Часть 16

POV Леви. Как только Эмико ушла с новой книгой в руках, Эрвин перевёл взгляд на меня. Он до сих пор не понимал, зачем мне понадобилось наводить справки об этой разведчице и почему я вообще просил его об этой услуге. — Чего уставился? — в своей обычной манере спросил я, всё еще сидя на диване с чашкой чая. — Я не совсем понимаю, — вопросительный взгляд командора требовал продолжения. — Зачем тебе понадобилось узнавать о ней? Я молчал. Понимал, что та просьба была важна для меня самого, но выглядела странно в глазах главнокомандующего. Отпив из чашки, которую я по привычке держал сверху за ободок, а не за ручку, я всё же решил немного прояснить ситуацию: — Когда я ещё жил в Подземном городе, встретил маленькую девчонку около входа в… неважно. Я решил ей помочь, потому что шестилетние дети в такие места не ходят. У неё не было имени, и я назвал её «Эмико». Мы помогали друг другу два года: я учил её всему, что знал сам, чтобы она могла выжить. А после мы потерялись. Мой рассказ прозвучал довольно необычно для этих стен. Обычно я не распространялся о себе, а уж тем более о своем прошлом. — И ты думаешь, что эта Эмико и та девочка — один и тот же человек? С какой целью ты ищешь подтверждение? — Эрвин спрашивал без злобы, ему был искренне интересен мой мотив. — Мне так будет спокойнее. — Знать, что она жива? На вопрос Смита я ничего не ответил, но это молчание само по себе было ответом. Блондин тут же всё понял и перестал задавать лишние вопросы. — Пока что никаких известий по твоему запросу не приходило, — ответил Эрвин, возвращаясь к документам. В комнате снова воцарились молчание и тишина, которую нарушал лишь редкий шелест бумаги. Конец POV Леви. POV Эмико. Вечер опустился на штаб Разведкорпуса, окрашивая каменные стены в глубокий синий цвет. Эмико решила, что лучшего места для чтения, чем сеновал над конюшней, не найти. Там всегда пахло сухой травой, пылью и теплом, а главное — прямо под ней, в стойле, тихо фыркала Рысь, создавая ощущение безопасности. Устроившись поудобнее в мягком сене и зажгя небольшую масляную лампу, Эмико бережно открыла книгу. Старые страницы тихо зашуршали. Это был не сухой учебник истории, а сборник живых, почти сказочных преданий. Книга рассказывала о людях, живших в самых отдалённых уголках на юге, за Стенами Роза и Мария. В тех местах, куда редко добирались столичные чиновники и где жизнь текла по законам природы, а не королевских указов. Эмико завороженно читала легенду о «Солнечных странниках» — людях из маленькой деревни у подножия южных гор, которые верили, что звёзды на небе — это искры от костров их предков. Они верили, что мир за пределами их полей огромен и полон духов, принимающих облик животных. Она наткнулась на главу о «Лесном хранителе» — могучем звере с кисточками на ушах и глазами цвета янтаря, который оберегал путников в густых зарослях. — Рысь... — прошептала Эмико, невольно улыбнувшись. — Прямо как ты. В книге описывались древние праздники урожая, где люди плели венки из полевых цветов, которых Эмико никогда не видела, и пели песни о «Великом зеркале» на самом краю земли — огромной воде, которая не имеет конца и вкуса соли. Эти истории казались Эмико невероятно важными. В них мир не ограничивался титанами и страхом перед гибелью. В них мир был таинственным, прекрасным и полным легенд, которые стоило сохранить. Она перевернула страницу и вдруг увидела на полях крохотный, почти стершийся набросок — маленькую фигурку ребенка и рядом с ней имя «Эмико», написанное твердой, но аккуратной рукой. Сердце девушки пропустило удар. Почерк казался смутно знакомым, словно эхо из очень далекого, почти забытого сна. Она коснулась пальцами букв, чувствуя странный трепет. «Может быть, тот, кто владел этой книгой раньше, тоже любил эти легенды?» — подумала она. Снизу послышалось тихое ржание — Рысь почувствовала волнение хозяйки. Эмико выдохнула, прижимая книгу к груди. Читая о людях, которые верили в свободу и красоту своего края, она чувствовала, как её собственная решимость крепнет. Теперь она сражалась не только за выживание, но и за то, чтобы эти легенды когда-нибудь снова стали реальностью для всех, кто живет за Стенами. Под мерный шум дыхания лошадей и запах сена Эмико сама не заметила, как её веки стали тяжелеть, а сны наполнились образами бескрайних южных полей и звездных костров. Ночную тишину конюшни нарушил цокот копыт и негромкое, ласковое ворчание. Дита Несс, капитан одного из отрядов, вернулся из позднего патруля. — Ну всё, всё, Шарлотта, мы дома, — приговаривал он, похлопывая свою любимую кобылу по мощной шее. — Сейчас получишь овса и отдохнёшь. Ты сегодня была просто молодцом, заслужила самую чистую попону! Шарлотта довольно фыркнула, мотнув головой. Дита, поправив свою неизменную бандану, расседлал лошадь и повёл её в стойло. Но как только он зашёл в проход, его профессиональный взгляд тут же зацепился за странный свет, пробивающийся сквозь щели в досках сеновала. — Опа... — Дита замер. — Неужели кто-то из парней решил устроить там пирушку? В конюшне, где кругом сухое сено? Ну, я им сейчас устрою «праздник». Он осторожно, стараясь не шуметь, поднялся по деревянной лестнице. Дита был готов увидеть кого угодно — нарушителей дисциплины или даже шпиона, но картина, представшая перед ним, заставила его суровое выражение лица моментально смениться доброй улыбкой. В углу, зарывшись в пушистое сено, спала Эмико. Лампа, стоявшая на балке, догорала, отбрасывая мягкие блики на её лицо. В руках девушка крепко сжимала старую книгу, а на её губах застыла едва заметная улыбка — должно быть, ей снились те самые южные легенды. Прямо под сеновалом Рысь, почувствовав чужака, подняла голову и предупреждающе фыркнула, но, узнав капитана Несса, успокоилась. — Ох, малявка... — прошептал Дита, качая головой. — Уснула прямо на «пороховой бочке». Он подошёл ближе и первым делом аккуратно погасил лампу, чтобы не случилось пожара. Затем он взглянул на обложку книги, которую Эмико прижимала к себе. — «Мифы южан»? Надо же, — Дита усмехнулся. — А я думал, нынешних новобранцев только техника убийства титанов интересует. А она у нас, оказывается, мечтательница. Он присел на корточки рядом. Дита понимал, что оставлять её здесь на всю ночь нельзя — к утру она замерзнет, да и по уставу не положено. Но будить её было почти жалко. — Эй, солдат, — он легонько коснулся её плеча, слегка потряхивая. — Просыпайся, а то Шарлотта решит, что ты — это порция свежего сена, и откусит тебе хвостик. Эмико вздрогнула и резко открыла глаза. В темноте она не сразу поняла, где находится, и вскинулась, едва не выронив книгу. — А! Что? Титаны?! — выпалила она, протирая глаза. — Титанов пока нет, а вот капитан, который сейчас заставит тебя чистить конюшню за нарушение пожарной безопасности — в наличии, — раздался весёлый голос Несса. Эмико окончательно пришла в себя и, разглядев Диту, густо покраснела. — Капитан Несс! Простите! Я просто... я читала и сама не заметила, как... — Вижу, что читала, — Дита кивнул на книгу. — Хороший выбор. Моя бабушка родом из тех краев, тоже рассказывала про «звездные костры». Но, Эмико, правила есть правила. С огнём на сеновале не шутят. Если бы лампа упала — мы бы тут все превратились в угольки вместе с лошадьми. Он протянул ей руку, помогая подняться, и его тон стал мягче: — Ладно, на первый раз прощаю. Ты сегодня молодец, даже Эрвин сказал, что ты усердно тренируешься. Но марш в казарму! Тебе нужно поспать в нормальной постели, завтра тяжёлый день. Эмико быстро собрала вещи, всё ещё чувствуя неловкость. — Спасибо, капитан. Я больше не буду, честно. — Иди уже, — Дита подмигнул ей. — А Рысь я сам проверю, чтобы она не скучала. И Шарлотту познакомлю с твоей лошадкой, пусть поболтают по-соседски. Эмико улыбнулась, поблагодарила его ещё раз и быстро спустилась вниз. Дита проводил её взглядом, а потом повернулся к своей кобыле. — Видала, Шарлотта? Растёт смена. Мечтатели. А значит, нам ещё есть ради чего махать клинками, верно? Лошадь согласно ткнулась носом ему в ладонь, и капитан Несс, насвистывая под нос какую-то весёлую мелодию, принялся за привычную работу. Выйдя из конюшни, Эмико чувствовала себя совершенно разбитой и сбитой с толку. Слова капитана Несса о «пожарной безопасности» всё ещё звенели в ушах, а лицо горело от стыда. Но больше всего её беспокоило другое — книга. Она посмотрела на старый переплёт в своих руках. Эмико обещала вернуть её сегодня вечером, и хотя ночь уже вовсю вступила в свои права, она не могла позволить себе лечь спать, не выполнив обещание. Для неё, выросшей в строгости и привыкшей ценить доверие, это было делом чести. «Надеюсь, Командор ещё не спит... или хотя бы позволит мне оставить книгу на столе», — крутилось у неё в голове. Она торопливо шла по тёмным коридорам штаба, прижимая книгу к груди, словно величайшее сокровище. Каждый звук — скрип половицы или отдалённый шаг патрульного — заставлял её вздрагивать. В её воображении за каждым углом стоял капитан Леви с его пронзительным взглядом, готовый отчитать её за то, что она запятнала ценный экземпляр пылью с сеновала. Эмико остановилась перед дверью кабинета Эрвина. Она тщательно отряхнула свой плащ от остатков сена и осторожно, едва дыша, провела ладонью по обложке книги, убеждаясь, что на ней не осталось ни соринки. Она занесла руку, чтобы постучать, но замерла. Внутри было тихо. Свет под дверью не горел. «Может, оставить завтра? Нет, я обещала сегодня», — упрямство взяло верх над страхом. Она тихонько нажала на ручку. Дверь оказалась не заперта — в штабе Разведкорпуса во время затишья это было обычным делом. Эмико проскользнула внутрь, и её окутал запах чернил, старой бумаги и холодного чая. Комната была залита бледным лунным светом, который пробивался сквозь высокие окна. Кабинет казался огромным и таинственным в этой полутьме. Эмико на цыпочках подошла к стеллажу. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь этаж. Она нашла то самое пустое место на полке, где раньше стояла книга. Она уже была готова поставить её на место, как вдруг она вспомнила кое-что и без лишних раздумий открыла загадочную страницу с подписью «Эмико». На мгновение ей захотелось забрать книгу обратно, спрятать, изучить каждую букву... Но она лишь сглотнула, аккуратно закрыла том и вставила его в ряд других книг. Всё должно быть так, как было. — Простите за опоздание, Командор... — шепнула она в пустоту кабинета, чувствуя невероятное облегчение. Она развернулась, чтобы уйти, как вдруг ей показалось, что в тени у окна кто-то стоит. Эмико застыла, её дыхание перехватило. Но это была лишь вешалка с плащом Разведкорпуса, которая в лунном свете выглядела как человеческий силуэт. Выдохнув, она быстро, но старательно стараясь не шуметь, вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. Смятение всё ещё не покидало её — тайна подписи в книге жгла мысли, а встреча с капитаном Нессом добавила неловкости. Но, по крайней мере, долг был исполнен. Вернувшись в свою комнату, Эмико не зажгла лампу. Ей хватало серебристого, холодного света луны, который заливал её маленький рабочий столик у окна. Смятение после похода в кабинет Эрвина всё ещё вибрировало в кончиках пальцев, и она знала — уснуть сейчас не получится. Ей нужно было выплеснуть эти чувства на бумагу. Она осторожно достала из ящика стола несколько пожелтевших листков и кусочек угля. В стенах Разведкорпуса бумага была ценностью, поэтому она использовала каждый свободный сантиметр. Эмико присела на край стула. В тишине казармы, нарушаемой лишь мерным сопением других девушек и далеким уханьем совы, она начала рисовать. Её рука двигалась уверенно, но мягко. Она не рисовала титанов, стены или мечи. Она рисовала то, о чём мечтала, читая книгу о южанах — мир, где одежда служит не для защиты, а для красоты. Первым на бумаге появилось платье для простой крестьянки. Оно было сшито из грубого льна, с широкими рукавами, перехваченными у запястий. Но Эмико добавила к нему деталь, которая делала его особенным: по подолу и вороту она «вышила» угольными штрихами россыпь мелких полевых васильков. В её воображении это платье пахло сеном и свободой. Затем, на другом крае листа, возник образ более изысканный — наряд для горожанки среднего достатка. Приталенный силуэт, мягкие складки юбки, изящный корсет. Эмико украсила его лентами, в которые были вплетены нежные фиалки. Это платье выглядело строгим, но в то же время невероятно женственным. Последним, почти на самом краю, она набросала роскошное платье для знатной дамы из Митры. Пышные кринолины, кружева, открытые плечи... Но даже здесь Эмико осталась верна себе. Вместо холодных драгоценных камней она «расшила» лиф платья пышными розами и каскадами ниспадающей зелени. Она смотрела на свои рисунки, и в лунном свете они казались почти осязаемыми. В этом мире, где каждый день мог стать последним, а серая форма разведчика была их единственной кожей, эти придуманные платья были её тайным протестом. «Красота должна быть у всех, — думала она, проводя пальцем по нарисованным цветам. — Неважно, богат ты или беден. Каждый заслуживает того, чтобы носить на себе частичку сада». Она представила, как мама, Ванесса, посмотрела бы на эти эскизы. Она бы наверняка улыбнулась и сказала, что у Эмико дар видеть живое в неживом. Когда луна переместилась выше, и свет ушёл со стола, Эмико наконец почувствовала, как усталость наваливается на плечи. Она бережно спрятала листки обратно в ящик, под стопку чистых платков. Её пальцы были испачканы углем, но на душе стало удивительно спокойно. Засыпая, она всё ещё видела перед глазами эти платья, колышущиеся на невидимом ветру где-то там, на далеком юге, где нет стен, а цветы никогда не вянут.