Понедельник

Прийти на работу раньше всех не получилось: когда Марк Игоревич открыл двери, Эллочка уже сидела за своим столом и приводила в порядок маникюр. — Точите когти? — горько усмехнулся Марк Игоревич. Эллочка отложила пилку и выпростала руку, небрежно помахав в воздухе кончиками пальцев: — Новый маникюр, нравится? Прошлый ободрала о ваш филей. — Ну, это уже ни в какие ворота!.. — вспыхнул Марк Игоревич. И вспомнил беседу с Евсеевым, и проглотил обиду, подавил возмущение, процедил: — В мой кабинет. Немедленно. Эллочка удивлённо пискнула и снова схватила со стола пилку для ногтей. — Я сказал, — угрожающе тихо повторил Марк Игоревич, — немедленно. — Не надо, пожалуйста, я больше не буду! — залепетала Эллочка, трепеща ресницами и краснея. Марк Игоревич уверенно взял её за ухо и приподнял. Никаких усилий для этого прикладывать не пришлось, Эллочка вскочила сама, тараторя: — Ой, Марк Игоревич, вы только не сильно, пожалуйста, вы только не ремнём, ладно? Марк Игоревич молча повёл её в свой кабинет, запер дверь и картинно выдернул из шлёвок ремень, правда, чуть замешкавшись с непослушной пряжкой. — Марк Игоревич, ну я же уже взрослая, меня нельзя пороть! — запричитала Эллочка, с надеждой глядя на ремень. — А ведёте себя не как взрослая, — сказал Марк Игоревич. Эллочка дышала очень старательно, киношно, и грудь её норовила выскочить из расстёгнутой почти до пупа блузки. — Вы же замужняя женщина! — осуждающе покачал головой Марк Игоревич и щёлкнул ремнём. — Ведите себя соответствующе! — Извините, — прошептала Эллочка и хитро глянула из-под ресниц. — Я исправлюсь, честно. — Ну, если исправитесь… — Марк Игоревич задумчиво поиграл ремнём, любуясь разочарованием на Эллочкином лице. — Если исправитесь, мне не придётся пороть вас снова. А сейчас — уж простите, заслужили. — Нет, ну Марк Игоревич, ну миленький, пожалуйста, только не порите, — канючила Эллочка, уверенно становясь на четвереньки и подныривая Марку Игоревичу головой меж колен. — Нет уж, выпорю, — буркнул Марк Игоревич и потянулся, чтобы задрать Эллочкину юбку. «Думай о них не как о женщинах, а как о пациентках. Ты доктор, а они пришли к тебе на приём, всё чисто профессионально», — советовал Евсеев. Марк Игоревич кашлянул и деликатно, но решительно подцепил двумя пальцами краешек короткой клетчатой юбки. — Пожалуйста, не надо, я стесняюсь! — захныкала Эллочка, призывно виляя задом. — Можно хотя бы трусики не спускать? Трусов на ней, разумеется, не было.