Часть II. Серп

Так почему мне снятся по ночам кошмары —

Как потерял всё и не уберёг?

Я далеко, моя жизнь, словно кино,

Так скажи мне — почему наш мир настолько жесток?

— Я не тупой в свои семьсот с лишним лун, чтоб не чуять прямые намерения всех своих гостей — тебя в том числе, — без обвинений заговорил вождь, осматривая приезжую с головы до ног, — тебя не волнуют семейные встречи, так? Старый вампир-отшельник… Кому я нужен? Хотя… Устали, поди, жить посреди всего того дерьма, какое преподносит вам война с соседями? Людей бесчисленное множество по всей Земле, и как бы наши с тобой сородичи не пытались сократить их популяцию, своими нападками мы только сплачиваем их в целые альянсы: объединения сближают человечество, начиная на политическом уровне правительств, заканчивая хорошими связями в захудалых поместьях. То, что их не убивает — делает сильнее, мне ли тебе об этом говорить?

«I don’t know what to do

Thought I was righteously leading our monsters, but

Now I’m faced with the truth

What kind of leader can’t tell good from evil?

All those poor souls, how many could have been saved?

How could I trust in a justice so cruel and depraved?»

      Юная княгиня смиренно слушала речь лидера тропиков без прикрас. Пыталась ему донести своё непонимание повсеместной взаимной ксенофобии от тех или других, на всё это музыкант тихо посмеивался, качая головой, мол, не только его внучка этого не понимает, но и большинство из тех, кто грезит о мирном небе над головой уж который год…

«One seeks an answer that one can not grant her

You’re looking for light only you can ignite

Every transgression must serve as a lesson

Yesterday you drew sorrow, what will you do tomorrow?»

— Хватит с тебя, — строже оборвала праздного деда Мэвис, сверкнув голубизной глаз, — хватит притворяться. Хватит делать вид, что ты не замечаешь войну вокруг своего очерченного океаном, выдуманного мирка, — острые уши чуть согнула вниз, вот-вот готова была показать оскал, — у тебя есть сила, никто этого не отрицает, а сила эта заключается в твоей способности к примирению, — обвела рукой пространство комнаты к окну, как бы напоминая родственнику о его владениях, — ты первым из монстров объявил нейтралитет и привечал у себя не кого-нибудь, а людей, так разве тебе что-либо мешает вынести это на мировой уровень? — Деннис притих от пламенной материнской речи, повернулся всем тельцем на неё, Дракула же непроизвольно сменила суровость на мимику той, кто истинно нуждался в наставлении, тон её надломился ноткой беспомощности. — Я половину жизни провела в обмане неведения, — распростёртую руку от окна, за которым бурила мирная жизнь, не убирала, — другую половину скитаюсь по планете в надежде хоть что-нибудь поменять, изменить в более положительное русло, — глаза, наполненные нескрываемой болью, оторвались от старшего слушателя, глядели в пол, кончики ушей чуть подрагивали, — нашла свою любовь, семью, вернулась в родной дом, думала: вот она — возможность, когда семейный быт остудит накал фронтовых страстей, своим примером я покажу отцу, что миром правит не хищничество, а любовь, — готова была всхлипнуть от изливающейся души вождю, — но нет. Ничего не изменилось.

«I feel no wiser than when I commanded

The slaughter of those sons and daughters (You can’t hide)

How can I be sure I don’t repeat

More massacre based on mistaken conceit? (Look inside)

If I stand down and leave us exposed

Would that be blind to the threat humans may pose?»

      Мартин ни разу не перебил, слушал внимательно и не демонстрировал свою незаинтересованность скучающей позой или отвлечённостью на постороннее, как делал это обычно с другими собеседниками. Сидел расслабленно, но не в развалку: — Ты надеялась пробить броню своего кровожадного папаши ими? — не глядя, указал пальцем на парящего рядом, сидевшего в воздухе правнука. Ухмыльнулся, вот-вот готов был расхохотаться, но понимал — такой реакцией не вызовет у собеседницы ни ноту уважения, а лишь очередное отдаление. — Пребывая на престоле, тебе следовало бы давить на графа иным способом, ты уже фактически правительница, а свергать нашего альфу столь обыденно, сделав на него заказ верховным охотникам — это не дело, — протянул он, чем вызвал у брюнетки реакцию неподдельного ужаса. — Откуда ты зн-?.. — у девушки перехватило дух из-за своей оплошности, казавшейся ей свершëнной в прошлой жизни, а не в сто семнадцать лун.

« — You can’t know, though time flows on

So you must bear the cross bestowed upon you

— Take pity, I pray

Give me a sign, what’s your guidance? Please, show me the way»

      Коха`Лу беззлобно улыбнулся: — Так, пустяк: информаторы были хорошие, — знать наследнице о наличии Ван Хельсингов прямо здесь — на Гавайях, — было без надобности. Пересел, подал корпус вперёд, сложил локти на коленях, а соединённые кисти прислоняя к лицу. — Тут требуется другой приём, дорогая, не думаю, не вижу, что тебе нужна от меня война в адрес Трансильвании, посмотри-ка: — пожал шипастыми плечами, — у меня за душой нет никакого вооружения, против Румынии я всё равно, что деревня против мегаполиса.

« — You speak of choices made by other voices

You can only atone (tell me how to atone), once you speak with your own

— If souls from damnation can earn their salvation

And find their forgiveness on high, how do I?»

— Я не хочу нового кровопролития! — перебила отчаянная Мэвис, стояла в сжавшейся позе, напряжение било изнутри. Насчёт оружия — она видела издали бухту кораблей на одном из многих побережье, но не придала тем судам особого значения: походили они на погибшие парусники с баржами, тем более не ведала, что в распоряжении этих земель находится небезызвестный ей лайнер… — Я понимаю, — просто отвечал лидер архипелага, затем неторопливо встал, но не приближался и не перемещался по комнате, — однако, следуя из моего предыдущего высказывания, не следует обесценивать силу деревни, поскольку в данной схеме всё очень просто: — со следующими словами указательным пальцем отделял каждый слог, тыча вниз, как делал бы оратор по трибуне, — без сёл городá сдохнут.       Графиня поникла окончательно, растерялась ещё больше, чем до своего приезда в родовые места. Мартин твердил ей о престолонаследии, но когда хоть кто-нибудь в её возрасте был удостоен трона? Метафоры гитариста про созависимость поселений друг от друга и не только их, а про взаимосвязь вообще всего в мире воспринимались плохо сквозь горечь явного нежелания мужчины помогать родственнице. Надо же — сами вампиры готовы были держать слово за баланс, за равновесие...       Носферату тихонько прошла по опочивальне, потянулась к сыну, аккуратно взяла его с летательного «аттракциона» в свои руки. Ребёнок внимательно смотрел на женское грустное лицо снизу вверх, шумно вдыхал. Выглядел, как понимающий повзрослевший мальчик, чему молодая мать хотела бы улыбнуться: вот про кого следует говорить — растёт не по дням, а по часам.       Ей не хотелось лишний раз оставлять Денниса, спускать его из своей бережной хватки, она готова была прижимать наследника к себе вечно, подошла с ним в лунный свет, они вместе смотрели на дальний пейзаж поверх причудливых крыш и крон диковинных растений, негромко без напева начала:

Я не знаю, что делать:

Я думала — праведно живёт наш народ, но

Теперь я столкнулась с правдой —

Что за лидер, кто не в силах отличить зло и добро?

Все эти бедные души — как много можно было бы их спасти?

Как могла я поверить в правосудие, такое порочное в своей жестокости?

      Вождь Гавайи недолго стоял поодаль сзади, плавными шагами подошёл к отчаянной, встал чуть ближе к подоконнику перед внучкой. Приподнял её бледное лицо к себе, ласково очертил его ладонью в своём более мелодичном ответе:

Ищешь ты ответ, который не в силах стать данным тебе,

Ищешь ты свет, который дано разжечь лишь тебе

Каждая ошибка должна служить уроком в судьбе:

Вчера ты несла печаль, а что принесешь ты завтра?

      Мэвис смотрела сквозь старшего, готова была вдохнуть полной грудью, когда обернулась, статно прошла от вурдалака по комнате, а вокруг вставали воспоминания минувших дней, когда она, облачённая в подаренные ей капитаном Эрикой чёрные доспехи, шла через поле боя, где повсюду в сражениях падали жертвы обеих сторон.       Теневая девушка со стыдом отворачивалась от погибших, ожившие эпизоды окружили её повсюду, она словесно пыталась оправдать бойню, коей не было смысла полвека уж точно, ведь её мать была отомщена давным-давно, однако ничего из военных действий и открытой агрессии разных видов по отношению друг к другу не прекращалось:

Я чувствую себя не мудрее, чем когда мой род приказывал

Убить этих сыновей и дочерей…

Как могу быть я уверена, что не повторю

Очередную резню, основанную на ошибках егерей?

Если я отступлю и оставлю нас беззащитными горю,

Не окажусь ли слепа к угрозе, которую мир людей может представлять, как нефть морю?

      Коха`Лу запел в такт брюнетке, растворяя её визуальные кровавые сомнения своей худощавой фигурой, окутанной огненной магией:

Не дано тебе знать, хотя время идёт,

Поэтому должна ты нести дарованный тебе груз, взять его в полёт

      Дракула быстро перебивала его в их совместных куплетах, с надеждой смотрела на него:

Сжалься, молю,

Дай мне знак, каков твой совет? Прошу, покажи мне путь!

      Простодушный Мартин миролюбиво не громогласно отвечал, с любовью глядел на мечущуюся личность:

Говоришь ты о выборах, сделанных голосами иных

Искупить семьи́ вину ты сможешь, когда начнешь говорить своим собственным тоном, а не слушать других

      Младая княгиня почти перешла на шёпот в просьбах, хотя из всего прежнего диалога поняла — прямого ответа или какой-либо поддержки от собеседника она не добьётся:

Если проклятым душам дано обрести спасение

И отыскать прощение, то как это сделать мне?

      Кровопийца обернулась, окончательно согнав туман давних событий на передовой, но никого в её комнате, кроме притихшего ребёнка в креселке, не было. В досаде поджав чёрные губы, Мэвис перевела дух — неужели местный предводитель предпочтёт остаться таким же безучастным, каким стал её дедушка Влад, кто посчитал для себя лучшим решением запереться в горных пещерах, как какой-то изгой? Ныне по женскому мнению местный певец не сильно отличался от Дракулы-старшего: аналогично спрятался на своих островах, не желая помогать внешнему миру.

***

      Люциус стал опасаться всего на свете, оттого и счёл для себя рискованным вот так открыто покидать архипелаг, потому накануне тайно известил своих коллег по несчастью о том, что всем судостроителям следует подняться на борт пасмурным днём раньше, чем кто-либо из ночных тварей проснётся и очухается. — Давай, детка… — столь странное обращение было направлено к целой системе механизмов с машинами, которые в своём объединении могли пробудить масштабные процессы сердцевины не менее громадного корабля. Мужская рука легла на баллер в уверенном движении перенаправления рычага на надпись «полный вперёд», синхронно с этим под ногами ощущалась мелкая вибрация, обдавшая всё «Наследие» с капитанской каюты до носа, турбинные установки придали дыхание «ожившему» транспорту, не загорались только фонари во избежание привлечения лишнего внимания местных.              Немногочисленный экипаж трусовато озирался на внутренний интерьер их прошлого дома — всё ещё со следами ремонта, но теперь зрелище больше напоминало знакомый им корабль до аварии на мелководье после похищения младшей из Ван Хельсингов.       На внешней палубе увереннее ходил квартирмейстер капитана с прадедовской базукой наперевес, внимательно оглядывал в первую очередь небо, чтоб никакая летучая нечисть не пролетела мимо судна. Поправивший здоровье Ладрон в своём патруле почувствовал желанный прилив сил от позабытых ощущений ремесла монстроборца, однако почему-то вместе с тем внутри у него была такая пустота, что даже оживление родного плавучего дома никак ловца не порадовало.       Его старший брат на капитанском мостике машинально щёлкал по переключателям многочисленных панелей управления: словно не бывало долгого перерыва, когда его боевой корабль разбил главный враг; с приятными ощущениями очухавшейся души король активировал боковые винты, не затрагивая главный во избежание гула — им сегодня главное выйти из бухты, а далее в открытом море можно будет набрать скорости по всем правилам.       Оставшийся охранять снаружи охотник очень скоро услышал шипение, увеличивающееся, множащееся с каждой минутой. Быстро подошёл к краю, карминовые радужки всмотрелись в низкий уровень воды, откуда виднелись фигуры целой стаи русалок. — Твоё величество, — фальшиво протянул русый, — тут твои любимицы, — не успел довершить, когда на ближней высокой лестнице показался силуэт в белом кителе.       Люциус тоже узрел морских дев за бортом, выругался себе под нос: уж кого он по-настоящему ненавидел — так это русалок, кои однажды почти стали причиной его гибели, едва не утопив юного наёмника.       Объявившиеся создания предсказуемо недружелюбно скалились, демонстрировали прыжки из воды в высоту, угрожающе хлопали хвостами по поверхности, однако к чёрному металлу приближаться не решались. Сиблинги поняли их ясные намёки — ежели они впрямь думают бежать отсюда посреди дня, то русалки поднимут тревогу вплоть до суши, откуда людей очень быстро остановят прочие монстры. Мол, не испытывайте судьбу, знаменитости людей: вождь осадит ваш пыл своим пламенем похлеще тех угольков, какими вы готовы растопить жерла вашего транспорта-убийцы.       Белокурый Ван Хельсинг одним взглядом готов был протаранить нечисть насквозь, вцепился руками в острые края ограждения, лицевые мышцы подрагивали в раздражении, голубые глаза морозно искрились в адрес зло смеющихся русалок, квартирмейстер же ходил из стороны в сторону, с не меньшей злобой размахивая свободной ручищей и ругаясь на нежданный патруль по-итальянски.       Напряжение монарха отпускать не думало, он с командой больше ничего не предпринимал: судостроители всё поняли, самолично заглушив двигатели лайнера, не решались со спины подходить к сгорбившемуся командиру. Вскоре на палубе не было никого, кроме присевшего в усталости с растерянностью Ладрона и его брата — тот остался стоять на своём месте.       Морские твари при виде недвинувшегося корабля самодовольно вернулись в глуби́ны, радуясь своему исполненному долгу, а пойманный и буквально запертый на проклятом острове лидер человечества переместил задумчивый взгляд на горную местность берега. С высоты «Наследия» открывался прекрасный вид с панорамами джунглей, демонстрируя ловцу некие открытые пространства, усеянные камнями в странной последовательности…       « — Руны…» — подумал охотник, внимательнее всматриваясь вдаль, вытянул шею вперёд, словно нашёл нечто ценное, а на спине, боках напряглись мышцы, как если бы он вспомнил о своих скрытых шести крыльях. — О, всё так! — весёлый девичий голосок разливался по вечернему лесу, где сквозь стволы просвечивалось закатное солнце. — Рунные камни — неотъемлемая составляющая быта нашего народа, с их помощью можно набраться мощнейшей энергии и даже видеть то, чего другие не могут, потому что границы миров в тех местах очень размыты, — выразительно повествовала Эйприл, шла чуть впереди своего спутника.       Люциус, не будь глупцом, сразу просёк — к кому обратиться за своеобразной экскурсией, а девушка, благодаря этой прогулке, кажется, позабыла о незначительной прошлой обиде, когда моряк оставил её одну. Доверчивая носферату бодро шагала по тропе, чуть жестикулировала руками в россказнях, в пружинистой походке двигая телом, редко оборачивалась на монстроборца: — Те места очень важны для всех ночных рас, мы их оберегаем, ухаживаем за древнейшими скалами. Да, та магия берёт истоки от наших предков, но думаю, что и тебе это не станет чуждым.       Молодой мужчина молчаливо внимал каждому слову, расправил широкие плечи и негромко ответил: — Благодарю тебя за предоставленную информацию, — впервые вежливо общался с ней, смотрел кровопийце в спину очень долго, не моргая, правую руку завёл за спину, чтоб вытащить из-под белоснежного сюртука прикреплённый на поясе стальной кинжал — когда-то орудие принадлежало его младшей сестре, нож предварительно он взял с борта корабля из оставшегося там вооружения. Локоть согнул, напряг бицепс для скорого верного удара. — Ты всё сделала великолепно. — Шедшая перед человеком вампир ни о чём не подозревала, спокойно любуясь флорой вокруг их дуэта.       Со звуком, напоминавшим прерывистый свист, откуда-то справа из зарослей на двух героев почти налетел огненный сгусток, чудом не задев кустарники. Да и вообще вспыхнувший огонёк не поджигал ничего вокруг, будто одушевлённым зверьком пролетел, проскользил по травянистой почве, вытянувшись линией около путников, тут же потух в такт голосу своего хозяина. — О, какие люди и не совсем люди! — обрадовался встрече Мартин Коха`Лу, в приподнятом настроении вышел к странной парочке, улыбчиво посмотрел сначала на смолкнувшую дочь Аида, а затем бросил мимолётный взор на её светловолосого спутника.       Ван Хельсинг с неотступающим напряжением медленно убрал пальцы с рукоятки холодного оружия, но руку оставил за спиной, встал на месте. — А я тут всего-то тренировался в своих нехитрых магических трюках, — в подтверждение явившийся стал с руки на руки перебрасывать огонь, как жонглёр, — хочу показать правнуку небольшое огненное шоу, дабы поразвлечь. Пускай сызмальства запоминает — какой ловкий у него правампа! — Правампа? — изогнул бровь Люциус. — Вампир-прадедушка, так трудно догадаться? — раздражённо огрызнулся монстрический мужчина.       Не успел капитан придать себе ложного хладнокровия, когда вслед за вождём из сумрака вышел его брат, выпрямленной рукой активно толкал вперёд себя парня, едва не брал того за шиворот. В юнце блондин узнал Джонатана, кто без особой охоты переступал извилистые корни, хмуро озирался через плечо на крепко сложенного монстроборца.       Понурив плечи, в нерешительности остановился прямо перед Люциусом, не сразу взглянул на него, будто провинившийся: — Ну! Расскажи ему то, что мне говорил! — командовал человек в шляпе, указывая пальцем на сиблинга. Лидер людей не понимал — отчего у родственника такой ярый настрой, а для русого требовались любые доказательства, потому что старший брат ему совсем не верил насчёт Эрики, не слушал или не хотел слушать. Свидетельства рыжеволосого сейчас сослужили б квартирмейстеру лучше любой подписанной бумажки. — Ха-ха, у вас — людей, — забавные привычки по общению друг с другом, — наблюдая эту картину, посмеялся Мартин.       Ладрон не обращал внимания на вампира в летах, сурово глядел на Лорэна, не сразу отпустив его воротник, готов был веснушчатым носом тыкать того вперёд, как пойманного мальчишку: — Ваша сестра, — прочистив горло, негромко без желания начал молодой человек, — она жива. — Я знаю, — грубо перебил монарх, скривившись виду несобранного соратника, чьи карие глаза бегали из стороны в сторону. — Дальше! — рявкнул ловец в зелёном пальто. — Отвали ты! — наконец, нашёл в себе уверенность обеими руками отмахнуться от чужой хватки рыжий, предпочёл бы встать рядом с Коха`Лу, чем с прежними союзниками. Отряхнул цветастые широкие рукава, повёл лопатками, всё ж решился поднять напряжённый взгляд на второго Ван Хельсинга. — Я видел — Эрика живёт в графстве, в том замке, куда относительно недавно посягнул ворваться твой брат. Уверяю, с ней всё хорошо: она жива, цела и… — приподнял подбородок. — И, насколько я знаю от вашего прежнего соглашения с альфой монстров, то всё идёт, согласно этому документу, — говорил без прежних запинок, выпрямился из привычной себе сутулости, смотрел глаза в глаза капитану, у последнего от напоминания сковало всё нутро, но вида он не подавал, — ваша с Ладроном родственница стала женой Дракуле. Они вместе уже целую луну, так что в принципе ваша договорённость с Совета соблюдена.       Люциус не знал — чего бы стало для него лучше: очередной призрачный приступ или услышанное им сейчас и, как бы не старался не вдаваться в подробности, навязчивых картин от себя отогнать не мог. Притихший гитарист после информации Джонни с наглой улыбкой перевёл взгляд к королю людей, кто не двинулся из своей уверенной стойки. У моряка, вторя недавней издёвке музыканта, вихрем сквозь мозг мельтешил факт, что он мог бы предпочесть информацию о гибели Эрики, чем то, что её всё же взял к себе в супруги верховный упырь. — Оу, свадьба. Обожаю! — вставил свои пять копеек лидер Гавайи. — Налить всем по чарке! — активно махнул худющей длинной рукой в шутке, упиваясь подавленным видом белокурого вдобавок с серьёзностью его родича, который сверлил смурным взором брата, мол, я же тебе говорил. — Ты вообще завались, ублюдок! Из-за тебя это всё, — сдерживая гнев, сквозь зубы процедил светловолосый охотник, приподнимая плечи. Хорошо помнил, когда фрик первым проголосовал в пользу обмена. — Не даром же ношу наречие любви в имени, — совсем не оскорбился обвиняемый. — Ты виделся с ней? — сдавленным хриплым голосом спросил Люциус Лорэна, понурив голову и слегка качая ею в поражённом выражении. — Да, — спокойно и столь же тихо ответил Джонатан, кому безрадостно было становиться причиной возобновившихся страданий соратников. — Она интересовалась нами? — заговорил позади Ладрон, в более дружественном настрое встал вровень с рыжеволосым и положил ладонь ему на плечо.       Парень повернул на наёмника шею, моментально его настрой сменился с сочувствия на презрение, так как он сразу припомнил весь рассказ Мэвис о том, когда и каким образом два знаменитых борца с нечистью продали собственную сестру. Вложил в своё единственное слово для ответа столько неприязни к двум мужчинам, сколько смог: — Нет. — Имеет та девочка на это полное право, — вмешался статный Мартин, чинно становясь около компании, члены которой могли бы легко кинуться друг на друга из-за прошлых обид, затрагивающих хотя бы трон большой земли, отжатый одними у третьего. — Драк, не будь придурком — в чём я лично сомневаюсь, хвалился, что тем способом похищения людской известной представительницы надломит вашу чересчур завышенную самооценку, и надо же! Он оказался прав, — улыбчивый монстр готов был источать яд для прекраснейшего действа, когда в его собственных владениях оба Ван Хельсинга выглядели хуже смерти.       Наблюдавшая всё это Эйприл прижала длинные уши, отводила глаза, как если бы сама была причастна к чудовищному обмену, неуверенно приблизилась к капитану, чтоб встать около него в знаке немой поддержки, опечалено осматривала молодого мужчину. Стремилась найти с ним пересечение взглядов, но моряк потерянно глядел вниз, от зрелища девушка расстроено вдохнула, в груди шипела жгущая жалость ко всей сложившейся ситуации. Тёмные губы приоткрылись в намерении что-либо сказать, утешить, но носферату прекрасно ведала о непростом характере отторгающего человека. — Тем не менее Эрика — всё ещё часть твоей семьи, — едва слышимым от психологического бессилия, но всё же прорезавшимся сквозь темноту голоском, перебившим насмешки вождя, начала брюнетка. Быстрее, чем успела подумать, протянула бледные ладошки к мужским рукам и взяла его за запястья, приподняв предплечья по направлению, как если бы хотела прижать кисти короля к себе.       Увереннее большими глазами цвета фиалок смотрела в непроницаемое лицо напротив: невольный слушатель, однако был удивлён нежданным женским выпадом, соизволил поднять свои голубые радужки на кровопийцу, уголки рта последней приподнялись в попытке улыбнуться. — Я познакомилась с ней. Она забавная, чуткая и слегка ранимая, хотя сама этого не признаёт. Твоя сестра пребывает там в здравии, не терзайся понапрасну, не волнуйся за неё: о ней в нашем отеле заботятся.       От услышанного вдобавок с противным словом «отель» Ладрон сплюнул, как от плохой сигары, пренебрежительно наблюдая за жалкими попытками девки привести его брата в чувство. — Не думал, что вас настолько всё это заботит, — скучающе бросил старший вампир, положив одну руку на пояс, — не, конечно, понимаю — та людская самка — ваша сестра и так далее, тому подобное, — другой ладонью сделал круговое движение в воздухе, закатывая зелёные глаза, — но впрямь прошло уже больше одной луны, а вы оба в таком унынии, что хоть серую краску из вас для полотен выкачивай.       Люциус не слушал глупости Коха`Лу, со всем вниманием замершей натуры так преданно смотрел на невысокую фемину перед собой, даже не понял — дышал он или нет. Пару минут назад готов был зарезать невиновную прямо на этой тропе, а теперь ничего не подозревающая детёныш вурдалаков с робкой улыбкой пыталась оповестить его о том, что за Эрику не следует бояться. — Я виноват… — не справился с эмоциями, болезненно зажмурился и громко всхлипнул, в краешках его глаз моментально ставшая сосредоточенной девушка приметила блеск слёз. — Виноват, — сдавленно просипел беспомощный монарх, сильнее сжимая женские когтистые пальчики своими, не разделял — перед кем конкретно несёт всю свою вину: перед младшей сестрой или Эйприл.       Темноволосую окончательно пронзило увиденное, когда вечно собранный величавый ловец вот-вот готов был рассыпаться из-за гложивших его внутренних противоречий, но ничего неверного на свой счёт он не сказал. Всё, что оставалось дочке Прозенпины для поддержки — так это невесомо положить холодную ладонь на щёку моряку: — Я знаю, капитан, — шёпотом одними губами промолвила она, не отрицая его причастности, но и не обвиняя его в прошедших потрясениях — всё это добило сумевшего сдержать свои эмоции охотника. Ежели таким образом небо наказывало его, поддав в качестве утешения нечисть, то он вполне этого заслужил.

***

— Ладно, хрен с вами, — махнул рукой на странный диалог вурдалак, разворачиваясь телом к двум молчаливым людям, — я всё хотел поговорить со всеми, — хитро начал он, как-то странно передвигался, перенаправляя вес с боку на бок, изгибался в походке, как заинтересованный зверь, — не в той обстановке залов переговоров, где никто бы из вас не показал настоящее лицо, — приблизился к Ладрону, который даже не скрывал своей неприязни к врагу.       Недолго посмотрел на грузного наëмника, затем той же животной походкой, почти касаясь руками земли, подошёл к Лорэну: — Поведай мне, чужеземец, почему ты посчитал мою кровь не проклятой? — заговорщицки поинтересовался у внучатого зятя мужчина, намекал на создание семьи экс-королëм с Мэвис.       Джонатан принял странность не менее странных повадок престраннейшего вождя: того, действительно, волновала его семья? Парень считал, что гитарист прежде уже всё у него выведал, заодно узнал желаемое у собственной внучки. — Каиново племя, — ощерился напряжённый до чëртиков квартирмейстер, сверкая на недруга краснотой очей из-под шляпы. Коха’Лу не глянул на того, всё смотрел со всем вниманием и лёгкой улыбкой любознательного существа на другого гостя.       Рыжеволосый хотел бы усмехнуться упрямству соседа, перевёл дух, не терял лица перед старшим: — Никогда негативными качествами твой род я не наделял, — на фыркнувшего в неверии вампира Джонни спокойно продолжал, — а чего вас упрекать? Ваш вид, наоборот, превосходит нашу расу по всем параметрам, так отчего же мне быть вам врагом? Да, я являюсь рыцарем и был лидером человечества, но всё это вытекало из-за необходимости защищать территории людей от чрезмерной агрессии монстров. Не более. Никакой нетерпимости в своих кругах я не сеял, за других, себе подобных, ручаться не могу: люди есть люди, увы, и это не комплимент в их адрес. — Стелешь так, словно ты уже один из нас! — улыбчиво оскалился темноволосый. — Похвально, Джордан, и всё же… — привстал на согнутых ногах. — Чего тебе требовалось от Мэвис Дракулы вплоть до того, что ты стал её мужем? Девчонка так зацепила, настолько понравилась? — Можете думать себе на испорченном уме чего угодно, но я искренне люблю, по-настоящему привязан к Мэйви, — более серьёзно отвечал на провокации Джонатан, выпрямив руки по швам, — мы с ней уже почти три луны вместе и отступаться в угоду всему сумасшедшему миру я не намереваюсь, — провозглашал чётко и уверенно, смотрел глаза в глаза кривлявшемуся упырю, — у меня от неё растёт замечательный сын, мы воспитаем его вместе с моей спутницей жизни достойно обоим мирам, хотя готов поклясться, что очень скоро раздробленные локации станут единым целым. — Долго учил? — хмыкнул сложивший на сильной груди руки Ладрон.       Мартин был восхищён пацаном, который с таким безрассудным энтузиазмом готов был говорить всё то, что лежит на душе, на сердце, и совсем не опасаться возможной расправы над собой. Поворачивал косматую голову справа налево, как осматривающий странного гостя дикарь, улыбался во все острые зубы, с каким-то ненормальным вдохновением озирался на других двух людей, опять почти на четвереньках переместился к Ладрону, выпрямился, стукнув того щелчком по полю шляпы.       Намеревался, наверное, расспросить о мнении главенствующего ловца. Прервал выкрик Люциуса, он не мог больше выдерживать паузу — поведение музыканта бесило его всё сильнее: тот явно не верил искренности Джонни, даже имени его не запомнил и открыто над ним насмехался, а давать кого-либо из союзников обиду, пусть даже и бывших, капитан по выученной привычке не мог. — Ты не можешь его судить, те пути никому из нас неисповедимы, — громогласно начал король, повернул шею в сторону компании, не торопился выпускать из рук прохладные ладони Эйприл, — Лорэн так поступил, ничего с этим уже не поделать, тебе незачем вмешиваться, такова была задумка Яхве!       Названное имя будто ошпарило замершего Коха`Лу, он так и остался с приоткрытой пастью напротив хмурого русого наёмника, его ладонь в щелбане застыла у чужого головного убора. Обернулся на наглеца не сразу, так медленно, что все непроизвольно застыли и перестали негодовать.       Юная носферату в настороженности аккуратно отстранилась от моряка, сделала несколько шагов в пространство между конфликтующими, но ничего не сказала, надеялась, что ситуация разрешится сама собой: — Яхве? — насмешливо повторил имя Бога гитарист, сверкая глазами на монарха. — Ты вправду готов списать дурость с несдержанностью своего лохматого веснушчатого предшественника на волю вашего божества? — Да.       Странно переменившийся настрой вечно весёлого лидера Гавайи всех вогнал в опасение, обсуждаемый Джонатан хотел было вмешаться, довершить свою речь, но двум мужчинам не было до него больше дела: вождь плавно ступал к Ван Хельсингу, склоняя голову ниже, с подсвеченными ядовитой зеленью радужками смотрел на людского наглеца в белой форме. — Всё-всё, смирно! — первым выпалил Ладрон, делая широкие шаги к разговору, готов был схватить Мартина за плечо, чтоб развернуть к себе для продолжения спора, но встрепенувшаяся брюнетка молча жестами попросила его этого не делать.       Её большие глаза залились то ли печалью, то ли слезливым ожиданием чего-то плохого. Матрос остановился с тяжким выдохом, с прищуром смотрел на возникшую рядом с ними девку, упрямо мотнув ломаными кудрями, мол, ладно, хотя фриковатый упырь находился совсем рядом.       Мартин недобро ухмыльнулся, не отрывал внимательного взора от такого же серьёзного нешелохнувшегося лидера людей, затем без всякого труда, даже не двинувшись, правой рукой дотянулся до незаметившей его Эйприл. Схватив ту за волосы, оттянул распущенный к концу длинный хвост к себе. Ничего не понимающая в первые мгновения девушка с заглоченным вскриком запуталась в своих худых ногах от непроизвольных шагов к старшему.       Мужской локоть согнулся у её головы, силовым захватом остановив обескураженную фемину подле себя, левой ладонью не отвлекающийся лидер островов ловко прокрутил из ниоткуда взявшийся серп под испуганные звучные вдохи очевидцев. Джонни двинулся вперёд, подозревал — со странным «родственником» что-то не так, в любой момент ждал от него выпада, но чтоб такого…       Квартирмейстер дёрнулся всеми конечностями, от неожиданности по привычке хотел было схватиться за орудие… Какое орудие — твои ножны пусты по уставу местности, однако сверкнувший в чужой руке серп был моментально узнан двумя братьями. О, нет: возможно, когда Ладрон встал слишком близко к вождю, то тот каким-то ловким трюком карманника вынул у него из-под пальто челурит, запрещённый в своём поселении, но Ван Хельсинги никогда не следовали правилам, а тем более — не подчинялись требованиями предводителя нейтралитета, что ж… Все увидели — зря они этого не сделали.       В голубых радужках Люциуса зловещее железо отразилось ярче полной луны, он во все глаза смотрел на схваченную чудаком девушку, которая была без сомнений испугана, но ни разу не посмотрела на скандального гитариста, а глядела только на белокурого человека напротив. В её выражении читалась смесь эмоций: страх, перебитый возмущением, оцепенением, из-за чего она не в силах была дать лидеру отпор. — А если я сейчас резану ей серебром по горлу, — настроение Коха`Лу совсем не поменялось, он с таким же весельем приставил остриё к женскому бледному лику, внимательно смотрел на обескураженного командира боевого судна, — то твой Бог явится, чтоб спасти её?       По принуждению не шелохнувшаяся носферату откинула голову, когда чужой жест цепких пальцев потянул её назад для демонстрации незащищённой кожи, ощутила близость изогнутого лезвия, чуть засветившегося калёным серебром при приближении к ней. В испуге зажмурилась, сглотнула, сжала кулачки, всю затрясло от одного только представления, если намерения лидера Гавайи окажутся неминуемыми.       Одним этим жестом смолкнувший мужчина показывал всем гостям, особенно ловцам, что нельзя нарушать его просьбы, иначе последствия могут стать самыми необратимыми… Ему были чужды и безразличны жизни других после всего, что и кого он пережил… — Придёт? — громче повторил свой риторический вопрос, у Люциуса же сердце ушло в пятки при виде схватившего беспомощную Эйприл. По правде говоря, человек понимал — теоретически самка могла бы дать физический и магический отпоры недоброжелателю, но, кажется, некий животный инстинкт подчинения вожаку сработал сильнее инстинкта самосохранения.       На мыльном фоне суетились другие два человека — экс-монарх с матросом переглядами и скованными жестами, махами рук в адрес друг друга пытались что-либо решить, но бесполезно. Ладрон поначалу старался припомнить все приёмы, при помощи которых можно было вытащить заложницу из вражеской хватки, даже принял соответствующую позу со стойкой, но не решался на бросок во избежание резкой реакции вооружённого монстра, уши хищника двигались на каждый шепоток гостей. — Нет… — еле как выдавил из себя поражённый зрелищем Ван Хельсинг, внутри всё мешалось противоречиями — сегодня он хотел прикончить деву, убив её после полученной от неё информации про руны, так что же с тобой теперь, монстроборец? Почему ты испугался так, словно никогда не видел угроз для жизни?       Отчего внутренности скрутились в морские узлы по несколько раз, когда ты узрел разбитую положением Эйприл, когда услышал её тихое подвывание, всхлип из-за опасности того, от кого не ждали? Фриковатый исполнитель наклонил вбок голову, походил на готовящегося к атаке филина, наглая улыбка растянулась ещё больше, ответ гостя его устроил.       Он ещё недолго подержал накалившийся серп опасного для работницы металла, затем оттолкнул её от себя взашей: перепуганная брюнетка запнулась, когда неуклюже упала вперёд, развернулась, опираясь на свои локти, оскорблёно сквозь испуг смотрела на невзглянувшего на неё вождя. Капитан хотел ринуться к ней, опасение за фемину ещё не отпустило, но та с обидой шумно выдохнула, окутала себя светящейся брякнувшей дымкой и умчалась летучей мышью прочь. — Вы… Ты… Чего такое творишь?! — вцепившись скрючившимися от оцепенения пальцами в огненные густые волосы, выкрикнул Лорэн в адрес родни супруги. Вождь ничего не отвечал, всё ещё не разрывал зрительного контакта с таким же замершим королём, тот аналогично не сдвинулся с места ни на миллиметр, выражение его постепенно менялось с напряжённого на презренное, прежнее ненавидящее с новой силой.       Молчаливость сцены, безучастность ловцов обескуражила юношу, он в негодовании прошёл мимо тучного Ладрона, бросил недовольный взор на его сиблинга — такую же статую, — и с нравоучением готов был едва не тыкать пальцем в грудь Мартину, тот смотрел поверх макушки юнца, небрежно бросил холодное орудие в сторону на листву. — Она — дочка высокопоставленных, приближённых к графу Дракуле вампиров, — попытался выдать тон без высоких истеричных нот, — ты представляешь — что с тобой после этого будет? — не считал невежливым обращаться к старшему на «ты» от произошедшего, некая нотка смешка просочилась на небрежно брошенной последней фразе, но парень не угрожал вождю: за него это легко сделают сородичи обиженной самки, ежели не она сама.       Сейчас двух оппонентов интересовала только немая сцена между ними, чем разглагольствования какого-то третьего лица: Люциус Ван Хельсинг задышал активнее, светлые брови свёл к переносице в злом выражении — никто не имел права так обращаться с тем, кто считал, считает тебя неопасным. Во встревоженном сознании человека отдалённо мелькал сигнал о страшной игре, начатой сегодня Коха`Лу в адрес не только моряка, но и несчастной, подвернувшейся под руку девушки теней.       Вряд ли вождь ведал о первоначальном намерении капитана устранить деву с помощью кинжала, однако теперь явно пытался тем глупым шантажом вытащить из гостя, показать себе людское переживание за совершенно чужую? ловцу личность. Никогда ранее в своей жизни моряк не ощущал такого бешенства с такой злостью, с готовностью сиюминутно кинуться на врага не с целью собственной защиты, а в намерении заступничества.       Гитаристу понравился настрой молчаливого человека, коего так и распирало изнутри. Темноволосый мужчина хрипло посмеялся, отсалютовав всей троице, подогнул одну ногу, вот-вот упал бы набок, но до касания с почвой обратился ярким костром, протянувшимся линией сначала к ногам блондина, затем огненный круг всколыхнулся за спинами людей, и под отовсюду раздавшийся хохот Мартина жгучая стихия исчезла меж неповреждённых зарослей.       Всё стихло. Джонни озирался по сторонам в поисках безнаказанного, Ладрон же сник окончательно, не отрицал своей вины в произошедшем казусе, когда мимо него прошёл старший брат. Стыдился ледяного взора морозных глаз и молча кивнул родственнику, когда монарх холодно приказал: — Больше не смей таскать ничего из своего оружия на берег.

***

      Капитан «Наследия» не торопился уладить все вопросы — ни с идиотским главарëм местных упырей, ни с теневой девицей, которая едва не стала жертвой своего начальника, а до этого явно бы пала под сталью от Ван Хельсинга. Нет, Люциус вовсе никуда не спешил. Направился, как ни в чём не бывало, далее по заросшей извилистой тропе, запомнил направление — в каком его вела бедняжка Эйприл.

Убеждал себя, что всё в порядке.

Ему не нужна была она.

      Ему вообще был никто не нужен.

Успокойся.

      То не было его ума делом, потому с утихомиренным нутром в уверенной походке, в прямой осанке человек в белоснежном одеянии следовал всё дальше от посёлка в горную местность. Густота растительности постепенно расступалась перед ним, давая место каменистому рельефу, вот и показались древние скалы — какие-то из столбов были естественными от природы, другие же — воздвигнуты искусственно.       Казалось — само место стихло, звуки птиц с шелестом ветра не доносились до сакральных мест, где на каменных алтарях могло свершаться что угодно… Притихший капитан медленно огибал старые круги, старался лишний раз не бросать взора на постаменты, холодея от одной только мысли возможных ритуалов у вурдалаков…       Солнце скрылось за горизонтом, пришедший посчитал плохой идеей являться сюда ночью, пожалуй, следовало бы нагрянуть ясным днём, когда сумеречные твари спят, а пейзаж кругом не предстаёт таким враждебным. Остановился, выдохнул. Прикрыл веки — допустим, не суть… Не даром же говорят, что на войне любые средства хороши, так и теперь людской король не брезговал прибегнуть к применению чёрной магии.