Часть XIII. Кровяной ром

      Оба сидели на платформе, некогда являвшейся балконом под самым чердаком. Ноги спущены вниз, Дракула небрежно покачивала ими, как маленькая девочка, смеялась простирающейся под собой незначительной высоте второго этажа. Они что-то бурно обсуждали, затем Мартин притих и откуда-то из завалов оранжевой магией призвал к себе пыльный музыкальный инструмент.       — Это?.. — девушка изначально не поверила своим глазам, пока мужчина рукой смахивал с небольшого предмета вековую пыль.       Мартин держал в костлявых пальцах укулеле.       — Судя по твоей реакции, ты поняла, что это не гитара, — весело фыркнул вождь. Брюнетку переполнил восторг, она со всплеском рук начала оживлённо рассказывать ему многочисленные разнообразные истории, когда папа играл ей с самого детства песенки на таких же струнах.       — Пха-ха, серьёзно? Ты, наверное, наивно считала, якобы то подобие вампира способно было научиться играть самостоятельно? — горделиво выгнулся дугой носферату. — Нет, конечно! Если б не моя Марта, то граф в жизни бы такой музыки не услышал! Как у неё терпения обучать его хватило? — Мэвис понимала всю дерзость здешнего лидера в адрес правящего вурдалака, но не хотела бередить их общие раны, потому быстренько заострила внимание старшего на чудесном предмете в его руках.       Виверны за спиной своего хозяина выпрямили шеи параллельно земле, пригнулись и зарычали, завидев бегство чужаков, но без команды вампира с места не сдвинулись. Оставшаяся вампир пугливо озиралась то на них, напряжённо шевеля кончиками коротких ушек, то снова разбито смотрела на дедушку. Последний попытался придать себе нужный вид, судорожно взял тело под контроль, пытаясь казаться дружелюбным в адрес единственной, оставшейся у него. — Мэйви, прошу, — тихо начал Мартин, — ты не обязана следовать за теми, кто ложными словами пытается наставить тебя на путь, по которому когда-то напрасно прошли они сами, — протянул к ней руку, дрогнувшую в миг его собственной неуверенности, — дорогая, останься… Это твой настоящий дом, твои земли по праву наследия…       Слушательнице казалось, что внутри неё всё снова ломается, а она только-только выстроила, сшила все прежние сочащиеся страданиями ранения… У неё была своя семья, верные друзья, чудесные ближние, и вождь тропических островов являлся членом этой большой семьи, почему-то сам отказывался это понимать и принимать. Девушка сделала шаг. Ещё. И ещё. Только вот двигалась она не навстречу дедушке, а пятилась от него и его «питомцев». — В семье все должны быть вместе, друг за друга, — голос её спал от переполнявшего разочарования, — а не…. А не так, как вы… — Внучка!.. — сквозь ком в горле позвал её отчаявшийся Коха`Лу, его зелёные глаза блеснули совсем не ненавистью, а предательским отражением непрошенной, несвойственной ему эмоции. — E ʻoluʻolu!       Дракула держалась долго, но отвернулась уже после того, когда мужчина готов был пасть на колено, не переставал звать наследницу, именно его отчаяние не давало взлететь убегающей, она пару раз едва не споткнулась, утирая предплечьем лицо, смазывая тёмный макияж, размазывая тушь. Не знала — мог ли заплакать вождь, вообще не хотела это представлять, еле как обратилась крохотной летуньей и с хрипом внутренней боли стала хлопать крылышками.       Следом за ней и за братом, убедившись, что младая княгиня окончательно покинула опасный двор, вверх летучей мышью взлетела Эйприл. Лидер архипелага ещё с минуту смотрел на последнюю беглянку. Всё ж стоило перерезать девке горло там — в джунглях, — когда у него была такая возможность…       Оставленный Мартин ещё несколько минут стоял на трясущихся коленях с протянутой рукой к небу, как просящий подаяния, сам не понял, когда очнулся, пришёл в себя — такое для него исполнил детский плач, эхом раздавшийся издали. Деннис. Мужчина просипел, сжимая зубы чуть ли не до хруста, мимика дрожала, вот-вот готов был взорваться от тревоживших его чувств. И давно он снова научился хоть что-то ощущать?..       Он совсем немного времени провёл с мальцом, но приметил одну деталь — цвет глаз. Да, с первого взгляда ребёнок являлся копией своего странноватого папаши, но не без миловидных черт мамы, а вот радужки огромных мальчишеских глаз сразу же узнались гитаристом — нет, это был не цвет материнских очей малыша. Мэвис то досталось от отца — у обоих искрился светлый лёд, у Денниса же глазёнки оттенка яркого голубого, насыщенного…       Точно такими обладала Марта…       Вождь согнулся, приложил руки ко лбу, ладонями прошёлся по косматым, выкрашенным чёрным волосам, едва не взвыл в такт плачущему малышу, которого уносили от него всё дальше и дальше. С силой закрыв подведённые карандашом глаза, он выгнул шею и заорал так, что закладывало уши: — А-а-альба-а!       Зверюга громадных размеров — потрёпанный, старый, исполосованный шрамами, царапинами, с кое-где оборванными крыльями, — совсем не та мелкая молодая особь искрящейся чешуи, кого под нежным подбородком чесала улыбчивая Марта — тот недавно вылупившийся дар своему отцу на её помолвку, — явился по зову, не величаво, а из-за своих габаритов буквально плюхнулся на опушку, тут же привстал на мускулистых лапах, на одной не было когтя, расправил большущие крылья, накрывая ими своих сородичей, и взревел в такт настроению хозяина, будто передавая его разбитые эмоции: столько горечи было вложено в этот клич.       Драконы уже давно не служили династии Дракул.       На фоне столь разномастной стаи выпрямившийся, тяжело задышавший Мартин имел вид пробуждённого дьявола, утёр с сухих потресканных губ слюну после крика, со светящимися ядом глазами смотрел в темноту ночи, пока к нему широким перемещением приближалась верная виверна. Альба шумно раздувал мощную грудную клетку, в хриповатом дыхании больших ноздрей склонил с высоты своего огромного роста длиннющую шею к владельцу, преданно пощёлкивая челюстями и подставляя лоб под мужскую руку.       Не глядя на животное, Коха`Лу отрешённым голосом приказал: — Убейте их. Убить их всех, — посмотрел в янтарные глаза рептилии, — кроме тех, кои моей крови. Вы почуете их.       Приговор не ждал ни минуты, послушный дракон моргнул, аккуратно отстраняясь от фигурки вампира, встал около, немного подался вперёд и громом прорычал в схожей интонации указания, отчего все прочие твари позади оживились, распрямляясь на задних лапах, взмахивали крыльями и поднимались в воздух, в звёздное синее небо.       

«Подавился людоед, в горле встала кость,

Постучите по спине — помирает гость,

Кажется, не помогло: оборвался пульс

Что с ним делать? Поварá разберутся пусть

      

Ты — это то, что ты ешь, кушай хорошо:

Поперёк волокон режь, не скреби ножом

У соседа напряглось на лице всё вдруг,

По тарелке не елозь — раздражает звук»

      Сбежавшим показалось, что их снесло звуковой волной — настолько оглушающими послышались рыки многочисленных существ. Аид злобно оглянулся через плечо, ну-с, чего-то такого он и ожидал — погони. — Слышишь меня? — спешно обратился вниз к удерживаемому в лапках человеку. — Своим ходом сообразишь дальнейшее перемещение?       Телепающийся юноша несуразно согнул тело, чтоб видеть быстрого летуна и нахмурился в громком ответе, чтоб перекричать ветер: — Знаете, я как-нибудь на досуге дам рекламу обувной мастерской, где сделали мои кроссы, — юлил он, — раз я до сих пор не выпал из них, пока вы несёте меня вверх тормашками, значит — качество у неё отменное!       Собравшись, вампир подбросил в воздухе вопившего Джонни, предварительно ещё раз уточнив у того — сможет ли человек бежать сам, и тот с готовым видом свистнул своего коня: пёстрая аппалуза питалась на пастбище рядом с зловещим поместьем, потому сразу же, завидев всадника, странно витающего в облаках, но не в переносном смысле, помчалась следом. Лорэн из ловкого кувырка в воздухе приземлился на спину коню и поддал пятками тому по бокам, чтоб галопом пуститься за компанией.       Хэйдес с рыком развернулся, активно взмахивая длинными крыльями, но не для того, чтоб столкнуться лоб в лоб с драконами — нет, он не самоубийца. Требовалось убедиться, что вся его семья с теми, за кем их сюда послали, в безопасности, и собой намеревался замыкать маленький отряд, летя позади всех для обеспечения какой-никакой безопасности. Во мраке фигурки виделись смазанными, даже опытный вурдалак не сразу сосредоточился, когда в опасной близости от команды приметил приближавшихся виверн.       Эйприл озиралась каждую секунду, воинственный свист Финиста рядом совсем не поддавал уверенности, но по крайней мере брат не был напуган так, как его сестра, следовательно, всё было не так плохо. Под команду родителя оба ускорились: молодой носферату на лету успевал расспрашивать отца о помощи и о сражении, но получал только нетерпеливое отрицание с командой уноситься отсюда прочь.       Прозенпина не ожидала, что будет так ужасно в той мере, по какой в получившееся русло потрясений занесло всю их ссору. Да, она не отрицала — они разозлили местного вождя, но чтоб до такой степени… Никогда фрик-музыкант ни на кого не натравливал своих зверей, или же… Или же путники плохо знали норов Мартина, хотя были знакомы с ним с незапамятных времён… С криком от внезапности женщина едва не сорвалась с высоты, крепче прижала к себе такого же перепугавшегося малыша: их на лету подбила поджарая тонкая особь. — Мама! Мам, лети быстрее, пожалуйста! — Эйприл видела, понимала — вампир не может обратиться в летучую мышь из-за боязни держать в лапках хрупкое дитя, много раз ручалась за Денниса сама, просила его понести, но мать только предупреждающе рычала на неё во всех своих обострившихся чувствах защиты для ребёнка.       Женщина плавно спустилась ниже, парила, но на скорости от новой атаки худого чудища решила мигом перевоплотиться в волчицу, уносясь на всех лапах, в челюстях сжимала одёжу Денниса, пока тот, как за шкирку, покачивался туда-сюда в беге животного. Перевоплотившаяся нашла взором сквозь лес наездника и поравнялась со скакуном Джонатана. — Вот же мордатые уроды! — кричал сквозь ветер человек, смотрел вверх, где темнели снующие в полёте драконы разных размеров. Хорошо хоть, что самого крупного не было. Как там его звали? Альфой? Приметив бегущую рядом волчицу, рыжий громко обратился к ней. — Прозенпина! Идите сюда, скорее! Забирайтесь ко мне!       Вытянулся, подал ей руку, бегунья с перепуганными глазами в прыжке, окутав себя светло-сиреневой магией, превратилась обратно в себя, Джонни удержал её позади, чтоб хваткой на женских ногах обеспечить ей правильную посадку на лошади, вместе с тем взял из рук носферату заботливо переданного ему Денниса. Сын уже сильно плакал, от увиденного в мужской груди нечто болезненно хрустнуло и одновременно зарядилось бешеным пламенем, отчего человек разозлился ещё больше.       Прозенпина, крепче обхватывая всадника за пояс, испуганно смотрела в небо, старалась разглядеть там свою семью, на неё накатывал ужас воспоминаний. Как же так? Свой напал на своих же. Возвращения к гражданской войне её клана пронзили кровопийцу не хуже, как намеревались сделать это с их телами жаждущие убийств твари. — Дети… Там мои дети! — запаниковала вампир, стремясь мышью вылететь наверх, но Джонатан не дал, стремился удержать старшую на скачущем во весь опор жеребце. Вряд ли бы растерянная от происшествия, уязвлённая летунья чем-то подсобила таким же рискующим летящим мышам наверху. — Та-ак, сынок, смотри, учись, запоминай! — разряжал обстановку Аид, мастерски уворачиваясь от зубастых виверн, кои так и намеревались перехватить, ухватить чужаков за крылья. — Ух, всю жизнь мечтал так учиться! — пересиливая страх, постепенно входил в азарт не хуже воздушных отчих пируэтов Финист, смешно тряхнув лохматой головой с треугольными большими ушами, сильнее расправил перепончатые крылья от восторга погони, смешанной со сражением. — Муссон!       Эйприл, всё то время летевшая сбоку от семьи, то и дело опускала голову в усталых выдохах: нет-нет, выносливость никогда её не подводила!.. Только не сейчас, когда ослабленная переливанием крови вампир едва поспевала за роднёй, и каждый взмах крылышек отдавался болью в локтевой области от памяти свежих шрамов после процедуры…       Проворности вурдалакам было не занимать, схватить всадников сквозь кроны мчавшихся под собой деревьев драконы также не могли, постепенно отставали от мелких зверьков в небе. Всё, что им оставалось — так это озлобленно рычать от досады, что так никого и не удалось прикусить на ужин. К коню пёстрой масти спикировала серая летучая мышь, шмыгая розоватым носиком и едва разбирая дорогу. — Мэвис! — позвал её разгорячённый беготнёй вперемешку с отцовским инстинктом защитника, заступника-мужа Джонатан. Дракула не откликнулась, устало вцепилась коготками в коротко постриженную мягкую гриву аппалузы перед мужем, прижалась всем тельцем к конской шее, чтоб не быть скинутой воздушным потоком, и расплакалась, подпитываемая равными звуками плача своего ребёнка и видом всей разбитой команды беженцев. Никогда она не чувствовала себя настолько разбитой, слабой, уязвимой во всех смыслах…

«Вполголоса на фоне лабухѝ концерт давали:

Тихо били в барабан, нежно струны гладили,

Стараясь не встречаться взглядами с хмурыми дядями

Гитарист смотрел на гриф, пианист — на клавиши

А солист, глаза закрыв, голосом брал за душу»

      Мартин видел — драконы притормозили, остановились около края леса: с чем или с кем, но только не с физическими возможностями своих массивных тел они не в силах были спорить, отнюдь. Коха`Лу презрительно прищурился, расправил плечи, встал ровно, его напряжение выдавали только сжатые до проступивших вен кулаки. Сбежали. Досадно!.. Не в силах вынести новой волны накатившей злобы, мужчина с новым выкриком ярости сделал резкое движение рукой в сторону, стремился с помощью магии ослабить, остудить свой гнев, однако не рассчитал, не увидел вовремя — в какую сторону метнул взрывную магию.       Деревянное поместье, сослужившее отличную службу для приюта объявившихся новых родственников, всполыхнуло. Вождь от неожиданности отпрянул, вспышка практически белого цвета реакции ненадолго ослепила его, он прикрылся, только спустя мгновения во все глаза окинул место, где ещё совсем недавно раздавался смех его внучки, его правнука и глупые, но оттого ещё более смешные шутки внучатого зятя.       Альба, стоявший рядом, с удручённым видом трусовато отступил от явления возгорания, не желая попадаться на глаза хозяину, тоже, кажется, был подавлен видом пожара. Вампир не сразу понял произошедшее, пока, как ненормальный, осматривал когда-то свой богатый чистый дом, который теперь пожирало его собственное пламя, постепенно распространяясь от левой стороны к середине. Послышался треск обвала: для огня поглотить столь хлипкое сооружение было пустяковым.       Вурдалак сглотнул, кончики ушей задрожали вместе с подёргиваемой мимикой: в тех комнатах он разместил Мэвис с Деннисом, тут — на дворе, куда сейчас падали обугленные брёвна, — на днях его дракон обнюхивал смеющегося, больше не боявшегося виверну, Джонни, а вон в той спальне очень, очень давно людская девушка по имени Мун с нежными тихими напевами качала колыбель, где мерно посапывала маленькая Марта…       Вождь не помнил своей реакции на подпалённое им же поместье. Своё поместье… Место, где жизнь давно остановилась, но надежда ещё была, а теперь. Теперь там остался только огонь. На фоне полыхающей стихии, вызванной неосторожной магией, шокированный немой упырь развернулся, шёл, обвиваемый рыжими бликами, зловещим желтоватым свечением, содрогался от каждого звука рушившихся конструкций.       Где-то далеко, переводя дух после окончившейся погони, все герои расспрашивали друг друга о самочувствии, обменивались не самыми радужными реакциями, несомненно, устали от столь продолжительного бега с полётами. — Sunteți bine, dragii mei? Sunteți răniți? — лепетала сквозь усталость Прозенпина, сама едва держалась на ногах: всё ж далеко не каждый день ей приходилось лететь сломя голову, как в юности, но волнение за компанию молодёжи было сильнее. — Па-арень, ты отлично управляешься с лошадью! — без лжи похвалил Аид Лорэна, тот пытался успокоить разошедшегося на плач Денниса и другой рукой успевал трепать чёлку пыхтевшего коня.       Джонни не сразу услышал добрые слова в свой адрес, поначалу вообще не поверил, что слышит такое от кого-то такого, причастного к свите графа: — Спасибо… — искренне во всю ширь улыбнулся парень, смиренно посмотрел, кивнул вампиру, с уважением называя того по имени, — Хэйдес.       Вурдалак с добром кивнул в ответ, попытался привести собственное самочувствие после погони в порядок, выпрямляясь и ставя сильные руки на пояс. Рыжий был приятно удивлён, ощутил уверенность в себе среди теневых созданий, но понимал — расслабляться нельзя: мигом крутанулся вокруг своей оси, чтоб тут же встретить в свои объятия едва не павшую навзничь супругу. — Милый…       Дракула не переставала плакать вместе с сыном, отчего душа наблюдавшего это веснушчатого отца семейства давала новый треск, он трепетно обнимал возлюбленную свободной рукой, успокаивал её вместе с ревущим Деннисом, с заботой опуская лохматую голову к невысокой жене или переводя обеспокоенный взор на малыша. Мэвис же, когда убедилась в целостности своих любимых мальчишек, и, мысленно взяв на себя ответственность с виной за произошедшее, легонько оттолкнулась от спутника, ненадолго снова воспарила вверх, чтоб разведать обстановку сквозь высокие деревья джунглей с высоты, но увиденная картина горящего дома добила её окончательно.       Летучая мышь не взмахивала крыльями, вовремя подхватил воздушный поток, иначе она бы давно свалилась камнем от успевшей ей полюбиться очаровательной деревянной постройки — настоящего шедевра архитектуры; всего, оставшегося ей в память о маме, теперь объятого пламенем… Дракула готова была снова закричать да так громко и жалостливо, что такая горесть не сравнилась бы с прежним криком её деда.       Огонь.       Огонь преследовал её с рождения, и ныне тоже отдавался болезненными импульсами на подкорке, в наследственной памяти…

***

      Уши лихорадочно шевелились на любой шорох, внимание отчаявшейся кровопийцы отвлёк шорох где-то внизу среди деревьев: кажись — драконы не думали отступать: — Джонни! — оставшимися силами громко оповестила княгиня, едва взмахивая перепонками, приметила среди изумрудной зелени чешуйчатые шкуры.       С оглушительным рыком, повалив несколько стволов на полянку, где спешно до этого скрывались все герои, выпрыгнули разновидные драконы, каждый открывал пасти шире другого, готовились к атаке, как агрессивные змеи. Женский крик перемешался с рычанием мужчин-вампиров: Аид с Финистом не думали трусить, хотя понимали проигрышное положение, но действа защиты дорогих себе личностей опережали любые адекватные размышления, когда оба, в рычании словно стараясь пересилить виверн, закрыли собой соратниц.       Конь экс-короля встал на дыбы, общий шум оглушал всех, однако по крыланам было видно — тех тоже измотали не увенчавшиеся успехом нападения, но отпускать своих двуногих жертв те явно не намеревались. Лорэн, в спешке передав мальчонку в руки паникующей Прозен, на каком-то вдохновении от того мимолётного ощущения, понимания, что его могли сегодня принять среди сумеречного народа, выбежал вперёд: без лат, без доспехов, без любой защиты, даже никакого простецкого оружия не было. — Дава-ай! — в злом азарте выкрикнул настороженному зверю среднего размера человек, размахивая вверх-вниз руками в широких рукавах просторной одежды, как если бы отвлекал внимание твари, сигнализировал ей с её стайкой своими яркими цветами образа. — Ну, что ты можешь?!       Дракон стоял на месте, едва покачивая мускулистым телом из бока в бок для удержания равновесия, медленно шевелил длинным тонким хвостом, на провокацию странника вытянул шею и проревел, обнажая ряды тонких, но оттого не менее острых зубов с раздвоенным склизким языком. Со стороны выглядело, будто оба существа в неравном споре пытались переорать друг друга, но виверна не атаковала. — Ага, — усмехался на кончавшемся дыхании Джонатан, почти прыгал на месте, делая выпады в сторону большого животного, — нифига ты не способен, ящерица! — звонко смеялся, хохотал, давал время прочей своей компании. Носферату опешили от странного конфликта, мужчины остановились на середине, ограждая фемин, но выпрямились в настороженности, в любой момент готовы были броситься на подмогу спутнику графини.       Большое создание рычало, скалилось, в змеином выпаде выбрасывало шипастую голову вперёд, но рыжего не пугали его трюки. Дракон вместе с сородичами уже готов был ринуться на смехотворного самоубийцу, в последний момент — буквально перед самым роковым движением чешуйчатого, — что-то или кто-то остановил: существо изогнуло шею в дугу, клацнуло челюстями, от торможения подняв по песку пыль, но не кинулось к человеку. — Вали-вали! — улыбался во все зубы Джонни, ощутивший себя победителем. — Тикай к своей мамочке! Или, вернее сказать, к бородатому папочке! — виверна впрямь практически сжалась пред вопившим, отступая, но причина опаски крылась далеко не в самоуверенном ярко наряженном рыцаре, кто своими выкрутасами надумал отогнать животное от себя, от близких, как сделал бы при встрече с медведем.       Только потом Лорэн приметил далеко от себя по бокам и вверху странные искорки. Перестал кричать, скакать, озираясь по сторонам, и как только настороженно обернулся через плечо, то увидел — вокруг всех них создала странный магический ореол Мэвис, являя из бледных рук не свою привычную магию ярко-синего цвета, а совершенно иные силы.       Наследная княгиня Тьмы здесь и сейчас полностью подходила своему статусу, являлась теперь фурией, не хуже угрожающих её семье драконов, с воинственным оскалом, с переходившим в животный вой сильнее напрягла руки для призыва огненного купола. Летуны видели это, заурчали, завопили, более мелкие особи стали разворачиваться, взмахивать крылышками, чтоб поскорее покинуть место событий.       Дракула никогда до этого не использовала свои стихийные силы в настолько большом количестве, её очи вот-вот готовы были засветиться лавой, но радужки без того обагрились эффектом красного свечения, всё чёрное короткое одеяние колыхалось от жарких потоков вокруг, обвивающих фигуру волшебницы защитной пеленой. Виверны со звуками досады удалились обратно в лес, проигрышно ударяли хвостами плашмя о песок, разгоняя пыль, но боле сделать ничего против сильной вампира не смогли, оставив девушку с её соратниками в покое.       

Послушай меня, коль ты не глупец,

Не вздумай баланс нарушать:

Так будет всегда, так было и есть

Не вздумай нам, парень, мешать!

      Воздух охлаждал крылья — конечности, кои ещё минут десять назад были обагрены жаром огня, каким ты самолично спалил всё, что осталось от твоих воспоминаний, от твоей жизни, лидер Гавайи. На самоанализ времени не было: все его мысли вообще заглушились, возможно, с бдительностью, скорее всего, даже с самым важным — с инстинктом самосохранения, ибо как ещё объяснить то, что вампир с видом, полным решимости, быстро направлялся следом за уходившим в море лайнером монстроборцев?       По рассказам Мэвис — она первой пришла на борт охотников за нечистью, так чем он хуже собственной внучки? Носферату не стремился, не пытался догнать родственных беглецов, а летел в совершенно противоположную от них сторону. У Мартина что-то окончательно щёлкнуло то ли в груди, то ли в голове, пока он всё дальше, не оборачиваясь, улетал от родного берега — там столбом вверх поднимался чёрный дым от места, где некогда он имел всё, сам того не ведая.       Его подчинённые сами разберутся с поджогом, с пожаром, он в этом не сомневался: всё же народ Гавайи бок о бок жил с огнём, потому без проблем решать вопрос какого-там мелкого возгорания. Какого-то… Мелкого… Пожара… Летун мотнул головой, шевелил ушами, чтоб окончательно отогнать от себя лишние мысли, как ненужные пазлы с лишними деталями. — Эй, со стороны кормы! — нарушил ночную тишь голос работника, нёсшего дозор. На сигнал среагировал квартирмейстер, успел в подзорную трубу разглядеть на тёмном небесном фоне такого же цвета фигурку и недобро усмехнулся. — Иди-и-ка сюда, — посмеивался себе под нос Ладрон, целился отцовским ружьём — старым, но всё ещё работавшим не хуже изобретений прадеда, прямиком в приближавшегося недруга. О, Ван Хельсинг прекрасно признал в нём идиота-лидера: ещё б не узнать его по крашенному красным ирокезу на мелкой мышиной башке!..       Ловец нёс привычную службу, вспоминал: какого это вообще — проводить патруль на палубе любимого плавучего убежища, в любую минуту ожидал хвоста со стороны острова и к своему удовольствию охотника наконец узрел мелкий силуэт на фоне звёзд да ещё и кого — главного упыря архипелага! Прищурил глаз, прицелился, ещё секундочка… — Не вздумай стрелять! — оборвал его голос старшего брата, но русый вообще в последнее время отвык слушать кого-либо, в особенности — его. Люциуса. — Мы ещё находимся в нейтральных водах, придурошный! — кричал ему элегантно без спешки ступавший с крутой лестницы капитан в белом одеянии, властно указывая на сиблинга рукой. — Да ну, припадочный? — ответил на обзывательство матрос, вопреки спустив курок несколько раз. Только после этого соизволил выпрямиться и взглянуть на командира.       Страшные хлопки вывели Мартина из тумана мыслей, с сузившимся зрачками от быстрой реакции он поочерёдно прижимал крылья, чтоб вертеться в воздухе волчком от летевших пуль: — В себя поверили что ли?!.. — прорычал себе под вздёрнутый носик летун, зло смотрел на многочисленные разноуровневые палубы, пролетая над опасным объектом, не побоялся снизиться, едва не ударив крыльями по головам опешивших орущих матросов.       Ладрон не унимался, быстро перемещался, не опускал ружьё, не теряя заветного прицела. Никто из коллег его не останавливал, а капитану, судя по всему, вообще не было дела до пустых попыток брата. Коха`Лу пошёл на взлёт, почти лёг на спину в воздушном пике, умело миновал вертикальные линии установок на лайнере, под смешавшиеся с выстрелами ругательства людей отточенными трюками едва не змейкой кружил между возникающими на пути препятствиями, уклонялся от угроз всё активнее и изурядней.       Экипаж разбежался по своим местам при чрезвычайной ситуации, всех подгонял кричавший старпом в шляпе: — Чего вы все тормозите?! — не выдерживал напряжения складывающегося неуспеха в виде целой невредимой летучей мыши. — Готовьте артиллерию, не видите что ли?! Его простыми пулями даже самых лучших сплавов не возьмёшь!.. — решил свалить вину то ли на будто насмехавшегося трюками в полёте Мартина, то ли на старое оружие во вспотевших руках, только не на свои промахи.       Летун вовсе вытянулся всем тельцем, чтоб резко упасть вниз. Сквозь гул ветра от скорости слышал возобновившиеся выстрелы, но погрузился в чернющую воду быстрее, с ночным зрением прекрасно видел громадное днище корабля, трансформировался сначала в гребущего под водой волка, не боялся быть затянутым течением под киль и затем совсем под винты: те гудели, вращались где-то отдалённо, а нырнул вампир посередине под судно.       Четвероногий пловец затем в рыжеватой магии превратился в гибкую чёрную кобру, волнообразно плывущей в бездонной синеве, минуя «Наследие» снизу, выплывая и выныривая с другой стороны. Под самой поверхностью обратился опять в летучую мышь, хлопая крыльями по воде и взлетая ввысь. В темноте ночи, слабо освещаемой фонарями, два брата смотрели за борт в логичных вопросах друг другу про исполнение задумки. — Пристрелил? — не понимал блондин. Надо же — простая беседа жути стала тем редким моментом, когда оба Ван Хельсинга соизволили хоть на какую-то тему пообщаться, пускай и приправляли это взаимными оскорблениями, ведь до этого практически на протяжение всего визита ловцов на Гавайи сиблинги отдалялись всё больше: каждый сам для себя решил, что их взаимосвязь лопнула с того самого дня, когда похитили их сестру согласно ими же подписанному договору. — Было бы славно, — отмахивался Ладрон, поставил ствол около себя дулом вверх, — хоть какая-то польза от этих ружий бати была бы. — И не говори, — согласился обсуждаемый позади монстроборцев. Светловолосые синхронно, но без испуга, обернулись к передней носовой палубе — там, небрежно стоя на тонкой ширине ограждения из белого металла, оперся прямой рукой о столб, другую же ладонь в согнутом локте положив себе на бедро, находился Мартин Коха`Лу, с беззаботным намёком на лёгкую улыбку взирал на своих неудавшихся убийц. — Во-от же ловкий чёрт! — усмехнулся Ладрон, будто бы встречая старого знакомого, потому что иначе его повеселевшую реакцию признания того, что Ван Хельсинг промазал, никак нельзя было объяснить. Люциус рядом с ним взирал на вампира сурово, молчаливо.       Гавайский вождь с ухмылкой принял реакцию, несмотря на свой промокший вид, выражал присущее себе превосходство над врагами, гордился и шутливо констатировал своё мастерство трюкача: — И при этом я не выпил ни капли кровяного рома!