Часть 25

Тренировочное поле было почти пустым. К полудню солнце прогрело землю, трава под деревьями стала мягкой, чуть пружинистой. Эмико сидела в тени старого дерева, прислонившись спиной к стволу, и читала книгу, держа её одной рукой на согнутых коленях. Это был редкий момент без обязательств. Последний перед вылазкой. Страницы перелистывались медленно, но взгляд всё чаще задерживался не на тексте. Мысли уходили куда-то глубже — туда, куда она обычно не позволяла себе смотреть. …Она помнила тот день слишком ясно. Первый раз, когда её вывели в город. Камень под ногами, чистый — не скользкий, не влажный, как в подземке. Дома, тянущиеся вверх, а не давящие сверху. Люди, которые шли неторопливо, не озираясь, не прижимая к себе вещи. Она тогда держалась за руку Ванессы слишком крепко. Помнила, как остановилась посреди улицы, потому что просто не понимала — куда смотреть. Всё было слишком ярким. Слишком просторным. Слишком живым. — Эми, — мягко сказал Майкл тогда, наклоняясь к ней. — Ты можешь дышать. Здесь можно. И она попробовала. Впервые — глубоко. Помнила лавку с яблоками, солнечные пятна на мостовой, смех где-то совсем рядом. И странное чувство внутри — восторг, смешанный со страхом. Будто мир может в любой момент исчезнуть, если моргнуть. Это воспоминание всегда было тёплым. И опасным. — НАНАГО! Голос ворвался резко. Эмико вздрогнула и подняла голову не сразу. — …А? — только через секунду отозвалась она. Перед ней стояла Нифа, уперев руки в бока, явно уже окликавшая её не первый раз. — Ты что, уснула с книгой? — усмехнулась она. — Почти, — честно ответила Эмико, закрывая книгу. — Прости, я… задумалась. Нифа прищурилась, но без насмешки. — Я тебя зову, зову. Уже подумала, что ты меня игнорируешь. — Никогда бы не рискнула, — легко ответила Эмико, и это была почти правда. Нифа махнула рукой. — Пойдём. Последние тренировки через час, а ты тут будто на пикнике. Эмико встала, стряхнула с формы траву, на секунду задержала взгляд на дереве. Тепло осталось где-то там. Воспоминание — тоже. Она догнала Нифу быстрым шагом. До вылазки оставался всего день. И именно поэтому этот момент — спокойный, солнечный, почти беззаботный — казался таким хрупким, что хотелось сохранить его навсегда. * Во дворе штаба было оживлённее обычного. Эмико заметила их не сразу — сначала услышала негромкий смех и спокойные, уверенные голоса. Элитный отряд был в сборе: Эльд проверял ремни УПМ, Оруо что-то бурчал себе под нос, а Петра Рал, сидя на ящике, аккуратно поправляла перчатки. К ним не спешили подходить. Вокруг отряда словно держалась незримая граница. Эмико остановилась чуть в стороне, просто наблюдая. Они выглядели иначе. Не потому что были сильнее — просто собраннее. В их движениях не было лишней суеты. Даже Оруо сегодня шутил тише, не так показно. Петра первой заметила её взгляд и мягко усмехнулась: — Эй, Нанаго. Мы не настолько интересные, как кажется. — Я просто смотрю, — честно ответила Эмико. Эльд, не поднимая головы, спокойно добавил: — Запоминай. Завтра будет не до этого. Нифа кивнула, услышав разговор: — Сегодня последний день, когда всё выглядит… нормально. Слова прозвучали просто, но в груди отозвались тяжестью. Эмико вдруг захотелось запомнить их всех такими — живыми, обычными, почти домашними. Не легендами. Людьми. — И плечо побереги, — неожиданно тихо сказала Петра, когда Эмико уже собиралась уйти. Без нажима. По-доброму. — Не геройствуй. Эмико слегка удивилась: — Ты заметила? — Мы все замечаем, — пожала плечами Петра. Нифа хлопнула ладонью по ящику: — Ладно, хватит. Завтра будем вспоминать, кто о чём думал сегодня. Короткий смех прошёлся между ними — лёгкий, почти неуместный. Когда Эмико отошла, ей почему-то показалось, что это было прощание. Хотя никто такого слова вслух не произнёс. Вечером штаб снова погрузился в привычный шум — шаги, голоса, скрип ремней. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то проверял снаряжение уже в третий раз. Эмико сидела у окна, прижав к груди книгу, и слушала, как за стеклом ветер шевелит листву. Завтра всё это исчезнет — двор, разговоры ни о чём, чужие улыбки. Но сегодня мир ещё был целым. И этого ей пока было достаточно. * Утро начинается не с рассвета. Оно начинается со звука. Металл. Пряжки. Щёлк — щёлк — щёлк. Тугие ремни УПМ, которые почему-то сегодня давят сильнее, чем обычно. В штабе почти не разговаривают. Кто-то сидит, упершись локтями в колени, смотрит в одну точку и машинально проверяет снаряжение — второй раз, третий, пятый. Кто-то смеётся слишком громко, не к месту — и этот смех обрывается так же резко, как начался. У кого-то дрожат руки, и он злится на себя за это сильнее, чем на титанов. Эрен ходит из угла в угол. Сжимает кулаки, разжимает. Глаза горят — не страхом, нет. Чем-то опаснее. Райнер стоит чуть в стороне, привычно спокойный, но плечи напряжены. Бертольд молчит. Он вообще сегодня будто меньше обычного. Криста аккуратно застёгивает чужую пряжку, потому что человек рядом не может попасть пальцами. Именно аккуратно. Слишком бережно для разведкорпуса. Имир хмыкает, бросает что-то язвительное — и впервые за долгое время в этом нет флирта, только попытка разогнать тишину. В столовой никто не ест. Кто-то пьёт воду. Кто-то просто держит кружку, так и не поднеся её ко рту. Ханджи проходит быстрым шагом, уже собранная, не сонная, без своей обычной рассеянности. Эрвин говорит мало. Его голос ровный, спокойный — и от этого становится ещё тревожнее. Никаких речей. Никакого пафоса. Только приказы. — Выезд через десять минут. И в этот момент приходит осознание: вылазка началась уже здесь. Не за стенами. Не при первом титане. А сейчас. В этом утре. В этих дрожащих пальцах и слишком ровных спинах. Серое, плотное, будто небо так и не решило, стоит ли ему подниматься вместе с людьми. Во дворе штаба уже было людно, но непривычно тихо — не та тишина, в которой спокойно, а та, что звенит в ушах. Металл щёлкал. Кожа поскрипывала. Ремни затягивали снова и снова — иногда без нужды. Эмико стояла среди солдат, застёгивая крепления УПМ. Пальцы слушались, но были холодными, будто принадлежали не ей. В груди сидело давящее чувство — не страх, нет. Скорее ожидание. Тяжёлое, вязкое. Сегодня не было тренировок. Сегодня не было привычного ритма. Только сбор. И выезд к Стене Розы. Она поймала себя на том, что постоянно поднимает взгляд. Не на людей — между ними. Будто в толпе было нечто лишнее, плохо вписывающееся в общую картину. Сначала это ощущалось как взгляд. Не прожигающий, не наглый — слишком спокойный для этого утра. Эмико резко обернулась. Ничего. Солдаты. Те же лица. Те же движения. Всё как должно быть. Она выдохнула сквозь зубы и снова наклонилась к ремням — и тогда поняла, что он стоит чуть ближе, чем должен. Обычный. Слишком обычный. Средний рост, простая форма, ничто не цепляло взгляд. Лицо — из тех, которые забываешь, едва отвернёшься. И всё же… он смотрел именно на неё. Не в упор. Будто знал, что это лишнее. Его взгляд скользнул в сторону ровно в тот момент, когда она попыталась убедить себя, что ей показалось. Сердце стукнуло сильнее. — Нанаго. Она вздрогнула, не сразу поняв, что её окликнули. — А… да? — она повернулась к сослуживцу, который протягивал ей что-то из снаряжения. — Спасибо. Когда она снова подняла глаза — того солдата уже не было. Странно, подумала Эмико. И тут же отмахнулась от мысли. Сегодня всё ощущалось странным. Команды раздавались одна за другой. Колонны формировались быстрее, чем обычно. Имена звучали сухо, почти механически. Кто-то путался, кто-то оказывался не на своём месте — и быстро возвращался, хмурясь, будто сам не понял, как ошибся. И тогда она увидела его снова. Он стоял не там, где должен был стоять. Вроде бы — мелочь. Но взгляд зацепился. За секунду до того, как она поняла почему, кто-то из офицеров окликнул его по фамилии «Путо Фого». Фамилия проскользнула мимо сознания. Пустая. Ни с чем не связанная. Он шагнул вперёд. Правильно. Чётко. Без суеты. Проходя мимо, он бросил короткий взгляд — и тихо, почти неразличимо произнёс: — Удачи тебе, Эмико. Не «Нанаго». Просто по имени. Она замерла. — Мы знакомы?.. — вырвалось у неё, слишком поздно. Он уже шёл дальше, сливаясь с остальными, и даже не обернулся. Будто вопрос был адресован не ему. Где-то рядом снова заговорили, зазвенели карабины, зашуршали плащи. Жизнь вернулась в строй. Только Эмико осталась стоять на месте на лишнюю секунду дольше. Холод прошёлся по позвоночнику. Она попыталась вспомнить, где могла видеть его раньше. В кадетском корпусе? В штабе? В подземелье? Память упрямо молчала, оставляя лишь неприятное чувство: он знал её слишком давно. — Нанаго! — кто-то окликнул её уже громче. — Ты идёшь? — Да, сейчас. Конюшни встретили их привычным запахом — сено, кожа, лошадиный пот. Обычно он успокаивал. Сегодня — наоборот, будто подчёркивал, что это последнее привычное, что у них есть. Разведчики работали молча. Кто-то проверял подпруги, кто-то поглаживал лошадей по шее, шептал что-то почти неслышно — не приказы, а скорее просьбы. Повозки выстраивались у ворот, колёса скрипели по утрамбованной земле. Эмико сразу пошла к Рыси. Та узнала её ещё издалека, фыркнула и нетерпеливо переступила копытами. Рыжая шерсть блестела в тусклом утреннем свете, белые «носочки» уже успели испачкаться. — Тише, — тихо сказала Эмико, положив лоб к её шее. — Знаю. Мне тоже не нравится. Рысь ткнулась мордой ей в плечо, будто проверяя, на месте ли хозяйка. Эмико невольно поморщилась, но тут же выровняла дыхание. Лошадь мгновенно это почувствовала — напряглась, фыркнула, недовольно повела ушами. — Я в порядке, — прошептала она, скорее уговаривая себя. Седло легло привычно. Ремни затянулись с первого раза. Ни суеты, ни ошибок — как на показательной тренировке. Только руки всё равно дрожали. Совсем чуть-чуть. Рядом кто-то хмыкнул. — Ты сегодня особенно серьёзная, — заметил Жан, подтягивая подпругу на своей лошади. — Беру пример с командования, — отозвалась Эмико и натянула кривую улыбку. — Вдруг передумают и развернут нас обратно. Жан фыркнул, но ничего не ответил. Саша, проходя мимо, сунула ей в руку что-то тёплое и круглое. — Яблоко. На удачу, — сказала она так, будто это было самое логичное решение на свете. Эмико кивнула, не в силах сейчас шутить, и сунула фрукт в подсумок. Где-то впереди раздалось ржание — громкое, резкое. Она обернулась почти автоматически и увидела Ворона. Чёрный, напряжённый, он стоял чуть в стороне, словно вырезанный из тени. Лошадь дёрнула головой, будто чувствовала то же, что и Рысь: что дорога сегодня будет другой. Как и мы, подумала Эмико. Команда на выезд прозвучала без пафоса. Коротко. Чётко. Колонна двинулась медленно, словно неохотно. Повозки качнулись, лошади переступили с ноги на ногу, и вот уже ворота штаба начали оставаться позади. Эмико обернулась в последний раз — неосознанно. Здание выглядело спокойно. Мирным. Почти пустым. На краю двора, у повозок, на секунду мелькнул знакомый силуэт. Путо Фого стоял боком, разговаривая с кем-то, и выглядел так же обычно, как всегда. Он не смотрел на неё. И именно это было страшнее всего. Колонна выехала за ворота. Дорога потянулась вперёд — длинная, ровная, обманчиво спокойная. А чувство, что что-то уже пошло не так, стало только сильнее. Дорога от штаба тянулась слишком ровно, почти издевательски спокойно. Колонна двигалась размеренно, копыта отбивали один и тот же ритм, будто время заело на одном месте. Никто не спешил говорить. Даже те, кто обычно не мог молчать, сейчас ограничивались короткими репликами по делу. Ветер тянул плащи назад, холодный, не по сезону колкий. Эмико ехала рядом с Рысью, удерживая поводья расслабленно — ровно настолько, чтобы лошадь чувствовала её присутствие, но не напряжение. Та шла уверенно, упрямо, словно сама выбрала направление. Иногда Эми ловила себя на том, что считает вдохи. Иногда — шаги копыт. Мысли приходили урывками. Не забыть проверить крепления. Яблоко от Саши. Почему он назвал меня по имени? Она встряхнула головой, отгоняя последнее. Сейчас это было лишним. Всё лишнее нужно оставить где-то за спиной. Как штаб. Как кровати. Как тишину без оглядки. Впереди Эрен ехал напряжённый, стиснув челюсть. Он будто смотрел сквозь дорогу, туда, где уже не было ни людей, ни стен — только цель. Микаса держалась рядом, почти не отставая, но и не приближаясь без нужды. Армин то и дело поглядывал по сторонам, запоминая. Всё. Эмико заметила, что несколько раз ловит на себе взгляды — быстрые, проверяющие. Не из любопытства. Из желания убедиться: ты здесь? держишься? Она кивала, улыбалась уголком губ. Автоматически. В груди всё сильнее нарастало ощущение, что дорога ведёт не просто к стенам — а к точке, после которой что-то сломается. Не обязательно мир. Возможно, кто-то внутри. Рысь внезапно повела ушами, фыркнула и сбилась с шага. Эмико наклонилась, погладила её по шее, шепнула успокаивающе. — Всё хорошо. Идём. Лошадь послушалась, но шаг так и не стал прежним. Где-то позади раздался кашель. Чужой смех. Металл звякнул слишком громко. Эмико не обернулась. Она знала: если сейчас начать оглядываться — можно не остановиться. Когда вдали начали вырисовываться очертания Стены Розы, колонна будто инстинктивно замедлилась. Камень возвышался спокойно и равнодушно, как напоминание: ты всё ещё внутри. Пока. Эмико глубоко вдохнула. Стена Роза выросла перед ними внезапно — серой, массивной, равнодушной. Колонна остановилась. Лошади нетерпеливо переступали, фыркали, чувствуя напряжение хозяев. Повозки скрипнули и замерли. Ожидание. Где-то наверху задвигались механизмы. Глухой металл отзывался эхом, будто сама стена вздыхала, неохотно пропуская их дальше. И вместе с этим пришли люди. Сначала издалека — силуэты, потом лица. Горожане, торговцы, ремесленники. Кто-то просто смотрел, кто-то отворачивался. А кто-то говорил. Громко. Нарочито. — Опять эти… — Сколько ещё наших налогов они сожрут? — Возвращаются-то единицы. А толку? — Лучше бы дома сидели… Слова летели, как мелкие камни. Не смертельно — но неприятно. Царапали. Кто-то из разведчиков напрягся. Кто-то опустил взгляд. Кто-то, наоборот, сжал челюсть. Эмико слышала. Слышала каждое слово — и делала вид, что нет. Она смотрела вперёд, туда, где поднималась решётка ворот. Камень медленно расходился, оставляя узкую тёмную щель — проход туда, откуда почти никто не возвращался прежним. Впереди, не оборачиваясь, сидел Эрвин Смит. Он не реагировал. Не на крики. Не на плевки под ноги. Не на злость, которой пытались прикрыть страх. Для него этих голосов будто не существовало. В его голове не было ни оскорблений, ни лиц. Только цифры. Вероятности. Схемы. Время выхода — сдвинуто на несколько минут. Погода нестабильна, ветер с запада. Формация должна сохраниться как минимум до первой точки. Потери — неизбежны. Он знал это. Всегда знал. Каждое решение, каждая команда уже давно была просчитана — не один раз. Он не верил в удачу. Только в жертвы и цену. Если хотя бы один человек вернётся с новой информацией, всё это будет иметь смысл. Он чувствовал взгляды своих солдат — не все, но некоторые искали в нём опору. Подтверждение. Разрешение идти дальше. Эрвин выпрямился в седле. Когда ворота открылись достаточно, он поднял руку. — Вперёд. Голос был ровным. Спокойным. Таким, каким должен быть голос человека, ведущего других на смерть — и на надежду одновременно. Колонна тронулась. Крики за спиной быстро утонули в скрипе механизмов и тяжёлом стуке закрывающихся ворот. Камень сошёлся вновь, отрезая разведчиков от города, от людей, от привычного мира. По ту сторону стен остались слова. По эту — только дорога. Эмико поймала себя на том, что дышит глубже, чем раньше. Рысь шагала уверенно, будто тоже понимала: дальше будет иначе. А Эрвин Смит уже смотрел вперёд — туда, где начиналась территория, не признающая ни расчётов, ни оправданий. Только выбор. И последствия. За стенами мир встретил их не тишиной — пространством. Воздух стал другим. Свободным, но тяжёлым. Ветер гулял без препятствий, унося запах города почти сразу, будто стирая следы человеческого присутствия. Трава тянулась до горизонта. Редкие деревья — слишком одинокие, чтобы дать укрытие. Земля — ровная, удобная… и потому опасная. Колонна двигалась вперёд уже увереннее, чем у стен. Здесь не было зрителей. Не было криков. Только разведчики и дорога. Команды раздавались чётко. — Формирование! — Правая колонна — скорость держать! — Не отставать! Лошади ускорились, копыта загрохотали громче, ритм стал резким, живым. Плащи развевались за спиной, снаряжение звенело в такт движению. Эмико оказалась в группе с Армином, Жаном и Райнером. Это чувствовалось… правильно. Не потому что спокойно — наоборот. Потому что все они были разными частями одного механизма. Армин держался собранно, взгляд бегал по сторонам, запоминая ориентиры, направление ветра, расстояние между отрядами. Жан ехал чуть напряжённо, но внимательно, то и дело проверяя, не отстаёт ли кто-то. Райнер выглядел непривычно серьёзным — без обычной бравады, с плотно сжатыми губами и прямой спиной. Эмико держалась между ними, ощущая, как тревога постепенно превращается в сосредоточенность. Мысли выстроились в линию, как и сама формация. Скорость. Дистанция. Сигналы. Первые минуты за стенами всегда обманчивы. Кажется, будто ничего не происходит. Будто можно расслабиться — и именно в этот момент разведчики были особенно внимательны. — Пока чисто, — коротко бросил Жан, не оборачиваясь. — Это «пока» мне не нравится, — тихо ответила Эмико. Армин кивнул, соглашаясь, но ничего не сказал. Формация постепенно раскрылась. Отряды расходились, занимая свои позиции, как заранее продуманная карта, оживающая на глазах. Сигнальные дымы мелькали тут и там, передавая информацию дальше по цепочке. Эмико на секунду повернула голову — и увидела, как далеко впереди, почти на границе видимости, что-то двинулось. Не человек. Не лошадь. Она замерла. — Видели? — спросила она тихо. — Что? — Жан сразу напрягся. — Там… — она указала, но движение уже исчезло за холмом. Райнер прищурился. — Слишком рано для паники, — сказал он, но рука легла ближе к рукояти. — Запомним направление. Эмико кивнула, хотя внутри неприятно кольнуло предчувствие. Что-то в том движении было… неправильным. Слишком быстрым. Слишком целенаправленным. Она ещё не знала — и не могла знать, — что совсем скоро увидит, как женская особь титана мчится туда, где находится Эрен. Что «первые минуты» закончатся слишком быстро. Что формация будет нарушена. Но пока — пока всё шло по плану. И разведчики двигались вперёд, даже не подозревая, как близко уже была точка, где план начнёт трещать по швам. Капитан Дита Несс держал строй уверенно. Он ехал впереди, слегка приподнявшись в седле, корпус подан вперёд — не из нервов, а из привычки. Человек, который уже не раз выводил людей за стены и возвращался назад. Его голос разносился чётко, без надрыва. — Дистанцию сохранять! — Не растягиваться! — Следим за сигналами! Шарлотта под ним шла ровно, послушно, будто чувствовала настроение всадника. Сильная, выносливая — Дита всегда говорил, что ей можно доверять больше, чем некоторым новобранцам. Над отрядами один за другим поднимались зелёные сигнальные дымы. Зелёный — путь чист. Зелёный — движемся по плану. Зелёный — пока всё под контролем. С поля зрения исчезали другие группы, растворяясь в пространстве, но дым оставался — тонкая нить связи между отрядами. — Всё спокойно, — бросил кто-то с облегчением. И именно в этот момент воздух… сломался. Не звук — ощущение. Будто что-то огромное врезалось в саму ткань мира. Лошадь под Эмико дёрнулась. Армин резко поднял голову. Райнер выругался сквозь зубы. Слева — удар. Из ниоткуда, без предупреждающего сигнала, без времени на реакцию — титан, отличающийся от других. Он был похож больше на женщину. Женская особь. Она ворвалась в строй, как живой таран. Тело — слишком человеческое. Движения — слишком точные. Она шла не как бездумный титан, а как охотник, который знает, куда бьёт. — ТИТАН! — крик прорезал строй. Формация треснула. Лошади взвились, люди закричали, дымовые сигналы оборвались на полпути. То, что секунду назад было чёткой линией, рассыпалось. Капитан Несс развернул Шарлотту мгновенно. Он смотрел на неё и видел не аномалию — не странность — а девианта. Опасного, быстрого, но всё ещё — убиваемого. — Как по мне, — рявкнул он. — Обычный девиант! Берём! Он дал Шарлотте шпоры. Она сорвалась с места, как выстрел. Секунда — две — почти получилось. Но женская особь повернулась слишком быстро. Её рука взметнулась вверх, не размашисто, не неуклюже — точно. Удар пришёлся не по капитану. По Шарлотте. Хруст был страшнее крика. Лошадь рухнула, будто у неё просто выключили ноги. Капитан не успел даже отцепиться — его швырнуло в сторону, тело ударилось о землю с тупым, окончательным звуком. Пыль. Кровь. Сломанный строй. Женская особь даже задержалась на них взгляд. — КАПИТАНА УБИЛИ! — донеслось из развалившегося отряда. Эмико застыла на долю секунды дольше, чем нужно. Первые секунды после падения капитана Несса были пустыми. Не тишина — именно пустота, когда мозг ещё не догнал, что произошло, а тело уже знает. Эмико сжала поводья так сильно, что костяшки побелели. Лошадь под ней дрожала — не от страха даже, а от запаха крови и пороховой пыли, от криков и резких движений. — Шарлотта… — кто-то выдохнул, почти бессмысленно. Строй рассыпался окончательно. Кто-то кричал команды, перебивая друг друга. Кто-то звал капитана. Кто-то уже уходил в сторону, подчиняясь панике, а не приказам. Женская особь стояла среди этого хаоса и смотрела. Не бросалась. Не рвала ближайших. Она медленно поворачивала голову, будто перебирая лица. И именно это было самым страшным. — Она… — голос Армина дрогнул, но не сорвался. Он вцепился взглядом в титаншу, заставляя себя думать. — Она не нападает. Он сглотнул. — Она ищет кого-то. Эмико резко посмотрела на него. — Что?.. — Смотрите! — Армин почти закричал, перекрикивая шум. — Она осматривает людей! Не бьёт сразу! Женская особь сделала шаг ближе. Потом ещё один. Её взгляд скользнул по ним — по лицам, фигурам, знакам отличия. И тогда пазл сложился. Армин побледнел. — Эрен, — выдохнул он. — Она ищет Эрена. Паника вспыхнула новой волной. — КАПЮШОНЫ! — закричал Армин, и в его голосе впервые прозвучала жёсткость. — ВСЕ НАДЕТЬ КАПЮШОНЫ! НЕМЕДЛЕННО! Жан рванул ткань вверх, прикрывая лицо. Райнер дёрнулся следом, закрывая голову, даже не задумываясь. Кто-то замешкался — и получил толчок. — Я сказал, СЕЙЧАС! Эмико натянула капюшон резко, почти с болью. Мир сузился, звук стал глухим, дыхание отдалось в ушах. Она смотрит. Она действительно смотрит. Женская особь сделала паузу. На секунду — всего одну — её взгляд будто остановился на их группе. Эмико почувствовала это кожей, как холодный укол между лопаток. Сердце билось так громко, что казалось — титанша его услышит. Потом она отвернулась. — Не знает, — прошептал Армин, едва слышно. — Она не знает, где он. Но это не было облегчением. Это означало только одно. Она будет искать дальше. Чёрный дым взвился почти одновременно в нескольких точках. Глухой хлопок, резкий запах — и над лесом потянулись плотные, тёмные столбы. ДЕВИАНТ. ОПАСНОСТЬ. Сигнал, от которого внутри всё сжимается. — Чёрный… — кто-то выдохнул с неверием. — Повторяю! ЧЁРНЫЙ ДЫМ! — закричали дальше по цепи. Эмико едва успела повернуть голову — и в этот момент женская особь сорвалась. Она больше не наблюдала. Не выбирала. Она побежала. Земля задрожала под её шагами. Лошади взбесились, рвали поводья, вставали на дыбы. Строй, и без того надломленный, просто развалился — на крики, резкие повороты, на людей, которые больше не понимали, где «вперёд», а где «прочь». — РАСХОДИМСЯ! — закричал Жан, сам не зная, правильно ли это. Женская особь неслась прямо на них. Армин обернулся первым. Он понял это раньше, чем смог сказать. — ОНА НЕ ИДЁТ— Он не успел договорить. Титанша перепрыгнула. Не через строй — через них. Гигантская тень накрыла Армина и лошадь целиком. Удар ветра, резкий толчок — и мир перевернулся. Лошадь завизжала. Звук был коротким. Оборванным. Армин почувствовал, как его выбрасывает в сторону, будто куклу. Земля ударила в висок, в плечо, в спину — сразу, без передышки. Всё вокруг стало белым и глухим. Он слышал крики, но будто через воду. Лошадь не поднялась. Эмико увидела это боковым зрением — тёмное пятно, неестественно вывернутая шея, неподвижные ноги. Она резко вдохнула, и этот вдох застрял где-то в груди. — АРМИН! — кто-то закричал. Не она. Она не смогла. Женская особь не обернулась. Она приземлилась дальше, уже разворачивая голову, продолжая искать. И именно в этот момент, лёжа на земле, с пульсирующей болью в виске и липким вкусом крови во рту, Армин понял. Он был прав. Она не остановилась. Не схватила его. Не добила. Она даже не посмотрела. Она не знает, — мысль вспыхнула чётко, несмотря на шум в голове. — Она всё ещё не знает, где Эрен. Пальцы дрогнули, но Армин заставил себя вдохнуть. — Капюшоны… — прохрипел он, сам не понимая, слышит ли его кто-то. — Не… снимайте… Где-то рядом снова взвился чёрный дым. Женская особь скрылась между деревьями, и мелкий лесок на секунду стал слишком тихим. Жан первым нарушил молчание: — Она не отступает… Она просто ушла вперёд. Лошади шли неровно, строй тянулся, будто растянутая жила. Эмико чувствовала, как внутри всё сжимается — не от страха даже, а от мысли, что что-то здесь не сходится. — Где сейчас Эрен? — резко бросил Райнер, не оборачиваясь. — Если она прорвалась так глубоко, значит, он близко? Эмико мотнула головой. — Думаю, Эрен в центре, — сказала она уверенно. — В самой защищённой точке. Так Эрвин перестраховался, сказав всем неправильную информацию. Райнер посмотрел на неё через плечо. Эмико сжала поводья сильнее. — Это не девиант, это человек в теле титана. Райнер усмехнулся — резко, почти раздражённо: — Да ладно? Браун выпустил газ и взлетел. Резко и стремительно, он захотел ее убить. Но огромная рука сомкнулась вокруг Райнера. Послышался хруст ломания костей, брызги крови разлетелись на несколько метров. — РАЙНЕР! — выкрикнул Жан. Пальцы сжались. Эмико почувствовала, как холод разливается внутри — так не умирают зря, мелькнула мысль. Слишком показательно. Казалось, время остановилось на несколько секунд. И снова пошло, когда Райнер выбрался. Он был жив. Изломанный, окровавленный, но живой. Он рванулся, вырвался из хватки, схватил Армина под мышку и побежал к ребятам. — Отступаем! — рявкнул он. — Сейчас же! Армин пришёл в себя рывком, будто его выдернули из темноты. В ушах звенело, мир качался, но он всё ещё держался за Райнера — или, скорее, Райнер держал его. — Не отпускай, — хрипло сказал тот, будто опасался, что Армин исчезнет. Жан ругался где-то сбоку, Эмико была впереди, но Армин уже почти не слышал слов. Он смотрел. Женская особь остановилась. На мгновение. Слишком короткое, чтобы это заметили все — но не он. Титанша подняла руку. Разжала пальцы. Посмотрела на ладонь. Армин резко вдохнул — и тут же закашлялся, в голове вспыхнула боль. — Она… — вырвалось у него. — Она смотрит на руку. — Что? — бросила Эмико, оборачиваясь. Женская особь рванула с места — в противоположную сторону. Быстро, уверенно, будто больше не сомневалась. Армин понял первым. — Там Эрен, — сказал он глухо. — В той стороне. Жан выругался: — Откуда ты знаешь?! Армин покачал головой. Это было самое страшное. — Я… не знаю. Он сглотнул. — И она тоже не должна знать. Но она догадалась. Райнер напрягся, посмотрел туда, куда исчезла титанша. — Как? — тихо спросил он. Ответа не было. И это пугало сильнее всего. Эмико сидела под кроной низкого дерева, почти пригнувшись, чтобы не высовываться из-за неровного рельефа. Ветви были жидкие, листва — редкая, и всё равно ей казалось, будто тень над головой — единственное, что сейчас удерживает их от смерти. Армин был рядом. Слишком тихий. Слишком неподвижный. Она краем глаза следила за тем, как он дышит — коротко, неровно. Каждое его движение отдавалось у неё где-то под рёбрами. Он моргал чаще обычного, будто мир перед ним то и дело «плывёт», и Эмико поймала себя на том, что считает эти моргания, как будто это могло что-то изменить. «Жив. Он жив», — повторяла она про себя, упрямо, почти злобно. Чуть поодаль Жан резко свистнул — пронзительно, с привычной солдатской злостью. — Ну давай же, чёрт тебя дери… — прошипел он сквозь зубы и свистнул снова. Тишина. Ни топота копыт, ни привычного фырканья. Жан опустил руку, выдохнул сквозь нос и выругался уже вслух, не выбирая выражений. Его раздражение было громким, нервным — таким, каким оно бывает, когда злость лишь прикрывает страх. Эмико стиснула пальцы, чувствуя, как дрожь проходит по ладоням. Её взгляд снова вернулся к Армину. — Эй… — тихо сказала она, не глядя на него прямо, будто боялась увидеть подтверждение своим мыслям. — Ты со мной? Он медленно кивнул. И этого кивка ей оказалось достаточно, чтобы удержаться. Тишина под деревом стала давящей. Рысь стояла чуть поодаль, переступая с ноги на ногу, фыркая и нервно водя ушами. Эмико машинально положила ладонь ей на шею, проводя вниз вдоль тёплой шкуры — больше для себя, чем для лошади. — Лошадь… одна, — произнёс Жан глухо, словно констатировал приговор. Райнер огляделся, будто надеялся, что остальные появятся из воздуха. — Кто-то поедет дальше, — сказал он. — Остальные останутся здесь и будут ждать сигнала. Эмико уже открыла рот, но Армин оказался быстрее. — Я остаюсь. Все сразу повернулись к нему. — Ты рехнулся? — резко бросил Жан. — Даже не думай, — одновременно сказала Эмико. Армин сидел, опираясь спиной о ствол, бледный сильнее обычного, с засохшей кровью у виска. Он говорил спокойно — слишком спокойно. — Я ранен. Я замедлю вас. И… — он вдохнул поглубже. — Я лучше понимаю, что происходит. Я смогу подать сигнал, если она вернётся. — Ты не солдат-ловушка, Арлерт! — сорвалась Эмико. — Это не план! — А это — реальность, — тихо ответил он. Спор уже начал перерастать в шёпот на грани крика, когда вдруг Рысь вскинула голову. Шорох. Топот копыт. Жан резко развернулся, уже поднимая руку к клинку — и замер. Из-за пригорка показалась фигура в плаще разведкорпуса. — …Криста? — выдохнула Эмико. За Ленц шли две лошади. Уставшие, но целые. И одна из них, словно в насмешку, уверенно направилась прямиком к Жану, ткнувшись мордой ему в плечо. — Ты… — он моргнул, — ты издеваешься? Криста остановилась, переводя дыхание. — Она прибилась ко мне, — сказала она немного смущённо. — Я поняла, что что-то случилось с вашим отрядом. Остальные… — она запнулась. — Остались позади. Райнер смотрел на неё так, будто вокруг Ленц и правда был свет. — Я знал, — с абсолютно серьёзным видом произнёс он. — Ты богиня. К тебе даже лошади сами приходят. Всё, решено, я на тебе женюсь. — РАЙНЕР, НЕ СЕЙЧАС! — в унисон рявкнули Жан и Эмико. Криста покраснела до ушей. Армин, несмотря на боль, тихо улыбнулся. На секунду — всего на одну — страх отступил. Они двинулись дальше по маршруту. Лошади шли плотной группой, сбавив скорость — теперь спешка была опаснее промедления. Лес больших деревьев уже маячил впереди, тянувшись вверх мрачной стеной из тумана, веток и стволов толщиной с башни. Эмико старалась держать дыхание ровным. Всё по плану, повторяла она себе. Так и должно быть. Но внутри, где-то под рёбрами, тянуло неприятным, липким ощущением — как перед падением, которого ещё нет, но тело уже знает, что оно будет. — Входим, — скомандовал Райнер, когда они оказались под кронами. Разведчики быстро поднялись на стволы, закрепляясь, проверяя тросы, занимая позиции. Здесь не нужно было сражаться. Только ждать. Под ними начали появляться титаны. Сначала один. Потом ещё. Потом десятки. Они бродили меж корней, задрав головы, бессмысленно тянули руки вверх, рычали, сталкивались друг с другом. Земля под ногами дрожала от их шагов. Эмико почувствовала, как холодок прошёл по спине. Она вдруг ясно поняла: их не защищают — их используют. — Это… план, да? — выдохнула она. — Мы отвлекаем? Никто не ответил сразу. Где-то впереди, глубже в лесу, раздался далёкий звуковой сигнал. И в этот момент до Эмико дошло самое страшное: Если мы приманка… …то на кого охотятся? Её пальцы сжали ремни снаряжения сильнее, чем нужно. Плохое предчувствие не уходило. Оно становилось чётче. Как будто что-то — или кто-то — был очень близко. Она сорвалась с места внезапно — даже для самой себя. Щёлкнули крепления, тросы зазвенели, и в следующий миг Эмико уже летела вниз, к Рыси. Лошадь дернулась, будто ждала этого, и рванула вперёд, не дожидаясь ни команд, ни сомнений. — Чёрт… — вырвалось у неё сквозь зубы. Лес сомкнулся вокруг них быстро. Стволы, корни, тени — всё слилось в одну размытую полосу, дыхание сбилось, сердце било в горле. Она не думала о приказах. Не думала о том, что останется виноватой. Она знала, куда едет. И когда между деревьев мелькнуло движение — слишком быстрое, слишком целенаправленное, — всё встало на свои места. Женская особь. Не рыскала. Не металась. Она двигалась по курсу. — Вот значит как… — прошептала Эмико. Её не интересовали те, кто висел на стволах. Её не интересовали приманки. Она искала центр. Точку. Цель. Титанша шла за элитным отрядом. Не ломая строй, не бросаясь — она вела погоню, раз за разом сокращая дистанцию. Как хищник, который не спешит, потому что знает: добыча никуда не денется. — Чёрт… — выдохнула Эмико. Теперь всё сложилось. Она не охотилась на приманки. Не велась на шум и хаос. Она преследовала отряд Леви. Эмико не стала подниматься выше, не стала атаковать. Она просто вклинилась в движение, направив Рысь в ту же сторону, что и элитный отряд. — Ты что здесь забыла?! — рявкнул Леви, едва заметил её сбоку. Даже на полном ходу он успел развернуться к ней, глаза вспыхнули холодной злостью. — Тебя кто сюда послал?! — Никто, — отозвалась она, не глядя на него. Её взгляд был прикован к тени между деревьями, к слишком быстрым силуэтам, к ритму шагов, который она теперь уже не могла разслышать. — Она идёт за вами. — Я в курсе, — сухо бросил Леви. — Убери лошадь с траектории. — Нет, — сказала Эмико — резко. Он повернулся к ней полностью. — Повтори. — Она не пытается разорвать строй, — продолжила она, быстро, почти на одном дыхании. — Это не обычный девиант, — добавила тише. — Она знает, кто вы. На секунду он ничего не сказал. Где-то сзади женская особь ускорилась. Леви щёлкнул языком. — Если ты ошибаешься… — Тогда я лишняя, — спокойно ответила Эмико. — Но если нет — вы уже в ловушке. Он взглянул через плечо — туда, где лес начинал редеть. — Хреновая у тебя интуиция, — процедил он. — Всегда вовремя. Она криво усмехнулась. — Я предупреждала. Рысь фыркнула, будто поддерживая хозяйку. Эмико держалась рядом — не впереди, не закрывая строй, будто знала своё место интуитивно. Леви заметил: её плечи напряжены сильнее обычного, пальцы зарываются в гриву Рыси, а сама лошадь идёт слишком собранно, уши постоянно дёргаются, ловя каждый звук. — Говори, — бросил он, не глядя. Она вдохнула. — Это случится не сейчас. Он резко повернулся к ней. — Продолжай. — Не через минуту. Не здесь, — сказала Эмико тише, но отчётливо. — А потом. Когда вы решите, что всё идёт по плану. Рысь коротко фыркнула, сбавляя ход, будто подтверждая её слова. — Она тоже это чувствует, — добавила Эмико, кивнув на лошадь. — Это не страх. Это… как знание, которое невозможно выкинуть из головы. Леви молчал. А вот Эрен — нет. — Ты… — он выдохнул, глядя на неё так, будто только сейчас по-настоящему увидел. — Ты вообще понимаешь, куда ты полезла?! — Понимаю, — спокойно ответила она. — Поэтому и здесь. — Это безумие! — сорвалось у него. — Ты могла погибнуть по дороге! — Здесь мы все можем погибнуть, Йегер, — сухо отрезал Олуо. — Вопрос лишь — кто и когда, — добавила Петра, прищурившись, глядя на Эмико уже внимательнее, без прежней иронии. — Она не врёт, — глухо сказал Гюнтер. — Посмотрите на лошадь. Она не рвётся, но и не расслаблена. Так не ведут себя просто так. Эрен сжал кулаки. — Это всё равно не даёт ей права— — Даёт, — перебил Леви. Все замерли. Он наконец посмотрел на Эмико в упор. — Потому что если кто-то и чувствует, когда план треснет, — это обычно те, кто выжил слишком много раз. Его взгляд был холодным, но в глубине — сосредоточенным. — С этого момента не лезь вперёд и не исчезай из поля зрения, — сказал он. — И если твоё «потом» наступит… — Ты скажешь первой. Эмико коротко кивнула. — Скажу. Эрен всё ещё смотрел на неё в шоке — не с осуждением, а с чем-то новым. Почти страхом. Не за себя. — Продолжайте движение, — коротко приказал Леви, — За моим конём присмотреться. Если начнётся хаос — не геройствовать. — Есть! — отозвались почти в унисон. Он бросил последний взгляд вперёд, будто сверяясь с чем-то, а затем рванул вверх — тросы свистнули, и в следующую секунду капитан исчез среди стволов гигантских деревьев. Отряд продолжил путь. Лес сгущался. Воздух был тяжёлым, влажным, наполненным запахом смолы и сырой земли. Где-то далеко, слишком далеко, чтобы различить направление, снова глухо ударили шаги — медленные, уверенные. И вдруг — БАХ. Резкий хлопок, будто воздух разорвали. Потом ещё. И ещё. — Что за… — выдохнул Оруо, резко оборачиваясь. В следующее мгновение лес озарился вспышками: десятки тросов рванули из пушек, прошивая воздух серебристыми линиями. Они впивались в тело женской особи, оплетали руки, ноги, шею, с силой вонзались в кору деревьев. Титанша дёрнулась — и застыла. Скованная. Прижатая. Пойманная. — Поймали… — недоверчиво пробормотал кто-то. — Сработало, — хмыкнул Гюнтер. — Чёртов план действительно сработал. — Наверх! — крикнули с разных сторон. — Все на деревья! Отряд взмыл ввысь, закрепляясь на толстых ветвях. С высоты всё выглядело почти… спокойно. Женская особь рвалась, но тросы держали. Сеть затягивалась всё плотнее. Оруо усмехнулся и повернулся к Эмико: — Ну что, интуиция? Похоже, ошиблась. — Её поймали. Всё кончено. Он сказал это уверенно. Почти насмешливо. Эмико смотрела вниз, не мигая. — Нет… — тихо ответила она. — Что «нет»? — приподнял бровь Оруо. — Ты сама видишь. Её взяли. — Я вижу, — кивнула она. — Но чувство никуда не делось. Рысь беспокойно переступила копытом внизу, фыркнув, будто вторя хозяйке. — Если бы всё было хорошо… — Эмико сжала пальцы, — мне стало бы легче. Хоть на секунду. Оруо хотел что-то сказать — уже резкое, — но замер. Потому что в этот момент титанша резко перестала дёргаться. Их охватила странная, неправильная тишина. Такая, которая никогда не означала конец. Они ждали. Минуты тянулись липко, вязко — будто время зацепилось за ветви вместе с ними. Женская особь больше не вырывалась. Только едва заметно дышала, грудная клетка поднималась и опускалась слишком… спокойно. Тросы скрипели. И тогда вниз, к самому подножию дерева, спустился Леви. Аккуратно. Хищно. Без суеты. Он стоял перед титаншей — маленькая фигура против гиганта. Его губы шевельнулись. Он что-то сказал. Коротко. Холодно. Но ни Эмико, ни остальные не услышали слов — расстояние и ветер проглатывали звук. Женская особь вдруг замерла. А затем— ОНА ЗАКРИЧАЛА. Не как титан. Как человек, которого режут заживо. Крик был высоким, рвущим, истеричным — таким, что внутри всё сжалось. У некоторых разведчиков дрогнули руки на пусковых механизмах. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался сквозь зубы. Эмико вцепилась пальцами в кору, ощущая, как под ногтями выступает сок. Крик длился долго. Слишком долго. А потом — оборвался. Резко. Будто горло перерезали. Наступила тишина. Густая. Неправдоподобная. — … — никто не решался заговорить. И именно в эту секунду лицо Мика изменилось. Он медленно повернул голову, втянул воздух… и напрягся так, будто его ударили. — Плохо, — глухо сказал он. — Очень плохо. — Что ты… — начал кто-то. — Они идут. Все насторожились. — Откуда? Мик не ответил сразу. Его взгляд метался, словно он пытался ухватить направление, которое невозможно увидеть глазами. — Отовсюду, — наконец сказал он. Сначала послышалось топанье. Потом — рычание. Потом — глухие, влажные удары. Из-за деревьев, из тумана, из глубины леса начали выходить титаны. Много. Слишком много. Но они не смотрели наверх. Не тянулись к разведчикам. Они бежали к ней. К обездвиженной женской особи. — Они… — выдохнул кто-то. — Они жрут её… Титаны наваливались, рвали, вгрызались. Плоть разрывалась с мерзкими звуками. В воздух хлынул пар — густой, обжигающий, застилающий обзор. Лес наполнился влажным жаром и запахом свежей регенерации. Фигура титанши исчезала под телами других титанов, будто её стирали с лица земли. Эмико не могла отвести взгляд. Сердце грохотало где-то в горле. — Это не конец… — прошептала она, почти неслышно. — Это только начало. Пар стоял стеной. Он был настолько плотным, что мир будто сузился до нескольких метров — дальше не видно, не слышно, не существует. Только треск древесины, влажное чавканье и шипение перегретой плоти. Никто не заметил, как это произошло. Никто не увидел момента, когда носитель исчез. — …Это безумие, — голос Ханджи дрожал от возбуждения и ужаса одновременно. — Эрвин, ты видел? Они… они сами её съели. Это же… это же невозможно! — Возможно, — спокойно ответил Эрвин, не сводя взгляда с клубящегося пара. — Если наша цель — не титан. Ханджи резко повернулась к нему. — Ты хочешь сказать— — Я хочу сказать, — перебил он, — что если это был человек… то он воспользовался шансом. И ровно в этот момент— — Движение! — резко бросил кто-то с дерева. — Там! Чуть в стороне, на границе пара, что-то мелькнуло. Фигура. Человек. Зелёный плащ. — Это Леви, — сразу сказал кто-то. — Капитан! Эмико тоже напряглась. На секунду ей показалось, что это логично. Леви всегда был там, где опаснее всего. Но… — Нет, — вырвалось у кого-то из отряда. Кажется, у Оруо. — Он бы так не двигался. — Слишком открыто, — добавила Петра. — Слишком… нервно. Фигура рванула в сторону. — За ним! — короткий приказ. И они полетели. УПМ взвыл, тросы впились в кору. Эмико шла рядом с Эреном — слишком близко, слишком опасно, но сейчас никто не думал о дистанции. Все мысли были там, впереди. — Если это не капитан… — начал Эрен, задыхаясь. — Тогда это она, — холодно сказала Эмико. Словно в ответ. Фигура резко остановилась. На миг — всего на один миг — человек обернулся. И этого хватило. Эмико поняла. Не разумом — нутром. — Нас раскрыли… — прошептала она. Вспышка. Ослепительный свет разорвал пар, лес и небо сразу. Ударная волна отбросила их назад, воздух завибрировал, будто мир треснул. — ЭРЕН! — заорал кто-то. Но было поздно. Там, где секунду назад стоял человек, поднимался титан. Женская особь — снова. Целая. Живая. Эмико почувствовала, как сердце проваливается куда-то вниз. — …Черт, — выдохнула она. — Не вмешиваться. Приказ был передан коротко, почти машинально. Не голос капитана — отработанная дисциплина. Эрен замер. Эмико инстинктивно шагнула ближе к нему — не чтобы защитить, а чтобы удержать. Элитный отряд двинулся синхронно. Первый заход — ноги. Лезвия вспороли сухожилия почти идеально. Колени не выдержали, и женская особь рухнула, ломая под собой землю и корни. Рёв разорвал воздух. — Глаза! Секунда — и металл вошёл в глазницы. Титанша дёрнулась, ослеплённая, руки заметались в панике. Плечи. Чётко, быстро. Мышцы, удерживающие руки, были перерезаны — она попыталась опереться, но руки подогнулись. — С тыла! К шее! Они пошли заходом — и вот здесь всё пошло не по плану. Женская особь рванулась слишком резко. Не инстинкт — реакция. Один из отряда не успел отступить. Рука сомкнулась вокруг него, будто титанша точно знала, куда тянуть. Крик оборвался, тело исчезло в облаке пара. — Чёрт… Второго она подловила уже умнее — ухватила тросы, дернула, и человек вылетел из воздуха, разбившись о ствол. Пар накрыл всё. Эмико почувствовала, как холод сжался под рёбрами. Женская особь замерла. И повернула голову. Не к солдатам. К ним. — …Она нас видит, — тихо сказала Эмико. И в этот момент тревога, сидевшая в ней с самого утра, щёлкнула. Эрен выдохнул рвано, будто только сейчас вспомнил, как дышать. — Я… — голос дрогнул. — Я превращусь. Я убью её. За них. Он уже потянулся — движение было рефлекторным, почти отчаянным. — Нет! — Эмико схватила его за руку раньше, чем сама поняла, что делает. Он резко обернулся. Её глаза были тёмные, злые — не от страха, от ясности. — Ты сейчас не воюешь, Эрен. Ты мстишь. — А они что, зря умерли?! — Они умерли не затем, чтобы ты погиб через минуту, — жёстко, почти сквозь зубы. — Ты — цель. И ты это знаешь. Секунда тишины. Где-то внизу хрустнула ветка. — Нам нужно уходить. Сейчас. Он хотел возразить. Видно было — по напряжённой челюсти, по дрожи в пальцах. Но всё же кивнул. Они сорвались почти одновременно. И не успели. Женская особь поднялась слишком быстро — не как титан, а как тот, кто знал, что будет дальше. Движение — резкое, точное. Воздух вокруг словно лопнул от её шага. — Эрен—! Эмико даже не успела договорить. Удар пришёлся сбоку. Не смертельный — будто она знала, куда и как. Тело отбросило к стволу, спина встретилась с корой, в ушах что-то хрустнуло, мир вспыхнул белым. Последнее, что она увидела, — как рот титанши смыкается вокруг Эрена. А потом — тьма. POV Леви Воздух резал лёгкие. Тросы натягивались до предела — металл пел, дерево трещало, тело двигалось на автомате. Он летел. Не думая. Не выбирая. Не сомневаясь. Он знал маршрут. Знал, куда. Первым он увидел Оруо. И сразу понял — живым тот не был уже давно. Тело висело неловко, будто его бросили. Шея вывернута под невозможным углом. Рука — сломана в двух местах, кость прорвала кожу, кровь успела потемнеть, стать почти чёрной. Лицо… Лицо было странно спокойным. Будто он умер не от боли, а от удивления. Леви не остановился. Второй — Гюнтер. Его он узнал по плащу. Тот был разорван, как тряпка, зелёная ткань липла к земле, пропитанная кровью. Грудная клетка вдавлена, будто по нему прошлись всей массой титана. Один глаз был закрыт. Второй смотрел в никуда. Леви почувствовал, как что-то внутри сдвинулось, но не сломалось. Третья. Петра. Он увидел её волосы первыми. Рыжие. Запутавшиеся в ветках. Тело лежало так, словно она пыталась встать — колени подогнуты, ладонь сжата, пальцы сведены судорогой. Нога вывернута, бедро сломано, кровь стекала тонкими струйками по коре дерева. Лицо… Глаза были открыты. Она не успела понять, что умирает. Тросы дрогнули. Леви резко сменил направление. И тогда он увидел её. Эмико лежала у корней дерева. Неестественно тихо. Ни крови. Ни рваных ран. Ничего, что кричало бы о смерти. Он пролетел мимо — и уже после понял, что остановился. На долю секунды. Пальцы её правой руки дрогнули. Совсем немного. Как будто тело забыло, что должно быть неподвижным. Она была жива. Леви запомнил это. Запомнил — и улетел дальше. Не потому что ему было всё равно. А потому что если бы он остался, он бы не успел. А он уже опоздал слишком много раз за эти несколько минут. Он сжал челюсть. И продолжил погоню. Крик он услышал раньше, чем увидел её. Резкий. Живой. Человеческий. Микаса. Он не обернулся — знал, что она рядом. Знал, что она уже видит то же, что и он. Запах крови, металла, пара — всё смешалось в одно вязкое месиво, от которого начинало тошнить. — Где он, — не вопрос. Утверждение. Она стояла чуть выше, на ветке. Плащ колыхался. Руки дрожали — не от страха. От ярости. — Жив, — коротко. Её взгляд сразу нашёл женскую особь. И в следующий миг она уже рванула вперёд. — Не убивай, — сказал Леви. — Забираем Йегера. Она не ответила. Это было хуже, чем спор. Микаса летела так, будто её ничего не существовало, кроме одной цели. Лезвия сверкнули — быстрые, точные удары. Слишком точные. Слишком личные. — Аккерман, — рыкнул он. — Назад! Она не слышала. Леви рванулся следом. Всё произошло быстро — и медленно одновременно. Она зашла слишком близко. Титанша дёрнулась. Леви толкнул Микасу в сторону — резко, грубо, не думая. И почувствовал, как нога подворачивается. Боль была мгновенной. Чистой. Белой. Он не закричал. Просто приземлился тяжелее, чем планировал. — Чёрт, — выдохнул сквозь зубы. Микаса обернулась. На секунду — всего одну — её лицо дрогнуло. Но этого хватило. — Работаем, — отрезал он. — Сейчас. Они атаковали вместе. Чётко. Синхронно. Как будто делали это сотни раз — хотя так никогда не было. Сухожилия ног — перерезаны. Титанша рухнула, земля содрогнулась. Плечи — мышцы уничтожены, руки обвисли мёртвым грузом. Челюсть — удар. Второй. Третий. Хруст. Она зафиксировалась. На коленях. Застывшая. — Теперь, — сказал Леви. Он пошёл сам. Нога отзывалась глухой болью, но она была второстепенной. Он вскрыл заднюю часть шеи. Резко. Без колебаний. Эрен был внутри. Живой. Дышал. Глаза широко распахнуты — шок, страх, ярость, всё вперемешку. Леви выдернул его наружу и передал Микасе. — Назад. Сейчас же. Она прижала Эрена к себе и кивнула. Ни слова. Ни возражений. Они улетели. Позади осталась титанша. Кровь. Пар. И тишина, которая никогда больше не будет прежней. Они летели молча. Микаса была впереди — почти не касаясь деревьев, будто воздух сам уступал ей дорогу. Эрен у неё на руках не шевелился. Живой, да — но сломанный тем, что увидел. Леви держался позади. Нога ныла всё сильнее, но он не сбавлял темп. Боль была чем-то фоновым, привычным. Не сейчас. Не с этим. — Лети дальше, — сказал он ровно, без эмоций. — К месту сбора. Микаса обернулась на лету. — А вы? — Догоню. Она знала этот тон. Спорить не стала. Развернулась и исчезла между стволами. Леви опустился ниже. Эмико лежала у подножия дерева, неловко, будто её просто уронили — неаккуратно, но без намерения убить. Плащ был испачкан землёй и корой. Крови не было. Это первое, что он отметил. Он присел рядом и на секунду замер — не потому что боялся, а потому что не позволял себе торопиться. Пальцы дрожали. Едва заметно. Но дрожали. — Чёрт… — выдохнул он тихо. Два пальца на шею. Пульс был. Слабый, но ровный. Жива. Он выпрямился не сразу. Почему-то в этот момент перед глазами всплыло другое: как она смеялась, как ворчала, как упрямо стояла на своём, как смотрела — не снизу вверх, а на равных, будто имела на это полное право. — Идиотка, — пробормотал он, почти зло. Но руки были осторожными. Он подхватил её на руки — так, чтобы не дёрнуть плечо, не прижать слишком сильно. Она была легче, чем он ожидал. Или ему просто показалось. Голова её бессильно склонилась ему на грудь. — Нашла время для своих предчувствий, — сказал он ей тихо. — Нашла место. Ответом было только ровное, неглубокое дыхание. Леви активировал УПМ. Взлетая, он поймал себя на мысли, что держит её чуть крепче, чем нужно для простого переноса бойца. И это его разозлило. Он полетел вперёд — к месту сбора, к остальным, к долгу. А где-то позади оставался лес, пропитанный паром, кровью и тем, что уже никогда не сотрётся — первой настоящей потерей. Конец POV Леви. Сознание возвращалось рывками. Сначала — движение. Неровное покачивание, от которого к горлу подступала тошнота. Потом — холодный воздух, свободно касающийся лица, запах мокрой земли, лошадиного пота и железа. И только после — звук: скрип колёс, приглушённые команды впереди, фырканье лошадей. Эмико резко вдохнула. Над ней было небо. Серое, низкое, будто нависшее. Облака медленно плыли, ломаясь о края зрения. — …а, — вырвалось у неё хрипло. Она моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться. Мир плыл, но не исчезал — значит, она не в тумане между жизнью и смертью. Уже хорошо. Наверное. Тело отозвалось глухой болью, особенно в плече. Не острой — тянущей, глубокой. Эмико поморщилась и повернула голову. И тут же застыла. Рядом с ней, на той же повозке, лежал Эрен. Лицо в грязи и крови, дыхание неровное, губы побелевшие. Он был без сознания, но жив — это она поняла сразу, по лёгкому движению груди. Из её груди вырвался шумный выдох, будто всё это время она держала воздух в лёгких. — Дурак… — почти беззвучно сказала она, не зная, к кому именно обращается. Повозку тряхнуло, и она машинально ухватилась за край борта. Доска под пальцами была шершавой, реальной. Плечо отозвалось болью, но Эмико лишь стиснула зубы. Обрывки воспоминаний накатывали волнами: лес гигантских деревьев, пар, закрывающий всё, крик, удар, от которого потемнело в глазах. Она прикрыла глаза на секунду, а потом снова открыла — смотря в небо. — Мы выбрались… — прошептала она, сама себе не до конца веря. Слова рассыпались в воздухе и растворились. Она ещё не смотрела по сторонам. Ещё не искала взглядом тех, кто должен был быть рядом. Внутри было странно спокойно — хрупко, обманчиво. Эмико не двигалась. Она лежала, глядя в небо, и позволяла повозке везти себя — будто если перестанет быть участником происходящего, мир не решится добить её сразу. Вокруг была дорога. Она понимала это по ритму: мерные удары колёс, иногда — резкий толчок, когда повозка наезжала на камень или корень. Лошади фыркали устало, без прежней резкости, как существа, которые тоже знают — что-то пошло не так. Голоса доносились откуда-то впереди. Разрозненные, негромкие. Никто не кричал. Никто не плакал. И это пугало куда сильнее. Эмико медленно повернула голову вбок — не к людям, а к краю повозки. За бортом мелькала земля: трава, грязь, сломанные ветки, следы копыт. Всё выглядело слишком… обычным. Будто мир не заметил, что несколько минут назад здесь оборвалось слишком много жизней. Она снова посмотрела на Эрена. Он был здесь. Значит, что-то получилось. Эта мысль зацепилась и держала её на поверхности, не давая утонуть. Эмико поймала себя на том, что боится отвести взгляд — словно если перестанет смотреть, он исчезнет. Или окажется, что она ошиблась, и всё это лишь последняя иллюзия перед тем, как… Она проглотила ком в горле. Тело ныло, плечо жгло тупо и настойчиво, но боль была даже кстати — она подтверждала реальность. Эмико сосредоточилась на дыхании: вдох — выдох. Медленно. Без паники. С краю поля зрения мелькнул зелёный плащ. Потом ещё один. И ещё. Она не считала. Не искала знакомые лица. Не задавала вопросов. Пока — нет. Пока внутри было слишком хрупко, и любое осознание могло развалить её окончательно. Она это чувствовала. Понимала — почти инстинктивно. Где-то впереди раздался короткий приказ — спокойный, сдержанный. Голос Эрвина. Это тоже немного заземляло. Значит, мы ещё отряд, — подумала она. Значит, всё продолжается. Эмико снова посмотрела в небо. Облака начинали расходиться, и между ними проступала бледная полоска света. Странно — день продолжался. Птицы, наверное, тоже где-то летали. Кто-то в городе сейчас пил чай. А она лежала в повозке, рядом с Эреном, с ноющим плечом и слишком пустым сердцем — и жила дальше, хотя ещё не понимала, какой ценой. Она закрыла глаза. Не чтобы уснуть. А чтобы остаться в этом мгновении ещё чуть-чуть — до того, как мир снова потребует смотреть ему в лицо. Далеко впереди, на горизонте над дорогой, показались две фигуры на лошадях. Они шли быстро, но не торопясь — будто знали, что их ждут. Мимо повозок раздался тихий гул: — …кто это? Эмико подняла голову, моргая от слабого света, который уже пробивался сквозь облака. Их стало видно яснее. На одной из лошадей лежал труп. Верхняя часть плаща кое-как закрывала лицо, но глаза… глаза были закрыты навсегда. Рядом с ним ехали Дитер и Юрген. Они выглядели усталыми — слишком усталыми для того, чтобы ехать так далеко. Пыль на одежде, ноги скованы усталостью, лица — измождённые. Эмико опустила взгляд. — Это… они сражались до конца, — сказала она тихо, будто сама себе. Но в следующую секунду Леви оторвался от повозки, словно чей-то последний прилив рассудка вынудил его действовать. — Сбрасываем тела, — коротко отдал он приказ. Никто не спорил. И не потому что был согласен — а потому что понимал, что нет другого выхода. Их маленькая группа шла по местности, где УПМ просто не мог развернуться. Деревьев не было. Только земля, корни, открытое пространство — и надвигающиеся титаны. Тела падали с повозок одно за другим. Казалось, сама земля содрогалась, когда мёртвые — теперь лишний груз — касались её. Когда Леви сбросил еще один труп, ткань с его тела соскользнула и раскрылась. Эмико узнала её мгновенно. Не потому что она видела её раньше — а потому что Петра всегда казалась живой. И тут Эмико посмотрела на Леви. Её глаза нашли его взгляд — холодный, ровный, но тяжёлый, как камень, который никто не хочет поднимать. Он не говорил. Он не отводил глаз. Он всего лишь смотрел. Когда тела исчезли за спинами лошадей, дорога будто стала тише. Титаны отставали — приказ сработал. Цена была уплачена. Дитер ехал, глядя строго перед собой. Слишком прямо. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в поводья — костяшки побелели, будто он пытался удержать не лошадь, а что-то гораздо важнее. Он не обернулся, когда случайно упало тело Ивана. Не из равнодушия — из страха. Если он посмотрит, если признает это вслух, то больше не сможет ехать. Юрген всё же оглянулся. Один раз. Этого хватило. — Прости… — вырвалось у него, почти беззвучно. Он не знал, кому именно говорит это слово — Ивану, Петре, всем им сразу или себе. Дальше они ехали молча. Не потому что нечего было сказать — потому что каждое слово было бы лишним. Эмико это чувствовала. Это тянущее, вязкое чувство в груди — когда никто не плачет, но горе разлито в воздухе, как туман. Она невольно сжала пальцы, будто пытаясь удержать себя здесь, в повозке, среди живых. И тогда её взгляд снова нашёл Леви. Он ехал чуть в стороне. Спина прямая. Движения точные, почти механические. Всё в нём говорило: капитан. Человек, который принимает решения. Но когда он смотрел туда, где исчезло тело Петры, это было не взгляд командира. Это был взгляд человека, который запомнил всё до мелочей. Как она смеялась. Как поправляла крепления. Как уверенно сказала однажды: «Мы справимся». Леви не отвернулся. Не стиснул зубы. Не выругался. Он просто принял это — так же, как принимал каждый приказ, который отдавал другим. Только теперь приказ был адресован ему самому: ехать дальше. Эмико поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем нужно. И он это почувствовал. Их взгляды пересеклись. Никаких слов. Никакого вопроса. Только одно понимание между ними: — Ты видела. — Да. — Запомни. Леви первым отвёл глаза. Лошади ускорили шаг. Ветер трепал плащи. Разведка продолжалась. И где-то позади, на этой проклятой земле, остались те, кто больше никогда не увидит стен. Город встретил их шумом. Люди выбегали к воротам, перекрикивались, искали знакомые лица, хватались за плащи разведчиков — будто могли вытащить из них ответы. Эмико спрыгнула с повозки не сразу. Ноги будто не слушались. Не от усталости — от осознания, что они уже здесь. Что всё, что было там, за стенами, не осталось там. И тогда раздался голос. — Петра? Хриплый. Надорванный. Слишком живой. Мужчина проталкивался вперёд, не обращая внимания на солдат, на крики, на усталые взгляды. В руках — смятый платок, будто он всё время держал его, пока ждал. — Моя дочь… она должна быть с вами. Она в элитном отряде, вы же знаете. Она… — он споткнулся на слове, — она собиралась выйти замуж. После этой вылазки. Она говорила… Он вглядывался в лица. Одно за другим. Слишком внимательно. Слишком отчаянно. — Где она? — спросил он тише. А потом громче, почти с укором: — Почему я её не вижу? Где Петра? Эмико стояла чуть в стороне. Она не могла двинуться. Не могла отвести взгляд. Мы не были близки, — пронеслось в голове. Они не делили секреты. Не смеялись до ночи. Не называли друг друга подругами. Но они стояли в одном строю. Дышали одним страхом. Прикрывали друг друга спинами. Петра была той, кто спокойно проверял снаряжение перед выездом. Той, кто говорил «будь осторожна» — без пафоса, между делом. Той, кого всегда ожидали увидеть рядом. И теперь — не видели. У Эмико сжалось горло. Её вдруг накрыло чувство вины — странное, нелогичное. Я жива. Она — нет. И за это не за что благодарить. И за это невозможно извиниться. Кто-то из офицеров подошёл к мужчине. Говорил тихо. Осторожно. Слова были правильные, выверенные — как бинты на слишком глубокой ране. Лицо отца Петры менялось медленно. Будто он понимал смысл раньше, чем принимал его. — Нет… — выдохнул он. — Вы ошибаетесь. Она сильная. Она… она же обещала вернуться. Эмико отвернулась. Не потому что не могла смотреть — потому что не имела права. В груди пульсировала мысль, от которой хотелось кричать: «Мы шли спасать человечество. А домой вернулись не все. И никто не скажет, что это справедливо». Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Запомнила этот момент. Этот голос. Этот вопрос — «где она?» Потому что знала: когда-нибудь кто-то задаст его и про неё.