Пятница

Марк Игоревич шёл на работу с лёгким сердцем. Дожил-таки до конца недели, убедил дам в своей адекватности, теперь можно и расслабиться. Если в пятницу даже по их дурацкому контракту начальник не может самодурствовать, подчинённые расслабятся, перестанут провоцировать и начнут наконец оказывать доверие. Правда, с Эллочкой вышло как-то не очень, но это ничего, нужно просто извиниться. «В конце концов, — рассуждал Марк Игоревич, заодно намечая тезисы для речи, которую непременно произнесёт, чтобы поднять боевой дух, — многие попадают в ловушку, решаются на дикие условия ради зарплаты и потом начинают ненавидеть всё вокруг, а заодно и себя. Но выход есть! Можно сплотиться, можно дать отпор навязанным правилам, можно извлечь из ситуации…» Он поперхнулся эффектно закрученной мыслью и замер на пороге. В конторе было что-то не то. Атмосфера, и без того напряжённая всю неделю, достигла своего пика и аж звенела. Дамы походили на тигриц, в клетку которых случайно забрёл невооружённый, беззащитный и очень аппетитный человек. Плотоядное предвкушение, лёгкое недоверие — не может быть, чтобы так повезло! — и напряжённые мускулы. Ну, вылитые хищницы перед прыжком! — А что, собственно… — проблеял Марк Игоревич. — Мы тянули жребий, потому что не могли решить, кто будет первой, — сквозь зубы сказала Эллочка. — Я победила. — А?.. В руках у Эллочки была длинная металлическая линейка. — Послушайте, Элла, зачем же, не нужно чертить таблицы от руки, я вам вчера показывал, жмёте на «Вставить» и выбираете… Эллочка так выразительно закатила глаза, что у Марка Игоревича язык прилип к нёбу. — Сегодня пятница, — отчеканила Людмила Григорьевна. — Да я в курсе, — пролепетал Марк Игоревич. — А у нас складывается другое впечатление, — заметила Марина Сергеевна, поигрывая указкой. — Я что, забыл какую-то презентацию? Совещание? За-заседание? — затараторил Марк Игоревич, отступая к двери. — Стоять! — рявкнула Жанна Сергеевна и хлопнула мощной ручищей по столу. Марк Игоревич подпрыгнул. Дверь его собственного кабинета медленно раскрылась, и в общее помещение царственно выплыла Таисия Владимировна. — Что ж, девочки в своих предположениях не ошиблись, — сказала она, сокрушённо поцокав языком. — Придётся мне лично присутствовать и контролировать процесс… — Какой процесс? — пробормотал Марк Игоревич, вжимаясь задом в двери. — Пятничный процесс воспитания начальства, — промурлыкала Таисия Владимировна. — А вы… А сами-то! А вы тоже начальство! Не имеете права! — вскричал Марк Игоревич. — Не волнуйтесь, я не буду вмешиваться, — заверила его Таисия Владимировна. — Приступайте, Эллочка. Эллочка свирепо закатала рукава и шарахнула линейкой по неряшливой стопке папок. — Послушайте, я переду… — несолидно пискнул Марк Игоревич, откашлялся и попытался говорить спокойно: — Я решил уволиться. Верните мне трудовую! Послышались возмущённые возгласы. Таисия Владимировна успокаивающе подняла руки. — Разумеется, Марк Игоревич, мы не смеем вас задерживать. Как только вы выплатите пятьсот тысяч штрафа… — Сколько?! — Пятьсот тысяч за невыполнение условий. Вы разве не читали этот пункт контракта? Марк Игоревич медленно мотнул головой, снова прикидывая рыночную стоимость своих почек. — Простите, а когда я могу уволиться без штрафов? Эллочка снова закатила глаза. — А я говорила, надо было брать рыжего, — вполголоса заметила Доминика Ильинична, перебирая розги в солидном пучке, которые Марк Игоревич сначала принял за дизайнерский букет. — Рыжего на всех не хватило бы, у них вечно жопа в мясо с первого удара, — ответила Лариса Львовна и поправила очки. — Вот помните Евсеева? Дамы загомонили, перебирая все неприятные подробности порки несчастного рыжего Евсеева. Таисия Владимировна шикнула на них и повернулась к Марку Игоревичу: — Вы не можете уволиться без штрафов. Ваш контракт истекает через год. За месяц до срока вы будете вольны продлить его ещё на год, если мы будем друг другом удовлетворены. — Удовле…творены, — прошептал Марк Игоревич, цепляясь за сложное слово в поисках равновесия. — Через год. — Он пролетит незаметно, — пообещала Эллочка. — Спускайте штаны, Марк Игоревич.