Четверг

По конторе летала муха. Она явно издевалась. Присаживалась на стол и сидела там, потирая лапки. Марк Игоревич только прицеливался, чтобы укокошить её мухобойкой, а она вспархивала и неслась куда-нибудь на занавеску. Марк Игоревич шарахал мухобойкой вхолостую под коллективный досадливый вздох своих подчинённых. Больше эти подчинённые никак своих симпатий и сочувствий не проявляли. Работа стояла. Эллочка раскладывала пасьянсы, Людмила Григорьевна вышивала на пяльцах, Марина Сергеевна разгадывала кроссворды, Жанна Сергеевна играла на телефоне, Татьяна Викторовна красила ногти, Лариса Львовна дремала, откинувшись на спинку стула и накрыв лицо журналом. Доминика Ильинична на работу вообще не явилась, даже не предупредив, что берёт отгул. «Ничего, — говорил себе Марк Игоревич, — это период взаимного привыкания, они пока щупают границы. Скоро убедятся, что наказаний не предвидится, и перестанут нарываться, начнут ценить и уважать». В обед он угостил всех пиццей, потом собственноручно перемыл всю посуду на кухне, полил чахлый фикус в углу и засел за отчёты, в которых ничего не понимал. Подчинённые скучали. Муха потирала лапки. — Марина Сергеевна! — не выдержал наконец Марк Игоревич. — Ваша прямая обязанность — держать эти бумаги в порядке! Марина Сергеевна погрызла кончик карандаша и задумчиво изрекла: — Тридцать восемь по вертикали. Надутый и заносчивый человек, пять букв. — Индюк! — подсказала Эллочка, и контора наполнилась звуками, подозрительно похожими на хохот гиен. — Я буду вынужден лишить вас всех премии, — тихо сказал Марк Игоревич. — Да ради бога, — ответила Людмила Григорьевна. — Послушайте, вам что, не нужно оплачивать счета? У вас дети не хотят кушать? Ну, будьте вы благоразумными! — взмолился Марк Игоревич. Дамы переглянулись. Эллочка закатила глаза, свернула вкладку с пасьянсом, открыла новый документ и принялась что-то печатать двумя пальцами. — Спасибо вам за ваше здравомыслие, — растроганно сказал Марк Игоревич. Эллочка фыркнула. Марк Игоревич посмотрел на её трепещущие ресницы, на взволнованно выпирающую из тесной блузки грудь, на порозовевшие щёки. Вспомнил, как она задирала юбку, и наконец всё понял. Ну конечно же! Она — молодая красивая женщина, он — молодой перспективный мужчина… Понятно, почему она бесится. Марк Игоревич растерянно обернулся на остальных, пытаясь разглядеть и в них признаки того же томления. Да нет, не может быть! Не бывает так, чтобы все сразу запали на одного начальника, даже на такого представительного. Или бывает? Людмила Григорьевна уколола палец, ойкнула и сунула его в рот — эротично, вызывающе. Марина Сергеевна посасывала карандаш, будто это было нечто совсем другое. Марк Игоревич испуганно закашлялся. В контору прогулочным шагом зашла Доминика Ильинична с ворохом разноцветных фирменных пакетов. — Вы где были? — воскликнул Марк Игоревич, даже радуясь этой внезапной смене темы. — Зашла в пару бутиков, — жизнерадостно сказала Доминика Ильинична и принялась вытаскивать из пакетов воздушные блузки и платья. — Смотрите, девчонки! Все наконец проснулись и взбодрились, даже Лариса Львовна выползла из-под своего журнала, чтобы пощупать расшитый жемчугом шифон. Одна Эллочка героически вбивала что-то в компьютер, пока остальные столпились вокруг пакетов с обновками. — Если вы можете себе позволить всё это, я не понимаю, зачем вам работа, — холодно сказал Марк Игоревич. — Ой, да я в последнее время тоже не понимаю, зачем сюда хожу, — капризно протянула Доминика Ильинична и надула губы. Марк Игоревич кашлянул и решил сосредоточиться на единственном островке здравомыслия в этом море хаоса. Он подошёл к Эллочке, заглянул через плечо, прочитал: «Мы вам очень благдарны заэто предложение и надеимся что вы и в дальнейшим…» — У вас отлично получается. Может быть, стоит установить проверялку, давайте я вам покажу… — Марк Игоревич деликатно отобрал у Эллочки клавиатуру. Эллочка ойкнула и задышала прерывисто, ещё сильнее вздыбливая грудь, которая теперь была опасно близко к лицу Марка Игоревича. А что, в конце концов, в этом такого? Она — молодая красивая женщина, он — перспективный начальник… — Послушайте, Элла, может быть, после работы… — понизив голос до интимного шёпота, сказал Марк Игоревич. — Может быть, попьём где-нибудь кофе? — Вы с ума сошли? — звонко возмутилась Эллочка. — Я вообще-то замужем!