.       Князь Тьмы моментально погрузился в эйфорию от счастья того, что это в итоге свершилось в их общем стремлении показать друг другу норов в первом взаимодействии. Определённо взаимном: Эрика старалась повторять движения мужских уст, чтоб не выглядеть несведущей, сплетение их языков в намерении как можно теснее прижиматься и ртами и телами вызывало целый салют внутри у каждого из пары.       Руки вампира увереннее держались за женскую спину, одна легла на талию, он не намерен был выпускать свою избранницу ни сейчас, никогда. Да, она была права во фразе про защиту предводителем всего, принадлежавшего ему, её в том числе.       Ван Дракула понимала, что наречëнный нуждался в отводе, выплеске эмоций, потому позволила и себе и ему момент страсти, к своему удивлению по всей видимости не разочаровала разбуженного неизвестно чем кровопийцу — старалась целовать весомо, трепетно, волнующе — как и он её, дышала отчего-то чаще, при его прикусывании её пухлых губ выдыхала громче, иногда вырывался приглушённый звук.       Поддавалась, отвечала, прикрывала глаза от ранее невиданных чувств, провела руками по сильным большим плечам возлюбленного, положила запястья друг на друга за его шеей, с инициативой лаская устами распалявшегося вурдалака.

«Твои яркие лучи меня доводят до слёз, но

Буду идеалом покорной жены —

Даже, если тобой мои глаза сожжены»

      Граф любовался ею — совершенно искренней и открытой, в простом домашнем внешнем виде: она не слабая, не уязвимая, а изумительная; их лобызания прекращались лишь на секунды в шумном дыхании, затем слияние, касания языками возобновлялись. Они не смотрели на время, в долгих поцелуях отдавая друг другу все пережитые эмоции самых разных спектров.       Носферату старался регулировать свои укусы, удерживать напор и не протыкать острыми клыками розовые губы любимой охотницы, из-за разницы в росте много раз хотел подхватить её под бёдра на уровень к себе, но боялся спугнуть идиллию обстановки, блуждал руками по мягкости её халата, нажимал ладонью на шею, чтоб белокурая в изумительном выдохе немного прогнулась к нему навстречу и посмотрела на него из-под полуприкрытых век затуманенным млеющим взором.       Эрику же совершенно не смущало, что оттянутый ранее ворот халата супруг так и не поправил, потому обнималась с ним теснее, пока махровая ткань сползла ещё сильнее, обнажая вместе с её плечиком одну из грудей, кажется, фемина даже не ощутила этого, когда мужчина в своём бесконечном наблюдении прелести наёмницы склонялся к ней снова и снова для глубоких поцелуев, никто из них не намерен был прекращать.       Полностью открытые друг другу, настоящие в своей взаимности два высших представителя враждующих миров подтверждали свой союз, вместе с тем устанавливая разрозненному миру совершенно новую установку.