Глава 9. Возвращение и Обман

Год спустя

      Ветер с севера принёс с собой не только первые предвестники зимы, но и долгожданное возвращение. Карета герцога Севера въехала во двор дворца, и сердце Алистера, закованное в лёд за время разлуки, на мгновение дрогнуло. Он наблюдал из своего окна, как Илэйна выходит из экипажа. Она оглянулась на дворец, и на её лице была улыбка — та самая, что он помнил, — смесь радости и лёгкой тревоги.       Их встреча в саду была лишена прежней лёгкости. Он стоял, скрестив руки, его поза была напряжена как крепость. Увидев ее на мгновение вздрогнул, словно сдержал порыв пойти ей навстречу. Она же, не в силах сдержать чувств, бросилась к нему, но, не встретив ответного порыва, остановилась в шаге.       — Я вернулась, — прошептала она, её глаза сияли, но в них уже затеплилась тревога. — Я так по тебе скучала, Алистер.       Имя, которое было для него глотком воздуха, теперь обожгло, как клеймо. Он не ответил. Не поправил. Просто молчал.       — Что случилось? — голос её дрогнул. — Ты смотришь на меня, как на чужака.       В этот самый момент из-за поворота аллеи вышел советник Виктор. Увидев их, он сделал почтительную паузу, а затем подошёл и с церемонным поклоном вручил Илэйне сложенный вчетверо листок.       — Леди Илэйна, от вашего уважаемого отца поступила экстренная депеша. Он просил передать лично в ваши руки, минуя официальные каналы.       Илэйна, смущённая и удивлённая, автоматически взяла письмо. На её лице мелькнуло лёгкое замешательство — не страх, а скорее недоумение от такой секретности. Она не стала его читать при всех, быстро спрятав в складках платья. Но для Алистера, чьё восприятие было отравлено неделями подозрений, эта сцена сложилась в идеальную, ужасающую картину. «Экстренная депеша... Минуя официальные каналы... Лично в руки...» Её смущение он прочитал как вину. Шёпот его брата прозвучал в ушах: «Удивительная осведомлённость... Любознательная душа...». Это было «подтверждение». Самое страшное, какое только можно представить.       — Ничего не случилось, — наконец произнёс он, и его голос был плоским и мёртвым, как поверхность озера перед бурей. — Добро пожаловать назад.       Он развернулся и ушёл, оставив её одну с нераспечатанным письмом и нарастающим ужасом в сердце.       На следующий день двор погрузился в лихорадку ожидания. Возвращалась армия. Триумфаторы. Во главе колонны, на великолепном боевом коне, ехал Наследник. Его доспехи сияли, но внимательный взгляд мог заметить, что их полировали к прибытию, счищая следы битвы. За ним тянулись измождённые, запылённые солдаты, многие — с бинтами. Победа далась дорогой ценой, но Наследник на пиру, устроенном в его честь, приписал успех себе, своему «стратегическому гению», лишь вскользь упомянув «незначительный манёвр», предложенный братом, который «также имел место быть».       Его авторитет взлетел до небес. Зал рукоплескал. Император смотрел на старшего сына с одобрением, которого Алистер не видел в его глазах никогда. Стены дворца, казалось, смыкались вокруг него. Он снова был в тени. В тени триумфатора, чья мощь теперь казалась непререкаемой.       Триумф Наследника был не только военным, но и политическим. На следующем же совете, когда речь зашла о наградах и перераспределении влияния, он нанёс удар.       — Ваше Величество, — его голос гремел, не оставляя места возражениям, — пока мы проливали кровь на востоке, на севере зреет иная угроза. Не мечом, а золотом и коварством.       Он обвёл зал взглядом, на мгновение задержавшись на Алистере.       — Герцог Северный, — продолжил он, — проявляет... странную активность. Его вассалы стягиваются в его замке под предлогом охоты. Его торговые сделки с пограничными баронами Талванда, пусть и формально законные, вызывают вопросы. Его лояльность кажется мне сомнительной.       В зале повисло гнетущее молчание.       — А его дочь, — голос Наследника стал сладким и ядовитым, — как мне стало известно, проявляла нездоровый интерес к государственным тайнам, пользуясь... доверием некоторых членов нашей семьи.       Он не назвал имён. Не нужно было. Все присутствующие прекрасно знали, о ком идёт речь. Взгляды, полные жалости, осуждения и любопытства, устремились на Алистера. Он сидел не двигаясь, чувствуя, как последние остатки его веры и надежды обращаются в пепел. Ловушка, которую он помог себе построить, захлопнулась.