Суббота-воскресенье

Половину субботы Марк Игоревич провёл в кровати, прислушиваясь к боли и проклиная свою глупость. Надо же было так вляпаться! Как теперь жить? Как идти на работу после того, как вся контора видела его голый зад и слышала позорные вопли? И как чисто физически куда-то идти в таком состоянии? Бедный Марк Игоревич, воспитанный в интеллигентной семье, даже представить не мог, на что способны деликатные женские ручки. Он думал, что отделается унижением. Он думал, что подчинённым хватит самого факта его поражения. Он никак не предполагал, что они будут мучить его всю пятницу, до самого закрытия, с перерывом только на обед. К вечеру субботы новизна ощущений притупилась ровно настолько, чтобы Марк Игоревич смог себе позволить встать с кровати и доползти до компьютера. Сидеть на стуле было больно — спасибо линейке Эллочки, ремню Людмилы Григорьевны, мухобойке Ларисы Львовны, розгам Доминики Ильиничны, указке Марины Сергеевны, тяжеленной разделочной доске Татьяны Викторовны и твердокаменным ручищам Жанны Сергеевны — но не невозможно. По крайней мере, лучше так, чем нависать над клавиатурой, согнувшись в три погибели. Вооружённый только фамилией и внешностью, Марк Игоревич начал с обычного поиска по картинкам и соцсетям. Ничего толком не найдя, он присовокупил к фамилии название конторы. Интернет утверждал, что никакого Евсеева, работавшего в тренинговом центре «Дисциплина», нет. — Это ни о чём не говорит. Я тоже забуду их как страшный сон, как только сбегу, — пробормотал Марк Игоревич. Он тяжело вздохнул, представив, как год спустя начинает всё с нуля, и попробовал искать Евсеева по месту жительства. Недостатка Евсеевых в городе не наблюдалось, и Марк Игоревич надеялся, что под одной из аватарок с машинами, гоблинами и пейзажами прячется его несчастный предшественник. Ведь не мог же он просто раствориться в воздухе? А может, они его насмерть запороли, может, искать нужно на кладбище. Может, у них там целый участок прикуплен для бывших руководителей. Чтобы унять панику, Марк Игоревич пошёл напролом и принялся всем подряд писать в личку: «Здравствуйте, извините за беспокойство, у вас не рыжие волосы?» Получив примерно третий нецензурный ответ о том, куда могут идти подобные извращенцы, Марк Игоревич сменил тактику и стал спрашивать: «Извините, вы не работали в «Дисциплине»?» Этот вопрос оставался без посыла в пешее эротическое. Кто-то молча читал, кто-то молча банил. Марк Игоревич каждый раз представлял себе, как где-то за компьютером бледнеет и покрывается вьетнамскими флешбэками рыжий Евсеев. Наконец пришёл ответ от аватарки с Гарфилдом: «Работал». «Я к ним устроился неделю назад, — написал Марк Игоревич, справившись с приливом адреналина. — Очень нужно поговорить. Можно с вами встретиться?» Гарфилд долго-долго печатал, заставляя Марка Игоревича теряться в догадках: то ли очень подробно пошлёт, то ли выльет душу. Наконец всплыл ответ: «Да». Адреналин нахлынул снова, и Марк Игоревич едва заметил, как в окошке диалога появилась ещё одна строчка: «Когда и где?» «Завтра, — с трудом попадая по клавишам, ответил Марк Игоревич. — Может, в каком-нибудь кафе? В «Венеции» или в «Арлекине»?» «Лучше в «Венеции». В «Арлекине» очень жёсткие стулья».