2. Раскаяние некромага

Чем ближе подходил Матвей к Приюту Валькирий, тем слабее становилась решимость вообще туда идти. Бесполезно ведь. Парень успел настроить против себя всех, даже добродушную Бэтлу. Всем нагрубил, ни перед кем в итоге не открылся. Сейчас, по-хорошему, тоже открываться не особенно хотел. Но как иначе объяснить, что не олень безрогий? Тогда казалось, что ситуацию они раздувают. Впрочем, где-то в глубине Багров понимал, что валькирии отчасти правы, и потому только сильнее злился на всех вокруг. Теперь же боль от Ареевой тяжёлой руки напрочь вышибла всю злость. Спрятаться за ней больше не получалось, однако не было и уверенности в том, что его хотя бы выслушают, не погонят сразу прочь. Багров не помнил, где именно для него начертили линию, переступить через которую было смерти подобно, поэтому остановился задолго до просматриваемой из домика площадки. Лавок хватало, но юноша не стал садиться, оперся плечом на дерево и замер в ожидании. Если валькирии до сих пор приглядывают за жилищем Ирки, то явятся безотлагательно. Готовности к разговору Матвей в себе не находил, но за время, проведенное вдали от воительниц Света, успел кое-что понять и надеялся, что этого будет достаточно. Прошла минута, ещё одна. Багров стоял внешне расслабленно, но внутри всё крепче сжималась пружина. Вдруг они не станут подходить, а ударят на поражение? Отразить бросок волшебного копья выше любых человеческих возможностей. Парень ощущал себя мишенью, поразить которую могут в любой момент, и потому опустил взгляд в землю. Если они решат… то пусть это случится быстро. Простояв так какое-то время, Багров наконец услышал неторопливые шаги. Взгляда он так и не поднял, рассматривая траву и листья под ногами. А когда в поле зрения попали женские туфли, рядом прозвучал знакомый голос Фулоны. — Ну здравствуй, некромаг. Зачем опять сюда пришёл? Неужели так и не понял, что к Ирке мы тебя не пропустим? Матвей едва сдержал готовую сорваться с языка колкость, медленно поднял голову и впервые посмотрел главной валькирии прямо в глаза. Раньше парень всеми силами избегал контакта взглядов, но больше ему решительно нечего было терять. — Такого больше не повторится, — негромко пообещал он с потаённой надеждой в голосе. Однако надежде оправдаться было не суждено. — Конечно, не повторится, — кивнула Фулона. — Потому что тебе запрещено подходить к Ирке на бросок копья. Мы с тобой говорим сейчас только потому, что ты не стал подходить ближе. — Но… — заикнулся Багров, не понимая, что теперь делать. — Уходи, — спокойно потребовала главная валькирия. Но Матвей пришёл сюда не за этим. Слова вдруг разбежались, точно испугавшись пронзительно-сурового взгляда Фулоны, и юноша смог лишь прошептать: — Ну пожалуйста. — Пожалуйста, что? — непреклонно уточнила она. — Полагаю, в прошлый раз я выразилась предельно ясно. Багров вздрогнул. Тогда его беспощадно отчитали и выгнали, но он ведь… усвоил урок. — Пожалуйста, простите, — тихо-тихо уточнил он, не отводя взгляда, пусть это и оказалось неимоверно тяжело. В ответ Фулона лишь вздохнула. Она выглядела слегка удивленной, вот только доверие Багров успел исчерпать. Единственное, что говорило в его пользу: в проступке тогда парень сознался сам. Неохотно, неловко и криво, но признался. И даже раскаяться, по-видимому, смог. Наверное поэтому валькирия золотого копья до сих пор не привела в исполнение свою угрозу, хотя обычно дело и слова у неё не расходились. — Удивительно, что ты научился просить, — покачала головой она. — Однако я всё ещё придерживаюсь мнения, что такому как ты нечего делать рядом с молоденькой валькирией. И сам к Свету не придёшь, и её на дно утянешь. Багрову будто влепили пощечину. Он почувствовал, что начинает краснеть, не то от стыда, не то от вернувшейся злости. — Но я же готов меняться, я исправлюсь! — воскликнул он, закипая. — Почему вы так жестоко? Всего лишь за одну ошибку!.. Фулона продолжала спокойно смотреть. Злость быстро съёжилась, оставив одно отчаяние. Его не услышали, опять. — Потому что не «всего лишь». Мы поверили тебе, приняли, а ты воспользовался доверием и совершил подлость. Не имеет значение что именно взял, сама ситуация показывает, какой ты на самом деле. — Я не вор, — задохнулся Матвей возмущением, позабыв, что пришёл извиняться. — Раньше я никогда не крал! — Точно? — прищурилась женщина. — Никогда-никогда? Багров вдруг застыл, вспомнив все многочисленные случаи добычи необходимых вещей из крупных магазинов, по ночам, с помощью магии. Иногда он оставлял «плату», подкидывая взамен что-то ещё, но чаще всего нет. — Я же… просто… — растерялся он, но вновь выпустил шипы. — Все так делают, у кого магия есть. — Ах вот оно что, — разочарованно посмотрела на него Фулона. — Все, да? Что ж, нам по-прежнему не о чем разговаривать. Прощай. Она развернулась и зашагала прочь, и тут до Матвея дошло, что он, разозлившись, упустил последнюю возможность поговорить. — Стойте! — парень сделал шаг и чуть не полетел на землю, когда перед ногами воткнулось выпущенное кем-то копьё. — Нет… Он до боли сжал кулаки, наблюдая за удаляющейся валькирией. Затем решился, понимая, что сейчас она ещё слышит, но вскоре и этой возможности может не быть. — Мне больше некуда идти! — крикнул юноша, зажмурившись. — Я не понимаю этот мир, все мои друзья и родственники умерли двести лет назад. Никого нет, кроме Ирки. Пожалуйста. Не гоните. Он говорил всё тише, опустив от безнадеги голову. Всё равно Фулона уже ушла и не слышит. Багров понял, что ошибся, когда услышал приближающиеся шаги. Неверяще вскинулся. Она вернулась, серьёзно? Фулона опять остановилась напротив, выглядела она теперь куда суровее, чем раньше. — Хочешь сказать, что это тебя оправдывает? — Нет, — Багров замотал головой. — Но раньше я действительно не воровал. Не позволял себе такого даже в бегах, когда приходилось голодать. Не знаю, что нашло на меня в этом мире. Это… ну, неправильно, только одёрнуть некому было, а сам себя не сумел. — Да-а, соблазнов сейчас побольше будет, — задумчиво глядя на подобравшегося юношу, произнесла Фулона. — Значит, магия у тебя есть, а умения ориентироваться в современном мире нет. Что ж, это многое меняет. — Мне можно остаться? — Не так быстро. Говоришь, одёрнуть некому было? — Угу, — вздохнул Матвей. — И ты подчинишься? — Фулона явно сомневалась в способности некромага слушаться старших, пусть они и валькирии. Багров решительно кивнул: — И наказание тоже приму, если это необходимо. Почти любое. Навсегда не прогоняйте, а? С минуту стояло давящее молчание, а потом Фулона заговорила, заставив Матвея вновь тревожно напружиниться. — Наказание, значит. Хорошо. Если так сильно хочешь вернуться, предстань перед судом тринадцати. Там и решим, что делать с тобой. — Делать? — сглотнул Матвей. — Да. Если не готов к последствиям, можешь уйти, держать тебя никто не станет. Неизвестно, насколько суровой окажется кара, но раз «тринадцати»… Там будет Ирка. Матвей похолодел, вспомнив, что подруга не знает о произошедшем. Для неё он просто пропал. Ушёл сам, ничего не сказав и не предупредив об отлучке. Представив, что получит разнос при ней, юноша похолодел сильнее. Однако Фулона не намеревалась ждать вечность. — Твоё решение? — поторопила она его. — Ладно, — непослушными губами произнёс Багров. Давно его так сильно не накрывало, аж дрожал. — Пусть суд. Вы же меня не казните. — Не исключаю такую вероятность, — прищурилась Фулона, отчего Матвею стало совсем уж не по себе. — Не надо, — только и смог попросить он. — Вижу, что не надо, — кивнула валькирия, приглашающим жестом велев идти за собой. — Пойдём. Нет причин откладывать неминуемое. Суд состоится сейчас.