Часть XV. Предложение или данность

      Ему редко снились кошмары в последние лун шестьдесят, а ныне не снились вовсе: жути хватало наяву. Спокойно засыпая в просторной опочивальне, он день за днём повторял одно-единственное движение — бережно обнимал со спины свою возлюбленную. Без слов, без спроса, просто данным жестом нежности хотел немо показать, дать знать, что Эрика для него — не пустое место, а та, без которой верховный вампир не в состоянии провести ни одну ночёвку.       Человек же принимала это только-то за обозначение своей принадлежности ему, не более…       Поза названной супруги монстра не менялась: она сворачивалась тем же клубком, подбирая колени едва не к самой груди, пыталась таким способом заключить в себе, заткнуть всё напряжение, но вкупе с обвивающими её мужскими руками это ощущалось очень странно. Ночи они проводили холодно, отстранённо, чинно… Дни же, когда надо было засыпать, не роняли друг при друге ни слова, обоюдно принимая положение, при котором граф тихо ложился рядом и обнимал жену, с каждым разом подтягивая её к себе всё ближе.       Оба погружались в сон, впервые Дракула спал спокойно, организм замедлялся мерно, больше не было бессонниц с тревогой. Глаза просто закрывались, и он буквально отключался, а с течением недель замечал — белокурая соседка в его объятиях постепенно… Расслаблялась?       Да, её положение с каждым днём становилось менее скованным: длинные ноги она постепенно опускала, вытягивала, дыхание выравнивалось и засыпала она, кажется, быстрее. Носферату приятно ухмылялся наблюдению — значит, мозг впрямь ощущал себя подле него в безопасности, отчего на природном уровне женское тело отпускало прежнюю опаску.       Плохие сны одолевали вурдалака всё реже, но покой его бдительности не убавлял, так как несколько раз он точно просыпался потому, что руки не осязали приятной мягкости. Блондинка каким-то образом выбиралась из некрепких объятий спутника, и если поначалу тот попросту не просыпался, когда она успевала возвращаться обратно в кровать, то вскоре кошмары заставляли очухиваться Ван Дракулу чаще, она практически подрывалась на месте с тяжким дыханием.       Один раз кровопийца при глубоком крепком сне поменял позу, перелёг на другой бок, но голубые глаза моментально открылись, когда мужчина услышал очередное рваное пробуждение избранницы. Эрика опёрлась на локти, быстро моргая, и едва ли не плакала. Они никогда не говорили об этих редких, но резких бодрствованиях на закатах, но когда такое происходило, то вампир буквально ощущал — как девушка бросала на него мимолётный взгляд, слышал — быстро вставала с ложа и спешила удалиться из комнаты, подавляя в себе излишне громкие всхлипы.       Брюнет сжимал пальцы когтями в простыне, поскольку знал — зачем просыпавшаяся покидала спальню в намерении успокоить нежданные эмоции, ведь причиной её кошмаров являлся он сам.       Ещё бы пленнице не снилось нечто подобное после всего, пережитого ею, и как бы прежний враг не желал такового, но поделать с подсознанием любимой женщины ничего не мог: залезть, покопаться у кого-то в мозгу было не под силу даже теневому правителю. Удручало ещё то, что охотница никогда не делилась с ним переносимым в одиночку негативом, предпочитая в другом конце их большого номера успокаиваться самой.       Привычка…       Сегодня наёмница рассчитывала на схожий приём «самоисцеления», выбежав на балкон, стремилась свежим прохладным воздухом морозного дня успокоиться быстро, чтоб незамеченной вернуться к хозяину, к мужу, но пока стояла спиной к приоткрытым дверям, приложив ладонь к взлохмаченной голове, прикрыв слезливые глаза, то в суматохе не услышала тихого твёрдого голоса: — Всё хорошо?       Эрика быстро обернулась к стоявшему позади монстру, глянула на него без испуга большими блестящими глазами, дышала также неровно, плотно сжав губы. Рукѝ от виска, словно при головной боли, не убирала, тише, хрипло, честно ответила: — Нет…       Выяснять причины такого поведения граф не стал — прекрасно понимал зрелище, но хотел хотя бы немного выровнять эмоциональное состояние возлюбленной: — Пошли, — тихо позвал он, — я хочу показать тебе кое-что…       Морячка молча подала ему руку, позволив себя вести куда угодно, прекрасно зная норов ночной твари. Почти не поднимала взгляда, молча следуя за наречённым, они минули несколько коридоров, прежде чем добраться до лифта, который с глухим гулом поднял их под самый верх многоэтажного замка.       Серые глаза возвела вперёд только, когда холодный день окутал её тело при выходе сначала на террасу, а затем на самую крышу постройки. Дракула крепче взял её за запястья, чтоб помочь подняться, а затем медленно отпустил, позволяя невольнице дальше ступить самой, чтоб она могла осмотреться в месте, где толком долго не была, исключая ту погоню от графского оружейника, когда похитила у него чертежи современного оружия.       Старая черепица, по которой медленно с опаской ступала блондинка, оказалась на удивление крепкой, и гостья обнадёживающе выдохнула, поднимая взор со своих ног вперёд для оценки открывшегося пейзажа вокруг. Пасмурность дня нисколько не портила масштабной панорамы, открывшейся отовсюду и поразившей своим объёмом всякое воображение. Эрика проснулась окончательно, смотрела с удивлением, вдохнув полной грудью, ткань пижамы приятно трепыхались на худом теле, кудрявые локоны мягко похлопывали по лбу, щекам и шее с плечами, пока их хозяйка с тихим оживляющимся восхищением осматривала лесные просторы далеко внизу с высоты замка.       Конечно, она и ранее видела окружавшие свой каменный плен земли, но только из громадного двора, с конюшен или прилежащих сельскохозяйственных территорий, но никак не с самой высокой точки загадочного места. Исцарапанной ладонью крепко обхватила вторую, с замершим сердцем созерцая прелестные леса, поблёскивающие инеем, пока позади её за локти медленно аккуратно взял вампир, чтоб немного отвести в сторону и обратить внимание смолкшей гостьи на другую сторону света — туда, куда закатывалось солнце.       Небесное светило не теряло своей величественности даже вечером при прятках за горизонт, а для пленницы вовсе служило единственным напоминанием о её прежней свободе. Сейчас же граф стремился не подразнить морячку, а наоборот, показать ей что-либо красивое, чтоб отвлечь возлюбленную от её зацикливания на своих страданиях. Стать тем, кто не завёл её во мрак, а способен оттуда вывести в попытке всё исправить.       Закатный свет монстру не вредил, он вообще на него внимания не обращал, наблюдая оранжевые отблески в любимых серых глазах. Женские губы приоткрылись, голова чуть наклонилась в сторону, когда светловолосая с нарастающим вдохновением наблюдала за огненным закатом, пока ею самой любовался супруг. Брови на женском лице приподнялись, но выражение не стало печальным — Эрика впервые по-настоящему расслабилась в солнечном освещении, истинно наслаждаясь красотой представшей пред собой картины.       Дракула тепло улыбнулся, тоже посмотрел вперёд, выпрямив спину, затем немного отвёл спутницу от края крыши, переместил бледные ладони ей на плечи, их обвил зимний ветерок, и носферату забеспокоился о том, что избранница таким образом быстро замёрзнет на их импровизированной прогулке, отчего человек секунду спустя почувствовала — её обвили чёрным плащом, заботливо укутав, как в кокон. Наверное, пока она не видела, монстр магией призвал к себе его любимую вещь и, застегнув на себе, широкой тканью укрыл себя вместе с женой, с высоты своего роста положив подбородок на платиновую макушку девушки.       Теперь ничто не мешало паре любоваться постепенно медленно гаснувшим закатом через тяжёлые, кажущиеся из-за смешанных цветов фиолетовыми облака, Эрика с лёгкостью в отвлечении приняла на себе гладкую тёмную ткань с сильными мужскими руками, обнявшими её. Возможно, они вместе могли бы так простоять довольно долго, пока приятную тишину природы не разбавил бархатный мужской голос. — Мне нужно… — брюнет замялся, неужели почувствовал себя неуверенно? Потёрся скулой о мягкость светлых волос и продолжил. — …Подарить тебе кое-что.       Вначале он хотел сказать любимой нечто вроде: « — Я могу задать тебе вопрос?» Однако вопросом то не являлось и являться не могло, потому что статус пленницы здесь уже давно был предопределён, поэтому монстр не посчитал нужным даже глупо встать на одно колено и банально открыть пред избранницей коробочку, так как у последней не было выбора.       Заинтересованная охотница развернулась к соседу. Не перебивала и не отпрянула, когда он, будто намеренно избегая зрительного контакта, из-под складок своего чёрного плаща, надетого на неё, взял женскую ладонь и молча — не с серьёзным, а скорее, собранным, даже с промелькнувшим намёком на печаль, — непроницаемым ликом надел на безымянный палец левой руки кольцо.       Жена вампира не сразу поняла произошедшее, запоздало опустив взгляд на событие — вид дорогущего ювелирного изделия поразил её не меньше, чем в принципе всё случившееся.       Тончайший обруч обманчиво казался хрупким: металл был наипрочнейшим, рельефная наружная ковка поражала тонкостью работы при ближайшем рассмотрении, а угловатые детали преобразовывались в лапки насекомого; вверху всё заканчивалось застывшим клыкастым паучком, чей облик намекал на его принадлежность к ядовитому виду каракутов. От восхищения одаренная задержала взор, сердце вообще в моменте перестало биться, когда она медленно вращала растопыренные пальцы, осматривая украшение. — Это?.. — хриплые слова сорвались быстрее понимания — оно вовсе отразилось секундным зажмуриванием в попытке не выдать всего своего волнения.       Ей никогда не дарили таких изысканных подарков... Никто.       Насекомое было выковано так реалистично, что казалось настоящим — вот-вот оживёт и поползёт, блеснув глазками, оставалось только поразиться мастерству автора изделий. Могла бы себе представить молодая женщина — тем, кто изготовил это, являлся её родной отец:       — Пять дней прошло, бедолага, я явился за заказом! — громогласно провозгласил верховный вампир, вваливаясь в пыльную, пропахнувшую машинным маслом мастерскую своего оружейника.       Названный до визита врага сидел — даже не сидел, а больше навалился телом на стол, сложив локти, потухшим скучающим взором следил за перекатами одного из колец, отщёлкивая его указательным пальцем в чёрной перчатке к стене. Предмет на ребре со звоном катился обратно по наклонной поверхности, ловец повторял скучное развлечение раз за разом, а когда к нему явился упырь, то блондин даже не дёрнулся.       — Подавись ты ими, — не поднимая головы, сухо отозвался мустангер, не повернулся на пришедшего. Дракула с самодовольной улыбкой озирал горбато сидевшего, но ждал напрасно, чтоб Ричард подорвался и подал ему всё в лучшей упаковке.              — Ты очень любезен, — в сарказме усмехнулся граф, левитацией подзывая к себе оба кольца, даже не потрудился их осмотреть, оглядел мимолётно, — не делал столь достойной работы со времён, когда я заказывал тебе ювелирку для свадьбы Колючкинсов. Оплата должна тебя устроить.       — Пошёл ты… — тем же безжизненным голосом ответил Ван Хельсинг, не меняя положения: сидел, как уставший школьник, заснувший за партой. Однако самый важный вопрос, кажется, всё ж пробудил интерес полумёртвого состояния монстроборца и он лениво спросил: — Кстати, для кого они?       Для незваного гостя цеха это прозвучало, как мёд для ушей, и он хитро оскалился, быстро надев украшение на свой безымянный палец, увы, оружейник того не видел, заторможено повернув шею в сторону выхода, где вурдалак молниеносно скрылся, напоследок отсалютовав не успевшему толком его увидеть Львиному Сердцу:       — Это для лучшей пары Трансильвании, хотя… Не твоего собачьего ума дела. Счастливо! — посмеялся на выходе вампир.       Реакция Эрики, кто странно тихо отреагировала на преподнесённый ей подарок, не то, чтобы не устроила брюнета, но он ожидал большей оживлённости или хотя бы его любимой робкой улыбки своей избранницы, но… Ничего не последовало. Что ж, это логично, гений.       Пленница сама понимала, осознавала — в её ситуации никакого выбора не было, быть не могло, оттого спутник не задал вопрос, а поставил её перед фактом, надев кольцо, а не дав шкатулку с ним, чтоб у девушки была возможность принять или… Отказаться.       Шумный выдох — всё, что последовало, но Дракуле показалось — на женском лице промелькнуло нечто вроде облегчения и даже… Улыбки? Дрожь розовых губ была похожа на то, монстр присмотрелся, но головы на него возлюбленная всё не поднимала, рассматривая кольцо на своём пальце.       Могло ли быть такое, что невольницу успокоила сама мысль после поднесения, мол, теперь является она далеко не вещью при альфе нечисти, а по-настоящему его спутницей, женой? Он подарил ей кольцо — громадный знак, показатель нового статуса в замке. Очень хотелось спросить, уточнить, но от груды впечатлений тело с ног до головы прошибло мелкой дрожью вместе с непонятной трусостью перед статным мужчиной, стоявшим напротив.       На предсказуемую реакцию, которая всё же тронула носферату, он поспешил обнять возлюбленную, та позволила себе уткнуться ему в сход плеча с грудью, прикрыв глаза, и крепко вцепиться ослабшими то ли ото сна, то ли от подарка руками в мужские лопатки, до боли сжимая зубы невыказанной благодарности. Граф прижался к ней, заботливо положил большую ладонь ей на затылок, другой рукой оглаживая женскую спину и тихо-тихо, чтоб наречённая его не услышала, успокаивающим для себя заключением промолвил себе под нос: — Моя… Ты моя…

***

— Я ничего, совершенно ничего не знаю о жизни… И… О любви, — корила себя Мэвис почти всю дорогу, держалась отстранённо ото всей компании, подпуская к себе разве что мужа, — иначе мой дедушка не стал бы так себя вести, — крепче сжимала пальчики с чёрным коготками на своих плечах, — выставляя меня полной дурой… — тут слышались возмущения Джонни, но девушка их не слышала или слушала сквозь тяжесть самобичеваний. — Тот старый психопат сам виноват в произошедшем! — не унимался Лорэн, стремился привлечь внимание брюнетки. — Ему не нужна была ни я, ни его правнук: он видел в нас только средства к управлению всемирной властью, — закипала брюнетка, борясь то ли с плачем, то ли с возрастающим на Мартина гневом.       Пара старших вампиров лишь сочувственно переглядывались меж собой, наблюдая душевные метания юной княжны. Не могли понять — что за аналогия творится с их собственной дочерью, которая тоже выглядела отчуждённо всю дорогу домой, а вот их младший ребёнок — сын Финист, — не опускал руки и старался приободрить подругу детства. — Мэ-эйви, — присоединился к паре молодой кровопийца, — ты сильно грузишься по поводу своих предков, — не обращал внимания на возмущения Аида, шедшего впереди: тот аж притормозил, с негодованием обернувшись на наследника, но парень лишь махнул когтистой рукой, — Мартин — не первый чудак на букву «м», который тебя дезориентирует: вспомни хотя бы своего папку! — Финист! — попрекнула его не выдержавшая Прозен. — Что бы о тебе подумали, если бы услышали твоё мнение в графстве?! — В том-то и дело, ма, — гибко вывернул тело юноша, — мне плевать: я никаким боком не отношусь к гнездовью нашего главного, следовательно, могу изъясняться о нём — как хочу. — Посмотрел бы я на тебя, решись ты это сказать Дракуле в лицо, — сурово перебил смельчака отец, отвернувшись вперёд на дорогу, и вместе с женой изо всех сил старался не ставить в одно предложение с суждениями своего ребёнка то недавнее ложное намерение альфы женить Финиста на Мэвис. — Не думал, что скажу это в своей позиции, но я согласен с этим рафинированным, — кивнул лохматой головой на нового знакомого Джонатан. — В том-то и проблема, мальчики! — почти рвала на себе волосы встревоженная Мэвис. — Я до последнего верю в искренность своих родственников помочь мне, наставить а верный путь, а в итоге являюсь предоставленной самой себе, брошенной! — повысила голос. — Я хочу сделать так, чтоб всё в мире стало хорошо, ведь этим миром, увы, заправляет моя семья, которая по какой-то дурацкой случайности стечения обстоятельств поравнялась с ведущей династией ловцов монстров, но… Всё идёт прахом уже какой раз…       Дракулу, кажется, совершенно ослабил выплеск эмоций, она обхватила ладонями волосы сбоку, прижав их к шее, затем одной кистью взлохматила себе чёлку, едва не склонилась к земле на гнущихся ногах, но её обмякшее тело поддержал любимый мужчина. Обессиленная девушка приникла к нему, положив голову тому на плечо и по-детски всхлипнув. Долгая дорога назад вымотала всех их, но на внучке фриковатого вождя Гавайи, естественно, отразилась больше всех.       Супруг молодой графини сомневался весь путь — станет ли облик родных стен для его жены панацеей или только усугубит ситуацию, но сам факт того, что Мэвис, как бы ни отрицала, была сильно привязана к графу на глубоком эмоциональном уровне — так, как должны быть взаимосвязаны дети с родителями, успокаивал человека в том плане, что взбалмошное состояние носферату, кто и так слишком долго была оторвана от дома с краткими периодами мнимого возращения, должно устаканиться.       Странная компания прибыла на территорию отеля Трансильвания в ранний для монстров час — в сумерки, потому никто не надеялся увидеть кого-нибудь и постояльцев на обширном дворе. Всё ж на каком-то инстинктивном уровне Хэйдес приостановился, оглядывая громадное пространство, чтоб увидеть или почуять альфу, но никого — ни правителя, ни членов его знаменитой стаи, — не узрел. — Важно ли сказать папе, что не только меня, а вообще всех нас, — Мэвис в болезненном выражении прижала к себе сопевшего Денниса, — Коха`Лу пытался убить!..       Джонни попытался утихомирить вновь ставшую паниковать любимую в лучшей его манере — в попытке к юмору: — Ну-у, знаешь, дикая природа поражает: я совсем не удивился, что кто-то из вашей братии попытался кого-то из своих прикончить, ведь вы же — монстры! И это у вас как бы… По приколу, да? Ха…       Оживлённо парень повернулся, чтоб увидеть поддержку, но колонна соседей смотрела на него с такой немой злобой, что тот закашлялся в своём смехе, в неловкости оттягивая зелёный рукав пёстрой кофты: — Ха-ха. М-да…       Неловкую паузу непонимания прервал звук откуда-то из глуби затенённого дворовыми коридорами пространства. Финист встрепенулся первым, пихнув локтём в бок молчаливую старшую сестру, но оба ничего не успели сказать: их перебил Лорэн, кто ещё пытался поднять общее настроение, а объявление той, кого он не рассчитывал увидеть так сразу, активизировал язык быстрее мыслей: — Эрика!       К явившимся действительно по нескольким ступенькам перехода уличного рельефа непринуждённо спускалась охотница, явно увидела знакомых личностей ещё из здания, поспешив встретить их первой, а на скачущий голос рыжего посмеялась: — А ты кого ожидал увидеть, дубина? — добродушно усмехнулась она человеку.       Эйприл, кажется, впервые оживилась за всё время странствия от островов до Румынии, навострила ушки на внешность пленницы, так как была последней, кто блондинку здесь видел: — Ого, Эрика, — негромко подала голос девушка, — Привет. Ты… Ты изменилась. — Не бери в голову, — просто молвила белокурая так, будто бы виделась со всем ними ещё вчера, в уверенной стойке встала напротив, положив руки на талию, а прочие замерли. Перед ними сейчас стояла не та зашуганная невольница из внешнего мира, а вполне уверенная в себе молодая женщина, поменявшаяся не только внешне укладкой причёски и светлыми красивыми платьями с блестящими украшениями на себе, но и внутренне…       Да? — Мои родные! — реакция хозяина замка оказалась удивительной даже для той, кто всю жизнь считала отцовскую фигурой неприступной в понимании его эмоций, но когда Мэвис сгрёб в охапку крепких объятий граф, вместе с тем другой рукой прижимая к себе хохочущего спросонья внука, то юная Дракула едва не растаяла: никакие слёзы радости не шли в сравнение с тем приятным ощущением, когда спустя долгое время игнорирования своей личности брюнетка оказалось вместе с тем, кто её на самом деле ждал и отправил целый поисковой отряд.       При этом действе чувствовал себя уютно даже Джонни, умильно наблюдая за воссоединением семьи, а когда верховный вампир с неподдельной улыбкой искренности обратил тёплый взор в его сторону, мол, ты возвратил мне их, под эмоциями даже готов был протянуть руку и ему, то человек удивился так, что едва не ужаснулся. Да уж — непривычно до мозга костей, что же здесь изменилось за время их отсутствия?       Семья Прозенпины на столь солнечном или, вернее сказать — ярком лунном фоне, возвратилась домой очень скромно и тихо. Если ближайшие соратники правителя к такому привыкли, а их сыну Финисту было в целом на этом чхать с высокой колокольни: он в целом не показывался в отеле, — то для Эйприл данное подвернулось весьма удобным скрыть свои раздирающие эмоции по поводу произошедшего на архипелаге.       Не скрыть таковое было только от матери — на то они и мамы, чтоб чувствовать всю подноготную, особенно, когда дело касается их дочерей: — Что не так? — тихо невзначай поинтересовалась сумеречная женщина, когда за ночным костром очередного развлекательного приёма отеля в очередной раз приметила отстранённость вечно болтливой весёлой Эйприл.       Девушка вобрала воздух и попыталась расслабиться, придать себе непринуждённый вид, но всё, что вышло — приложить всё ещё перебинтованное запястье к нижней части лица, скрывая дрожавшие пухлые губы и без надобности активизирующееся дыхание. Индийская особа подсела ближе к волнующейся, стараясь заглянуть той в лицо, а та всё время отворачивалась. — Эйприл?.. Это связано с твоими ранами? — потянулась к тонким девичьим предплечьям, но названная убрала их. — Ты мне расскажешь в конце концов — откуда они? — строже продолжила старшая, ей в целом было непривычно видеть нечто такое, ведь вампиры быстро восстанавливались ото всяких физических воздействий на тело. — Ничего… Мелкие неполадки на моей подработке в тропиках, ты же знаешь — как там порой… Весело, — дрогнувшим голосом ответила девушка, всё ещё смотря куда угодно, но не на мать. — Эй, народ! — не успели обе прийти к какому-либо более содержательному диалогу, когда на двор около зелёного бассейна вбежал Джонатан. — У нас с графом есть чудесная идея! — Заткнись, парень, то касалось только приближённых к графу, а не… — осёкся Мумий, сверкающими глазками из-под лицевых бинтов оглядывая немногочисленных гостей на улице. — Не всяких посторонних лиц, — продолжил за друга более резкий Человек-Невидимка, коему вообще было по барабану — заденут ли его слова окружающих или нет.       Благо, у него в спутницах была Кристал, кто с возмущённым выражением — можно ли было вообще так судить по презрительно сузившимся розовым очкам, — дала избраннику подзатыльник, чтоб тот перестал нести чушь. Впрочем, оскорбительный намёк незримого монстра был воспринят всеми привычно в покорном смирении, один лишь Аид сурово фыркнул, прижав острые уши. — Знаю-знаю — насколько странно это звучит, комарик, — в кабинете словно продолжал мысль свиты граф Дракула, стоя вместе с дочерью — рядом. Не так, как при её первом возращении в отель, когда двух родных существ пафосно разделял кабинет, а его владелец не менее вычурно восседал за рабочим местом вместо того, чтоб подойти и поприветствовать прибывшую.       Теперь всё было иначе.

***

— Пап, — ласково переняла инициативу к бессмысленной вводной болтовне Мэвис, обнимая графа, — да, мы все давно не виделись, и… И ты хочешь побольше времени проводить со всеми нами, но тебе необязательно брать с собой всю нашу толпу. — Но в этом и смысл, — непонимающе перебил мужчина, — вы не просто толпа: вы — моя семья! Ладно, насчёт твоего рыжего кавалера я до сих пор не уверен… — театрально задумался. — Папа! — со смешком пихнула его в руку кулачком дочь. — Для меня очень важно и очень ценно то, что ты хочешь приобщить Эрику к нашему быту, — серьёзней продолжила брюнетка, потому что видела за несколько суток пребывания дома странный настрой знакомой. — Для неё необходимо показать не только наш мир, но и то, что произошло с её домом. Я не шучу: перемены там вправду есть, ты это сам прекрасно знаешь, я это знаю, Джонни это знает — все мы это видели! Все, кроме Эрики… Это нечестно. — Это не то, что нечестно, это неправильно с моей стороны — не показать ей изменений снаружи, ради которых и свершался её обмен на освобождение людских земель, — согласился граф, внимательно осматривая наследницу наравне с её справедливыми суждениями.       Не мог не придать столь серьёзной ситуации ту прелесть их семейных разговоров, невольно возвращаясь во времена, когда перед ним стояла не взрослая сосредоточенная фемина, а прыгала маленькая девочка: — Ты же не разгневаешься, если я отправляюсь во внешний мир вместе с ней, оставив отель на тебя? — Пхах, па, мне не восемьдесят, чтобы обижаться на то, что ты отправился в поездку без меня! — посмеялась Мэвис. — Мы с мужем почтём за честь принять управление графством в ваше с Эрикой отсутствие. Я на самом деле хочу видеть её частью нашей семьи, понимаешь? Она сделала для меня с самого начала многое, за что ей благодарна, и я не позволю, чтоб она чувствовала себя здесь чужой, продолжала ощущать себя так… Неестественно. Слышишь? — в её последних словах прозвучала нотка угрозы, будто бы она догадывалась о всех несчастьях, причинённых вампиром его пленнице. — Да… Я тебя понимаю, — тише ответил вурдалак. Стал расстроен совсем не из-за отказа дочери отправиться в путешествие вместе с ним, а от правдивых подозрений Мэвис.       Конные прогулки всегда отвлекали бывшую Ван Хельсинг от сторонних проблем, но она явно не ожидала столь долгого перехода, ещё в компании графа. Не вздумала ему перечить или в чём-либо не соглашаться — она боле не могла так поступать… Хоммол — любимец-клейдесдаль похищенной, неторопливо ступал по ухабистой местности, всадница на нём лишь изредка глядела по сторонам, отвлекали разве что поскрипывания телеги с запасами, с вещами, кои везли тяжеловоз и фризский конь Дракулы — Драка`áр.       Некогда оккупированные земли человечества не… Не выглядели таковыми? Да, прошёл целый год — за такой-то период легко всё изменить, но только не в обществе, какое было раздроблено кажущейся бесконечной войной. Так ведь пропагандировали в оставшихся больших городах?       Верно?       Граф очень хотел поделиться с женой мыслями, начать хоть какие-нибудь — даже самые глупые, — разговоры, но Эрика ехала рядом с таким сосредоточенным видом, с готовностью выйти наружу, что мужчина не хотел портить столь важный для неё момент. Он беспокоился за её внутреннее равновесие и комфорт.       Лесная местность постепенно сменялась на лесостепь, путь не занял какого-либо длительного времени: вампир намеревался показать супруге для начала самое ближайшее чужое поселение, а находилось оно не столь отдалённо. Кажется, ещё вчера сюда захаживал Ладрон Ван Хельсинг, расчерчивая свои материнские карты красным и выпрашивая у жителей про аномальные зоны…       На пути двое наездников достаточно быстро вошли в обживаемые земли, человек мысленно готовила себя к худшему — к нечто подобному, что она видела на мосту отеля при сражении с братскими наёмниками… Сглотнув, белокурая недоверчиво, с прищуром не готова была выезжать на солнечный свет, однако…       Оживлённый гул видневшегося поселения — не крепости, не баррикад, никакой военной постройки, а простого скопления домишек с прочим видом жилищ, не сулил ничего плохого. Спутница монстра вытянулась, привставая в стременах, с неподдельным интересом вглядывалась вперёд, готова была пустить Хоммола быстрее, но моментально осадила саму себя: муж не давал ей разрешения…       Последний, возможно, считал эту неуверенность по позе возлюбленной, кто вот-вот готова была помчать коня галопом, но тут же из вытянутой струнки грузно села обратно в седло, неуверенно приподняв плечи, вот-вот готова была раскрыть уста в боязни спросить, чему монстр подавленно ухмыльнулся — он сам довёл её до такого состояния…       Брюнет первым пустил своего жеребца галопом, одним таким действом побуждая соседку, давая ей понять — вперёд! Следуй за мной! Девушка оживилась, встрепенулась и, недолго провожая соседа взглядом, мигом понеслась за ним. Пушистый серый конь разгонялся постепенно, догоняя вороного Драка`ара, и впервые у охотницы в груди разлилось тепло, рёбра разжались от прежних тисков, когда при верховой езде она ощутила… Свободу.       Никто из пребывающих на улице сначала не придал абсолютно никакого значения паре новоприбывших: здесь каждый день проезжало полно всадников. Тяжеловоз дрессировано следовал за чёрным конём, пока его хозяйка оглядывалась вокруг, стараясь понять, распознать ситуацию деревушки. Эрика притормозила Хоммола до манежного галопа, лихорадочно осматривая постройки, каждую дорожку, каждый заборчик, невольно ища в лицах местных жителей кого-то знакомого…       Она была тут впервые: ранее троице монстроборцев не удавалось проникнуть вглубь Румынии настолько далеко. Конечно, она не знала никого здесь, но ощущение было такое, словно она не была тут так давно, будто не видела старых друзей…       Так, если бы она…       Опоздала…       Ван Дракула с неровным дыханием волнения проезжала мимо, не сразу поняв — видела она всё это на самом деле или то было только мороком от теневого правителя? Нет, всё было хорошо: те, кого она проезжала слишком быстро, оглядывались на наряженную наездницу и приветливо махали ей, весело выкрикивали нечто на иностранном языке, где невольница порой угадывала румынский язык обыденных приветствий. Не такая по идее должна быть реакция у людей на приезд верховного вампира…       Правильно?       Увы, этих людей она не знала, что в принципе было непривычно для неё — некогда капитана «Наследия», кого признавали обитатели многих уцелевших поселений. Девушка в белом одеянии — свободных тканях, за которыми скрыт облегающий костюм для верховой езды такого же цвета, — с ноткой светлой печали осматривала их — здоровых, добрых, живых. Выживших. — Ваше Сиятельство! Это вы?! — звонкий оклик послужил обухом. Эрика едва не вывалилась из амуниции, молниеносно обернулась, чтоб увидеть средь немногочисленной толпы уличных работяг странного обращения. Обращения к ней. — Чтоб я сдо-ох!.. — посмеялся граф, умело развернув своего фриза. Очень странно, что никто из местных до сих пор не признал в нём того, кто сеял ужасы среди их народа последние сто с лишним лун.       По проулку к двум всадникам спешил, сбиваясь с ног, лохматый темноволосый юноша, коего пленница в последний раз видела тогда, когда его помиловал Дракула, чтоб тот смог сбежать со двора замка. Карл.       Тот самый мальчуган, далее — юноша, который теперь показался таким возмужавшим, что у Эрики опять рухнуло сердце в пятки: неужели снова прошло так много времени?.. Она совершенно потеряла счёт в своём плену… — Карл!.. — уныние перекрыла радость от созерцания хоть кого-то знакомого на чуждой территории. Выпрямившись в седле, девушка помахала ему рукой в свободном рукаве, куда была прикреплена блестящей брошью лёгкая развевающаяся ткань, как крыло. — П-привет! — Мальчишка очень живуч или у него сильный Ангел-Хранитель или кто у вас там, — простодушно подметил вампир, лениво махнув когтистой рукой.       Обсуждаемый совсем не спешил обращаться к графу, подскочив к большому коню гостьи: — Вы живы, мисс! — Миссис, — поправил улыбчиво скалящийся мужчина, но внимание на него обращали. — О, я так счастлив! — юнец обеими широкими ладошками, покрытыми загаром, схватился за протянутые к нему женские руки в активном пожатии так, что на тех стали позвякивать браслеты. — Выглядите превосходно. — Брось. Расскажи лучше о себе, — девушка готова была вспорхнуть от пронзившей её радости встречи, словно её и впрямь выпустили из клетки, — как ты?       Шатен взлохматил свои и без того торчащие волосы, рассмеялся от такой чести — как вновь увидеть лидирующую охотницу: — У-уф-ф, не описать, — слушательница рассчитывала на всё что угодно, ведь судя по внешнему виду парня, тот был уже далеко не рыцарем. — Я нашёл своё дело! — блондинка удивилась, но улыбки не убрала. — Серьёзно: после всего того переполоха с мистером Ладроном, — имя резануло по женской душе, виду она не подала, — я оказался тут и-и, — он прокрутился вокруг себя, как юла, размахом рук демонстрируя живописное пространство села, — сельское хозяйство — это то, где меня по-настоящему не хватало! Тут-то меня ценят, в отличие от королевского дворца.       У наёмницы от сердца отлегло, она подрасслабилась: — Фух, я искренне рада, что хоть кого-то ценят, — тише промолвила она, сама не зная, не заметила — какой эффект это произвело на наездника рядом.       В дальнейшем оба знакомых не успевали поддерживать друг друга в сыпавшихся фразах оживлённого диалога: парень с энтузиазмом взял клейдесдаля под уздцы, параллельно показывая двум гостям окрестности и не забывая разговаривать с «Её Сиятельством» на самые разные темы последних прошедших месяцев. Дракула никогда не чувствовал себя столь отстранённым и даже лишним, тенью следуя за дуэтом.       Карлу не хватало только коронного: « — Леди и джентльмены! Представляю вам и бла-бла-бла…» Граф лишь закатывал глаза на вычурность пацана, но вместе с тем не считал спокойную реакцию граждан на себя чем-то неестественным в отличие от своей возлюбленной. Эрика продолжала подозревать что угодно, разглядывая сельчан, каждую деталь их обликов, но ничего сверхъестественного — ха, как ирония, — не подмечала.       На одном из поворотов она готова была отпрянуть назад, с силой затормозив Хоммола, когда увидела… Троллей. Существа подземелий вместе с гоблинами тоже были здесь, однако… Они не творили ничего, чем обычно занимаются монстры в людских деревнях: никакого грабежа, убийств с нападениями, мародёрства. Ни-че-го.       В такт непониманию невольницы у неё над головой в ясном небе пролетели гарпии — создания того самого вида, которые едва не убили её при давнем сражении в городе Лорэна. Крылатые существа-полулюди мирно резвились в небе и приземлялись на балконы своих высотных домов. Стоп. Домов? Они жили здесь?!       Ван Дракула ничего не понимала, приложила ладонь к вздымающейся груди, глаза разбегались. Пушистые огромные сфинксы мирно спали посреди дня прямо на площадях, а более молодые особи мурлыкали, играли мохнатыми лапами с людскими детьми, кои со смехом безобидно подразнивали египетских четвероногих, побуждая тех на догонялки.       На реакцию белокурой с раскрытым ртом Карл посмеялся: — Знаете, эм. Знаешь?.. Я сказал при виде этого в первый раз что-то типа: « — Всё ясно — я умер!» Это всё, — он обвёл распростёртой рукой представшее, — их сохранённые жизни с обеих сторон, всё это — твоя заслуга.