3. Суд тринадцати

Багров медленно двинулся следом. От страха тошнило, потели сжатые в кулаки ладони, а от нехватки воздуха кружилась голова. Не решат же они действительно прибегнуть к казни?.. И Ирка. Пусть только она не слишком сильно разочаруется, когда узнает. Ну, про воровство. Увидев совсем рядом Приют валькирий, Матвей подавил желание позвать Ирку. Едва ли им сейчас позволят побыть наедине, а говорить при всех юноша не хотел. Его оставили на поляне, велев подождать. Фулона объявила общий сбор. Исподлобья наблюдая за тем, как одна за другой сюда прибывают валькирии в полной экипировке и выстраиваются полукругом, а за их спинами молчаливо возвышаются оруженосцы, Багров неосознанно пятился, пока не уткнулся лопатками в древесный ствол. Последней телепортировалась явно ничего не понимающая, но готовая к бою Ирка. Матвей залюбовался тонкой фигуркой в крылатом шлеме и с сияющим копьём в руке. Оруженосца у Ирки не имелось, если не считать за такового воинственно помахивающего булавой Антигона. Поняв, что драться не с кем, кикимор уселся на задницу и стал ловить пролетающих мимо насекомых, выстреливая в них длинным языком. Тем временем Ирка обратила внимание на Багрова и хотела обрадованно броситься к нему, но была остановлена что-то негромко пояснившей Фулоной. — Суд? Над Матвеем? Но за что?! — оторопело воскликнула она и не подумав понизить голос. В ответ на это парень сильнее прижался спиной к стволу. — Он сейчас расскажет сам. Взгляды присутствующих скрестились на Багрове. Удрать хотелось неимоверно, вот только это ничего не решит. Пришлось собирать в кулак остатки воли, шагнуть вперёд и вновь рассказать свою историю с самого начала. О том, как явилась Мамзелькина, продемонстрировала заложенное наставником сердце Багрова, и о шантаже этим самым сердцем. В данном органе парень давно не нуждался, так как его ещё две сотни лет назад сменили на камень Пути, но всё равно поверил угрозам и выполнил требуемое условие. Добыл плащ Фулоны. Матвей упомянул и о том, что попытался минимизировать ущерб: просканировал плащ магическим зрением и кроме слегка фонивших аурой пуговиц ничего не обнаружил. А раз пуговицы выглядели необычно, то оторвал их и подделал, лишь бы не достались врагу. — Подожди, — прервала его Гелата, когда рассказ закончился и Матвей хотел перейти к извинениям. — То есть, условием шантажа было принести плащ, а способ добычи оставался на твоё усмотрение, верно? Матвей непонимающе кивнул. — Ты мог прийти с этим сразу к нам, — подытожила она, смерив нервно сжимающего кулаки парня суровым взглядом. — Однако сделал иной выбор. — Я и не говорю, что какой-то там идеальный! — завертев головой в поисках поддержки, Багров находил лишь холодные взгляды и отчуждение. На Ирку же он смотреть не рисковал. — Ошибаюсь, не знаю как правильно, запутываюсь. Только… ну не буду я больше… так!.. Простите, — воскликнул он в конце и опустил голову. Ирка тревожно сжала копьё. Больше всего девушке хотелось подбежать к столь внезапно нашедшемуся Матвею и обнять, но приходилось стоять и слушать весь этот спектакль. Вот почему он ничего не говорил, пока всё не стало настолько плохо? Вместе они бы что-нибудь придумали! Оказывается, его выгнали, а она узнала только сейчас. Дурак!.. Тем временем, валькирии обсуждали наказание и ни один вариант не звучал хорошо. Ирка слушала и не верила. Прогнать? Запретить приближаться к любой из валькирий? Отправить на пять лет в колхоз сажать картошку?.. Эм. Ладно, последний вариант был предложен Бэтлой и показался скорее шуткой. Глядя на поникшую фигурку перед строем, Ирка вновь задушила порыв броситься на защиту Багрова с копьём. Пока ещё с ним ничего не делали, а спор набирал обороты. Наконец, услышав, что поступок парня приравнивают к предательству, Ирка не выдержала и шагнула вперед, поймав на себе внимательный взгляд Фулоны. — Всё, в чём виноват Матвей — мелкая кража, — глаза её сверкнули непривычно решительно. — К тому же, он попытался сделать так, чтобы вреда этот поступок причинил как можно меньше. Наказание не может быть слишком суровым! Багров вскинулся, молча наблюдая за Иркой. Её заступничество грело. Значит, хотя бы она не злится на него. — Мы все кое-что забыли. Этот некромаг — потерявшийся во времени… ребёнок, — внезапно заговорила Фулона, заставив остальных прислушаться, а Багрова вспыхнуть от неловкости. Чтобы его публично обозвали ребёнком?.. Ужас. Кошмар какой. — Возможно, он смог бы стать лучше, если бы мы взяли на себя ответственность позаботиться о его обучении. — Учить некромага? — поморщилась Хола. — Как будто других проблем нет. — Мы на военном положении, — подтвердила Таамаг. — Он тёмный. — Не совсем, — Фулона покачала головой. — Мы ведь с вами тоже не Свет. Но служим Свету. — Их опасно оставлять вместе, — вздохнула Бэтла, сочувственно взглянув на Ирку. — Правила… «К чёрту правила!» — хотел было выпалить Багров, но не успел. Заметив, как он напружинился, Ирка подошла к нему и приобняла в тот момент, когда с языка готова была сорваться новая колкость. — Видите? Она таким образом вскоре лишится копья, — указала на Ирку Бэтла. Не дожидаясь обострения спора, вперед снова выступила Фулона, размеренно заговорив. — Полагаю, один вариант нам всё-таки доступен. У валькирии-одиночки нет оруженосца. Если таковой появится и если его примет копьё, — она с намёком посмотрела Багрову в глаза, — то многое встанет на место. Магия позаботится, чтобы оруженосец не уничтожил собственную госпожу: ни действием, ни словом. Услышав это, Матвей приободрился. Оруженосец? Это явно лучше разлуки, а ещё он и так помогал Ирке в тренировках с копьём. Вряд ли ситуация сильно изменится. — Я согласен, — обрадовался парень и поймал укоризненный взгляд Фулоны. — Что опять не так? — Это хорошо, что ты согласен. Не так — непомерно раздутое «я», — строго пояснила она, опять не расшифровав, что конкретно надо менять и как именно с этим бороться. Багров беззвучно фыркнул от досады, но спорить не стал. Не то время и место. — Проблема этого варианта в том, что оруженосцем валькирии нельзя назначить недостойного. Вора не примет копьё. Ощутив, будто вина тем самым пресловутым копьём под рёбра ткнула, Багров снова взвился: — Вы мне этим теперь будете тыкать до конца времён? Я же правда раскаиваюсь! Почему вы не верите? И пусть признание опять вышло корявым, Матвей почувствовал, как краснеют скулы. Чтобы больше не срываться, взгляд он опустил на свободную ладонь Ирки, сжатую сейчас в кулак. Взяв грозный кулачок в ладони, парень сделался чуточку спокойнее в наступившей грозовой тишине. Спустя минуту он услышал смягчившийся на пару градусов голос Фулоны. — Мы поняли, молодой человек. Именно благодаря искреннему раскаянию ты сейчас стоишь здесь. А теперь, пожалуйста, не кричи. Похоже, судить тебя как ребёнка будет наилучшим решением. — Я не ребёнок, — Матвей чуть сильнее сжал Иркину руку и упрямо насупился. Влез он опять не дослушав. — Поведение уверяет в обратном, — тихо вздохнула Фулона. — Понимаешь, оставить такой поступок без последствий нельзя, но и слишком сурового отношения не будет, если попросишь взять себя под опеку. Как совсем недавно просил не прогонять. Матвей в красках вспомнил эту сцену, опять смутился, но про опеку там не было и слова. — Я взрослый, — надулся он. — Мне есть восемнадцать. Со стороны оруженосцев послышались смешки, многие валькирии заулыбались. Похоже, данный возраст особенно зрелым никто не считал. — В таком случае, ответить придётся по всей строгости старых законов, ты готов? — Фулона изобразила строгий взгляд, и только те, кто хорошо её знал, могли заметить его наигранность. Багров к таким не относился и заметно напрягся. — Руку отрубите? — Нет, что ты, — покачала она головой. — Думаю, хорошей порки будет достаточно. От её слов парень закаменел. Они что, сговорились все сегодня? Зад до сих пор ныл, от ходьбы ягодицы дёргало болью и даже просто садиться в ближайшее время не хотелось. Ещё одна порка сверху, серьёзно? Да они долбанулись!.. Матвей сердито сопел, понимая, что лучшего варианта сегодня ему ещё не предлагали. Чёрт. — Согласен? — Да, — через силу выдавил Багров, но тело не было с ним согласно. Колени начали мелко дрожать. — После этого я стану оруженосцем Ирки? — После этого вы с тринадцатой валькирией сможете провести ритуал, — кивнула Фулона, глядя на юношу с одобрением. Не испугался, не начал оправдываться. Не безнадёжен, значит. Струсь он от такой мелочи, наверняка побежал бы и в бою, тем самым подставив всех. Повернувшись к своему оруженосцу, женщина негромко его попросила срезать и принести сюда прут. Матвей молчал и не спорил, чтобы не сорваться и не нагрубить. Он не понимал, как выдержит, если они решат сделать это публично. Видя мрачную решимость парня, Фулона более его не тревожила, обратив внимание на Ирку, напоминающую теперь нахохлившегося воробушка. Конечно, и защитить хочется, и боязно сделать хуже. — Подойди, — велела девушке главная валькирия. Ирка недоумённо моргнула, но подошла без уточнений, и в её ладони тут же легла вовремя поданная оруженосцем Фулоны розга. — Ч-что?.. — опешила девушка, округлив глаза до степени чайных блюдец. — Не думаю, что кто-либо из нас справится лучше, в конце-концов, он твой будущий оруженосец. Позаботься о нём. Пока Ирка мучительно подбирала слова, Багров оживился. Раз это будет Ирка, пусть. С ней он выдержит и не такое. Фулона продолжила инструктаж. — Силу и количество доверяю твоей ответственности, но наказание должно быть весомым. Место приложения — обнажённые ягодицы, следует видеть, куда и как бьёшь. И острожнее, не задень поясницу, — высказав это стремительно краснеющей девушке, валькирия кивком указала на уединенное жилище тринадцатой. — Ну всё, можете идти. Когда закончите, спускайтесь — сразу и проведём посвящение Матвея в оруженосцы. Багров сам не понял, как сумел смолчать, когда во всеуслышанье объявили, что пороть его станут по голой заднице. Ужас же! Кошмар! С ситуацией немного примирило, что накажут хотя бы не при всех. Опустив голову, он медленно побрёл к Приюту валькирий. Ожидание насмешек нервировало. Но, что странно, их не было, а Вован даже ухватил за плечо и сакраментально прогудел на ухо: — Эй, да это фигня вопрос ваще! Легко затащишь! Потерев плечо, Багров слегка обалдело кивнул. А тут и Ирка догнала, осторожно взяв за руку и зашагав рядом. Копьё она отозвала, как и броню, став обычной Иркой. Единственным выбивающимся элементом оставался прут, на который девушка старалась не смотреть.