Глава 6. Испытание верности

Еще год спустя

      Их хрупкий мир, рождённый в старой беседке, не мог вечно оставаться невидимым. Его заметили. И, как и всё ценное в этом дворце, он сразу же стал мишенью.       Илэйна возвращалась из сада, на губах ещё играла лёгкая улыбка — отголосок только что закончившегося разговора с Алистером о созвездиях. В прохладной галерее, ведущей к её покоям, её нагнал Наследник. Он шёл не спеша, его осанка, как всегда, излучала неприкрытое превосходство.       — Леди Илэйна, — его голос прозвучал сладко и ядовито, — застаю вас возвращающейся из… наименее благоустроенной части наших садов. Неужто находите утешение в сорняках и развалинах?       — Утешение можно найти в неожиданных местах, Ваше Высочество, — парировала она, не сбавляя шага.       Он поравнялся с ней, снизойдая до её темпа.       —Конечно, конечно. Милосердие — добродетель, особенно в столь юной и прекрасной особе. Ваша забота о моём… ущербном братце, — он произнёс это слово с особой, сочувственной гадостью, — поистине трогательна.       Илэйна остановилась и повернулась к нему, её взгляд стал твёрым.       — Но позвольте дать вам дружеский совет, — продолжал он, притворно-заботливо. — Не тратьте свои светлые порывы на то, что бесперспективно. «Тень» останется тенью. Она может казаться глубокой, но в конечном счёте — это всего лишь отсутствие света. Вам же, я уверен, уготована более яркая партия.       Её щёки запылали, но не от смущения, а от гнева. Она видела не дружеский совет, а отточенную угрозу.       В тот же вечер, едва они остались наедине в беседке, Илэйна, не скрывая, пересказала ему этот разговор. Она ждала его реакции — возмущения, может, даже сарказма. Но не этого. Услышав слова «ущербный братец», Алистер замер. Не гнев, а нечто худшее — старый, детский, животный страх — мелькнуло в его глазах. Он снова стал тем мальчиком, которого дразнили за обеденным столом, чьи шаги так гулко отдавались в пустых залах. Его плечи инстинктивно ссутулились, взгляд ушёл в пол.       — Алистер, — тихо позвала она.       Он поднял на неё глаза, и в них читалась знакомая ему самому ненависть — к брату, ко двору, к самому себе за эту мгновенную слабость.       Тогда она шагнула вперёд и взяла его руку в свои. Её прикосновение было твёрдым и тёплым.       —Я не из тех, кого можно запугать — сказала она чётко, вкладывая в каждое слово всю свою уверенность. — Его слова — это всего лишь ветер. Они не имеют надо мной власти. И над тобой — тоже.       Он сжал её пальцы, словно спасательный круг. Страх в его глазах медленно отступал, вытесняемый её силой.       — Я заставлю его заплатить за это, — прошипел Алистер, и его голос снова приобрёл стальные нотки. В них слышалось знакомое клокотание ярости, жажда найти слабое место, нанести удар из тени, как он это сделал с поэтом. — У меня есть кое-что на него. Одна его поездка на границу, о которой отец не в курсе… Я могу…       — Нет, — мягко, но непреклонно остановила его Илэйна. Она не отпускала его руку. — Нет, Алистер. Так ты опустишься до его уровня. Ты станешь играть по его правилам — правилам грязи и интриг.       — А как иначе? — в его голосе прозвучало отчаяние. — Сила — это единственное, что они понимают!       — Сила — не в агрессии, — перебила она. — Сила — в устойчивости. Ты выстоял. Ты здесь. И он видит это, и это его бесит. Твоё спокойствие, твоё счастье — вот что для него самое страшное наказание. Не опускайся. Процветай. Иди своим путём. Это и будет самой сильной местью.       Он смотрел на неё, и буря внутри него понемногу утихала. Впервые в жизни его ярость, этот тёмный, неконтролируемый поток, нашла не выход в подлости, а плотину в разуме и… в любви. Кто-то направлял его, кто-то верил, что он может быть лучше.       Он глубоко вздохнул и кивнул. Он слушался. Не из слабости, а из доверия. Впервые он позволил кому-то другому выбрать путь, и этот путь был светлым.