Финал главы III. Часть XXX. Вопрос (NC)

Я хуже всех,

Кого ты знала в этой жизни:

Я твоя смесь,

Дикая смесь

Любви и эгоизма

— Всё хорошо… — спустя прерывистые паузы всхлипов из-за перенасыщенных эмоций сдавленно оправдывалась Эрика, стараясь отвернуть шею от вампира. Разумеется, граф не верил ей, понимал, что подобную реакцию вызвала его чрезмерная настойчивость в постели, хотя подсознательно он не хотел причинять лишней боли жене.       Они оба присели: растерянная девушка на локтях отползла к большому изголовью кровати, восстанавливала дыхание и пыталась лишний раз не смотреть на мужа; тот же в совершенно спокойном настрое расположился рядом, прислоняя голую спину к большому количеству подушек — что ж, подобный размытый финал их близости вполне устроил вурдалака, по крайней мере — избранница перестала реветь и, кажется, успокоилась. ‎      День обещал быть солнечным от показавшегося из-за горизонта солнца, ярким светом постепенно окрашивающим через плохо задëрнутые шторы покои альфы монстров. Мужчину то не волновало, лучи не задевали его стороны, скрытой стеной с балдахином, свет будто специально скользил к сидевшей наëмнице, которая немного сгорбленно, недвижимо находилась на соседнем месте и устало смотрела то вдаль большой комнаты, то на свои колени распрямлённых ног.       Не спешила накрыть нагое тело одеялом или стыдливо прикрыться, как делала это обычно — такой смешной фактор запомнил носферату. Дракула с лёгкой улыбкой осматривал возлюбленную, на её загорелой коже тут и там виднелись неопровержимые доказательства того, что всё произошедшее между ними этой ночью не было миражом, сном или наваждением. ‎      Всё ж графа беспокоила отстранённость со странной молчаливостью супруги, он неспешно протянул руку к её плечу, чтоб снова коснуться, ещё раз огладить любимую личность, синхронно этому охотница сухими, прежде искусанными монстром губами тихо произнесла, до сих пор не поворачиваясь к избраннику: — Когда я рожу тебе ребёнка, то могу быть свободна, верно? — когтистая бледная ладонь замерла в миллиметрах от тёплой руки.       Улыбка кровопийцы подубавилась, кончик уха дëрнулся, естественно, таковая сделка всё ещё была в силе, и блондинка помнила её правильно. Мужской выдох послужил той ответом, она повернула голову на нечисть, приоткрыла рот, но сказала не сразу, словно борясь с неуверенностью: — А если… Я не успею? Ежели времени не останется?.. ‎      Верховного вампира рассмешила бы эта фраза, если б не разбитый взор наречëнной, он мимикой задал немой вопрос, якобы — что за бред? Эрика ответила чуть погодя, понурив взгляд, чуть приподняла голые плечи, ладонью заправила вьющиеся локоны за левое ухо, стремясь показать не только давно привычные лицевые шрамы, но и… Брюнет присмотрелся — у её виска по царапинам нешироко распространилось какое-то тёмное пятно, чёрными вéнками видневшееся на увечьях. — Я думаю, что это заражение крови, — хрипло продолжила Ван Дракула, не в силах вынести повисшую паузу, в какой молчаливый муж кончиками пальцев без когтей коснулся странного явления. ‎      Долго не решалась посмотреть на вурдалака, но когда всё ж осмелилась, то на серьёзном бледном лице не увидела какой-либо нотки страха, брезгливости или схожего с её опасения, наоборот, теневой правитель слегка усмехнулся: — Милая, это никакое не заражение, — улыбнулся мужчина, согнул фаланги и огладил почерневшую кожу костяшками. Как он не заметил этого сегодняшней ночью? — Обычные последствия от моей природы. Ты их прятала? Зачем? — простодушно поинтересовался, подсев чуть ближе к жене, другой рукой стремился аккуратно взять её за другую сторону лица, чтоб развернуть к себе стремившуюся отпрянуть спутницу. — Не знала… — некогда лучшей охотнице за монстрами до последнего не хотелось признавать свою неосведомлённость в ранах, нанесённых человеку упырëм, не придавала странному процессу никакого магического свойства, списав всё на заразу от обычной грязи. Ныне же услышанное окончательно сбило её с толку. — То есть? — То есть фактически твоё обращение уже началось, — негромко молвил альфа нечисти, внимательно осматривая чёрные, просвечивающие сквозь кожу сосуды, — не совсем привычным моей расе способом — не клыками в шею, а немного иначе. — Короче говоря, я не умру? — вырвалось у замершей белокурой, на что Дракула тихо посмеялся и отрицательно покачал головой. — Не-ет, дорогая, этот побочный эффект в принципе никак не опасен для тебя, однако он как бы сигнализирует всему организму, что настало время перемен, — граф вновь стал серьёзен, встретившись глазами с серыми радужками напротив, — нам с тобой нужно будет немного ускорить адаптацию твоего тела к твоему новому виду.       Он огладил её щëку, другой ладонью в нежном жесте накрывая лицевой поражëнный участок. На констатацию Эрика смиренно прикрыла веки, медленно обвила пальцами мужские запястья, как бы мысленно стараясь наконец принять и смириться с тем, что обращение в вампира теперь неотложно. ‎      Граф аналогично замер, внимательно осматривая умиротворëнное, но тем не менее печальное настроение своей женщины, его уши непроизвольно прижались и опустились в сочувствии, он переместил руку на тонкую шею в ласковом поглаживании, морячка глаз всё ещё не открывала, внимательный Дракула снова осмотрел всю её перед собой, всё прелестное тело, сегодня изученное им.       Его позабавила глупая боязнь о ложной смертельной болезни, но даже сейчас после его разъяснений настроение любимой совсем не поднялось, вообще вроде бы не поменялось, в знак поддержки вампир захотел обнять белокурую, нежно прижать к себе, когда из соседней комнаты послышался бой старых часов — сегодняшняя смена с участием хозяина замка должна была состояться в полноценной рабочей степени, несмотря на наступающее светлое время суток. ‎       ‎Звук разрушил хрупкую атмосферу между парой, Эрика словно очнулась, неторопливо выпуталась из мужского объятия, тоже прекрасно помнила про насыщенный график мужа и пересела набок к краю кровати: — Не нужно тратить время на меня, я всё понимаю, — едва слышно начала она, сохранив лицо и подогнув к себе голые ноги. ‎ ‎      Носферату позади склонил голову в сторону при осмотре странно настроенной супруги, уловил в её голосе всё никак не проходившую печаль: ‎— Зачем мне оставлять свою жену одну после первой брачной ночи? Вот так просто?       Названная обернулась не сразу, но с заинтересованным выражением чуть посветлевшего после грусти лица. Ей польстило — каким голосом он ей это сказал. Ей в целом нравился его голос…       Приятно улыбнулась кровопийце, её пышные волосы растрëпанно обвивали длинную шею, плавно ложились на стыке и едва касались плеч, изгиб спины в полуобороте служил любующемуся монстру прекрасной картиной, он также улыбнулся спутнице, желал позаботиться сегодня и заботиться о ней впредь настолько, насколько был способен.

‎« — Когда я рожу тебе ребёнка, то могу быть свободна?»

‎      Данная фраза больше не повторялась в графских мыслях или вовсе забылась, потому что на первом плане стояли все чудесные неописуемые чувства к той, кто сегодняшним утром голой сидела прямо перед владельцем отеля, в их настрое по отношению друг к другу не было минувшей слепой похоти, только истинная нежность, стремление к эстетичности сокровенного времени между двумя новобрачными в их ложе. ‎— Тебе нужно отдохнуть, я вымотал тебя, — прошептал Дракула на ухо избраннице, затем прижался скулой к её лицевым шрамам, прикрыв глаза, из трепетного объятия переложил молчаливую Эрику, но своих рук с её худощавых боков не убирал, лëг рядом.       Белокурая ничего не отвечала, больше не заговаривала, спокойно смотрела на графа, они лежали на незначительном расстоянии, протянутая по простыни к брюнету женская рука тут же была встречена им, их пальцы переплелись, ладони сцепились в нежном жесте взаимного принятия. Сквозь естественную усталость с некой приятной негой всего тела, кою после она определит удовлетворённостью, людская наëмница сделала хороший вывод, что супруг не торопился оставлять её после столь неоднозначной страстной ночи, следовательно, совсем не использовал её.

‎«Мятые простыни, отключили свет

Мы друг для друга созданы —

‎Бракованный дуэт»

      Эрике почудилось, что она проспала целую вечность, не помнила — в какой момент закрыла глаза, но ощущение очень длительного сна покрывало весь разум не хуже тёплого одеяла, каким она была заботливо укрыта. Проснувшаяся лежала на боку лицом к краю кровати, сонно едва различала интерьер спальни, лёгкое забытье быстро прошло, когда белокурая посчитала нужным спешно подняться, ибо по её мнению проспала всё на свете.       Тут-то женский организм напомнил хозяйке, что торопиться было нежелательно, так как приподнявшаяся на локтях охотница с тихим полустоном замерла из-за непроизвольно напрягшихся мышц внизу тела, зажмурилась и опустила лохматую голову: ощущения были не болезненными, а скорее чуть дискомфортными, непривычными из-за первой интимной близости.       Одновременно с этим аккуратное нажатие чужой руки на рёбра принудило притихшую девушку лечь, она вдохнула, не повернулась на соседа позади, вообще ожидала, что того уже давно нет в постели, однако заботливый мужской голос оповестил об обратном: — Тш-ш, диковинка, тебе сейчас не стоит спешить.       Холодная когтистая рука медленно вверх-вниз оглаживала тёплый бок замершей Ван Дракулы, та сквозь сонливость едва улыбнулась, всё ещё смотрела на обстановку комнаты, не поворачивая шею на партнёра: — Как ты себя чувствуешь?       Морячка положила руку на подушку, пожала плечом в схожем шёпоте: — Странновато… — прижала колени друг к другу, пытаясь разобрать своё физическое состояние. — Небольшая боль всё ещё осталась и… Внутри немного саднит.       Блондинка старалась отогнать глупую неловкость на вполне логичный вопрос, особенно сквозь прошедшую ночь между парой. После сказанного её через мягкое одеяло со спины обнял муж, поглаживая ей низ живота. — Хм-м, таковое будет чувствоваться ещё пару дней, но всё же это я неосмотрительный, потому что вчера был груб с тобой, — тише молвил верховный вампир, целуя жену в висок, затем зарылся лицом в её волосы на затылке.       Эрика ничего не ответила, всё ещё было непривычно и в какой-то степени робко от перенесённого в эти сутки, но такова теперь её роль в супружеском долге, тем более, что граф заявлял о таковом почти с самого первого дня женского пленения здесь. Вместе с тем наëмница не понимала — почему вурдалак возжелал невольницу даже при её принадлежности к людской расе, да, ему нужен был детёныш от неё, однако первая связь случилась теперь, когда похищенная была лишь на полпути к превращению в монстра другой вид.       Лежавшая что-то спрашивала наречённого про то, зачем он ещё тут находится — в своих покоях с ней, пропуская весь рабочий день, на это Дракула тихо посмеивался, упиваясь её теплом и прижимая к себе крепче, мол, ему некуда спешить, а вот ей требовался отдых, поэтому его возлюбленная может оставаться в кровати хоть до полуночи. Никто из двоих никуда не торопился, вместе с продолжением солнечного дня на охотницу накатывало нежеланное стеснение, она жалась в мужских руках, часто завертела головой, почему-то начала волноваться. Их совместная ситуация перестала быть запутанной, так по какой причине избранница теневого правителя нервничала?       Скорее всего дело было в первом сексуальном опыте с прежним врагом, ещё при условиях его крайне решительных действий минувшей ночью, какими вурдалак выводил спутницу на эмоции самых разных спектров. Впрочем, прокручивать все воспоминания заново не хотелось, немного позже светловолосая, так и не повернувшись к носферату, неторопливо встала, выбралась с большого ложа, перед этим еле как пересилив себя вылезти из-под одеяла, скрывавшего её обнажëнность. В солнечных лучах стройная фигура усладой для голубых глаз мужчины невесомыми шагами прошла вглубь помещения, лишь после того, когда пленница закрыла за собой дверь ванной комнаты, то с выдохом облокотилась спиной о неё и обречëнно прикрыла глаза.       Вода должна была приободрить и отогнать всякие сомнения, за ежедневной привычной процедурой умывания Эрика сильно прикладывала ладони к лицу, лишний раз пыталась не глядеть в небольшое зеркало над каменной раковиной, чтоб не узреть обласканное тело, где повсюду виднелись последствия его касаний. Капли стекали от висков по щекам к подбородку, капали вниз, падали на ключицы, прохладными дорожками сбегали по шее, пока блондинка выдыхала громче, прикрывая веки и запрокидывая голову кверху, стыдливо сжимаясь всем нутром: внутренние мышцы сокращались, отражая ощущения интима, повсюду чувствовались чужие фантомные прикосновения. Он всё видел, трогал её везде, а она поддалась, растворилась в даруемых ощущениях…       Вроде бы ситуация складывалась естественно, правильно, а любые двоякие чувства гостьи отеля являлись не более, чем отголосками прежних негативных отношений оппонентов. С этими выводами девушка продолжила гигиеническую процедуру, снова окуная ладони в холодную воду, будто старалась смыть с лица, шеи любые признаки вчерашнего, однако то ли шум крана притупил женский чуткий слух, то ли пустота зеркала, поскольку блондинка не услышала, не поняла — в какой момент к ней позади подошёл вампир и уверенно обвил руки вокруг её талии.       С тихим вздохом неожиданности Ван Дракула выпрямила осанку, непроизвольно чуть подавшись назад от напора, когда граф потянул её на себя, в стекле напротив улыбчиво любуясь раздетой женой, сам тоже не торопился одеться, упивался контактом горячей кожи человеческой самки о холодную свою. — Не стал тревожить тебя на рассвете, однако теперь ты уже достаточно бодра, чтоб вновь доставить нам обоим удовольствие. — Что?.. — пролепетала Эрика, откинулась на сильную мужскую грудь позади себя, всё против воли напряглось при непосредственной близости мужчины.       Не успела услышать ответа, когда кровопийца несильно подтолкнул её к округлому краю серой каменной раковины, прислонил так, чтобы девушка чуть прогнулась, коснулась животом гладкого камня. Брюнет же хитро улыбался, бесстыдно водил сильными руками по телу возлюбленной, прижался к её спине, стал нарочито медленно целовать кожу от женского уха вниз по шее или попеременно по плечам.       Вряд ли удерживаемая ведала о том, что мужская энергия могла быть особенно сильной по утрам, всё же подобное сведение до неё доходило, когда совместно с требовательной тактильностью спутника осязалось его возбуждение вплотную к её внутренней стороне бедра. Прежнее отступившее волнение накатило на обездвиженную охотницу, она успевала только цепляться пальцами за края небольшой раковины, тут муж взял её за мягкую ляжку, чтоб приподнять ногу, повёл ладонью ниже к колену, прислоняя его к холодному камню, тем самым обеспечивая немного склонившейся корпусом вперёд избраннице странную, не очень устойчивую позу: та теперь находилась на одной ноге, держа всю опору о мебель для умывания.       Весёлый брюнет с наслаждением опять довольствовался прелестным видом перед собой, под собой, разница в росте не мешала вампиру прислониться к гибкой загорелой спине торсом, влажными поцелуями прокладывая дорожку по лопаткам жены к шейным позвонкам. Несильно сдавливал когтистые пальцы на её горле, другой ладонью надавливая на пышную грудь, водил длинными ушами на чудесные звуки участившегося дыхания избранницы, скалился в улыбке всё шире.       Светловолосая не торопилась ронять ненужных слов, прекрасно понимала намерение, но всё равно не смогла предугадать резкое уверенное проникновение. Тело натянулось струной, девушка встала на носок в стремлении приподняться, чтоб ослабить давление внутри, мужские кисти спустились по её проявившимся рёбрам к обтянутым кожей костям таза, наëмница стыдливо смотрела на себя в отражении: с приоткрытыми устами, блеснувшими очами пошло выгнулась дугой, наблюдала за самой собой, за каждой своей неприлично откровенной дрожью от продолжившихся движений супруга.       Графа Дракулу не заботило ничего, кроме своей жажды, ещё бы: он спустя больше одной луны заполучил верховную охотницу в полной мере и теперь с хриплым смехом оглядывал ту с головы до ног, удерживая в своих руках и без смущения постанывая от непередаваемых ощущений утреннего секса. Правой ладонью придерживал на весу правую ногу партнёрши, прислоняя конечность к умывальне, чтобы желанная как можно сильнее раздвинулась для него.       Жарко, мокро. Да-а... Ещё! Горячо, тесно, ох… С тихим рычанием хищник запрокидывал голову к потолку, иногда жмурился от нескончаемого плотского наслаждения, прикусывая клыками губу. Нет, совсем не стремился оплодотворить супругу ни вчера, ни сейчас, пока для этого не было нужды, кровопийца усмехался, левой рукой лаская избранницу по ореолам.       Эрика склонила голову, настойчивые толчки, как ей казалось, проникали так глубоко, что сердцебиение отражало дробь вообще в гортани, удерживаемая не противилась, не напрягалась, наоборот, от столь нежданной страсти вся расслабилась, локти предательски подгибались от веса мужчины со спины, он ускорился, получая из спутницы краткие частые стоны. Больше на своё отражение напротив белокурая не смотрела. Озорной вурдалак приблизил свою голову к ней, от любимой свежо пахло зубным порошком, повсюду виднелись прозрачные капельки воды после умывания, брюнет не чурался накрывать прошлые следы засосов новыми сильными поцелуями.       О, как ярко загорелись его синие радужки при двойном виде возлюбленной: мало того, что он руками обхватывал изящные изгибы наречённой, осязал своей плотью отзывчивость её, внимая их каждому синхронному движению, и откровенно наслаждался тем, что благодаря его стараниям с ласками партнёрша сейчас стала раскованнее, так ещё ко всему этому прибавлялось отражение охотницы в зеркале напротив. Брюнет приподнял подбородок, голодно перемещал взор с удерживаемой собой на женскую натуру в стекле, широко раздувая ноздри: пустяком было не видеть себя, когда ныне с ним, перед ним извивалась желанная — стоячая поза была непривычной, но оттого, что Эрика совсем не ожидала такого контакта, её спутнику становилось ещё лучше.       Смущённая наёмница, кажется, до сих пор не до конца разобралась со своим организмом в столь откровенные минуты близости, потому пыталась удержаться более-менее статично, неподвижно, стараясь не обращать должного внимания на движения позади, но как же она могла?.. Ухмыляющийся брюнет склонил голову набок, крепче обхватил мягкость супруги, плавность его уверенных движений вынуждала уязвимую девушку соблазнительно толкаться на него; вампир стремился получить от неё истинные звуки наслаждения и, естественно, слышал: женские стоны чередовались от тихих коротких до протяжных более громкой интонации, служили мёдом для слуха хищника. — Ну, что? — хрипло поинтересовался он, любуясь профилем человека. — Как я тебе? — их одновременно раздавшиеся звуки эйфории едва не свели монстра с ума, он поставил свободную руку рядом с подрагивающей женской на раковину. — Остаюсь таким же ублюдком? — обнажил острые зубы, наслаждаясь затуманенным выражением загорелого лица с набухшими розовыми губами, с пылающим румянцем на её щеках и тяжелым дыханием. Стоял он крепко на своих поставленных на ширине плеч ногах, мускулатура проступала сквозь бледную кожу при каждом требовательном движении в тугое лоно. — А? — он всё ждал какого-нибудь слова от сношаемой им, неустанно осматривал её и то — как она низом живота всё сильнее вжималась о гладкую выпуклую поверхность, как выгибалась вперёд от его настойчивости, как готова была заскулить от его напора… — Я для тебя такой же похотливый кобель, моя платина? — упырь, в старании приподняв плечи, уже не в состоянии был отделять свою цензурную речь от ненормативного лексикона, обычно несвойственного его аристократичной натуре, но сейчас случай был исключительным…       Темп движений перешёл из относительно ритмичного в более жëсткий, от которого Эрика вытянулась и, с силой закрыв глаза, из-за переизбытка телесных ощущений внутри себя заголосила, эхо оттолкнулось от каменных стен небольшой комнатки, обдав пару: — Н-нет!       Вымученно нашла в себе возможность ответить на провокацию альфы нечисти наëмница, вся напряглась, не понимая, — каким образом до сих пор не рухнула из странной стойки: — Я больше не боюсь тебя, ты совсем не такой, каким себя выставляешь, — на одном дыхании пролепетала она, открыла веки и пустыми глазами смотрела вперёд, пока её на весу всё ещё качали чужие проникновения в тело.       Слушатель, кажется, немного замедлился, заинтересованный, женский голос сошёл почти до шёпота: — Ты ведь мой муж, так?.. — теневой правитель рвано выдохнул через рот, сам не ожидал, что одной фразой удерживаемая способна так его тронуть. — И… И вместе с тем я прекрасно понимаю, что подобными действиями ты всего-то отрываешься на мне для мести за весь тот вред, что я причинила тебе и твоему народу, — Эрика говорила совершенно спокойно, хоть и сбивчиво из-за того, что партнёр своей страстью выбивал из лёгких весь воздух, из-за прежних грязных словечек своего супруга предполагая, якобы тот, буквально вытрахивая из неё правду, пытается добиться нужного ответа. — Ошибаешься, — обжëг её ухо голос вампира, — никакой мести тут нет, а только чистое, практически животное желание, — с этими словами брюнет повернул белокурую голову к своему лицу, они всего на миг встретились глазами, потом последовал страстный усиливающийся поцелуй. — Перестань уже видеть во мне врага, — твердил своей избраннице носферату, плавнее двигая бёдрами для её ублажения, затем опять припал к её пухлым устам, после морячка застонала ему в рот громче, телом спазматически забилась в его крепких объятиях, как запертая птичка. Брюнет соизволил оторваться от её уст, чтоб видеть растерянное выражение красного любимого лица, вместе с тем осязать сжатие гладких мокрых стенок вокруг ствола и последующей горячей жидкостью, обдавшей его аналогично пульсирующий орган. — Твои оргазмы сегодня прекрасны, — прошептал чувствительной фемине Дракула, мягко улыбаясь ей — совершенно ослабленной и обмякшей, но его хватка ни за что бы не дала ей подогнуть ватные ноги в шаткой позе, а та, конечно, боялась упасть на слабых конечностях из-за финала полового акта. Она ничего не сказала, томными глазами осматривала бледное лицо мужа выше себя, лишь звучно дышала, готова была полностью лечь на небольшую раковину, однако надежные мужские объятия обеспечивали ей опору так, чтобы загорелая женская спина прислонилась к широкой бледной груди с торсом партнёра.       Стыд постепенно подступал к невольнице замка, для коей близость была всё ещё в новинку. Граф уткнулся лбом ей в плечо, сквозь оскал ощущая собственное напряжение, когда сделал ещё несколько плавных толчков, после вынул член в стремлении своей разрядки. — Что же ты со мной творишь, Эрика?.. — шёпот обдал загорелую лопатку, названная никак не отреагировала, смущенно закрыла глаза и прикусывала губы в не отпускающем её телесном экстазе. Могла задать избраннику такой же вопрос.

«Всё предельно серьёзно

И ты из тех, что смертельно опасны

В сердце больше борозд, чем от оспы

Оставишь последствия злей, чем от астмы

У меня было предчувствие теста,

Ты подошла, и всё мироздание погасло,

Ведь я не знал, что тебя найду наконец-то,

Я в этой бездне тону, так что здравствуй

И почему эта боль от эксперимента?

У меня даже нет воли быть непокорным

Я не пойму — отчего накрыло конкретно,

‎Но накрыло конкретно и, походу, надолго…»

***

о-ва Гавайи, 2013 г.

      Без надобности сидеть на месте и ничего не предпринимать — так думал Джонатан, когда через некоторое время странного визита своей семьи на океанические острова решил не просиживать гостевые дни с ночами, а заняться хоть чем-либо, чтоб приносить достаток в дом. Или не дом, а скорее временное пребывание, потому что ничего родного он на чуждом архипелаге не видел и не ощущал. В угоду жене Лорэн спокойно организовывал своё время бодрствования исключительно в тёмное время суток, так что ныне неторопливо расставлял прозрачные стаканы, предварительно начищенные им для санитарии с приглядным видом для будущих посетителей.       Представшее крыло заведения с низким потолком пока что было тихим, где-то отдалëнно приглушённо звучала музыка места, где вечерние, перетекавшие к ночным тусовки никогда не прекращались, а только переходили из одного клуба в другой. Экс-король людей работал в месте, напоминавшем бар, уже несколько дней, успев привыкнуть к извечной праздности локации, был заинтересован непосредственно в работе музыкантов и тем — как местные умело владеют относительно современными установками аппаратуры.       Несомненно, молодого человека интересовало творчество, особенно такой направленности, потому он ощущал себя в рабочие будни тут совсем не чужим, а иногда чувствовал себя даже в своей тарелке, к тому же ещё деньги платили — чем не работа мечты? Даже временная, кою он сам называл подработкой, потому что не ведал — насколько долго Мэвис посчитает нужным оставаться в родимых местах, но юноша видел — любимой самóй некомфортно в непривычной обстановке беспорядочности во всех смыслах.       Задумавшись о супруге, рыжеволосый не сразу заметил движение по потолку, откуда на барный табурет неподалёку плюхнулась тёмная фигура: — Саймон! — из задумчивости молодой человек вышел не сразу, пока некто развалился на столешнице половиной тела, неохотно подпирая шею рукой. Только через пару секунд задумавшийся Джонни приметил гостя — и не простого, а вождя Гавайи.       Тут же «бариста» спешно положил на нужные места тряпку и чистый бокал, попытался встать в прямой осанке, но все его движения выглядели неуклюже, хотя рыжий уже давно зарекался сам себе, что должен бы привыкнуть к новообретённому родственнику Мэвис с её материнской стороны. Оба героя до сих пор редко пересекались, видели друг друга только, когда вокруг была толпа и непременно присутствовала наследница графа Дракулы, а теперь — в затемнённом пабе с зеленоватым освещением, — парень старательно делал вид, что держит рабочее место в порядке и под контролем, пока пришедший хитро улыбался, неотрывно изучающее глядел на «сотрудника».       Лорэн мысленно ругался на свои неловкие движения, якобы чего ему стоило элементарно держать маску спокойствия?! Он являлся рыцарем, был когда-то ни кем-нибудь, а монархом!.. В конце концов, ему удалось более-менее наладить контакт с правящим вампиром, а ныне он страшился даже не Князя Тьмы а какого-то гитариста-островитянина? «Забавно…» Молодой человек с досадой от самого себя цокнул, подпоясавшись и, набравшись уверенности, деловито повернулся к хозяину здешних земель.       Непривычно, но где-то на подсознании Джонатан опасался странного «весельчака» даже больше, чем графа. Видимо, судьба решила над ним так посмеяться, всучив ему родню в лицах двух страшнейших упырей. — Итак, Саймон, — повторил Мартин Коха`Лу, с прищуром поглядывая на паренька. — Э-эм… Моë имя Джонатан, — поспешил перебить работник, тут же готов был хлопнуть себя по лбу из-за невежливости со столь статусным собеседником, — для вас просто Джонни! — хотел было вытянуть руку для рукопожатия, но тут же остановил себя: это выглядело бы глупо при условии, что оба героя были знакомы относительно давно после прибытия четы молодой семьи сюда, да и расстояние между обоими было достаточно длинным для жеста приветствия. — Мне по барабану, Саймон, — как ни в чём не бывало продолжил носферату, не торопился садиться нормально, распрямившись, а полулежал, — меня большие интересует — как, такой как ты, сумел связаться с моей внучкой? — А, эм, — растерялся Лорэн, — ну-у, это длинная история, — в нерешительности завёл руку за голову, почесав лохматый затылок. — Мне не нужно лишней воды, — безалаберно перебил музыкант, зевнув, — зачем ты охмурил девчонку и заделал ей гибрида? — Кого? — Ребёнка. — Ты называешь моего сына так? — возмутился Джонатан, чутка нахмурив густые брови. — Деннис — мой правнук, а кем ещё по видовой принадлежности он является? — мирно отвечал вождь, пожимая плечами, усеянными мелкими изогнутыми шипами накидки. — Ты же не обидишься, если я назову тебя европеоидной расой, а негра — негром, потому что он принадлежит к негроидной? — развёл длинными худыми руками. — Всё по фактам. Я не намеревался оскорблять твоего детёныша, так как гибрид — он и есть гибрид, пацан. — Ну да, тебе ли об этом говорить? — потерял всю прежнюю робость перед старшим человек, открыто намекал на принадлежность Марты к полукровкам. — Ла-адно, заткнись, — совсем не обозлился брюнет, махнув когтистой рукой, — лучше продолжай. — Так мне смолкнуть или рассказывать? — хмыкнул молодой человек, гордо задрал подбородок и выпрямил вечно сутулю спину. Мартин с ниспадавшей улыбкой слегка кивнул ему, отчего тот подуспокоился и заговорил тише, начав небольшой рассказ об их знакомстве, затем о развитии отношений с теневой наследницей.       Пытался повествованием донести до Коха`Лу простую истину, что посреди ужаснейшей войны правдами-неправдами два сердца, две души нашлись и, преодолевая вместе все трудности от общества, мира или родни, остались друг с другом в любящей, уважающей друг друга паре. Монстр слушал внимательно, изредка шевелил недлинными острыми ушами с пирсингом из серебра, улыбка его постепенно сменилась задумчивым выражением, он всё осматривал странного взлохмаченного юнца зелёными глазами, будто ему для зрительного изучения поставили экспонат.       Естественно, давеча местный лидер пытался невзначай узнать аналогичную информацию прямиком от внучки, но сам для себя обнаружил, что в какой-то мере боится не то, что сближения, а элементарного приближения к Мэвис. Таковому способствовали сразу несколько факторов: исполнитель ощущал свою вину, что когда-то давно едва не оставил девочку круглой сиротой, потом совсем не принимал никакого участия в её жизни; затем обнаружил странность, что его неуверенность возникает при одном присутствии девушки рядом, так как она была буквально отражением внешности Марты, отчего мужчина также испытывал мало положительного, с новым грузом вины вспоминая дочь, видимо, всё это в сумме настолько коробило гитариста, что нормального длительного разговора у него с юной Дракулой так и не состоялось…       Наверное, именно из-за этого вурдалак решил вытянуть все интересующие подробности от забавного муженька младой княгини и не ошибся — рыжеволосый легко пошёл на контакт, невзирая на его смехотворный облик. Мартин впрямь был любопытен в предыстории некогда лидера человечества, изначально мысленно насмехался, мол, стало понятно — почему Ван Хельсинги так легко сместили Лорэна, однако теперь, внимая настоящую искренность человека в адрес Мэвис, музыкант стих.       Пытался осознать и принять то, что этот странный скиталец впрямь любил, был предан монстрической фемине и не меньше обожал своего маленького сына. Думы накатывали одна за другой, на их фоне вдобавок пробивались, сыпались рассказы гостя, вождь хмыкнул, кажется, сник окончательно не из-за того, что его подозрения в корыстности чужака не оправдались, а от неподдельных эмоций парня, который так и пестрил не только своей одёжей, но и оптимизмом.       Сам повествователь очень скоро понял, что пришедший его больше не слушает, постепенно закончил свою, как ему казалось после чужой реакции, бесполезную речь, равнодушие Мартина совсем не порадовало, Джонатан напрягся и посмурнел, осматривая фриковатого упыря. Не успел моргнуть, как тот исчез с высокого табурета, каким-то образом появившись сбоку от него, бледная рука легла на плечо человеку, последний даже не дёрнулся, серьёзно взирая на соседа: — Считай, чувак, что в определëнной мере ты меня убедил, — без прежнего сарказма заговорил Коха`Лу, — да, нам явно есть — что обсудить. Многое-многое.       Джонатан Лорэн хотел было порадоваться — наконец-то в какой-то степени родственник дал ему шанс! Хоть кто-то из готической родни монстрического плана, юноша без всяких сомнений последовал за вождём, наспех погасив цветные керосинки и захлопнув бар, ожидал буквально чего угодно, но в оптимистичном плане, ведь настрой Мартина показался ему что ни на есть мирным.       Выйдя куда-то на окраину поселения, где пуще прежнего начинал разрастаться тропический лес, человек всё чаще оглядывался на подсвеченные многочисленными факелами хижины, оставшиеся позади, в неловкости чутка размахивал прямыми руками перед своим телом, бесшумно ударяя сжатые ладони друг о друга, как обычно делает изрядно волнующийся.       Коха`Лу же шёл всё время немного впереди, когда искусственное освещение отступило, то он приподнял голову куда-то к кронам. После того, как дуэт прошёл немного вглубь джунглей, брюнет стал часто шевелить ушами, пытаясь будто уловить какой-то звук или сигнал — рыжеволосый видел это, поэтому не отвлекал вампира ненужными расспросами.       По ожиданию лидера архипелага стало ещё темнее, парень не успел опомниться, когда из ниоткуда в их странную прогулку вмешался громадный силуэт, с громким рыком бесстрашно расправил большущие перепончатые крылья и, выставив когтистые длиннющие задние лапы вперёд, обхватил не успевшего среагировать человека. Джонни в испуге выкрикнул, из-за сумерек до конца не разобрав — какая тварь его схватила и попыталась взлететь?! М-да, похоже, не стоило столь слепо доверять упырю-фрику…       Вспомнив о последнем, рыцарь не переставал пытаться вырваться из чешуйчатых пальцев зверюги, со злобой оборачивался, пытался разглядеть в темноте подставившего его монстра. Музыкант вообще не испугался появления неизвестного создания, а только громко расхохотался нежданному появлению животного: — Áльба, ну ты умора! — присвистнул вслед хвостатому летуну вампир, с азартом обернулся в летучую мышь, догоняя дракона. — Мартин, какого фига происходит?! — перекрикивал шум воздуха озадаченный пойманный Лорэн, всё ещё стараясь вытянуть своё тело из больших лап рептилии, и с нескрываемой ненавистью глядел на набравшего высоту исполнителя. — Поздравляю, пацан, ты прошёл первую проверку! — продолжал веселиться вождь, хлопая длинными заострёнными крыльями, старался чуть приблизиться к пленному, но большой размах совершенно спокойной виверны особо не давал этого сделать. — В каком смысле?! — орал сквозь ветер рыжий, вместе с тем ударяя кулаками о фаланги твари, чтоб она раскрыла их и отпустила его. — Ты первый человек на моей памяти, кого после похищения драконом не схватил инфаркт или обморок, — забавлялся Коха`Лу, сверкая зеленью глаз на весёлое для себя зрелище. — Ты двуличен! — не стеснялся в выражениях пойманный, вообще теперь не знал — чего было ожидать от лидера архипелага с его «питомцем». — И… Кто такой этот Альба? — Тот, кто тебя сейчас так трепетно обнимает, — хохотала летучая мышь, еле как догоняя летуна, хотя зверь летел величаво без лишней скорости, — это самый старый из драконов, дарованный мне графом Дракулой ещё до всяких кладок яиц этих скотин, — разъяснял на лету носферату, — я не намеревался ухаживать за ним или дрессировать схоже правящей чете, особенно после того, когда мою дочь… Короче, мальчик, знакомься — Альба. Альба! — Мартин вздёрнул ушастую мордашку кверху, к длинной шее виверны, кто вообще ни разу не посмотрела на странных разговорчиков. — Альба, знакомься — мальчик. Забыл — как тебя там. А, точно! — рыжеволосый перестал пытаться вырываться, с неприязнью глядя на развесёлую летучую мышь рядом. — Это Саймон. — Дурацкое имя, — огрызнулся разозлённый Лорэн. — Не отрицаю, — согласился кровопийца, склоняя набок ушастую голову, увенчанную ирокезом из меха, — мы с драконом тоже так считаем. — Оно вообще не моё, глупец! Меня зовут Джонни! — взревел отнюдь не разделявший азарта «родственничка» пойманный.       Коха`Лу снова громко рассмеялся, делая сальто в воздухе, при снижении бурой виверны ближе к верхушкам деревьев разъяснил обиженному человеку: — Изначально я намеревался назвать свой крылатый подарок «альфой». Ну типа, понимаешь, да? Альфа, как альфа всех вампиров, отдавая тем самым уважение Дракуле, бла-бла-бла, — кряхтевший в крепкой драконьей хватке Джонни не слушал виновника своего странного плена, его сейчас волновало не это, а когти на своих боках, периодично сжимавшие весь скелет внутри.       Рассказчика же вовсе не интересовали людские возмущения в крайне опасной ситуации, он с вдохновением продолжал: — В общем, в последний момент я придумал прикольную шутку, заменив одну букву, тем самым дракон Альфа стал Альбой, — летучая мышь гордо выпятила мохнатую грудку колесом вперёд, — своеобразный каламбур над графом ещё в те стародавние времена, когда я не хотел выдрать ему сердце заживо. — В вашей общине всё так миленько, так по-семейному, — иронично пробубнил обидевшийся Джонатан, сквозь темень не сразу понял, когда Альба спикировал на посадку: приземлились они на хорошо знакомом пленнику месте — это был уютный дворик временного пристанища их с Мэвис семьи, заодно где-то тут по соседству обитал лидер Гавайи, конечно, где ж ещё, чтоб единственная внучка находилась у него под крылом. Со вскриком неожиданности Лорэн выгнулся, не желая пропахивать всем телом с лицом землю, виверна каким-то чудом приземлилась без травм для своей одушевлённо ноши, громко заурчала, не проявляла никакой агрессии, да и хозяин не давал никаких команд.       Коха`Лу стал самим собой, выйдя из ярко-оранжевой дымки, направился к крыльцу большого дома в несколько ярусов, безучастно прошёл мимо всё ещё удерживаемого драконом юнца, тот в негодовании затрепыхался, пока к нему с высоты громадного роста склонял рогатую голову зверь: — Я всё понял, спасибо, конечно, за транспортировку прямиком к дому, но эй! — человек елозил по почве, пальцы рептилии всё ещё не разжимались, та держала его одной лапой, другой освободив и поставив на земь, опиралась весом на неё и свои крылья, стала обнюхивать любопытный «трофей». — Мартин! Вытащи меня от своего любимчика!       Усеянная многими старыми царапинами со шрамами морда склонялась к рыжему, из зубастой пасти, широких ноздрей вырывалось дыхание любопытного животного, пленник поморщился, продолжал пытаться выползти. — Во-первых, я никак к Альбе не привязан и совсем его не люблю, зверюга шатается вместе со своими сородичами по моим владениям и сама добывает себе все условия для выживания, — поправил внучатого зятя вампир, даже не оглянулся на лежавшего, — во-вторых, нельзя отнимать у дракона игрушку, — он с видом учителя встал вполоборота к несчастному, — ты ничего о них не знаешь, — равнодушно кинул мужчина и пошёл дальше, бодро взошёл по крыльцу. — Э, а если оно меня сожрёт?! — Джонни совсем не прельщало, что упырь оставит его один на один с животиной, надеялся своими криками оповестить жену, кто могла быть в доме, о своём прибытии в крайне ненадлежащем виде. — Не сожрёт, не парься, — отмахнулся брюнет, потом, замерев перед входом в свете подвешенного к навесу фонарика, наигранно задумался, приложив ладонь к аккуратно остриженной бороде, — впрочем, не переживай: я попытаюсь придумать отмазку для внучки в случае, если подобное всё ж произойдёт, — подытожил смешком напоследок музыкант, пока окончательно разгневанного Лорэна крыльями сгребала под свои лапы виверна, как наседка, нашедшая заветное гнездо. — За что мне такое наказание?! — отчаянный возглас парня-бедолаги заглушили кожаные перепонки сложенных, кое-где по краям порванных крыльев, когда довольный Альба немного собрал всё своё мускулистое тело в дугу, чтоб в послушной позе ожидать ушедшего хозяина, заодно укрыть, согреть крыльями смешное разговорчивое создание под собой.