Часть XI. Спасённый

На прокуренной стойке подвального бара

Лежат гримуар и святая вода,

И эта история кажется старой,

Но она повторяется с нами всегда

      Проваливаться обратно в тягучую пелену бессознательности стало самым омерзительным по сравнению со всем пережитым ранее — от разрезанных вен до представления своего жалкого невыгодного положения во вражьих глазах наблюдавших это монстров во главе с их фриковатым упырём. Последнее, что запомнил больной капитан — мягкие прохладные руки «незнакомки», обнимающей, укачавшей его, как родное дитя.       Напрасное ожидание, якобы человека вновь вернут к реальности те самые женские ладони: вместо них щёки охотника ощущали несильные, но уверенные хлопки в намерении привести его в чувство вместе с назойливыми огоньками сквозь кожу сомкнутых век, однако именно это нужно было целителям, чтоб пробудить человека. — Люциус. Люциус, — тон твёрдый, его обладатель бы не потерпел возражения, — Люциус! — на секунду названный засомневался, что это впрямь его имя: настолько часто кто-то извне твердил слово. Внешние раздражители заставили глаза разлепиться, встречая назойливый белый свет фонарика, на размытом фоне за мелким предметом мелькали две неизвестные фигуры. — Отлично, — саркастично отозвался чужак, которого Ван Хельсинг явно знал прежде, — реакция есть, — в подтверждение этому зрачки лежачего поочерёдно сужались, когда упырь направлял на них лучик.       После Мартин движениями когтистых пальцев, словно делал это по привычке, щёлкнул справа и слева от ушей «пациента» для проверки слуха. Блондин ещё не видел свои уши, что от обыденных махинаций Коха`Лу двинулись совсем чуть-чуть, но этого было достаточно для визуальной «неправильности» подобных функций людской расе. — Да, слух тоже в норме, — прозвучал со стороны другой голос — ощущаемый ловцом более расположенным себе, чем нависающий сверху вурдалак. — Возвращайся, парень, — как-то слишком заботливо, но не без присущей себе иронии заключил гитарист. Проснувшийся не успел сделать и вдоха, когда моментально вспомнил всё, прошедшее накануне, отчего вид местного вождя в непосредственной близости от себя совсем ему не понравился, и последовала самая негативная реакция.       Ещё минуту назад лежавший ничком король дёрнул рукой, с уверенно вложенной силой кулака зарядил носферату в нос, тот с хрипом неожиданности отпрянул, не успев вернуть больного в исходное положение. Вместо этого удержать родственника кинулся другой наёмник — Ладрон аналогично не ждал столь бурного пробуждения сиблинга, потому не успел толком схватить его за руки, так как белокурый стал метаться, как сам не свой, по тесному подобию палаты.       Дико озирался на всех, всё вокруг, словно пойманный зверь, тело ещё не целиком очнулось, из-за чего покачивалось во все стороны, ноги подкашивались, но махать руками по сторонам Люциус не прекращал. Отовсюду слышалось: « — Тихо! Усмирите его. Спокойно!»       Щурился от противного белёсого света — госпитали с больницами он ненавидел с юношества, — не мог привести в норму абсолютно ничего из своего организма: не слушалось ни зрение, ни слух, ни равновесие. Русому квартирмейстеру всё ж удалось на опыте скрутить теперь совсем не ночную тварь, а родного брата, продолжая бороться с вырывающимся капитаном и упрямо пыхтеть.       Схваченный по рукам Ван Хельсинг вертел лохматой головой, вращал шеей в непонимании, не знал — где находится, — или знал?.. Понимал хоть что-либо? Вряд ли, поскольку ну никак не мог некогда монстроборец шипеть хищной кошкой на окружающих и осязать странное движение кончиков ушей в ненужной попытке пригнуть их. — Всё-всё, стоять! — рявкнул возникший напротив Мартин, примиряюще выставил одну руку. Переносица у него после сильного удара осталась на удивление прямой и невредимой, паникующий блондин не сразу приписал увиденное к неуязвимости вампира наряду с отсутствием крови, потому что в другом случае такой урон, непременно, разбил бы «обидчику» нос. — Уймись.       Тяжело переводивший сбивчивое дыхание монарх сквозь прищур осматривал лидера, будто бы стараясь его узнать, мозг не проснулся: память то узнавала личности, воспроизводила все прошлые кадры, то вновь просто горела перед хозяином пустым листом. — Очухался? — сквозь кривоватую улыбку тонких губ поинтересовался музыкант, всё ж белый халат совсем не был привычен для его растрёпанного облика. — Я всегда думал, что бешенство характерно только для гремлинов.       Люциус поморщился, напрягая все извилины для адекватного общения: — Мартин? — хрипло пересохшим горлом уточнил он, вызвав усмешку названного, затем неторопливо повернул шею на удерживающего его родственника. — О, и ты ещё жив. — На твою радость, — фыркнул Ладрон, кого, кажется, успокоила, позабавила привычная реакция брата. — Признаться: после твоего прошлого приступа мы не надеялись, что ты придёшь в себя столь быстро, — от сердца среднего ловца отлегло при виде энергичного капитана. — Даже помощь той самки не понадобилась, — согласился аналогично расслабившийся Коха`Лу. — Пф, я знаю — где её помощь очень пригодится, — намекнул русоволосый, тут же получив недовольную реакцию вождя. — Даже мне неловко от твоего каламбура, поэтому оставь его при себе, идиот, — огрызнулся брюнет, выпрямляясь из боевой стойки готовности в любой момент осадить больного, но Люциус, кажется, даже не слушал их препираний. Выгнулся немного назад в крепкой хватке сиблинга и медленно приподнял предплечья, чтоб рассмотреть своё тело, вмиг показавшимся ему чужим.       Руки всё ещё перевязаны да пациент и не знал толком — сколько времени провёл в коматозном состоянии, сквозь белоснежные бинты кое-где просвечивали зловещие красные пятна, но остановить перенесённый вид кровотечения сразу из обеих изрезанных рук — дело явно непростое даже для опытных лекарей. Медленно сгибал локти, осматривая шевеление длинных пальцев — это и впрямь его конечности? Или собственные глаза его обманывали?       

«"Овощем" полежать в дурке

Добрый доктор мне предложит неделей позже,

Но я рецепт его отправлю в урну:

У меня другие планы, раз я выжил всё же»

      Будто не моряк сейчас управлял всеми телесными механизмами, нет, это не его чересчур светлая кожа с кажущимися острыми ногтями. Или привиделось? Вроде бы нежеланные зрители отступили, по крайней мере — назойливая харя предводителя Гавайи перестала мельтешить рядом, даже пальцы Ладрона, кажется, разогнулись с его плеча и бока. — Так, ладно… — ни черта не ладно, Твоё Величество: тебя стопроцентно чем-то накололи, пока ты был в отключке, иначе как ещё объяснить странное самочувствие? — Я понял, отпустите, — сказал уже после того, когда второй Ван Хельсинг послушно сделал шаг назад.       Мартин схоже с квартирмейстером немного отошёл, надменно наблюдал за следующей реакцией очнувшегося, который неуклюже ступал к соседней стене, наполированной получше всякого зеркала. Ловец едва не споткнулся, опёрся обеими ладонями о начищенную поверхность, закашлявшись: лёгкие не болели, однако каждый вдох ощущался таким… Лишним? Кислород мешал королю нормально перемещаться, хотелось откашляться от него и больше никогда не вдыхать.       Младший брат потерпевшего наблюдал с напряжением, Коха`Лу же, наоборот, горделиво приподнял подбородок в мысленном одобрении видимой картины: да, немощь, теперь тебе воздух без надобности. Не понимавший в отличие от остальных человек размял шею и с опаской посмотрел на собственное отражение — хм, всё с первого взгляда в порядке. Правда?       Наряду с дискомфортом в грудине подступила боль во рту, Люциус приоткрыл его для движения челюстей, тут же пальцами придержал край верхней губы, чтоб оценить зубной ущерб при виде того — как странно удлинились, заострились его клыки: — Вот так по-во-рот… — тихо заключил белокурый в разочаровании, нежели в шоке от изменений.       

«Полночь окрасит небо лунным светом,

Она крадётся вновь за мною следом,

Она крадётся следом

Боль моя всё сильней — я думаю лишь о ней,

О ней, о ней, о ней, всё о ней, о ней

Сделай это быстрей: спаси или же убей,

Убей, убей, убей, но убей, убей…

Если меня найдёт мой демон»

— А чего ты ожидал? Тыквенный сок? — насмехался Мартин, сейчас его голос звучал для поражённого дальше тысячи миль, человек прискорбно чуть опустил голову от зрелища, прежде ещё пару секунд осматривая свою полость рта, потом раздражённо цокнул приобретённому, да — его уши всё же двигались, прижались в такт упадку настроения. — Нельзя было без всего этого обойтись? — сквозь зубы процедил вождю Ладрон. — Без «этого» твой братец давно издох бы, — не взглянув на соседа, ответил Коха`Лу, — а на переливание согласилась только Эйприл, — от услышанного имени капитан легонько дрогнул, приподняв большие плечи, — кровь моей расы — штука крайне сильная и действенная, — продолжил фрик скучающе, будто бы речь шла о пустяке, — потому, попав в тело людского короля, она в качестве некой вакцины, ежели так вообще можно выразиться, быстро распространилась по всему его организму, вызвав соответствующие последствия. — Мог бы вдобавок немецкое зеркало во весь рост ему повесить, чтоб он уж точно «увидел!» — перебил русый наёмник, махнув ручищей на подавленный облик сиблинга.       Упырь закатил зелёные глаза и поучительно пробубнил: — Зеркал, в которых вампиры не отражаются, осталось не так уж много — это вещи моей молодости, ныне же их производят с покрытием, откуда исключили серебро, оттого мой вид может спокойно любоваться собой даже в подобных изделиях.       Н-да, совсем не на такое уязвлённый во всех смыслах Люциус Ван Хельсинг рассчитывал, когда пришёл в себя. Споры ненужного ему дуэта окончились, младший брат вообще боле не поинтересовался самочувствием родственника, не подошёл к нему, не позвал — просто ушёл, как и всегда. Впрочем, капитану аналогично не было дела ни до него, ни до взъерошенного кровопийцы, развалившегося в дальнем углу на сидушке и с весельем наблюдающего за больным человеком?, который, едва волоча ноги, вернулся к своей койке и присел на край. — Зачем? — неслышно спросил больше сам у себя моряк, глядя в пол пустыми глазами. — Недаром же мои острова находятся под нейтралитетом, — простодушно тут же отозвался вампир и мигом осадил себя, предупреждающе добавив, — однако то, что ты сейчас сидишь здесь — посреди моего госпиталя, — целый невредимый, совсем не означает, якобы мы начнём в гости друг к другу ходить, — смешливо мужчина скрестил руки на груди, наблюдая за моряком, словно перед ним сейчас сидел совершенно другой юноша — впрочем, отчасти так оно и было. — Пх, всего лишь формальности документации с прочими бумажками, чтобы не портить статус моих земель, особенно касательно такого высокопоставленного человека, каким являешься ты. — Не увиливай, — строго прервал его блондин, — я догадался, что тебе начхать в любом случае, — устало взглянул на поодаль сидящего упыря, — ты прекрасно знаешь — кто я такой. В той же степени, в какой я ведаю — какая ты тварь, оттого глупое спасение не возвышает тебя ни на миллиметр. — Моей заслуги в том, что ты сейчас не кормишь земляных червей, нет никакой, — фыркнул собеседник, скучающе оглядывая чистое помещение, — за тебя пред лицом смерти вступилась та, от кого я уж точно не ожидал.       Моряк от догадки скривился, захотел перебить, перечить, что угодно, лишь бы не слышать из уст чужака заветное имя юной кровопийцы, чьи трепетные касания его тело ещё помнило там — среди столпов, — где девчонка в отчаянии достучаться до недруга склонялась к нему, прижималась лбом к его плечу то ли в знаке поддержки, то ли в показе, что человек не был одинок в своём горе.       Коха`Лу ожидал выслушивать желчь охотника с поджатыми губами и чуть погодя ответил: — Как сказала бы моя дочь — у тебя сильное сердце, — теперь мужской тон не был весёлым, утих до непривычного вождю спокойствия, — нет страха… — при упоминании графини-Любви у Ван Хельсинга внутри нечто сжалось в болезненный ком похлеще порезов на руках, на грани сожаления с напряжением — ещё бы: оба мужчины прекрасно знали Марту, правда, старший из них не ведал о страшных узах погибшей с человеком. — То ли так закалила тебя улица с вашей бессмысленной войной, то ли дибильное ремесло монстролова, но… Таковое качество я лично видел неоднократно, когда ты едва не кинулся на меня, чтоб защитить совсем не своего сородича, а нашу общую маленькую знакомую.       Мартин улыбнулся, искорки азарта мелькнули в ядовито-зелёных радужках, вызвав напряжение в позе слушателя, он, разумеется, не верил ни единому слову одиночки: — Я отлично разбираюсь в столь тонких планах, чтоб не увидеть вашей компании с Эйприл и не проверить тебя на вшивость, когда я устроил вам маленькое шоу на выдержку, — щёлкнул острыми зубами в улыбке. — Даже не мечтай, — сурово перебил людской монарх, — девчонка терпеть меня не может. — Да ну? — навострил недлинные пирсингованные уши певец. — Именно она вытащила тебя с Того света, если б не та дева, то на одного ловца в мире стало бы меньше, впрочем — не такая уж большая потеря. — Она?.. — вся самоуверенность Люциуса спала, он растерялся, переспросил, уточнил, убедился. — Эйприл? — не валяй дурака, ты отлично запомнил, когда девушка примчалась к тебе на руны, окрашенные алым по твоей собственной глупости. Только её ты звал в бреду и желал если не видеть, то хотя бы слышать, ощущать, улавливать нотки её парфюма около себя.       Бро-ось, тебе нет до этого дела. По крайней мере, не сейчас, когда всё тело готово было вывернуться наизнанку от постепенно происходивших метаморфоз, которые ты не желал принимать ни умом, ни сердцем. Брюнет словно уловил сомнения чужака и легкомысленно продолжил, закинув ногу на ногу, развёл руками: — Девица не сделала ничего особенно для твоей выручки — она всего лишь поговорила с тобой, предотвратив тем самым твоё намерение выпилиться.       Ловец смотрел куда-то мимо говорившего, не сразу расслышал его, того такое позабавило, но он объяснил: — С самоубийцами нужно разговаривать, необходимо — к этому и прибегнула Эйприл, чтоб не только остановить тебя от тупости, но и внушить тебе, вселить мысль, что ты ещё на что-то годен. Якобы ты ещё здесь кому-то нужен, — безразлично пожал плечом, где под краем белого воротника больничного халата проступали шипы кожанки. — Глупость какая!       У Ван Хельсинга по телу пробегались импульсы совсем не из-за изменённых процессов, а от воспоминаний плаксивого голоса умолявшей его сумеречной знакомой. Её слезящиеся больше глаза цвета фиалок впечатались в его память и спасали от окончательной гибели при состоянии на крае выживания, а касания, обхваты тонких женских рук поддерживали не только физически того — жалко сидевшего на коленях среди ритуальных мест, — но и духовно, с этой поддержкой потерпевший не мог сравнить абсолютно ничего. — Никто на моём архипелаге ни разу не ткнул в тебя пальцем для обвинений в твоём статусе, Люциус. Здесь действуют совсем другие правила, нежели на большой земле: здесь нет тех пороков, каким страдаете вы, воюющие меж собой, — пересел, подал корпус чуть вперёд, как заговорщик, молвил тише, — я и мой народ живём в двадцать первом веке, где нет места распрям с ненавистью. — Пускай, но несмотря на все твои докторские причуды или фокусы той девки, ничто не отменяет того факта, что я в отличие от тебя и неё помню — за какую команду играю. — Игра? — неверяще переспросил собеседник. — Ты называешь происходящее безумие «игрой?!» — вряд ли древнего упыря могло поразить хоть что-нибудь, но определение чужака сейчас сбило его с толку. — Да. И, кстати, завались со своей антивоенной пропагандой, чудила, — монстроборец не обращал на его реакцию внимания, — я своими руками остановил кровопролитие с обеих сторон, — самоуверенно ощерился Люциус, — отдав Эрику вражьей стороне, я кардинально изменил геополитику едва ли не всей планеты, на фоне которой твои огрызки земли в океане несущественны. — Отчеканил, очнувшись от мимолётного наваждения, оттолкнулся ладонями от верхних часть ног для подъёма и уверенно встал, в твёрдой походке минуя сидящего лидера и глядя на него с въевшимся в нутро презрением.

***

      Никому никогда не нравилось находиться средь слепящей белизны больничных зданий, так и небольшой компании то пришлось не по нраву, когда они все предпочли сидеть в тени отступавшего солнечного дня. Мэвис старалась не придавать значения общему унынию, хотя её сжатая поза говорила об обратном: она прекрасно боковым зрением видела, ощущала практически кожей некое осуждение со стороны Эйприл, витавшее в воздухе. — Ты могла ему помочь гораздо раньше и эффективней, — будто в подтверждение опаскам Дракулы подала голос её соратница, даже не скрывая интонации обвинения. Машинально в такт словам соседки брюнетка с унылым видом чуть сгибала-разгибала свои тонкие пальцы, как бы щупала ком воздуха на грани призыва магии, но не той, какую являла обычно — не синего свечения, а немного иную. — И что бы это дало? — твёрдо отозвалась младшая вампир. — Я не практиковала магию исцеления уже очень давно, — попыталась успокоить свой острый настрой, прекрасно осознавала взбудораженность знакомой, — не могла ручаться за последствия, когда мои силы смешались бы с рунической энергией — это бы либо окончательно навредило Люциусу, либо нанесло урон ещё и нам.       Увы, её аргументы совсем не убедили расстроенную Эйприл, кто еле сидела на месте и сохраняла самообладание, хотя блестящие мокрые глаза говорили о противоположном, вцепившиеся в край стула ладони выделяли костяшки почти до синевы, а подрагивающее сгорбленное тело едва подрагивало. Мэвис взглянула на неё, сглотнула от усталости с примесью общей подавленности их компании, впрямь не являла свои силы зеленоватого света ещё с тех времён, когда посреди поля битвы помогала латать раны людскому парню по имени Карл.       Разочарование кольнуло носферату: она толком не практиковала ни этот дар, ни огненную стихию, доставшуюся ей от матери. Нужно было срочно это исправлять, поскольку жизнь зачастила показывать угрозы для всех её близких, в такт самоанализу на женскую руку медленно легла большая веснушчатая ладонь. — А ты? — тише, но не без прежней строгости спросила она Джонатана, повернув на него голову. — Ты что? — посмотрела холодным взглядом, полным решимости для выяснения первопричины случившегося несчастья. — Неужели язык бы отсох, если бы ты поведал мне о том, что оба Ван Хельсинга на Гавайях? — молодой человек слегка опешил от столь ледяной интонации возлюбленной, медленно выдохнул в предвкушении долгого разговора.       Похоже, Дракулу разозлило происшествие, а рядом сидящая молчаливая Эйприл только подливала масла в огонь, для её защиты наследная княгиня готова была встречать в штыки любое объяснение спутника, но тот всё бы рискнул: — Ты знал, что охотники здесь, и ничего мне не сказал, — с горечью заключила темноволосая, посуровела ещё больше. — Вряд ли бы это что-либо изменило, — покачал лохматой головой Лорэн, руки от ладони жены не убрал, — эти люди продемонстрировали нам с тобой уже очень давно — верить им нельзя. Да и чего от них было ждать, когда они припёрлись на острова? — уверенности у говорившего прибавилось. — Я предпочёл бы разобраться с ними самостоятельно, нежели подвергать опасности от монстроборцев свою семью — тебя с нашим сыном.       Слушательница сжала чёрные губы и прижала ушки ниже, отвела взор голубых глаз от супруга — и давно их некогда большая команда развалилась настолько, что каждый из них теперь видел друг в друге врагов, а не союзников как прежде? В усталом жесте девушка приложила бледную ладонь ко лбу, сминая чёлку. Ситуация выходила из-под контроля с течением времени всё сильнее…       Нет, спорить с Джонни, ссориться с ним совершенно не хотелось: она опасалась расшатывать ситуацию ещё и с ним, потому что без того в её жизни швы различных обстоятельств значительно затрещали — от недопонимая, распрей с отцом до непринятия дедом. Поэтому двое рыжеволосых чудиков — её любимый экс-король и маленький сынишка, — остались, пожалуй, единственными радостями в буднях кровопийцы. — Милая, не переживай, — обнадёживающе улыбнулся жене парень, другую ладонь положил ей на плечо в ласковом жесте со стремлением приободрить её, — мы справлялись с ситуациями похуже того, когда новый лидер человечества решил так глупо закончить своё существование, — не смог сдержать беззлобного смешка в адрес извечного блондинистого соперника. — Существования? — одновременно оскалились на неудавшегося шутника обе сумрачные фемины, к Эйприл вернулась прежняя уверенность голоска, Дракула опередила её реакцию, нахмурив брови: — Ты называешь чужую жизнь таким словом?! Это низко. — Графине захотелось отпрянуть от соседа, его руки на её стане чуть дрогнули от обвинений. — Я видела случившееся с ним посреди рун, — подавленно, не поднимая головы, где длинные локоны скрывали выражение лица, продолжила другая носферату, — никто не заслуживает того, что случилось с капитаном, — сглотнув, едва сдерживала негатив, не посчитала нужным поведать паре явление убиенной Марты, так как сама не знала — истиной то было или нет, посчитали бы её после этого сумасшедшей, но сам факт того, что Ван Хельсинг был уязвлён чёрной магией, отчего не мог справиться ни с собой, ни с тёмной материей, едва не пав посреди скал, добивал молодое сознание девушки с каждым часом всё больше.       Ей стало в моменте настолько жутко от перенесённого, что она склонилась в позе ниже, ещё бы немного — и точно взвыла, оставаясь без поддержки все эти дни, у неё здесь не было никого — ни семьи, ни друзей, а местный лидер едва не убил её посреди джунглей. От отчаяния ослабленная брюнетка хотела бы опереться о плечо рядом сидевшей Мэвис, но посчитала таковое глупым.       Все те минуты молодая семья смотрела на упадок знакомой, Дракула в сочувствии тихо охнула, хотела бы всеми силами поддержать подругу, но та поспешно встала и поторопилась покинуть неприятный дворик из тени дерева раньше, чем младшая успела что-либо предпринять: — Эйприл!.. — грустно окликнула её княгиня, видимо, стоило обратиться к той чуток пораньше, как сделала бы для поддержки сестра сестре — удержать, отвлечь беседой, но теперь расстроенная вампир быстро шагала прочь.       Тем самым ушедшая пропустила момент, когда сквозь уличные колонны госпиталя показалась фигура моряка, кренящегося из стороны в сторону. Ван Хельсингу чудилось всё происходящее сном, он желал бы поскорее очухаться от такого кошмара, но с каждой секундой с сожалением осознавал — всё вокруг было треклятой реальностью: и он сам, и его ставшее странным тело.       Раздувал щёки в стремлении восстановить обжигающее изнутри дыхание, как при лихорадке, решение сорваться с больничной койки и потопать, не зная куда, оказалось крайне нецелесообразным, но закалённый вояка был не из тех, кто поддавался физической слабости. Широкие шаги не помогали, корпус кренился кругом, несколько раз Люциус едва не упал, чудом удержавшись, всё время озирался вокруг своей оси, как волчок, стремился то ли увидеть нечто новое в себе, то ли совсем не узреть, якобы убеждаясь в том, что всё осталось таким — каким было. «Нормальным».       В ушах стоял противный писклявый звон: кровяное давление явно не намеревалось утихомириваться, быстро моргал, зрение никак не фокусировалось, зрачки то сужались, то ненормально расширялись, ноздри широко раздувались, зубы едва не ломались от силы, с которой хозяин всей шаткой конструкции, именуемой своим иммунитетом, сжимал челюсти. На автомате крутились слова Мартина про тупую вампирью кровь, неужели странная процедура настолько неоднозначно подействовала на охотника?.. Не понимал, не знал, нет.       Под кожей словно разливался яд похлеще того, какой годами вливала ему в мозг графиня-Любовь, в отличие от внушений призрачной женщины неизвестное вещество ощущалось куда более правдивым, нежели метафоры фантома. Периодично человек вскрикивал, опираясь боком либо ладонью о каменные стены для восстановления равновесия, сердце готово было выскочить, пространство вокруг оглушало, давило, ловец не принимал происходящего. — Лучше бы впрямь наркотой накачали… — не знал эффекта психотропных веществ на себе, отнюдь не желал бы, сдавленно хрипел себе под нос, шоркая далее с прикрытыми веками, ибо без опоры рухнул бы сразу же. Не верил, не мог поверить, что какая-то бродяжка пожертвовала собственными литрами крови для спасения его — её главного врага.       Несколько раз наклонялся, вываливался через открытые окна, чтоб корпусом быть наружу, поскольку ощущал — вот-вот вырвет, но ничего поражённое тело из себя не извергало, оставалось только рваное дыхание через рот и противное чувство слабости, озноба вместе с неведомыми ранее ощущениями смешивающегося нутра. Только к выходу во двор человек более-менее пришёл в себя, или при понимании того, что его могут поджидать снаружи, придал себе не столь ужасный вид. Те, кого он бы хотел видеть в последнюю очередь, распрямились на скамейке, когда встретили старого знакомого, Мэвис Дракула вовсе неторопливо встала, сцепляя пальцы на животе и безмолвно глядя на охотника. — Ого... — первым негромко подал голос Джонатан, не поднимался со своего места, но глядел на моряка без прежней неприязни, как при их прежнем споре в лесу. — Ты вправду живуч, оправдывая свою фамилию: любой другой бы на твоём месте загнулся. — Например ты? — севшим голосом иронизировал белокурый, с прищуром сквозь солнечные лучи глядя на странную парочку, распрямил, размял прежде осунувшиеся плечи, чтобы предстать возвышающимся перед ними даже тут.       Спешно оглядел тихую обстановку вокруг них на предмет наличия ещё кого-либо, сам не знал — зачем ему ещё встречи при столь плохом самочувствии и противном настроении, на попытку теневой девушки обратиться к нему не успел дать ей сказать ни слова: растормошённый организм выдал реакцию быстрее мыслей, в какой Люциус с шипением обнажил зубы на дуэт, а после шатко пошёл дальше мимо них.       

«Трава покрыта инеем, ноябрь кончится скоро

Я тенью меряю больничные коридоры и кабинеты психологов,

Всё отчётливее понимая — не помогает,

Не помогает, не помогает, не помо-!..»

— Не, ну ты видела этого придурка? — махнул рукой вслед ослабленному «пациенту» Лорэн. Спутница ничего не сказала, так и осталась стоять на своём месте, даже не взглянув на ушедшего блондина, только потом тихо обратилась к мужу. — Să mergem, — она использовала родной язык крайне редко: или в радостных или, наоборот, в грустных случаях, — Ne întoarcem… — слово «домой» не сорвалось с тёмных уст. — Короче, насчёт нашего малыша, — поспешил обогнать вопрос любимой парень, встрепенувшись, догоняя её, — не переживай: твой дедушка заверил меня, что Дениска под надёжным присмотром. — Выходит — Ван Хельсингам ты не веришь, а предводителю гавайских вампиров поверил? — возмущённо сверкнула на человека глазами носферату. — Тех убийц с моря я ни на метр бы не подпустил к вам, — в аналогичной строгости поспорил юноша, — а Коха`Лу я ограничить в общении с тобой, увы, не могу: статус не тот, — насупился Лорэн и сунул руки в карманы бридж.       Продолжать распри ни у кого из героев не было желания, большую часть в пути они прошли в тишине, хотя Джонатан множество раз пытался разрядить обстановку, начинал было какую-нибудь реплику, но останавливал сам себя, видя грустный настрой возлюбленной. Таковое положение удручало главу семейства наряду с пониманием — сейчас не следует лезть на рожон при взволнованной обстоятельствами Мэвис, чей характер никогда не терпел уступок.       У девушки только при заходе на территорию полузаброшенного поместья вождя созрел логичный вопрос — кому конкретно Мартин смог доверить своего единственного правнука? Очнувшись, брюнетка вот-вот резво обернулась бы на понуро шедшего чуть позади мужа в своей обеспокоенности, но детский смех раздался быстрее недоверия молодой матери. — Ты не промах, пацанчик! — вместе с весельем Денниса заговорил какой-то юнец, выбежав из застройки, махал руками в игре с малышом — тот заливисто хохотал и тянул ручонки к прыткому некто.       Пришедшая семья остановилась в воротах, Дракула выпрямилась и присмотрелась — на фоне к вечеру зажжённых ламп силуэт незнакомца не узнался ею сразу, но к пониманию подтолкнул вид женщины, на руках у которой сидел графский наследник. Кровопийца расслабленно восседала в плетённом кресле, желтоватое освещение просвечивало через её полупрозрачные тёмные ткани, обвивающие голову, спускавшиеся вниз по шее к телу, укутанному поблёскивающим нарядом. — Вы?.. — девушка не верила своим глазам, никак не ждала друзей своей семьи встретить здесь — за половину земного шара от родного дома. — Явились — не запылились, — смешливо ответил мужчина, вышедший из тёмного дверного проёма, пребывал как всегда при параде чёрного мундира. Лорэн остановился подле жены, с не меньшим вниманием оглядывая Хэйдеса — приближённый к альфе монстров вампир чувствовал себя посреди чужой территории весьма комфортно и свободно. — Мэйви, дорогая! — оглянувшись, обрадовалась Прозенпина, ребёнок на её коленях тоже обернулся на мать и в встрепенулся в аналогичном оптимизме визиту.       Явившийся дуэт смолк, с секунду оба переглянулись в общем дискомфорте: отчего-то парой прочувствовалось от пяток до макушек то противное ощущение скрытности, при которой они якобы были свидетелями неприятного секрета, очевидцами какого стали в происшествии Эйприл с людским капитаном. Лорэн едва развёл предплечьями, глядя на спутницу, Мэвис же шумно вдохнула, мотнула головой в незнании следующих действий, оба немо согласились друг с другом, что рассыпаться перед гостями в сиюминутном рассказе последних новостей не стоит.       

«Залепляя себе рот медицинским скотчем,

Когда скрученные листья в обеих почках

Прорастают будто прямо в позвоночник:

Больно утром рано, больно поздно ночью»

      

***

      Игравшим с сынишкой скандальной пары оказался не кто иной, как Финист — младший ребёнок четы Аида, брат Эйприл. Юнцу шёл сто шестнадцатый год, он полностью соответствовал своему возрасту — никогда не мог усидеть на месте в угоду высоконравственному воспитанию с навязываемыми аристократичными манерами. Никогда их или своих обязанностей не чурался, однако предпочитал в слегка неопрятном виде дорогого облачения успевать всегда и везде — будь то балы с важными заданиями от родителей или обычные тусовки, какие часто устраивала компания друзей Мэвис в лицах всевозможных наследников нечисти.       Молодые представители сумрачной расы были хорошо знакомы друг с другом: Финист всего на две луны был младше дочери Дракулы, однако после кругосветного путешествия, куда отправилась будущая графиня со своего сто пятнадцатилетия, приятели особо не общались, хотя парень всегда был желанным гостем в отеле Трансильвания. Теперь же, во все зубы улыбаясь для шуток веселью маленького Денниса, юный вурдалак не хотел отвлекаться от игры, но всё ж для приветствия новообретённой родни Коха`Лу выпрямился, свободно шагнул вперёд, на ходу поправляя украшенный дорогой выделкой ворот лёгкой куртки, под которым скрывался пиджачок не меньшего изящества. — Во-оу, кого я вижу! — искренне обрадовался зрелищу Финист, приблизившись к парочке. — Моё почтение, княжна Тьмы, — в шутливой манере немного поклонился, провертев в воздухе худой ручонкой, — тебе и твоему… Спутнику. — Он знавал об избраннике подруги из мира людей, но до этого вечера не пересекался с ним, поскольку в отель не заезжал, а ныне с семьёй решил посетить Гавайи. — Гм… — неуверенный обществом новых вампиров, с которыми он не успел свыкнуться в замке, рыжеволосый замедленно кивнул чужому энтузиазму, проглотив слова приветствия. Его сейчас больше интересовала причина — почему вся странная семейка явилась прямиком в «обитель зла» фриковатого лидера архипелага?       Мэвис не успела толком отреагировать для вежливой встречи нежданных посетителей, успела только повернуться всем корпусом к ним, попытаться улыбнуться другу, но затем чуткий слух уловил шуршание среди дальних огромных листов фикуса — там показалась Эйприл, кто вообще не смотрела вперёд, а тем же разбитым взором глядела себе под ноги в давно испачканных кроссовках.       Лорэн синхронно с возлюбленной успел лишь сдавленно вдохнуть при виде приближавшейся вампира, никто из них не успел ни знаком, ни звуком пробудить знакомую от забытья, чтобы та увидела свою семью раньше, чем успела бы обнаружить себя, но было поздно. Расстроенная личность зашла во двор, одной рукой взявшись за верхушки невысокого ограждения, и только потом подняла потухший взор вперёд.       Не то, чтобы объявившиеся родственники её сильно удивили — у брюнетки попросту не осталось сил на какую-либо реакцию, оттого она лишь несильно прогнулась назад в шатком шажке в сторону. Отец с лёгким сердцем посмотрел на неё, хотя та находилась поодаль, но взгляд мужчины стал сосредоточенным: он совсем не привык видеть вечно весёлую дочку столь притихшей. Скромность с застенчивостью в их семействе была присуща только Прозенпине, но никак ни её прыткой наследнице. — मेरा ध्रुवीय सितारा! — счастливо улыбнулась теневая женщина, аккуратно вставая с места с мальчиком в руках, плавно последовала встретить дочь, придерживая кудрявого мальца на правом локте, левую руку же простирая к пришедшей с искренней теплотой.       Эйприл не разделила радости мамы, скорбно отвела от неё взор, как если бы сильно провинилась. Никто из присутствующих этого не понял, кроме ксенофильной пары поодаль, где Дракула боязно обняла себя за плечи, скрестив руки на груди, к ней в заботе подошёл Джонатан, желал разделить с любимой всё переживание по поводу зреющего нового потрясения.       Мэвис же, грустно взглянув на спутника, прижала ушки — ещё четверть часа назад она презирала своего милого за то, что тот ей ничего не рассказал про Ван Хельсингов, считала то первыми трещинами недосказанности от него, ведь с этого и начинает рушиться доверие, но теперь они оба старательно молчали про выручку Эйприл выжившему капитану «Наследия». Ух, как же быстро меняется жизнь с её поворотами…       Даже вечно вздорный Финист притих, с непониманием смотрел в сторону старшей сестры, пока та изваянием замерла у заборчика, ни одним словом не ответила на приветствие родни: — Эйприл? — повторно позвала ту Прозен, тон её без того тихого голоса послышался ещё ниже. — Тебя что-то тревожит? — только потом восточная женщина заметила беспорядочно обмотанные на тонких руках наследницы бинты до самых локтей. — Что произошло?.. Ты ранена?!       Девица прикрыла накрашенные красным веки только для того, чтоб перевести дух и не выдать себя с головой, Мэвис через расстояние видела её дрожавшие мышцы лица. В рассеянности чудом не разревевшаяся на месте при близости столь дорогих себе личностей носферату всхлипнула, прислоняя перебинтованную руку к взлохмаченной голове, да что там — готова была вцепиться когтистыми пальчиками в густые волосы: — Это не та история, какую захочется рассказывать, мама…