Часть XII. Отшельник

Чтоб делало твоё добро, если б не стало зла?

Всё создал мудро ваш Отец Небесный!

Иди в народ, живи, резвись, веселись сполна

Отшельникам сегодня в этом мире нету места!

      Несложно представить мощь той ярости, которая копилась у человека, запертого на чужих землях среди недоброжелателей, когда длительное время ничего не можешь сделать, предпринять, даже слóва лишнего не дают проронить. Остаётся терпеть, молчать в тряпочку и одним лишь выражением сурового лица с практически искрящимися алыми глазами выказывать своё аналогично запертое недовольство.       Ладрон Ван Хельсинг всеми фибрами души ощущал, буквально телесно осязал переживания данного состояния, пребывая на Гавайях чересчур долго — точно уж не на такой срок они с братом договаривались явиться в это логово дибильного фрика, кто за разукрашенной маской перенесённого горя искусно, но всё ж неуклюже скрывал собственную избитость судьбой. — Выходим сегодня же, — словно в такт мыслям охотника ежедневную скучную рутину разрезал голос Люциуса. Русый наёмник вначале не понял — верно ли он услышал, капитан, увидев его растерянность, раздражался ещё больше, хотя без того находился в последние часы в прескверном настроении и на немой вопрос сиблинга едва не схватил его рукой за помятый ворот светлой рубахи, — я сказал: сегодня же! — едва не проорал тому в лицо. — Валим отсюда.       Дневной свет накрыла тень от грузной фигуры: Ладрон решительной поступью пересёк ночлежку, где существовал прошедшие месяцы, точно уж не жил, с тихим выдохом, на миг прикрыв веки, взял сухими ладонями в потрёпанных перчатках без пальцев за оба конца своё излюбленное оружие — единственную свою оставшуюся ценность на этом ненавистном архипелаге. Боевой серп, как если б ожил при приближении владельца, приветливо блеснул в солнечном свете, вместе с тем бликуя неким зловещим фиолетовым отсветом в напоминание хозяину о пережитом столкновении с графом Дракулой. — И это всё? — зло вырвал из минутного вдохновения Ван Хельсинга новообращённый король, кто в принципе вряд ли догадывался о собственной перемене всего своего существа. Русоволосый человек неспешно повернулся к нему, равнодушно стоявшему в дверном обшарпанном проходе, с намёком на улыбку чуть качнул кистями в демонстрации челурита. — А где же второй? — Забыл? — без обиды ответил квартирмейстер, похоже, ему изрядно поднял настроение их скорый уход из неприятельских мест, сочащихся ложным нейтральным статусом. — Другой серп едва всеми его железками не остался в моём пузе, — усмехнулся, опуская взор красных глаз на лезвие.       В отличие от нынешней весёлости во все остальные сутки монстроборцу не доставляло никакой радости малейшее перемещение: брюшное ранение ныло так долго, что иногда, претерпевая боль, Ладрон вообще посчитал, что совсем не оправится от полученного увечья. Из узкого отражения на поверженного смотрел тот, кто сегодня надеялся на нечто похожее, хоть каплю бы напомнившее ему прежнюю праздную жизнь ловца. Хотя, вряд ли тот быт можно было бы назвать торжественным, но там их семья пользовалась каким-никаким уважением в отличие от тропиков, где на заступников человечества жители смотрели, как на обычных прохожих.       Про ближний бой не могло быть и речи, самочувствие Ван Хельсинга не улучшалось по причине многих факторов: от самолечения до лишения себя покоя — вечное движение, попытки тренировок на любом оружии дальнего действа в районе порта, дабы не привлекать к себе лишнего внимания монстров. Базуки, луки или арбалеты лишь усугубляли возможности наёмника.       При каждой растяжке под кожей на животе сводило погрызенными крысами канатами так сильно, что ощущалось простреленной плотью. От досады чаще всего проваленных стрельбищ ловец едва не рычал, ругался на самого себя, на свою избитость всеми словами преимущественно на родном итальянском языке, но ничего боле поделать не мог. Однако руки опускать тоже был не намерен.       На взвинченность брата спокойный мужчина отреагировал мирно, одним умиротворением показывая, что его холодное оружие — только метафора, значащая готовность и давно забытое непередаваемое ощущение от рейдов за нечистью. Неужели монарх очнулся и своим приказом разрядит духоту местности, где смешались все виды, считавшие всё происходящее за норму?       Однажды прибывший сюда персонал с борта знаменитого лайнера вообще отвык от приказного тона своего командира: люди, уже успевшие здесь пообжиться среди приветливых местных, не сразу приняли требование Люциуса за нечто необходимое: — Выступаем! — морякам оставалось только переглядываться, когда в спешке они ступили и рассеянно построились в шеренгу перед капитаном, все издавна не надевали привычной рабочей формы, выглядели ныне, как разномастная толпа, собранная на корабле по случайности.       Техногенный гул разбудил вечно сонливую бухту, где русалки при одном виде приведённого в движение судна ощерились, зашипели, но предпочли отступить от разворачивающего транспорта под воду, нежели пытаться безрезультатно атаковать или остановить его: такое в их компетенцию не входило — память о трагедии Пенной Бухты ещё была жива в памяти морских созданий. Ежели раньше белокурый Ван Хельсинг опасался, при первой попытке не смог вывести «Наследие» от берега во избежание мелководья, то сейчас взбалмошному охотнику было наплевать на любые подводные скалы, а здешнего рельефа он совсем не знал.        В полной решимости блондин одной рукой наматывал на себя штурвал, другой старательно меняя положение рычагов на панели управления, тяжело дышал, ноги вибрировали в такт ходившему ходуном полу под собой. Скалился, до боли сжимал челюсти в старании отогнать свои странные ощущения, чувствовал себя не на своём месте? — его сейчас меньше всего заботило то, что он без предупреждения покидает Гавайи да ещё не на просто лодочке или рыболовном судёнышке, а на громадном чёрном лайнере, один облик которого вызывал негативный трепет у всех монстров. — Обалдел? Ты что ж это делаешь?! — еле как от наклона всего пространства сумел зацепиться за край прохода в капитанскую каюту Ладрон, командир даже ухом не повёл. Мужчина в съехавшей шляпе подступился к вцепившемуся в управление родственнику, грубо хватая того за золотой эполет на плече, другой рукой стремился выхватить у него штурвал, говорил на срыве. — Ты нас всех на левый борт завалишь!       Корабль впрямь при наборе скорости сильно кренился вбок, но капитану было всё равно: сквозь некую необъяснимую ненависть неизвестно к чему конкретно, к кому настраивал механику, отмахиваясь от ненужного помощника. Махина на манер разбуженного кита-убийцы тёмным пятном лавировала в лазурных водах Кеалакеку́а — самой большой бухты острова, даже без применения звуковых сигналов создавая шум, разносимый ветром на мили вокруг.       Тем временем на значительном расстоянии от побережья посреди лесистых зарослей заброшенного двора назревала сцена схожих мало положительных исходов. Беспокойство Прозенпины так и читалось на её переменившимся лице, где ещё пару мгновений назад красовалась искренность нежности в адрес дочери, а теперь женщина во все глаза осматривала Эйприл, акцентируя внимание на непонятных бинтах вокруг худых девичьих рук. — E nānā i nā helehelena a pau i loaʻa ka puʻuhonua i loko o koʻu home haʻahaʻa! — явно подготовив себя к развесёлому виду, выступил откуда-то извне в своём излюбленном внезапном появлении Мартин Коха`Лу, дружелюбно разводя костлявые руки в стороны. Пару вампиров не сказать, что сильно порадовал объявившийся хозяин, но оба старательно этого не показывали. — Вижу — вы уже успели познакомиться с моим милым правнуком, — улыбался вождь, кивая на курчавого притихшего детёныша.       Пока все присутствующие молча слушали главаря, у не шелохнувшейся Эйприл одно присутствие гитариста рядом моментально вызвало оцепенение, какое она на каком-то подсознании прежде отгоняла от себя, когда дело касалось выручки людского капитана. Теперь же, кажется, опаска с неприязнью разом вернулись к замершей носферату. Старший же продолжал как ни в чём не бывало, встав рядом с восточной кровопийцей: — Ну-ка, Деннис, айда ко мне: покажем — чему ты научился у своего лучшего правампы!       Не успел косматый исполнитель закончить предложение, потянувшись к мальчику — тут же Прозенпина с видом дикой кошки прижала острые уши и отступила, едва не зарычав на мужчину, и обеими ладонями прижала мальца к себе ближе: — Назад! — прошипела она. — Кто ты такой, чтоб находиться так близко к этому дитя?!       Мартин опешил, женская острая реакция его от неожиданности насмешила: — Я-то? Правильнее задать такой вопрос тебе, милочка, — дружелюбия своего от недоброжелательности гостьи он не растерял, продолжая скалить зубы в лёгкой улыбке. Рассчитывал, что раздосадованная Эйприл не успела растрепаться родителям о конфузе в джунглях, но на внутренней опаске чуть дёрнул кончиком уха, боковым зрением стараясь разобрать выражение девчонки, стоявшей совсем рядом. Чувство вины? К ней интерес у него был гораздо меньшим, чем к малышу в чужой хватке. — Моё отношение к мальцу самое прямое.       Беспричинно насторожившаяся вампир не переменила своей стойки, заботливо придерживала Денниса на своих руках, не отрывая враждебного взора от Коха`Лу. Её спутник, посмеявшись, легко шагнул к компании: — Уф, если моя жёнка возится с ребёнком любой расы, то её материнский инстинкт обостряется в стократ, так что на твоём месте, приятель, я бы не приближался к хищнице так близко. — Архангел тебе приятель, Аид, — колко высказался музыкант, острым взглядом серьёзности пронзая вурдалака, всякая весёлость с его лика исчезла. — У-у, раунд! — смешливо вставил Лорэн, получая строгий взор от Дракулы. — Я доверился вам, поскольку знаю вас с незапамятных времён, а вы мне сейчас зачем клоунаду строите? — Мы?! Это ты, ты недостоин ни ноты того внимания, каковое приплетает общество тебе и всем юродивым, обитающим под твоим крылом тут, — враждебно заговорила женщина, — вводишь честной народ в заблуждение, отторг собственную единственную внучку, выставляя и её и её спутника жизни последними глупцами! — в пламенной речи она кивнула крытой головой в сторону дуэта юных героев, параллельно заботливо покачивая их ребёнка. — Было бы глупо с нашей стороны вот так слепо довериться тебе — тому, кто впустил на порог человеческого юнца в паре с Мэвис, — соглашался с женой Хэйдес, стал таким же серьёзным, стряхнув с себя прежнее простодушие, выпрямился, как нахохлившийся защитник своей семьи, в любой момент готов был храбро угрожающе ступить к здешнему лидеру, — ты слишком легко открылся той, кого никогда не видел, да ещё вместе с её избранником из фамилии экс-короля расы людишек, — держал слово твёрдо, на носу и лбу при фразе проступали складочки, — Подозрительно. Естественно, в качестве приближённых к графской чете вампиров мы не могли не обеспокоиться за младую княгиню Тьмы с её наследником.       Слушатель в лисьей улыбке с понимающим видом своего прокола поставил руки себе на худощавые бока, чуть запрокидывая лохматую голову в кивке аристократу: — Во-от как? — усмехнулся он. — Лучшие друзья моей дочери теперь видят во мне угрозу? — Не для себя, — поправил Аид, — для дитя твоей Марты, — не обернувшись, указал ладонью на замершую от созерцаемой сценки Мэвис. Девушка в едва видневшемся отрицательном покачивании головы слушала их разборки, от напряжения вцепившись обеими руками в рукав Джонатана. Не могли же её близкие вот так глупо поцапаться здесь из-за?.. Из-за неё… — Ты не видел её фактически никогда, а спустя столько времени столь радушно принимаешь всё её ксенофильное семейство в своём доме? Не слишком ли показушно? — насупился ещё больше.

***

      Мартин слушал ложные обвинения со спокойной полуулыбкой, без страха взирая на распинавшегося кровопийцу напротив, не отводил зелёных глаз ни на мгновение. Кто это сейчас тараторил? Он — это подобие элиты? Музыкант фыркнул, становилось всё интереснее. Хэйдес не то, чтобы славился среди своих сородичей — являлся самым обычным упырём, однако за счёт своего ума, хитрости с изощрённостью и ловкостью в нужных делах с красивыми речами выбился в первые, в верхние ряды лучших представителей себе подобных.       А затем внезапно обзавёлся семьёй: никто из ночного мира не ждал от погрязшего в амбициях сфер, близких к управленческим в политической среде, наряду с кипами свитков вурдалака обретения любви. Вождь Гавайи заплатил бы свой годовой заработок за то, чтоб увидеть своим глазами ту глупость, по какой судьба столкнула Аида с Прозен.       Не, все эту историю прекрасно знали: когда-то давно — в веке так… Семнадцатом или вовсе раньше уже зрелый для своих холостяцких лун упырь проезжал вечно неспокойные во внешней политике земли русов — там кишели вампиры из так называемых людьми чёрных лесов — те локации впрямь были дремучими и непроходимыми, полностью заслуживая своё наименование.       В те времена человечество не особо конфликтовало с теневыми соседями, а населявшие ту страну кровопийцы вовсе были не падки на деревни казаков. Однако ничего из этого не помешало кланам детей сумерек начать другую резню — междоусобицу. Многие упыри были недовольны верховным — Дракулой, отчего объявили поход до самой Румынии, собрав нехилые для своих пустых надежд отряды. Хэйдес потому был и послан туда в качестве дипломатической миссии, хотя ещё был далёк от личного знакомства с молодым графом, но ничего из увиденного кровопролития вообще не располагало для каких-либо переговоров: присланные армии правителя в раз смяли повстанцев прямиком в очаге чумы.       Одной из тех, кто желала вразумить нерадивых сородичей, была совсем юная носферату с именем греческой богини, которая в мирное время своего клана Восточной равнины слыла изумительной певицей, а потом — на гражданской войне, — выступила в числе единиц, не страшившихся бросить вызов революционерам, сражаясь едва ли не за лидирующий статус среди своего разрозненного народа. Несмотря на все усилия, вражий волк вцепился в глотку Прозенпины раньше, чем она сумела бы одолеть вчерашних соплеменников.       На этом песни для девы закончились.       Аид вытащил бессознательную, бездыханную Прозенпину с поля мясорубки, предварительно перебив хребты её обидчикам, затем спешно покинул земли конфликта вместе с беспомощной девушкой — злые языки твердили, что с той самой ночи мужчина определил её статус в качестве своего военного трофея, хотя никогда он солдатом не был. Завистники не ведали, что никаких романтических отношений у спасителя и спасённой изначально не было: то ли лишившаяся своей родины вовсе была спасена вампиром случайно, то ли у него попросту не было выбора, нежели пройти мимо творившегося ужаса, не прийти на выручку незнакомке.       В любом случае исцеление восточной девицы — это целиком заслуга выручившего ту вурдалака. Её лечение шло очень долго в частности потому, что она сама не питала жажды к жизни, была на грани отчаяния после всех пережитых потрясений, часто сидела, глядя безжизненно, обмякала тряпичной куклой, по началу пугалась незнакомца из дальних земель, а затем принимала его процедуры с равнодушием неизлечимо больной.       Хэйдесу стоило огромных усилий вернуть новую знакомую к жизни не физически, а именно эмоционально, ведь потерявшая всех из своей привычной жизни девушка не хотела вообще ничего. Вновь недоброжелатели галдели, что мужчина не позволил спутнице вернуться или хотя бы навестить клан Восточной равнины; некоторые вообще твердили, якобы видели новоиспечённую пару в Индии — в стране рождения молодой вампира, — туда вурдалак нанёс визит уже с беременной избранницей. Их взаимоотношения были далеки от мифического понятия «Дзынь» среди монстров, но в итоге та связь плавно перетекла из статуса доктора с жертвой в привязанность и союз, в котором Прозен принесла мужу двух детей.       Коха`Лу хотел было посмеяться вспомнившейся истории, если б не её участники тут прямо перед ним, решившие качать права совсем не на своей территории. Прибывшая женщина свободной рукой заботливо коснулась дочки, трепетно взяла её за локоток, чтоб увести от вождя, своей фигурой оградить своего старшего ребёнка, как истинная мать, встала на защиту от мнимой угрозы — материнское сердце всегда чувствовало неладное. На любое движение Мартина, на его взоры напряжённая кровопийца снова едва не рычала, шла назад, продолжая выпрямленной рукой ограждать Эйприл и другой крепко держать молчаливого Денниса, кто с непониманием для своего столь малого возраста поднял большие глазёнки на странную незнакомку. — Это дитя родилось в замке графа Дракулы, — с восточным акцентом процедила брюнетка, — мы прекрасно знаем вашу обоюдную неприязнь, но находимся на стороне своего предводителя, поэтому требуем от тебя неприкосновенности его наследника, — в превосходстве говорила, обнажала клыки Прозен, пока обсуждаемый малец грустно проурчал, глядя на неё снизу вверх, а потом посмотрел в сторону вождя. — Его наследника? Того бездаря? — просипел гитарист. — Родившийся пацан в первую очередь продолжает мою линию, а вы, отбросы, всегда не вписывались в наш уклад, — готов был распушить перья, как разозлённая птица, — у Марты, увы, был вечно дурной вкус на выбор блаженных для своего окружения, — ступил шаг к собеседнице, но суровый Хэйдес массивной фигурой преградил худощавому фрику путь, с высоты роста взирая на взъерошенного старшего, тот не унимался, — что ты, безнадёжный странник, что ты, его немая пациентка!       Синхронно с отцом зарычал и Финист, до этого с не меньшим напряжением наблюдавший ситуацию, не потерпел бы неприятных намёков в адрес родителей от странного незнакомца, Аид готов был оттолкнуть наглеца после слов его жене, но знал рамки с разнившимися статусами себя и вождя Гавайи. — Перестаньте! — послышался голосок Мэвис, ступившей было вперёд, но ту удержал на месте около себя Джонни.       У Прозен пыла не убавилось, она совсем не испугалась разозлённого Коха`Лу, а лишь чуть наклонила голову вбок, провозглашая: — Для тебя, отступник, моё имя — Прозенпина! — сжала чёрные губы в тонкую линию. — И я буду защищать, биться до последнего за дитя Марты, — едва кивнула в сторону трепыхавшейся Мэвис, — и за её детёныша, — склонила подбородок к всхлипнувшему в своих руках Деннису. — Чуваки, так дело не пойдёт! — храбро вышел прямо в середину между зреющим конфликтом Лорэн за руку с возлюбленной. Дуэт вмешался, младая графиня перепугано озиралась на своих близких, её спутник в мирном жесте выставлял руку вперёд, стремясь остановить спор. — Я не прошу никого из вас биться, — ответил женщине, глядя сквозь пару юнцов, Мартин, по-хищному нагнув шею вперёд, — а все мои гости — это мои гости, так что… — Мы вернём молодую чету в Трансильванию раньше, чем ты успеешь забить им мозги своей ерундой или своей бессмысленной пропагандой для них касаемо верховного вампира, — отчеканил другой мужчина. — Вы не имеете права забирать у меня ни Мэвис, ни Денниса, — прищурился догадавшийся о цели визита чужаков музыкант. — Этот ребёнок не принадлежит твоим землям по праву рождения, — повторил прежнюю фразу жены Аид, — ровно так, как и Мэвис. — Я сама за себя сказать могу! — не вытерпела обсуждаемая, сжав кулачки. Потерянно оглянулась на деда, в её голубых бездонных глазах читалась печаль от понимания. — Мы бы с удовольствием вправду вернулись домой, и тебе советовали бы сделать то же самое. — Я уже дома! — повысил на неё голос взъерошенный Мартин. Девушка от неожиданности замолкла, до этого в успокаивающем жесте протягивая к нему руку, но тут же одёрнула её. — हर्मिट! — огрызнулась Прозен, полупрозрачной тканью своего платка прикрывая, накрывая погрустневшего мальчика.       Пожалуй, последним защитником нерадивого старейшины семейства остался — как бы иронично не звучало, — человек: — Успокойтесь же вы все! Хорош, — на таком же повышенном тоне заявил Джонни, дёрнул плечами, встал ближе к переводившему дух от накатывающей злости вождю. — Он вовсе не плохой, да, может быть, чудаковат, но в этом его суть. Это же клёво! — опечаленный общим настроем пытался внушить рыжеволосый, потому что за всё время пребывания здесь новый монстрический родственник ему понравился. — Мартин — единственный из всех монстров, причастный к Мэйви, кто не смотрел на меня, как на лужу в грязи, не погнал меня прочь при малейшем моём появлении из-за горизонта, совсем наоборот! И, несмотря на весь льющийся сарказм в свой адрес, я благодарен ему. По-настоящему, — с этими словами парень развернулся на вампира, тот не сразу услышал его слова, их смысл тоже дошёл до него позже, и когда он всё понял, тот не нашёл — чего ответить. — Мальчик, ты ничего не понял, поскольку совсем не знаешь того, кого видишь перед собой, — мирно, но осуждающе покачивая головой, молвил Аид, — приняв маску вечного праздника за снисхождение, ты глубоко ошибся. — Слушавший это Коха`Лу не знал ответа на обвинения, а притворством ли то вообще было?..       Сколько он наблюдал за парой внучки и её странного избранника, то не увидел ничего плохого, ничего неправильного — обычную в своей необычности семью, где все друг друга любят, уважают, заботятся. — Конечно же, я опять ничё не знаю! Ничего не меняется, — взмахнул руками негодующий Джонатан, злясь на нежданных гостей. — Вы зовёте его отшельником, даже не ведая, не видя перед своими носами — этот тип установил тут тот мир, который мы на большой земле уже давно потеряли! — Мэвис с блестящим влагой взором смотрела на мужа, его уверенная речь тронула самые хрупкие струны её сердца. — Мы: я, ты, Аид, и такие, как ты, такие, как я — не отрицаю, — у молодого человека не хватало воздуха в тараторящей речи, — мы своими — этими самыми руками, — в экспрессии скрючивал свои веснушчатые пальцы перед своим злым лицом, — порушили всё, чего ещё мирного и чудесного оставалось в этом мире!       Дракула не выдержала столь откровенной истины в словах любимого, с кратким взвизгом на крае плача бросилась обнимать его, кидаясь на шею, после всех их разногласий с Джонатаном нынешние его слова по-настоящему её растрогали. Рыжий едва прогнулся назад от напора супруги, по началу растерялся действу на глазах у всех, но с не меньшей любовью обнял худенькую фигурку своей мышки. Видевшая всё это Эйприл в схожих растроганных чувствах приложила перебинтованную руку к груди, заморгала чаще от непрошенных слезинок, переглянулась с поодаль стоявшим младшим братом. — Поняли? — тихо, разбито промолвил вождь. — Даже хипстер понял суть, — не сразу поднял взор потухших зелёных глаз с песка на посетителей. — Я никого из них не терял, я попросту бо-… Боя-… — нет, при всей искренности сцены, не смог выдавить из себя признания. — Кхм, в общем, в постройке своих устоев, впуская сюда всех — в том числе и людей, — я лишь не хотел, чтобы кто-то из них, — кивком указал на обнимавшуюся пару, — пережил то, что перенёс я из-за извечной вражды всех континентов… Все распри даже с графом остались далеко в прошлом — я всё прошедшее зарыл настолько глубоко, так далеко, что даже вспоминать ничего из стародавнего не хочется… — вампир успокоился, выглядел теперь не насмешником, а окончательно разбитым мужчиной, будто на глазах постаревшим ещё на один век.

***

— Дедушка! — не могла остановить рвущихся изнутри эмоций Мэвис, отстраняясь от супруга и направляясь к родственнику. — Ты тоже прав, прав во всём, вы оба правы, — спешно утирала слезинки с мягких щёк по привычке боязни показывать слабину перед старшими: её отец воспитывал не к такой импульсивности или открытости, но его маленькая девочка давно уже была взрослой и сама по себе, могла решать — что для неё нужно. — В-всё наладится, я обещаю тебе, — подошла к нему ещё ближе, — нам всем подобное необходимо, только прошу — полетели с нами. Не только я, а мы все вернёмся домой.       В потребности взяться ладошками за схоже ледяные руки Мартина завершила свою запинающуюся фразу на выдохе, шумно вдыхая носом, но встретила лишь равнодушный взор не поддавшемуся на её эмоции родственника: — Повторюсь. Я. Дома.       Дракула оторопела, с приоткрытыми устами несказанных слов выпрямила осанку, не делая завершающего шага к деду. — Мы предупреждали тебя, милая, — ласково с сожалением послышался за спиной голос Прозенпины.       Названная не слышала старшую. В её памяти как-то слишком неподходяще кадрами плёнки замелькали прошедшие деньки с ночами, когда она бродила по старому-престарому скрипучему отовсюду дому Мартина, куда он сам не заявлялся с… С когда?       — Почему ты не приведёшь его в порядок? — вдохновлённо спрашивала брюнетка, кружась по просторной зале в лунных лучах, раскинув тонкие руки в стороны. — Особняк превосходный! — смеялась от любого изучения, плавно в парении касаясь носками каждой ступеньки, пока за ней умильно наблюдал вечно поодаль стоявший Коха`Лу.       — Ты видела мою нынешнюю халупу в поселении? Да уж, есть — с чем сравнить, но… Я не был здесь с момента убийства моей дочери, — сказал, пожав плечом, словно признание не наносило по нему удар секирой каждый раз, когда он говорил бы этому кому-либо, от такой простоты Мэвис замерла в воздухе, пока он продолжал осматривать пространство, повсюду оплетённое паутиной — красиво, не поспоришь, но даже монстры не допускали обилие мастерства пауков в тако-ом количестве. — Д-а-а, твоя мать бы не потерпела, если б увидала эти развалины, — по-доброму улыбнулся при воспоминании о почившей. — Довольно, — тон Хэйдеса одёрнул задумавшуюся княгиню, — мы уходим отсюда сейчас же, достаточно с нас местного «гостеприимства», — в жесте доброго дядюшки заботливо подошёл к Мэвис, невесомо кладя на неё руку и с прижатыми ушами зыркнув на не двинувшегося Мартина. — Дети, вы слышали, — с тем же акцентом, который обострялся при негативном настрое, вторила молодым вампирам Прозенпина, спешно оглядывая их всех, и сама сделала несколько шагов назад, трепетно держала в руках оживившегося Денниса, кто не понимал — почему неизвестные его отдаляют от цветастой личности в шипастой кожанке со смешной бородой, к кому он уже успел привыкнуть.       Джонатан незадачливо глянул на странно притихшего родственничка, развёл руками, мол, сделал всё, что мог: — Ну, «чел», я пытался… — признался человек. — Тебе было предложено, но, эм, знай: я за любой движ! — Да? — отрешённо пробубнил гитарист, а затем хитро глянул на рыжего. — И ты тоже согласен стать обречённым на гибель? — Что?.. — в унисон спросили Лорэн с Мэвис.       Аид насторожился, выпрямился синхронно с сыном за своим левым плечом, потому что оба увидели — позади Коха`Лу из сумерек джунглей что-то зашевелилось, из зарослей неспешно, величественно ко двору двинулись силуэты. По-змеиному двигали длинными шеями, ступали практически бесшумно, слышался только шорох песка от ступавших по ним лапам с когтями крыльев. Мартин надменно поднял подбородок, небрежно оглядывал всех обречённых, пока за его спиной в нескольких метрах от хлипкого ограждения остановились многочисленные драконы самых разных расцветок и размеров.       Дракула сглотнута, в опаске немного пригнувшись, снова сцепила ладошку с ладонью мужа, оба отступили, их оградил правой рукой Аид, не показал страха пред большими рептилиями, которые хоть и находились ещё далеко, но одним своим видом вместе с количеством вызывали соответствующий трепет. Молодой носферату совсем не хотелось верить, думать на дедушку лишнего, в памяти снова запрыгали картинки.       Наследница графства не понимала в первое время пребывания — почему лидер Гавайи не подходил к ней ближе, держался на расстоянии, и только потом, когда мужчина не стеснялся составлять ей компанию в импровизированных экскурсиях внучкой ветхого деревянного дома, признался: — Извини, но я настолько боюсь видеть в тебе Марту, ибо думаю тогда, что окончательно крышей поеду.       Старался выдавить это со смешком, но Мэвис отлично разбиралась в людях, в монстрах, чтоб видеть скрытое: — Хе-ей, не переживай! Всё нормально, твоя реакция вполне обоснована: мне многие говорили, что я похожа на маму, — ласково улыбнулась, — я сама неоднократно сравнивала себя с ней, изучая её портреты в нашем родовом поместье.       Коха`Лу расслабился, видя непринуждённость девушки: — Что ж, ты выиграла в генетическую лотерею, — теперь они шли почти рука об руку по чуду деревянного зодчества, — надеюсь — характером не такая взбалмошная, как я?       — А ты как думаешь? — передразнила, изогнув бровь, посмеивающаяся Дракула. — В кого я такая непоседа по-твоему? — по-дружески легонько пихнула плечо мужчины кулачком. Оба рассмеялись.       — Горжусь!       Ныне же тот смеющийся чудак предстал перед внучкой зловещей фигурой, скалившейся на них всех: — Я вижу всех вас насквозь, — сквозь зубы говорил вождь, пальцем указывая поочерёдно в каждого, но сначала обратился к Эйприл, кто встрепенулась от неожиданности, вообще участия до этого в ссоре не принимала, — Ты! Сказать им — кого ты спасла? Моментально станешь такой же изгнанницей, как и я!       Та, кто ещё позавчера являлась верной работницей Мартина, могла бы за него сегодня вступиться так же, как это сделал Лорэн, но по известным причинам не проронила ни слова. С похолодевшим сердцем закусила пухлые губы и мотнула густыми длинными волосами, мол, нет-нет, только не выдавай!       Ещё бы секунда, то непременно сложила бы когтистые ладошки в молящем жесте, но была так обескуражена, что сил хватило только на рваный вдох с бровями в грустном надломе. Впрочем, лидеру больше не было до неё дела, он смирил её злобным взглядом, затем вновь вернулся к пустой ругани в первую очередь в адрес прибывшей четы нежеланных упырей.       — Летим! Быстро-быстро! — скомандовал Хэйдес, поскольку делать малейший намёк на вызов целой ораве крылатых тварей было абсурдным. Подтолкнул Финиста меж лопатками, юноша замешкался, но резво превратился в летучую мышь, Прозен со вскриком от вида чудищ побежала прочь, малыш в её руках разволновался окончательно, начиная хныкать, когда женщина с ним взмыла вверх, оторвавшись от земли, то упрямо тянул ручки назад, выгибаясь в чужих руках.       — Чего ты ждёшь?! — прикрикивал на замершую напротив музыканта Дракулу Аид, пока ждал её, вспорхнул вверх летучим зверьком, подлетел к отмахивающимся от него Джонни, который с возмущениями: « — Без своей Мэвис я никуда не пойду или не полечу или что вы там ещё за трюк придумали!» Однако то не волновало мужчину, кому всё ж удалось подцепить когтистыми лапками парня, приподнять его, он так брыкался, что выпал, но ловкий вампир подцепил его за кроссовок и летучая мышь понесла ругающегося юношу вверх ногами.       — Мэвис! — кричали одновременно Эйприл с Финистом, их надрывные обращения смешивались с такими же от Джонатана и Хэйдеса, а она всё стояла как вкопанная, не в силах отвернуться от того, кого ещё на закате звала своим родным.