Глава 5. Тайный сад

Прошло 2 года

      После встречи на том балу они незаметно сблизились и стали чаще проводить время вместе. В скором времени они стали называть друг друга по имени. Их мир сузился до размеров старой беседки, затерянной в запущенной части сада. Плющ, оплетающий гниющие балки, стал стенами их королевства. Для юноши эти редкие встречи стали точкой отсчёта нового времени — времени, когда он мог дышать полной грудью.       — Смотри, — он с почти робкой гордостью разворачивал перед Илэйной потрёпанный альбом. На страницах тонкими, точными линиями были запечатлены ястребы в пикирующем полёте, колибри, замершие у цветка, детальные чертежи механической птицы с заводными крыльями. — Это... просто глупости. Наброски.       Он ждал насмешки, снисходительного «мило», но Илэйна водила пальцем по линиям, её лицо было серьёзным и сосредоточенным.       — Это не глупости, — возразила она тихо. — Это прекрасно. Ты видишь суть. Полет, движение, жизнь... и хочешь понять, как она устроена. Это дар, Алистер.       Он вздрогнул, услышав своё имя. Оно звучало на её устах не как запретное слово, а как нечто естественное и правое. Впервые кто-то увидел не «странность», а «дар». Он позволил себе улыбнуться.       В ответ во время следующей встречи она принесла ему маленькую флейту из тёмного дерева и книгу, испещрённую нотами.       — Музыка — это тоже механизм, — сказала она, её глаза смеялись. — Только состоящий из воздуха и вибраций. Попробуй.       Первые звуки, которые он извлёк, были пронзительными и фальшивыми. Он сморщился, готовый отбросить дудку прочь. Но Илэйна не засмеялась. Она просто положила свою руку на его, корректируя положение пальцев.       — Не торопись. Чувствуй, — её шепот был совсем рядом.       И он попробовал снова. Звук вышел неровным, дрожащим, но уже не таким ужасным. Это был его звук. Их маленький, хрупкий мир теперь был наполнен и им тоже.       В один из вечеров, когда солнце тонуло в мареве за горизонтом, окрашивая небо в алые тона, они сидели в комфортном молчании. Алистер смотрел на её профиль, озарённый закатом, и чувствовал, как в груди сжимается что-то тёплое и болезненное одновременно.       — Люди боятся того, чего не понимают, — тихо, словно продолжая свои мысли вслух, сказала Илэйна. — Они называют тебя Тенью, потому что не видят света, который в тебе есть. Они видят молчание и думают, что это пустота. А я вижу... мысль. Чувство. Глубину. Он замер, боясь спугнуть этот момент.       — Но я его вижу, — она повернулась к нему, и в её глазах горела та самая глубина, о которой она говорила. — Твой свет. Я верю в него.       Он посмотрел на неё — на эту девушку, которая одним взглядом смогла проникнуть сквозь все его укрепления, — и почти поверил ей. Почти. Потому что в самой глубине души, в том тёмном уголке, где жил «младший» и «Тень», шевельнулся старый, знакомый страх: а что, если она ошибается? Что если света нет, а есть только тьма, которую она по доброте душевной приняла за его отсвет? Но в этот миг, под её взглядом, он позволил себе сделать вид, что верит. Этого было достаточно, чтобы сердце, привыкшее сжиматься от страха, на мгновение забилось от надежды.