Глава 8. Паутина интриг

      С отъездом Илэйны в Северные земли дворец снова стал для Алистера огромной, зловещей шахматной доской. Тишина, которая раньше была наполнена эхом её шагов и отзвуками её смеха, теперь звенела пустотой. И в этой пустоте снова зазвучали старые, знакомые голоса.       Он снова проводил часы в архивах, но теперь не ради знаний, а выискивая компромат. Он снова замирал за колоннами, подслушивая разговоры. Без её света, без её веры, мир снова окрасился в оттенки подозрения и страха. Каждый взгляд, брошенный на него, казался оценивающим. Каждый шёпот — обсуждением его несостоятельности. «Тень» с удовольствием занимала своё законное место, вытесняя того, кого она называла Алистером. Это имя теперь звучало в его памяти как что-то стыдное и наивное, детская выдумка, в которую он по глупости поверил.       Именно в этот момент старый советник Лорд Виктор, правая рука Наследника, «случайно» столкнулся с ним в библиотеке.       —Ваше Высочество, — на лице Виктора застыла маска озабоченности, — я слышал тревожные слухи с Севера. Герцог, отец леди Илэйны, якобы недоволен решением Императора о повышении пошлин. Говорят, он вёл переговоры с Талвандом... ещё до войны.       Он многозначительно положил на стол перед Алистером подбородный свиток — как оказалось позже это было подложное письмо, искусно сфабрикованное, с намёками на сепаратистские настроения герцога.       —Конечно, это, наверное, лишь сплетни, — вздохнул Виктор, — но бдительность — сестра безопасности.       Алистер остался один, сжимая в руках злополучный свиток. Он знал, что сомнение — слабость. Но почему в груди будто ворочалось перо, оставшееся после сокола?       Ядовитые мысли усердно сеял средний брат. Он теперь чаще «забывал», что Алистер рядом, и вёл громкие беседы со своей свитой как раз на расстоянии слышимости.       — Удивительная осведомлённость леди Илэйны в наших делах, не правда ли? — как-то раз громко заметил он, попивая вино. — То стратегию подскажет, то о пошлинах осведомится. Любознательная душа. Прямо сердце радуется, что у нашего молчаливого брата такой... проницательный друг.       Его приближённые понимающе переглядывались. Позже, в коридорах, Алистер ловил обрывки фраз, специально подброшенных ему словно угощение: «...слышал,герцог Северный собирает совет вассалов, сразу после отъезда нашей армии... странное совпадение...» «...а она так легко с ним сошлась,с нашим-то затворником. Словно знала, что он станет важной фигурой... или кто-то ей велел сойтись...»       Сомнение, как плесень, прорастало в его душе. Он снова видел себя со стороны — жалкого, одинокого принца, которого использовали в чужой игре. Имя Алистер теперь казалось не подарком доверия, а насмешкой, частью этого заговора. Он снова был просто «младшим». Просто «Принцем». Безымянной пешкой в большой игре, которую, как ему казалось, он наконец-то начал понимать. А понимание это было простым и горьким: доверять — значит быть преданным. Любить — значит дать себя уничтожить.