2

*** Вечерняя столица радует глаз. Кесем гордо возвышает на своем балконе, окидывая взглядом Босфор, в чьих водах играют лучи уходящего солнца. Султаншу наполняет печаль в глубину с этот пролив. — Наступили темные времена, — сглатывается "словно никогда и не проходили" в томном вздохе. Кесем не одна. На почтительном расстоянии ей составляет компанию задушевный друг. Так даже лучше, спокойнее. Их разговор ударится о стены дворца, растворится в воздухе, не дойдя до подлых змей — нет смысла опасаться, но они неисправимы в своей предосторожности. — Госпожа, — Кеманкеш поднимает на нее пронзительный взгляд, — что Вас волнует? Она ловит эту внимательность с нотками нежности как нечто привычное. Встревожено заглядывает в его душу, при этом обнажая свою: — Мой сын...Мурад, его здоровье, невзирая на всего его поступки, меня беспокоят. Мы смогли спасти Ибрагима, но.. — ей сложно продолжать гляделки, — Спасая одного сына, я теряю другого. Кесем с особым усилием выдавливает из себя жестокую правду. Молчание режет слух. — Что ты, Кеманкеш, думаешь о повелителе? Он отвечает не сразу, но выкладывает мысль лаконично: — Вы знаете, я долго служил нашему падишаху верой и правдой, однако повелитель своими безрассудными действиями ставит под угрозу Османский род,— Кеманкеш исподлобья, что ему уже довольно-таки привычно, смотрит на Кесем, и после недолгой паузы продолжает: — Однако я разделяю Ваше беспокойство о здоровье повелителя..., — он давно замечает безграничную грусть в ее глазах, отчего на душе кошки скребут, — Султанша, что я могу сделать для Вас? Кесем выдыхает что-то неоднозначное — ей непросто собраться с мыслями, тяжело усмирить пылающее сердце и жгучую боль. Мурад...ее продолжение, мужская копия, родная душа, раздробленная на мелкие осколки. Мурад ее бессонная ночь, за которой скатываются соленые слезы. Ее надежда превращалась в прах, прощальным пламенем сжигая все на своем пути. Негодники пытались рассорить мать и сына — домоглись же, нелюди, своего. Больно видеть его прикованным к постели. Вспоминается жизнерадостный мальчишка, что с любопытством наблюдал за своей Валиде в весеннем саду...но сейчас силы покидают его, он редко приходит в себя, не желает ее присутствия и знать, кто его мать. Слышится злорадствующий шепот: "Это ты его сводишь в могилу! Ты! " — Кесем хочет оглохнуть. К сожалению, в прошлое вернуться невозможно. Только теперь Кесем поняла, что обнимать детей нужно было крепче, заботы уделять больше, а любить еще сильнее. Она не ищет его верных глаз, но они всегда с ней. — Просто будь рядом, Кеманкеш. *** Вечер сменяется ночью, в такое-то время Мурад зовет свою Валиде. Дурное предчувствие не дает покоя, Кесем же подавляет в себе все живое и трепетное (включая просьбы Кеманкеша быть осторожнее). Приглашает — значит что-то важное, если ночью — вдвойне важно, не ждет отлагательств. Кесем бесстрашно идет на сделку с судьбой.