Вторник

Марк Игоревич вывалился из кабинета, пытаясь забыть и Доминику Ильиничну, и скакалку, и сверкающий голубой камень. — Кофе. Мне необходимо выпить кофе. Он осознал, что сказал это вслух, но смущаться не было сил. Какая разница, кто что подумает? Выпить бы крепкого, омерзительно горького кофе, чтобы смыть послевкусие всех этих безобразий, а потом запереться в кабинете и дожить до вечера. Марк Игоревич неуверенно пересёк общее помещение и заглянул на кухню. Кофеварка была пуста. — Да за что, — простонал Марк Игоревич. Он раскрыл шкафчик, бестолково уставился на пустую банку, принялся заглядывать в нижние ящики. Ничего. — Элла! — нетерпеливо позвал Марк Игоревич. — Куда подевался весь кофе? Эллочка не отвечала. Марк Игоревич вернулся в общее помещение. На него никто и не глянул — все были заняты. Марина Сергеевна висела на телефоне, требуя у кого-то назвать средние цифры за квартал. Жанна Сергеевна и Татьяна Викторовна расставляли гроссбухи на полке. Лариса Львовна консультировала Людмилу Григорьевну касательно сведения таблиц. Даже Доминика Ильинична уже как ни в чём не бывало сидела на стуле и перебирала бумаги, сыто улыбаясь. Эллочка задумчиво причёсывалась, что-то напевая себе под нос. Увидев Марка Игоревича, она так и замерла с деревянной щёткой в руке, покраснела и тяжело задышала. — Эллочка, вы не могли бы сварить кофе? — ласково спросил Марк Игоревич, игнорируя щётку. — Ой, — сказала Эллочка. — А кофе ведь закончился. — Ну так сходите и купите! — рявкнул Марк Игоревич и немедленно раскаялся. — Я хотел сказать, не могли бы вы… — Ой, — повторила Эллочка, поигрывая щёткой. — А я собиралась, но забыла, а сейчас в магазине перерыв на обед. Марк Игоревич бессильно закатил глаза, уже понимая, к чему всё идёт. Эллочка хлопнула себя щёткой по руке и горестно вздохнула: — Марк Игоревич, вы ведь не станете шлёпать меня при всех? — Видимо, стану, — буркнул Марк Игоревич. — Ох, только не кладите меня к себе на колени, это ужасно унизительно, — заныла Эллочка. — И эта щётка такая болючая… Марк Игоревич выдвинул на середину конторы стул, злобно шваркнув ножками по полу, отобрал у Эллочки щётку и сел. — Идите уже сюда. Эллочка почти бегом кинулась к нему, улеглась, оттопырив едва прикрытый юбкой зад, и заканючила: — Вы же не поставите меня потом в угол с голой попой, правда? Марка Игоревича весьма ощутимо затошнило, но он кивнул: — Ещё как поставлю. А теперь лежите ровно, а то ещё и за кофе вас в таком виде отправлю. По конторе прокатился вздох восхищения.