Глава IV. Часть I. Посыльная

— Юху-у! — громкий весёлый смех разносился по залитой солнцем холмистой местности, где наперегонки стремились преодолеть просторное расстояние два человека. На чём они передвигались? Лошади? Велосипеды? Кареты?       На скорости молодой мужчина изначально думал на своего привычного скакуна породы пасо фино, однако всё пёстрое перед голубыми глазами сменялось настолько быстро, что теперь, помимо порывов ветра в румяное от свежего воздуха лицо, ощущал движение мышц спины — он буквально летел! Должен был бы удивиться, однако умело орудовал крыльями, круто поворачивал, как степная хищная птица, искренне смеялся своим манёврам, где-то близ него на вороном коне проскакала та, с кем человек соревновался.       Девушка с льющимся смехом умело управляла вороным жеребцом, хотя молодому сопернику на секунду показалась странной масть, поскольку родственница зачастую выбирала себе в четвероногие спутники исключительно породы светлой шерсти, но не придал этому должного значения, увлечённый своим полётом. Да что там! Герою казалось — всадница скачет наравне с ним, вскоре рельеф земли вовсе перестал чётко выделяться, отчего двум казалось, словно они вправду парят в небесах, вытворяя разнообразные пике.       Смешливому летуну стали периодично попадаться тёмные пятна, замечаемые им самыми уголками глаз, он незадачливо оглядел себя — надо же! Шестёрка длиннющих отростков различного оперения синхронно двигалась из его спины, обеспечивая хозяину подобный полёт со множеством трюков.       Впервые при виде своих чёрных крыльев, перекликавшихся с цветом коня соседки, светловолосый мужчина не скривился и не помрачнел, совсем наоборот рассмеялся ещё звонче, с удовольствием делая новый размах, его совсем не смущало наличие целых шести крыльев, как у серафима. — Sei davvero un tipo intelligente! — улыбчиво перекрикивала ветер девушка, немного замедляя своего скакуна, завернула его для того, чтоб остановиться напротив сбавившего скорость брата. — Полетали на славу, — подтвердил блондин, счастливо осматривая наездницу, та с ним согласилась, положила поводья и переместила руки на пояс, всё ещё со смешками переводила дух после насыщенной езды. Капитан же никак не мог насмотреться на личность, подсвеченную позади мягким светом, как от рассветного солнца. — Люци, а можно вопрос? — простодушно поинтересовалась всадница, красивая улыбка всё ещё не сходила с её миловидного лица, платиновые недлинные волосы развевал лёгкий ветерок. Её старший брат кивнул, отчего-то душу его наполняла такая радость, что он вот-вот готов был снова воспарить в вышину, обрадованный одним только присутствием морячки рядом с собой.       Та тоже не изменила своего лучезарного настроения, миролюбиво без малейшего упрёка промолвила — от этого, пожалуй, её вопрос прозвучал грозой среди такой идиллии и показался жутким:

— Как я умерла?

      Ван Хельсингу показалось, что весь окружавший воздушный пейзаж мигом померк, улыбка его столь же моментально исчезла, теперь он серьёзно, с ноткой испуга осматривал младшую сестру напротив. Та вовсе не шевельнулась, не перестала выглядеть обрадованной, однако реакция сиблинга немного осадила её, она с непониманием, но терпеливым ожиданием оглядывала родного человека. — Ты… — Люциус не понимал — он ли это говорил или нет, губы едва открывались-закрывались, как у робота, — От вампиров… Из-за одного из них, — запнулся, так как только теперь заметил — прежний прекрасный облик Эрики изменялся всё время с течением их совместной прогулки: в начале гонки она в костюме старшей помощницы командира судна тёмно-синих оттенков восседала на своей лошади, распущенные длинные волосы хлестали её по спине, плечам и при резких поворотах щекотали лицо — такой брат помнил её при вступлении юной Ван Хельсинг ему в подмогу много лун назад; затем фемина с длинной колосовидной косой в походном снаряжении шалфейно-ореховых оттенков пыталась перегнать «ангела» — крылан видел это снаряжение на их совместных рейдах за нечистью, иногда оно мелькало, переливалось образами жемчужных доспехов воительницы.       Теперь же… Ныне у монстроборца на глазах женское лицо замедленно раздирали четыре кровоточащие полосы, молодой мужчина испуганно хотел бы ринуться на подмогу, но не в силах был сдвинуться с места, от ранимого во всех смыслах зрелища открывал-закрывал рот, как рыба, хрипел. Наёмницу же совсем не волновало обильное кровотечение, застилавшее ей раненый глаз и половину лица, она в той же спокойно восседающей позе, когда её одежды сменились на треклятое белое платье в обтяг, в котором семья видела её в последний раз, продолжала смирно ждать ответа на свой вопрос.       Капитана поразило похуже копий, когда он смотрел на неё, однако в финале страшные увечья не то, что прошли — на лице родственницы совсем не осталось никакого следа от шрамов, которые король хорошо помнил. Теперь на него смотрела повзрослевшая молодая женщина, немного отличавшаяся от той девушки, которую он продал потерял.       Горло у него сдавливало спазмами, словно он стал немым, еле как проморгавшись от внезапных слёз постепенного осознания лживости миража, ловец всё ж сумел из себя выдавить ответ на сестринский вопрос: — Ты умерла по моей вине, — хрип едва не скатился на вой, хотя белокурую услышанное совсем не напугало: она предстала в своём новом ином облике, где с её отчего-то бледной кожей сочеталась светлая поблёскивающая ткань дорогого наряда, перекликались тёмные градиенты пышных рукавов и длинного подола, воздухом раздувался повязанный на шее чёрный тончайший шарфик…       Люциус крутанул головой, стремился каким-либо образом закончить кошмарное наваждение, прогнать иллюзию, но с места так и не сдвинулся, слишком уж не хотел опять расставаться с младшей сестрой. Та после услышанного отреагировала очень спокойно, её улыбка немного угасла, но всё ж уголки тёмных губ остались приподняты, оба полностью здоровых глаза отдавали голубизной, она слегка дёрнула кончиками изменённых ушей и снова тепло улыбнулась охотнику. — А… Значит, так нужно было, — просто ответила уже не Эрика, пожав плечом, будто речь шла о пустяке. Через миг её жеребец вороной масти взъерепенился, почти встал на дыбы, размахивая передними ногами, громко заржал на стоявшего напротив.       Моряк в испуге отпрянул от разозлённого неведомо чем животного, тут же узрел метаморфозу, где конь сначала покрылся крупными блестящими чешуйками, затем у него из боков вырывались изломанные два крыла, а потом зверь встал в свечку, тело менялось, шея вытягивалась, рот открывался всё больше, шире — и вот перед ошарашенным монархом предстал настоящий дракон чёрной расцветки, прошлое лошадиное ржание переросло в грозный рык, крыльями тварь будто ограждала свою всадницу, отгоняя её брата от них.

«Мне всё чаще стали сниться сны, где я летал. Однако рано или поздно приходится проснуться…»

Джейк Салли (х/ф «Аватар», 2009)

      Ван Хельсинг подорвался так резко, что едва не рухнул с низенькой кушетки, на которой уж какой месяц пролёживал свой позвоночник во всегда неудобной ночёвке. Тяжёлое дыхание увидевшего дневной кошмар человека раскроило тишину пыльной комнатушки, капитан не сразу пришёл в себя, после вымученно едва не прохныкал, устало приложил широкую ладонь к лицу, сморщился от пощипывания нежеланной эмоции на краях глаз, в ушах всё ещё трещал рык ночной твари. — Всё это — полный бред, — раздался то ли наяву, то ли ещё в сознании чужой женский голос, белокурый не шелохнулся, ощерился, попытавшись не обращать внимания на очередной приступ своего недуга — галлюцинации чуждой личности аристократки преследовали его только тогда, когда он был слаб эмоционально, как например, при состоянии перехода ото сна к бодрствованию и наоборот, где грани понимания сильно истончались. Нежданная гостья из ниоткуда продолжала: — Она не может не ведать — каким способом погибла, так как причина смерти умершему всегда известна. Уж я-то знаю… — чуждый бархатный тон разливался по беспорядку обстановки жилья человека, который согнул длинные ноги в коленях, свободной рукой сильнее вцепившись в грубую простынь, едва не скрежетал зубами, не желая слушать покойную графиню.       Давненько признаки параноидальной шизофрении не мучили ловца, потому он поспешил собрать силу воли, отрывая руку от лица и с вызовом глянув влево, где на кресле виднелся сидевший там женский силуэт. В духоте не до конца очнувшийся моряк прищурился, стремясь мыльным ото сна зрением разглядеть чётче фигуру, находившуюся боком к жильцу. Загадочная гостья тоже повернула шею к нему, сверкнув в темноте глазами, тут-то незнакомка? бодро двинулась с места и поспешила к проснувшемуся, тот напрягся резкости чуждого движения в свою сторону, готов был отпрянуть, как беззащитный зверёк, но из мрака в более освещённую часть комнатки спешно вышла никакая не Марта, а… — Эйприл?! — на выдохе едва не вскрикнул мужчина, почти свалился с края узкой тахты от неожиданности — уж кого-кого, а теневую девицу в своей спальне он вообще не ожидал увидеть этой ночью. Ночью ли? Рассеянно блондин стал озираться на грязное оконце в попытках выяснить время суток. — О, очнулся! — приветливо начала брюнетка, полусогнулась, когда медленно подходила к полулежавшему охотнику, затем неуверенно распрямилась, перед этим хотела присесть на край матраса, но тут же отмела эту идею. — Я тебя заждалась, — улыбнулась девушка, не акцентируя внимание на вспотевшем после шумного пробуждения ловце, — мы договаривались вчера встретиться в десять вечера, однако ты проспал так долго, что я уже успела по делам смотаться, вернулась сюда, а ты ещё спишь! — настроение её было как всегда превосходным, она тут же начала негромко тараторить о своих буднях, хотя понимала — человек никогда её не слушал. — Продрых полночи, — хихикнула вампир и только потом приметила взбудораженный внешний вид знакомого. — Ты чего?.. — Зачем ты сейчас там это сказала? — не своим голосом от настороженности перебил белокурый, дико оглядывая носферату. Она с непониманием моргнула, нахмурив густые бровки, моряк взором загнанной дичи указал ей на кресло, где нечисть сидела пару секунд назад. — Я? Я ничего не говорила, — серьёзно ответила юная кровопийца, увереннее выпрямив открытые плечи, — это ты перед самым своим пробуждением так начал метаться по кровати, что я уж думала слетать за лекарем, списав всё увиденное на бредовое состояние. — Про смерть, ты говорила про смерть!.. — не верил нежданной посетительнице Люциус, злился с каждой минутой всё сильнее собственному непониманию ситуации. Ещё миг назад в темноте он видел, как ему казалось, приглаженную точённую графиню-Любовь, которая по приближении к нему внезапно предстала растрёпанной длинноволосой Эйприл, кто очень отличалась от духа своей девчачьей несуразностью, ростом и прочими внешними данными, к примеру — искрящейся одёжкой, как для вечных дискотек. — Про погибель бормотал ты, потом уже подорвался с подушки, как малыш, кому приснились ужастики, — попыталась объяснить наследница Аида, — что-то бубнил про «причину смерти», вот и всё, — гостья попыталась улыбнуться, прекрасно понимала сбитое состояние человека после дневного кошмара — с кем не бывает? Ей хотелось развеять обстановку в спёртом воздухе тесной комнатушки, однако таким перепуганным короля человечества фемина никогда не видела…       Растерянный, поражëнный неизвестно чем Ван Хельсинг напоминал ей её младшего брата Финиста, когда маленький вампирёнок в свои детские лу́ны аналогично шугался дневных плохих снов. Поэтому с какой-то привычкой, на каком-то подсознательном инстинкте обеспокоенная не на шутку метавшимся с бока на бок Люциусом темноволосая оперлась коленом о продавленный матрас, чтоб вытянуть тело и суметь быстро дотянуться до ловца, кто смотрел куда-то мимо, стрелял глазами в пустоту, вот-вот готов был от напряжения взвыть, закричать или вовсе расплакаться.       Ну да — совсем, как ребёнок!.. Эйприл попыталась отогнать от себя лишнее волнение, когда торопливо обхватила бледными руками с короткими коготками качавшегося человека за лицо, чтоб направить его взор на себя, а не на выдуманный страх. — Хей-хей, недопират! — на повышенном тоне пыталась пробиться сквозь миражи проснувшегося вампир. — Успокойся, всё хорошо… — Белокурый моряк не сразу глянул ей в глаза, вообще не понял чужого жеста и непривычных касаний к себе: — Капитан, тише… По-олный порядок, — женский голос стих, когда его обладательница видела, что паникующий замер, встретился с ней зрительным контактом. Отчего-то не убрала своих пальчиков с его мягких щёк, несмелой улыбкой стремилась передать, поделиться с отчаянной личностью своим положительным настроением.       В следующий момент поняла — их положение было не совсем нормальным: не стоило девице так напирать, находясь теперь в полуприседе на чужой койке, аналогичная мысль сквозь успокоившиеся нервы посетила и Люциуса, кто через рваное дыхание для усмирения эмоций после кошмара всё ждал, когда Эйприл отпрянет от него, ибо находилась слишком близко. Носферату же после наклонов головы в стороны окончательно убедилась, что моряк в норме, и только потом в полном молчании встала, чтобы больше не накалять обстановку своим, как ей показалось, неприличным поведением в адрес старшего мужчины.       Ван Хельсинг медленно бесшумно выдохнул, прикрывая глаза. Зловещих страшных теней нигде в обшарпанной комнатке больше не явилось, более ничего не тревожило человека никаким бредом. Понял где-то на окраине разума, что впервые за всё время его панический приступ прекратился не сам собой, а только присутствие рядом дочери Прозенпины успокоило бушующее состояние больного монстроборца…

***

— Валить надо отсюда!.. — первое, что выпалил встревоженный Люциус, когда очухался во второй раз после повторившейся быстрой фазы сна. Одной рукой резво скинул с нижней половины тела потрёпанное одеяло, едва опять не упал на грязный липкий пол, в спешке собираясь, а потом… Потом остановился, оглядывая всего себя — жалкого подрагивающего типа, который испугался какой-то глупой страшилки. Курам на смех! Умываясь дождевой водой из запаса, Ван Хельсинг пытался прийти в себя, ладно-ладно: всё утреннее осталось позади, куда ночь — туда и сон. Так говорят? Куда ночь, туда и сон, пожалуйста… Бежать? Куда? Да, конечно, королевство на большой земле ждало его, а бояться местного архипелага на предмет взаимосвязи островов с графиней-Любовью в соответствующем усилении людских приступов было несообразным. Посмотри на себя — кем ты стал? Шутом при дворе фриковатого вождя Гавайи. И никто, никто тебя здесь не считает кем-то значимым, не относится с должным уважением, кроме…

Кроме Эйприл?

Эйприл…

      Человек рвано вдохнул, старался не смотреть на сводящие судорогами конечности, с некой скорбью водил мутным взором воспалённых глаз по комнатке, пытаясь отогнать весеннее имя с девичьим обликом сегодняшним утром ещё дальше, чем обычно гнал фантом Марты. — А когда перейдём к изобретениям людей и прочим убийственным изобретениям? — женский голосок щебетал, лился вокруг своей обладательницы по светлой местности вокруг. Сегодня впрямь было так, словно днём — всему виной огромный оранжевый диск луны, чинно поднимающейся из-за океанической линии горизонта.       Темноволосая девушка не могла устоять на месте, нешироко размахивала руками, переступала в спортивной обувке, так и норовила сорваться с места, однако что-то её удерживало, на свой объект интереса она смотрела с озорной улыбкой. Это «что-то», вернее — кто-то, — в отличие от весёлой носферату трусовато жался у края крутого обрыва, где скалистая почва обрывалась практически в вертикальном наклоне. — У-уф… Ну-у, допустим, — прокашливался белокурый охотник, размяв плечи и крутанув лопатками, — тысячу лет по ощущениям этого не делал. — Чего? — простодушно спрашивала рядом стоявшая личность, ловец даже не глядел на неё, всё не мог оторвать напуганного взора от необъятного воздушного пространства впереди под собой. — Не летал! — выпалил монстроборец прежде, чем смог понять, что в его прежнем окружении о подобном умении знал кто угодно: Ладрон, младшая сестра, Джонатан, да даже юная княгиня Тьмы. Чуть погодя, с виноватым видом изогнулся в сторону вампира в попытке разъяснить: — Видишь ли, позвал я тебя сегодня сюда в джунгли за тем, чтобы ты… — робел, как мальчишка, боясь попросить об услуге, ведь такое совсем не должно быть свойственно монарху! — …Научила меня летать… — с силой закрыл глаза так, будто девица могла его ударить после услышанного.       Потомок Хэйдеса выдержала паузу прежде, чем добродушно рассмеяться, и звучание это послужило слуху короля такой чудесной мелодией, что вначале он принял её за музыкальную шкатулку. И давно он так стал воспринимать её милый смех? Блондин ожидал чего угодно: наследница Прозенпины могла легко испугаться или попросту не поверить ему в таковом громком заявлении, однако та, наоборот, сделала смелый шажок к молодому мужчине, её фиалковые глаза стали ещё больше в нескрываемом, почти детском любопытстве, худые бледные ладошки сложились друг на друге: — Я слышала едва не целые легенды о ваших метаморфозах, — восхищённо начала дева на глубоком вдохе, отчего её чёрный топ на аккуратной округлой груди блеснул переливом поедок, — но даже предположить не могла, что все те слухи — правда!       Люциус Ван Хельсинг впервые за всё время улыбнулся по-настоящему, хотя со своим напряжением всего тела мог только представить — какой кривой и неискренней выглядела его попытка. Всё ж не отступился от своей первоначальной цели вечерней прогулки, куда позвал Эйприл так легкомысленно, будто между ними до этого не существовало натянутой атмосферы в первую очередь из-за неприязни с его стороны по отношению к кровопийце. Последняя не сделала ему ничего плохого, даже не пыталась убить капитана наподобие всем монстрам.       Интерес младой носферату в сторону враждебного моряка показался тому подозрительным, потому он всеми стараниями пытался отпугнуть, испортить о себе и без того искорёженное впечатление для работницы острова, но брюнетка не сдавалась. Не взирая на всю прежнюю грубость человека к себе, согласилась она так быстро, что любая молния бы ей позавидовала, видимо, всегда пребывала в оптимистичном настрое с живой жаждой к изучению всего, что её окружает, и всякого, кто в поле зрения. « — Смехотворная», — думал бы про неё человек, если б вампир не являлась единственной, разбавляющей его тягучее одиночество с нежеланием жить своим ярким присутствием рядом с ним вопреки своим чёрным цветам образа.       Мало того — при малейшем намёке, приказе Мартина девушка тут же дрессированной собачкой бежала помогать охотнику, словно знала его всю жизнь и совсем не боялась. А следовало бы. Белокурый до сих пор не понимал — чем руководствуется та, кто на всех совместных ночах праздной нечисти подсаживалась к нему, всегда составляла ему компанию; не пыталась показать элитарную холодность по отношению к нему, а в отличие от всех с лёгкой улыбкой тёмных губ, немного сутуло упирала острые локотки в миниатюрные коленки, закинув худющую ножку на ногу, и внимательно слушала редкие истории монстроборца, смотря на него блестящими воодушевлением глазами густых чёрных ресниц.       Кажется, даже родной брат не участвовал в жизни Люциуса так часто, как стала это делать Эйприл, оттого в последние дни отчаявшийся монарх уже без прежней скованности спокойно держал речь со странной гостьей Гавайи, выстраивал с ней диалоги и боле не чувствовал неловкости от её компании. « — Хорошая…» — теперь человек думал о юной кровопийце только так.

«Я всё также забываю — в каком городе вчера выступал

Опечален тем, что знакомые ребята начали умирать;

Бывает, что не сплю по нескольку дней,

За это время я не стал сильней,

Я писал, чтобы узнать, что ты жива

Я ни капли не жалею, что тебя я встретил,

Ты поверила в меня, пока я мечтал,

Я ни капли не жалею о тех словах на ветер —

Это был не ветер, детка, это ураган»

— Ит-ак, — сглотнув, продолжил своё рассуждение светловолосый Ван Хельсинг, трусливо взирая вниз, хотя никогда в жизни не боялся высоты, — сначала нужно рассчитать амплитуду, траекторию, углы и прочую ерунду неинтересную, — пытался пошутить он, боковым зрением видел замершую соседку, своим неловким смехом старался развеять обстановку, якобы в глубине души посчитал, что спутнице на прогулке может стать скучно. Чего? Ты сам себя слышишь? — Попридержи коней, мистер, — заулыбалась вампир, — каким способом ты умеешь летать? — Самым мерзко-пакостно потусторонним, — ответил собеседник, задрав голову к темнеющему небу, хотел бы вновь пошутить, но подобный факт каламбуром не был. Слушательница навострила острые ушки, её дружелюбный оскал немного спал, она внимательно осматривала блондина с головы до ног для выяснения источника, при каком тот мог бы полететь. — Бро-ось, морячок, — недоверчиво сощурилась, — даже детёныши нашего вида шептались после вашего с судостроителями прибытия сюда, якобы ты можешь летать. Значит, вправду способен! — вновь оголила белые клычки, сжав кулачки у лица острых черт так, как дитя узнало бы про сюрприз. — Получается, мои предположения, сделанные ещё в Трансильвании, истинные! Я ведь вижу буквально живую легенду перед собой и готова наставлять тебя во всех твоих начинаниях, — от переполнявшей радости девушка готова была заискриться салютом, приподнялась на носки, едва не подпрыгнув на месте. — Морячок? — сдержанно переспросил Ван Хельсинг, который до этого глядел на пейзаж далеко впереди, зацепившись только за это слово из всего сказанного. Она его только что так назвала? — Зацени, — не обратила на вопрос внимания Эйприл, бодро подскочила к сáмому краю обрыва, встав на одну ногу, удерживая равновесие, потянулась немного вперёд, протянула в бесконечную пропасть тонкую ручонку так, как касалась бы незримой материи. От столь активного быстрого действа король людей чуть дёрнулся в направлении спутницы, на миг испугавшись, что она сорвётся, совсем глупец позабыл — та являлась вампиром и в любой миг могла обратиться в летунью или воспарить прямо так в своём умении. — Тут самые настоящие порывы нижнего ветра! — с таким заключением темноволосая с удовольствием ощутила всем телом тёплые воздушные потоки, лившиеся из низин скал.       Её локоны цвета ночи поднимались при дуновении заворожённой густой гривой, оголяя открытую спину, на которой проступали острые лопатки и позвонки хребта. Люциус с непониманием внимал девичьему веселью, не сразу оторвавшись от созерцания натуры пред собой. Носферату же, не поворачиваясь на него, хихикнула и прикрыла глаза, накрашенные красными тенями, в наслаждении от сильнейшей воздушной стихии, что вот-вот готова была поднять её худощавое тельце вверх.       Длинная юбка хлопала по бледным ножкам, из-за ветра задиралась во все стороны, но при наличии на себе джинсовых мини-шорт брюнетку ничего не смущало. Она обожала всё, связанное с полётом, потому с радостью открыто делилась своими положительными эмоциями с тем, кто пригласил её сегодня вечером прогуляться сюда: — Подобный ветер поможет тебе, капитан, — с лёгкой душой поделилась фемина, отступая назад и поворачиваясь на соседа, — просто доверься ему так, как веришь мне, — с негромким смехом на ходу приложила когтистую руку к блестящему топику, пока слушатель не понимал — почему же странная знакомая в столь кратком временном отрезке настолько готова была ему подсобить в любом его начинании.

А он верил ей?

      Моментально всё прежнее настроение как-то само собой улетучилось, сейчас перед улыбчивой Эйприл стоял задумавшийся молодой человек, положив большие ладони с длинными пальцами на пояс, будто взвешивал воображаемые чаши весов.

Нет.

      Сглотнул: прежде, чем полететь, как в глупых сказках, ему требовалось раскрыть из-за спины не два, не четыре, а шесть проклятых крыльев. Вспоминая то — каким образом ему разорвало мышцы при первом выпаде, когда он, подконтрольный покойной Марте, защищал чужеродными конечностями сиблингов от пуль, — ныне хлестать своей кровью совсем не хотелось. Да, он демонстрировал загадочные части и позже совершенно безболезненно, но теперь не ведал — удастся ли вновь распушить чёрные птичьи перья без лишнего шума с травмами. \       Длинноволосая девушка напротив него замерла, перестала звонко говорить, в смиренном ожидании оглядывая моряка, а тот всё не решался. Машинально спинные мышцы напряглись, по коже под белым одеянием проскользили те самые мурашки того подобия зуда, после которого костяные дуги распрямлялись вокруг тела, однако под пристальным взглядом прекрасных фиолетовых глаз растерявшийся капитан боле не смог ничего сделать.

Нет, не мог.

      Эйприл опешила — это всё? Ночь обещала быть насыщенной на события, сам лидер человечества пригласил её на прогулку, позже объявил о своём нефальшивом навыке полёта, а теперь просто… Уходит? Вампирские длинные уши дёрнулись, опустились в расстроенном настроении девушки, пока ту одну посреди дикого леса оставлял тот, кто ещё минут десять назад казался галантным спутником, больше не выказывал открытой брезгливости из-за нахождения монстрической девы около себя. Шёл рядом, несколько раз кровопийца даже касалась его предплечья, как бы шутливо намереваясь взять мужчину под локоть, тот вроде был не против.       Сейчас же его отстранённость послужила растерявшейся фемине ещё одним подзатыльником того, что по своей тупой наивности брюнетка поверила тому, кто в очередной раз решил поиздеваться, бросив «подругу» одну в джунглях. И хоть монстрическая представительница знала все местные тропы за время своей работы здесь наизусть — сам факт того, что ловец намеревался бросить её, подкидывал дров в разжигания портившегося настроя темноволосой: она поджала губы в обидчивой мимике, отвела взгляд вбок, чувствуя себя полной идиоткой, ведь человек даже не объяснил причину своего поведения. — Капитан, в чём дело? — в погрустневшем тоне слышалась обида сквозь остаток заботы о настроении чужака. — Тебя что-либо беспокоит или случилось чего? — потерянно она разводила руками в попытках вернуть белокурого к разговору. — Эй! — охотник сам был растерян не меньше Эйприл, пару раз оглядывался на неё через плечо, а потом поспешил ретироваться, широко шагая и засунув руки в карманы брюк. На подобную отстранённость сорвавшейся прогулки девушка вдохнула ненужный кислород громче, густые бровки поползи вверх на расстроившемся лице, робко вампир приобняла себя: — Люциус! — впервые на памяти монстроборца носферату назвала его имя. Жаль, но предпочёл бы он услышать это из её уст в более приподнятом настроении, а не в такой надрывной нотке, с какой в последней попытке бросила ему вслед оставленная девица.       Спустя незначительное время на шедшего Ван Хельсинга в его привычной манере всюду следовать скрытно, поскольку он привык быть одиночкой, внимательно смотрели двое, стоявшие на пологом холме поодаль: — С ним ясное дело что-то не так, — отрешённо молвил Коха`Лу, с незначительной высоты взирая на чужака посреди своих владений так, как статно бы возвышался над территорией любой вожак фауны. — Ты это взял с его умения летать? — несмело спросила вождя рядом находящаяся Эйприл, выглядевшая таким же затенёнными силуэтом в тени древних зарослей. Музыкант на неё не повернул шеи, всё вглядывался вперёд вниз, медленно костлявыми пальцами перебирал клок чужих волос. — Возможно. И я это «не взял», а чётко знаю, — спокойно молвил вурдалак, сгибая локоть для показа соседке локонов, — смотри — это волосы того человека. Я срезал их со старшего сына «Львиного» Сердца сразу по его прибытию сюда, — девушка с любопытством присмотрелась к нескольким вьющимся прядям цвета платины. В следующий миг Мартин поджёг один из локонов своим огнём, и волосы подпалились не обычным способом, а сгорели практически моментально какой-то чересчур яркой вспышкой, зашипев, завились, как ожившая змея и огонь на них сменил цвет с привычного на ярко-синий.       После исчезновения странного явления гитарист пояснил гостье, кто замерла с распахнувшимся ртом: — Такая реакция совсем не химическая — так действует часть того, кто подвергся сильному магическому воздействию. Наш белобрысый явно находился или находится до сих пор под неведомым проклятием, чей след остался буквально во всём, принадлежащему ему, начиная от волос, заканчивая даже его аурой, ведь вокруг него так и веет чёрной магией… — Иными словами — он болен? — тихо поинтересовалась совершенно поникшая Эйприл, ступив шажок чуть вперёд лидера архипелага, и подняла печальный взор на фигурку короля-чужака вдали. — Болен-болен, — сухо подтвердил собеседник, отстранённо пропуская сквозь пальцы оставшиеся светлые кудри, надменно вздёрнул бородатый подбородок, затем равнодушно добавил, — и болезнь эта сожрёт его быстрее, чем Альба заглотит козу.       Грустной девице совершенно не хотелось угождать Мартину во вред Люциусу, ей надоело быть повсюду посыльной. Она не подписывалась быть двуличной шпионкой, а теперь, когда судьба Ван Хельсинга неким болезненным образом отзывалась ей куда-то в область грудины, то переносимые человеком страдания будто отражались на ней самóй. Сжав зубы, девушка сильнее заморгала, стараясь не терять лицо в присутствии здешнего лидера.       Да, еë, определённо, всё это достало, хотя никто из двух правителей в открытую ей об этом не говорил, но она ощущала это: в далёком-далёком готическом замке, именуемым отелем, трансильванский граф подсылал дочку своих приближённых вампиров к Эрике — тамошней пленнице, — а здесь вурдалак огненной стихии отыгрывался на чужеземке схожим образом. Теневой деве не хотелось лгать невольнице в Румынии ни тогда, ни сейчас здесь врать в лицо старшему брату похищенной.

Нет. Свой выбор она уже сделала.

***

      Сам вождь Гавайи пребывал в не лучшем расположении духа, чем прокажённый капитан лайнера «Наследие», только вот причины у двух мужчин кардинально отличались. Ежели у человека, страдающего посттравматическим синдромом, на фоне которого развились шизофренические признаки, были проблемы с доверием к окружающим, то исполнитель альтернативного рока считал себя в гораздо более бедственном положении, репетируя разговор с внучкой, которую не видел с её младенчества. — Pehea lā wau e ʻōlelo ai… Aloha? Aloha? He ʻelemakule naʻaupō ʻoe, ke nalowale nei ʻoe i ka ʻāina, akā i ka hopena o ka lā, ʻaʻole pono ʻoe e hoʻomaka i kahi kamaʻilio me ia me, «E, pehea ʻoe?» — бубнил себе под острый нос Коха`Лу, медленно проходил по тёмному узкому коридору, где-то вдали пространство за прикрытой двери подсвечивалось тёплым освещением. Услышав тихое женское пение, вампир дёрнул ухом, не сразу остановился, вообще отвык от столь приятного тона и тем более — от присутствия фемины в своём полузаброшенном жилище. Тут не то, что давным-давно не было женской руки, а в принципе не наблюдалось самогó жильца, поскольку ночевать музыкант мог где угодно и далеко не всегда помнил — в каких именно местах проводил дни после насыщенных во всех смыслах выступлений на сцене.       Бесшумно — так, как свойственно своей расе, — Мартин подошёл к приоткрытой двери, серьёзно глядел в просторную комнату: выделил самые лучшие покои для своих… Родственников. У него и впрямь была семья прямо здесь, сейчас? Тут, а не в какой-то прошлой жизни? Путь по коридору показался мужчине бесконечным, на ходу он думал — с какой это стати молодая княгиня запела, затем признал в её мелодичном голоске колыбельную. Надо же… Удивительно! Ещё вчера ему пришло письмо чёрного сургуча о том, что он стал дедушкой, а теперь та самая девочка — уже молодая женщина, кто в трепетных объятиях своих рук держит миловидного детёныша с волосами цвета огня.       М-да, пожалуй, песен для детского сна вождь не слышал с тех пор, когда его маленькую дочурку Марту в деревянной подвешенной колыбельке в окружении других его самок качала… Имя девушки из людского племени практически вспыхнуло, всколыхнуло мужскую память, но тут же упырь оборвал сам себя, ибо по его мнению не время было предаваться прошлому, когда перед твоей мордой происходит столь умильная картина настоящего.       Время было позднее и как нельзя лучше подходило для бодрствования народу носферату, поэтому Мэвис Дракула не пыталась уложить Денниса спать, а напевала ему музыкальные мотивы для успокоения, наверное, малыш капризничал на закате после пробуждения. Коха`Лу совершенно растерялся, словно онемел на пороге, не знал — чего делать дальше: ввалиться в созерцаемую идиллию или подождать… Нет, слишком долго он находился в отдалении от тех, кто был близок ему по крови, нельзя было повторять прошлых ошибок, потому что…       — Мам, ты видела — как он смотрел на меня? — туманно где-то в далёких закромах сознания зазвучал голосок девочки. Он увидел её в первый раз на цветущем лугу, когда статной походкой неторопливо прогуливался между замершими сородичами, которые всеми фибрами ощущали превосходство своего лидера даже в воздухе, потому в уважении внимательно следили за каждым его шагом, синхронно за его движением по улице поворачивая гóловы и навострив уши.       Мартин тогда ненадолго остановился около темноволосого детёныша — маленькая представительница двух смешанных рас явно не понимала — почему все вокруг резко остановились, замерли, с робкой улыбкой оглядывала незнакомца снизу вверх. Незнакомца… Теперь такое наименование звучало для одинокого гитариста приговором, поскольку увидел он свою наследницу только в её двадцать с лишним лун.       — Да, видела, — когда он сделал несколько шагов далее, не потрудившись даже обменяться с маленькой Мартой словами, к последней подошла женщина гавайской наружности, похоже, принадлежала к коренному населению островитян, чей голос ныне звучал старой плёнкой ещё более тихо, чем интонация дочери в детстве. — Тебе не следует его бояться: всё-таки он — твой отец.       Предводитель архипелага рад бы стереть себе память с помощью хотя б того идиотского Князя Тьмы или любого другого, способного к такому упыря, но воспоминания служили последней отдушиной ему, наказанному Богом людей, Кто постепенно, поочерёдно забрал у него тех, кои когда-то составляли всю жизнь и смысл существования вурдалака. Теперь же, когда в его доме присутствуют два наследника, пускай прибывшие издалека, то нельзя было божеству, в какое так яро верит человечество, позволить отнять у Мартина и их… — Прощения прошу, что без даров, однако!.. — натянув привычную постаревшему лицу улыбку, вождь смело вошёл в просторную комнату, тем самым слегка напугал молодую мать, та резво обернулась на пришедшего, крепче прижав к себе дитя. Рыжеволосый малец же отнюдь не дёрнулся, причмокивая пустышкой, поднял пучеглазые очи на гостя. При виде насторожившейся Мэвис пыл гитариста поубавился и он неуклюже замер на полушаге. — …Однако я… Эм. Рад? Приятно удивлён вашему визиту. Сюда. Ага, — речь получилась нескладной, шаркнув носком ботфорта по ковру, мужчина, как провинившийся солдат, выпрямил осанку в стойке перед взрослой внучкой.       Дракула чуть расслабилась, узнав во внезапно ворвавшейся сюда личности дедушку, уголки её чёрных губ подёрнулись вверх, а вот брюнет, пока рассматривал девушку прямо тут — близко напротив себя, то снова ловил себя на чертовской схожести гостьи с Мартой. Наследная княгиня хотела бы улыбчиво поприветствовать родственника, однако от его реакции, в какой кривоватая зубастая улыбка сменилась выражением надломленности, снова непроизвольно напряглась, насторожилась, внимательно оглядывала исполнителя скандальных песен, тому что — нездоровилось? — А… Мартин? — Мэвис до сих пор не знала — как лучше следует обращаться к носферату: «дедушка», «вождь» или по имени, но названный так и не шелохнулся, стеклянными зелёными глазами впился в бледный женский лик.

«Я завтра во сне умру И мне придётся встретить всех мёртвых близких и друзей: Один за другим они мимо пройдут, Чтоб один на один оставить меня с ней

Её глаза синие и ощущения такие сильные, Что хочется просто обнять её и не отдать никому, Но я вспомнил почему, почему…»

— Хэй, ничего не случилось? — вежливо поинтересовалась кровопийца, чутка приблизившись к замершему статуей мужчине, вытянула шею, чтоб со своего невысокого роста заглянуть к вурдалаку, кто был немного выше её, вновь попыталась дружелюбно улыбнуться знакомому незнакомцу. — Хэ-эй, — машинально негромко повторил Мартин, а потом внезапно расхохотался, — именно так я хотел начать с тобой разговор! — хлопнул себя по морщинистому лбу, вскидывая голову к деревянному потолку. — Со смешного слова «хэй», представляешь? Читаешь мысли, милаха, — громче весело затараторил он, оживился, обходя наследницу кругом, та от нежданной смены реакции робко озиралась, крепче прижимая к груди Денниса. — Ух, какие ж вы славные! — у музыканта будто плотину болтливости прорвало, он возникал то по левое, то по правое плечо позади девушки, улыбался во все острые зубы, без стеснения касаясь бледной щеки, чёрной короткой причёски родственницы, мигом переключал внимание на детёныша у неё на руках. — А ты-то, мелкий! Всего-то ничего с рождения прошло, а уже видно, что ощущаешь себя здесь как дома, в целом — это и есть твой дом!       Торжественно молниеносно переместился рядом с замершей графиней, встал в центре комнаты, раскинув длинные руки в демонстрации всего пространства вокруг. — Он ещё кровью не питается, да? Да-а, можешь не отвечать, я тут чую приятный запах молока, — готов был вот-вот переключиться с темы на тему о самых обыденных будничных вещах так быстро, что брюнетка и рта не успевала открывать, — знаешь, ты можешь не утруждаться грудным вскармливанием: была у меня одна из жён — бабка твоя, — которой я предлагал найти кормилицу, чтоб заботиться о нашем с ней детëныше, но та дерзкая самка всегда была со мной резка. Выставила за дверь опочивальни, перед этим нагрубив, – рассказывал легкомысленно, крутанув кистью, другой рукой приобняв Мэвис за шею.       Судя по всему, Коха`Лу удалось преодолеть свой мысленный барьер, раз уж он так рьяно стал лебезить перед гостьей или данное получилось, потому что он следовал своей вечно болтливой натуре, однако то ничуть не смутило смеющуюся Мэвис, у которой камень с души упал при весëлом виде старшего: — Не дело тебе его таскать, дай-ка сюда, — по-джентельменски подав корпус вперёд, выставил только одну руку певец, другую заложив за спину, прикрыл крашенные с нарисованными стрелками веки. На просьбу Дракула не успела среагировать, поскольку гукнувший ребёнок уже повис в воздухе в той же позе, в какой сидел у матери, поддерживаемый теперь магией оранжевого цвета, напоминавшей огненный оттенок, — вижу: пацанчик ещё не разговаривает, ну-с, ладно, не будет перебивать нашу с тобой беседу, — дружелюбно оповестил темноволосый, легко садясь на высокий табурет, явно украденный из бара, рукой с чарами водил малыша по воздуху вокруг себя, отчего тот стал веселиться, летая около яркой во всех смыслах личности.       Наследная княгиня притихла, перевела ласковый взгляд с Денниса на Мартина, выражение её подёрнулось завесой печали: — Ты… Будешь осуждать меня? — спросила прямо, чтоб не возникало лишних вопросов.       Вождь рассмеялся, откинувшись назад, по-детски мотнув длинными ногами: — Я?! Как такой, как я, — обвёл бледной ладонью свою красочную фигуру, — могу кого-то осуждать? Мне не требуется твоих откровенных россказней: поверь — я наслушался всех подробностей от твоего этого… Как его звать-то? Тьфу, старческая память ни к ангелу… — театрально приложил тонкий палец к аккуратно остриженной бороде, глядя вверх. — Джордан? — Джонни! — встрепенулась брюнетка, хотела бы выпалить: « — Что ты с ним сделал?!», однако вовремя прикусила язык. — Ты!.. — всё ещё было непривычно звать столь солидного монстра в веках на «ты». — Ты с ним говорил?.. — О, да! — хлопнул в ладоши гитарист, дитя рядом с них в воздухе медленно повернулось через голову со звуками, схожими с фырчаньем ежонка. — Не подумай обо мне неверно, но меня больше интересует — как в условиях войны или что там у вас на континентах делается, не кто-нибудь, а ты избрала себе в спутники жизни человека? Насчёт Джимми не сомневался, хотя изначально считал, что тот нашёл в тебе династическую выгоду схоже с Ван Хельсингами, однако послушав его россказни, хм… Юнец меня удивил в хорошем смысле. — Его имя Джонатан, — поправила стеснённая Мэвис, совсем не понимала — за какую именно тему в обсуждениях с дедом хвататься, поскольку тот своей быстротой опережал любую её мысль, а услышанная фамилия поразила её пуще осины, — погоди, ты упомянул Ван Хельсингов? — Ась? Я? Я и Ван Хельсинги? — по-актёрски парировал брюнет, прикладывая пятерню к выпяченной груди. — Мрак с тобой, родная, ни в жизнь с ними пересекаться, ха. Видал их на Совете вампиров, а лучше б встретил там тебя, но это было, — глянул зеленью радужек на свою левую ладонь, наспех загибая пальцы, — одна, две… То случилось три луны назад, к чему лишний биомусор… — Постой-постой, — мирно выставила ладошки в полупрозрачных митенках на согнутых руках вперёд молодая мать, — Ван Хельсинги были на Совете? — Увы, да, — простодушно отвечал Коха`Лу так, как если бы речь шла о погоде за окном, закидывая ногу на ногу, — захотели торговаться с альфой, и получившаяся мышеловка отрубила им головы не хуже топора! — рассмеялся, а у собеседницы холодок пробежал по спине. — Они… Ты знаешь про Эрику, да? — грустно спросила она. — Мэ-эйви, про неё все знают, — заумно ответил мужчина с вытянутыми трубочкой губами, — бедняжку у меня на глазах продали за бесценок — за такой же, в какой Российская Империя отдала Аляску Америке, — посмеивался в усы лидер островов, словно это не он первым проголосовал «за» чудовищный аукцион на том собрании. — Она там присутствовала в тот момент?! — испуганно подалась вперёд с округлившимися глазами вампир. — Не-е, — покачивая носком ноги, лениво молвил брюнет, отвлекаясь на наблюдение за парившим карапузом около себя, — там были только два придурка, — согнул руку вверх с оттопыренными указательным и средним пальцами, — такой худосочный альбинос с другим тучным, на медведя похожим, — сомкнувшая тёмные губы собеседница кивнула, прискорбно опуская голову немного вниз, узнала в описании прежних своих спутников по морю.       Говоривший заметил хмурую реакцию внучки, внимательно на неё смотрел, не без улыбкой примечая скованность гостьи, значит, её с охотниками связывали не просто мировые новости. Подождал ещё немного, но притихшая фемина на него взгляд так и не подняла, потому вурдалак сменил тему, уже в более сдержанном тоне поинтересовавшись: — Чего ты хочешь?