VII. Кто не рискует…

      Забыв как дышать, Гермиона неосознанно ступила назад. Надо было Малфою… то есть, Малфою-младшему нарисоваться столь невовремя! Вне всяческих сомнений, его появление важно для Люциуса, и, судя по объятиям, эти двое вроде как помирились, но… как всё-таки неловко получилось!       — Гермиона, стоять, — не оборачиваясь, тихо, но весьма строго велел Люциус, и она машинально повиновалась.       Тем временем Драко, скрестив руки на груди, изобразил хмурую физиономию и поглядел на отца, который, наконец, соблаговолил повернуться к Грейнджер.       — Ах, она ещё и «Гермиона»! — вскинулся Малфой-младший. — Или ты решил удочерить её, а, пап? Ну, раз мы с тобой были в ссоре.       Мелкий гадёныш! Гермиона покраснела, но быстро взяла себя в руки и приосанилась. Драко открыл было рот, дабы выдать очередную остроту, но был как можно более сдержанно прерван:       — Привет, Драко. Весьма неожиданно.       — Аналогично, Грейнджер. Неужто обменивались… подарками?       — Именно, — едва ли не чопорно откликнулась она.       — Уж простите, присоединяться не буду, — ехидно протянул Малфой-младший, шагнув к Грейнджер.       — Тебя никто и не просил, — парировала Гермиона, также сложив руки на груди и сделав шаг навстречу.       — А я вижу, ты очень просила. Или ты, а, отец?       — Ты совсем границ не видишь? — процедила она.       — Ну-ка замолчали оба, — отчеканил Люциус, до этого наблюдавший за перепалкой с нордическим спокойствием. — Драко, попридержи язык в присутствии дамы. А ты, Гермиона, не ведись на провокации.       — Провоцировать меня, видимо, у вас семейное, — фыркнула она.       Но тут Драко внезапно расхохотался. Переглянувшись, оба — и Гермиона, и Люциус — уставились на него, а он, согнувшись и схватившись за живот, заливался смехом. И чего такого она сказала, что вызвала столь неудержимую реакцию? Он спятил?       — Ну надо же… — отсмеявшись и кое-как переведя дыхание, выдавил Драко. — Да, удивили вы меня знатно… Ладно ещё отец, он всегда был странным, но, Грейнджер, ты-то куда?       Она, сдержав смешок, пожала плечами. Люциус же скептически вздёрнул бровь. Повисла тишина, которая зазвучала особенным контрастом после недавнего эмоционального всплеска. Ещё и оба Малфоя рассматривали Гермиону так, будто впервые видели.       — Я, пожалуй, пойду, — немного смущённо произнесла Гермиона.       — Куда собралась? — мотнув головой, точно возвращаясь в действительность, и мигом оказавшись подле Грейнджер, вопросил Малфой-старший.       — В отель, куда же ещё? — прохладным тоном пояснила она и, смягчившись, быстро добавила: — Не хочу вам мешать.       — Ты не…       — Поболтайте, обсудите всё спокойно.       Люциус будто бы несколько растерялся.       — А завтрак? Как же завтрак?       — Он всё равно на двоих. Потом увидимся. Драко, рада была встрече. Люциус, спасибо.       — Так уж и быть: взаимно, — с беззлобной насмешкой сказал Малфой-младший и поглядел на отца.       Весь он вновь стал каким-то отстранённым, словно играл в уме шахматную партию, в которой пытался поставить мат самому себе. Не успела Гермиона нахмуриться, как Люциус, вздохнув, натянуто улыбнулся.       — Тебе спасибо, Гермиона, — он придержал её за локоть. — Я с тобой свяжусь.       Она полагала, что он поцелует её в щёку, но этого не случилось. Его ладонь исчезла. Стало ужасно холодно. На улице было не намного теплее.       Аппарировав к крыльцу отеля и пройдя через вращающиеся двери, Гермиона довольно торопливо пересекла холл, попутно кивнув портье, который, кажется, окликнул её, однако, она не хотела знать, что ему от неё требуется. Быть может, Бернар не оплатил номер, хотя и обещал. Впрочем, если так, она сама оплатит — позже. А сейчас ей надо обо всём поразмыслить. На трезвую от влияния Малфоя голову.       Его поведение перед тем, как она ушла, несколько напрягло. Он впрямь о чём-то основательно задумался, и Гермиона, хоть и пытавшаяся себя одёрнуть, тотчас же вбила себе в голову идею: теперь Люциус в ней не нуждается. Понятное дело, к нему вернулся сын, и он желает вдоволь пообщаться после стольких лет безмолвия — вот и решал, как бы поделикатнее выставить Грейнджер из шале. В свою же очередь, Гермиона, по сути, выполнила миссию: помогла Люциусу в восстановлении семьи, благо, обошлось без Нарциссы. Она мрачно усмехнулась. И впрямь гриффиндорка. Доверчивая, и все ведь не преминут воспользоваться её доверием, а затем помахать на прощание ручкой. Наверное, ей и надо оставаться с такими мужчинами как Бернар: самостоятельными, состоятельными, не имеющими проблем в семье, а самое главное — с теми, в чьих силах решать собственные психологические заскоки, не прибегая к моральному давлению на окружающих. С такими, которые не философствуют понапрасну, не жалуются, не требуют души нараспашку, ограничиваясь времяпрепровождением другого плана. Все эти вечерние посиделки с потугой на экзистенциальные разговорчики в прошлый раз закончились плачевно — во всех смыслах. И в этот раз… всё будет точно так же. Всегда так.       А это малфоевское «я свяжусь с тобой»… Когда? Вероятно, в Министерстве, по срочному делу о бумажной волоките. Курортный роман — какая банальщина! «Всё, что произошло в Межеве, останется здесь же». Она прекрасно помнила это, каждую минуту помнила — до того, как Люциус не начал снимать с неё одежду…       И маленький огонёк, ещё брезжащий на гранях разума, потух, уступив место пожару безрассудства.       Ведь было хорошо. Всегда хорошо, когда не знаешь истинных намерений человека. Или хорошо, когда он страдающий и потому податливый, ведомый надеждой на лучший исход. А когда лучший исход случается — остальное меркнет. Ей даже эгоистично стало жаль, что Драко дал о себе знать так скоро… Впрочем, что бы это изменило? Стало бы только хуже. Долгие проводы — лишние слёзы. Аксиома.       Странно, но дверь в номер не была заперта. Уборка? Гермиона прошла в гостиную и второй раз за это треклятое утро замерла.       — Бернар? — ошарашено пролепетала она.       — Гермиона, — он поднялся с кресла. — Наконец-то! Где ты была?       — Я…       Потерев лоб, Гермиона попыталась выйти из ступора. Говорить правду? Навещала коллегу по работе в его роскошном шале? Утром и без нижнего белья? Только пусть не обнимает её! Чёрт, она никогда не была хорошей лгуньей.       — Я была на завтраке, — она прошмыгнула мимо него в сторону спальни.       — Портье сказал, что тебя нет в отеле.       — Да. Я хотела позавтракать в городе.       — Я скучал по тебе… — де Арели последовал за ней.       — Погоди… Скоро вернусь, — и она захлопнула дверь прямо перед его носом.       Зачем он здесь? Он же должен отсыпаться после бурных празднований! Час от часу не легче, пропади оно всё пропадом! Из-за этих мужчин одни только неприятности, да ещё и выкручиваться приходится! Судорожно натянув на себя бельё, Гермиона глянула в зеркало, оценила свой в меру приемлемый вид и вернулась в гостиную.       — Я тоже скучала, — она сделала паузу, чуть прикусив нижнюю губу. — Бернар, я, должно быть, тебя огорчу…       Внимательно вслушиваясь, де Арели поднял густые брови. Гермиона умолкла. А если сюда всё-таки заявится Малфой? Как она это объяснит? И вообще, она… чёрт, она хотела спать с Малфоем, а не с Бернаром, пока есть такая возможность! Хоть самой себе лгать не надо… Думай, думай, думай! Бернар же явно на что-то рассчитывает! Как бы его отправить к жене, а самой незаметно остаться в Межеве?.. Дура. Какого Мерлина ей оставаться в Межеве, если Малфой может и не дать о себе знать? Ну, в общем-то, что резонно, и дома ей делать особо нечего…       — Я должна отправиться в Лондон… сегодня.       — Это ещё зачем?       — Форс-мажор в Министерстве, — быстро выдумала она. — Мне, как всегда, разгребать.       — Пусть Малфой едет. Он же здесь?       Мысленно чертыхнувшись, Гермиона даже немного испугалась, что Бернар вдруг обрёл умение к телепатии. Но нет, он не был выдающимся волшебником. По крайней мере, в сравнении с Люциусом. Гермиона чуть растрепала кудри. Этот харизматичный индюк просто засел у неё в голове!       — Не знаю. Я видела его пару раз, но не уверена, что проблема входит в его компетенцию. Так что… надо собирать вещи.       — Постоянно у вас, британцев, какой-то бардак, — рухнув обратно в кресло, проворчал он на французском и побарабанил пальцами по подлокотнику. — И происходит он потому, что пытаетесь сверх меры всё контролировать. А надо хоть иногда расслабляться и не создавать проблем, чтобы их потом решать. Вы будто вожделеете этих проблем. Кстати… Что за проблема?       — Да… какая-то бумажная путаница. Но довольно важная, — добавила Гермиона принципиально на английском и уселась в соседнее кресло. — Не хочу забивать тебе этим голову. Но мне лучше спешить… Ещё нужно поработать дома.       — Ладно, — пробормотал де Арели и, достав из внутреннего кармана портсигар, закурил. — Как ты отпраздновала?       — Выпила пару коктейлей за ужином, м-м-м, почитала и пошла спать. В общем, неплохо. А ты?       Браво, Грейнджер! По тебе Слизерин пролил бы горькие слёзы. Врать с таким изящным усердием, а всё равно скатиться в неправдоподобную чушь! Весьма маловероятно, что Бернар ей поверил. Но и в лоб заявить, что провела ночь с Малфоем — увольте. Возможно, будь на месте Люциуса некто иной — она бы не струсила и призналась, но тут… Малфой! Да и Бернару, в любом случае, не будет приятен факт её похождений, учитывая то, что этот отпуск он организовал сам. Финансово, разумеется. Деньги считать Гермиона не любила, но, пожалуй, умела.       — Примерно то же самое, только без чтения, — он положил сигарету в пепельницу. — Что ж, с Новым годом.       — И тебя… — Гермиона, глядя на то, как он вновь неслышимо принялся перестукивать пальцами по атласной обивке, начала свои заламывать. — Какие планы?       — Хотел провести эти дни с тобой. Может, поговорить с ним?       — С кем? — встрепенувшись, испуганно выпалила Гермиона.       — С твоим работодателем, — он подозрительно прищурился. — Ты какая-то нервная. У тебя точно всё в порядке?       — В полном, — с деланной беспечностью отмахнулась она. — Работодатель… я думаю, не стоит. Ты не относишься к министерству и…       — Ну и что? — перебил де Арели. — Я знаком с Кингсли лично. А ты и без того слишком много работаешь.       — А твоя семья, Бернар?       — Я вижу их ежедневно. Переживём друг без друга денёк-другой.       — Считаю, что это неправильно. Ведь семейные праздники…       — Гермиона, — чуть громче выговорил он. — Ты как будто не хочешь здесь оставаться. Я тебя чем-то обидел?       — Я переживаю из-за работы, — слабо притворилась она. — Ты же понимаешь, какой я перфекционист.       — Понимаю. Но отдых всяко лучше работы, а? Я поговорю с Кингсли, — Бернар встал и направился к письменному столу.       Подскочив, Гермиона ухватила его за кисть, и он повернул голову, недоуменно воззрившись на неё.       — Да что с тобой происходит? Ты обиделась, что я оставил тебя одну в праздники? — резко спросил он. — Уж извини, но ты знаешь мои обстоятельства. Я и так делаю всё, чтобы…       — Да! — ухватилась за спасательный круг, который Бернар бессознательно бросил, Гермиона. — Вот именно! Я обиделась! Ты знал, — подчеркнула она, — что у тебя семья, но ты всё равно притащил меня сюда и оставил в одиночестве! Я могла бы провести праздники иначе!       — С друзьями, каждый из которых занят собственной личной жизнью, к тебе не относящейся? — едко подметил Бернар, и Гермиона отшатнулась.       Затем он медленно моргнул, качнул подбородком и крепко её обнял. От него пахло свежим одеколоном, и Гермиона осознала, что ей совершенно разонравился этот аромат.       — Прости, милая, — он поцеловал её в висок. — Я несправедлив.       — Нет-нет, ты прав… — прошептала Гермиона. — Во всём прав.       — Зато никто из твоих друзей в будущем не претендует на должность замминистра, — он чуть отстранился. — Потом сами за тобой бегать будут. Ты же у меня умница. Хочешь, отправлюсь с тобой в Лондон и понаблюдаю, как ты работаешь?       — Это будет самое скучное зрелище всех времён и народов, Бернар.       — Что ж, хорошо. Решай свои проблемы, а потом обязательно проведём с тобой выходные, обещаю. Нам некуда спешить.       Улыбнувшись вполне искренне, Гермиона поцеловала его в щёку. Бернар всегда умел находить правильные слова. И верно, что некуда спешить… и нечего ловить… Стало несколько тоскливо.       — Проводить тебя до зоны с порт-ключами? — ободряющим тоном предложил де Арели.       — Не утруждай себя.       Переодевшись, собрав вещи и позже попрощавшись с Бернаром коротким поцелуем, Гермиона аппарировала в город. Уменьшив дорожную сумку и запихнув её во внутренний карман шубы, она вышла из-за угла и замерла, подставив лицо острым лучам зимнего полуденного солнца. Крупные хлопья лавировали на фоне аккуратненьких кирпичных зданий, украшенных по-новогоднему, но ненавязчиво. Было немноголюдно. Она отстранённо огляделась по сторонам и зашагала куда глаза глядят. И куда ей теперь податься? Нанимать другой отель? Или и правда возвращаться домой? Мелькнула наглая мыслишка заявиться к Люциусу, но была откинута. Это уже слишком…       К вечеру погода ухудшилась: небо совсем потемнело, и начался снегопад. В кофейне, где устроилась Гермиона, тем не менее, было тепло и уютно из-за полумрака. Она выпила несколько чашек чая и всё же заказала глинтвейн. Крупные снежинки, слипшиеся комками, мерцали в ореолах света от фонарей, и на душе стало спокойно…       Пожалуй, нужно запросить порт-ключ, переночевать в какой-нибудь гостинице, а утром вернуться в Лондон. Жаль, конечно, что ей не удастся пересечься с Люциусом, дабы разрешить сложившуюся ситуацию, но Гермиона решила, что ему вправду не до неё. И наверняка он уже и думать о ней забыл. Так что волноваться о том, что он не обнаружит её в отеле, не стоит. Лишь бы только они с Бернаром не столкнулись… где бы то ни было.       Расплатившись и отойдя в дамскую комнату, Гермиона долго стояла у зеркала, отсутствующим взором разглядывая собственное лицо и размышляя, в какой гостинице ей остановиться, чтобы остаться незамеченной Бернаром. Только вот стоило ей покинуть это помещение, как перед ней образовался… домовой эльф. Точнее, Шанни, который приложил указательный палец к губам и затем учтиво поклонился.       — Что ты тут делаешь? — ошарашено спросила Гермиона.       — Вас ищет лорд Люциус. Дайте вашу руку, — и он протянул свою жилистую ладошку, за которую Гермиона ухватилась, и её тут же затянуло в покалывающие волны трансгрессии.       Распахнув веки, Гермиона обнаружила, что они стоят на крыльце малфоевского шале.       — Позвольте Шанни проводить вас на террасу.       Всё ещё ошарашенная, Гермиона молча последовала за эльфом. Они вышли на огромную террасу с панорамным видом на бескрайний простор. Небо штопалось горами — словно иглами из слегка потемневшего, но всё ещё сверкающего серебра.       Снег перемежался со звёздами…       Воздух, окруживший Гермиону, казался колючим, подобно хвое, шуршащей где-то в стороне. Но хвоя… сладка, стоит её раскусить. Сперва горькая, конечно, но… Но тут… сладко…       Ведь в бассейне с голубоватой подсветкой, что расположился прямиком посреди террасы, в клубах вьющегося диким виноградом пара обнаружился Люциус Малфой. Придерживающий меж большим и указательным пальцем бокал, наполненный чем-то явно из рода «виноградных». Услышав её шаги, он повернулся, и на устах его заиграла улыбка — немного хитрая.       — Прости, не дождался тебя. Бедный Шанни прошерстил весь город. Присоединяйся.       — Ну ты шикуешь, Малфой, — Гермиона, уперев руки в боки, приблизилась.       — Ни в чём себе не отказываю, — он отсалютовал ей бокалом, и в зрачках его заиграли озорные искорки. — Иди же ко мне.       — Нет уж. Вылезай.       — Минеральный бассейн, вино… и здесь так тепло… — промурлыкал он. — Последуй моему примеру, дорогая, и ни в чём себе не отказывай.       Закатив глаза, Гермиона скинула шубу на припорошенный снегом шезлонг.       — И в чём мне купаться?       — В том же, в чём и я. Ни в чём, — невинно откликнулся Малфой.       Собственно, почему бы и нет? Это должно быть весело, да и Люциус вроде как не собирался прекращать их… взаимоотношения.       — Ты меня с ума сведёшь, Малфой, — для приличия проворчала Гермиона и стянула свитер, чуть поёжившись от холода.       Буквально пожирая её взглядом, Люциус медленно подносил бокал к губам, иногда слизывая с них красные капельки вина. Заворожённая, Гермиона не разрывала зрительного контакта. Этот момент, несмотря на то, что в избавлении себя от джинсов не было много изящества, стал одним из самых эротичных в её жизни.       — Продолжай, — с хрипотцой в голосе подбодрил он, когда она замерла с заведёнными за спину руками.       Собравшись с духом, она сняла бельё и предстала перед ним полностью обнажённой. Люциус пригубил вина, вальяжно отставил бокал; подплыл к ней и, посмотрев на неё снизу вверх, нежно провёл по щиколоткам, а затем обхватил их, вынуждая сесть на бортик. Гермиона сдвинула колени, однако, Люциус, ухмыльнувшись, раздвинул их. Не успела она возразить — как он оказался меж её ног. Сперва его язык почти невесомо коснулся её там, но даже это послало чуть ли не электрический разряд вдоль позвоночника. И он всё усиливал давление, срывая с её губ шумные вздохи, но стоило ему переменить движения языка и прибавить к нему пальцы — Гермиона не сдержала протяжного стона и выгнулась, оперевшись одной рукой позади, а другой же запутавшись в его волосах. Люциус одобрительно промычал, и действия его стали настойчивыми, доводящими почти до исступления. Он, не отрываясь от своего занятия, умудрился закинуть её ноги к себе на плечи, и Гермиона едва ли не вскрикнула от удовольствия. Она извивалась практически в экстазе, и Люциусу пришлось впиться ладонями в её бёдра, прижимая её ближе к своему лицу. Напряжение возрастало — даже свело лодыжки.       — О боги, Люциус… — протянула она сквозь зубы и, не удержавшись на дрожащей руке, рухнула на спину.       Ещё пару движений — и она достигла вершины наслаждения. Люциус отстранился, поглаживая её ножки, давая ей выровнять дыхание и прийти в себя. Наконец, Гермиона села, он помог ей окунуться в воду, но она, не разрывая объятий, тут же словила его губы, целуя неторопливо, но глубоко. Когда кончилось дыхание — она перешла к его шее, и Люциус прерывисто глотнул воздуха. После они подплыли к бортику, где стоял бокал вина. Малфой подхватил его и поднёс к губам Гермионы — она сделала глоток, и стало жарко. Совсем жарко сделалось, когда он усадил её к себе на колени и начал покрывать поцелуями ключицы. Она вся обратилась словно бы в один оголённый нерв, потому как иначе объяснить подобную реакцию тела, откликающегося на любое прикосновение Малфоя, не представлялось возможным.       — Пожалуйста, Люциус, — прошептала она.       — Что — пожалуйста?       — Возьми меня…       Он не заставил себя долго ждать, и уже через пару мгновений оказался в ней. Теперь Гермиона окончательно потеряла связь с реальностью — ей было так волшебно, что сил держать себя в узде совершенно не осталось. Она полностью отдалась ему — и именно Люциус на сей раз задавал темп, управлял ею и целовал, целовал, целовал… Никогда прежде она не испытывала ничего подобного! По сравнению с Гермионой — вода была суше самой сухой пустыни. Она рассмеялась от этого сравнения, и Люциус вопросительно приподнял бровь, на секунду остановившись.       — Мне просто очень, очень хорошо с тобой, — пояснила она.       — Мне с тобой тоже, — проведя костяшками пальцев по её щеке, проговорил он.       В нетерпении поёрзав на нём, она вырвала из его груди стон. Теперь Люциус не щадил её, поднимая вокруг них волны. Гермиона вцепилась в его плечи и запрокинула голову. Как же сладко…

***

      Уже лёжа в кровати и лениво выводя незримые узоры на её предплечье, Люциус размышлял, что этот день, пожалуй, лучший за последние годы. Просыпаться рядом с Гермионой оказалось нежданно-приятным, а внезапное появление Драко шокировало и, как ни странно, заставило преисполниться благодарности к этой невыносимой девчонке, вынудившей написать столь сентиментальное послание. Но письмо сработало! И Гермиона… всё же она тонко чувствует.       Беседа с Драко протекла весьма успешно, они просидели до вечера. Немного поностальгировали, чуть не поссорились из-за какого-то пустяка, но в конечном итоге разрешили мирно все недопонимания, а после говорили обо всём. Драко достигает огромных успехов на профессиональном поприще и собирается сделать предложение Астории Гринграсс — дочери давнего делового приятеля Люциуса. А ещё сын увлёкся астрофизикой. Что ж, лишь бы он был счастлив, и тогда Люциус сам будет счастлив.       А завершение этого дня вообще великолепно. Не зря он, не обнаруживший Гермиону в отеле, приказал эльфам поискать её во всяких кофейнях, логически рассудив, что она-таки сбежала от нагрянувшего Бернара, который, по словам портье, в отеле как раз находился. И сбежала вряд ли прямиком в Лондон. Ну и тем временем придумал свой коварный план с бассейном. Улыбнувшись своим мыслям, Люциус повернул к ней голову, чуть не уткнувшись носом в кудрявый затылок.       Такая она хорошенькая… И какого ей сдался де Арели? Он же просто воплощение позолоченной скуки и пресности!       — Как там наш приятель? — сардонически полюбопытствовал Малфой.       — О ком ты? — она приподняла голову.       — Бернар.       — Люциус… не хочу о нём говорить.       — Он знает о том, чем ты тут занималась в его отсутствие?       — Конечно, нет. Но и не его это дело. Он мне не муж, — она отвернулась.       — Но ты всё равно хотела прийти ко мне, а не проводить время с ним, — он поймал её подбородок и заставил смотреть на себя. — Почему, Гермиона?       — Ты желаешь смутить меня подобными вопросами? Захотелось — вот и всё. Устроит такой ответ? — Люциус хмыкнул, и Гермиона продолжила, чуть прищурившись: — Итак, у меня встречный вопрос. Какой комментарий дал Драко?       — Назвал меня развратником.       — Ну, с этим никто не спорит.       — Лёгкий разврат — соус к жизни, — со значением подняв указательный палец, отметил Малфой.       — Люциус… — она прикусила губу. — Он очень зол?       — Нет, напротив. Он нас благословил, — с патетикой заявил Люциус и получил лёгкий шлепок по плечу. — Он не зол, правда.       — Рада, что вы помирились, — она ласково улыбнулась.       — Я тоже рад, — он запечатлел короткий поцелуй на её улыбке. — Спасибо тебе.       Она вновь обняла его. И следующие несколько дней вплоть до окончания отпуска они особо не высовывались из постели. Давненько у Люциуса не было столько сил и желания, но Гермиона буквально разжигала в нём огонь. Никогда бы он не подумал, что она настолько страстная. И теперь он полностью осознал, почему многие в Министерстве влюблены в неё: они чуют эту страсть даже за чопорными одеяниями. А он, дурак, был слишком поглощён своей неприязнью и даже в какой-то степени завистью к этой колдунье, что не сумел заметить очевидного. Хотя… должно быть, он замечал. И потому с такой охотой выводил Грейнджер на эмоции и ощущал от этого удовлетворение. Но выводить на несколько иные эмоции во сто крат лучше.       Вечером пятого января он проводил Гермиону до зоны с порт-ключами, представляющей собой круглый просторный холл в местной магической администрации, и принялся задумчиво покручивать трость. Он вернётся домой завтра утром — опрометчиво заказал порт-ключ на полседьмого. А мог бы отправиться вместе с ней…       — Что ж, встретимся на работе, — нарушила безмолвие Гермиона.       Незаметно сглотнув, он кивнул. Она, замявшись, потянулась к нему, клюнула в щёку и, немного покраснев, каким-то судорожным движением пригладила волосы. Улыбка её, в последнее время исключительно радостная, показалась ему печальной.       — Благодарю тебя, Люциус. Я… — она осеклась. — Наверное, я не забуду это время, что мы провели вместе. До завтра.       — До завтра…       Она дотронулась до зачарованного серебряного медальона, и через пару мгновений на том месте, где она стояла, остались лишь мерцающие волны магии.       Собственная постель показалась Люциусу чересчур большой для него одного. И слишком холодной. В конце концов, он признал: он тоже не забудет проведённые вместе с Гермионой дни. И решил, что чёрта с два он ничего не предпримет ради того, чтобы у них появилось больше времени.       Прокрутившийся на простынях до полуночи, он кое-как провалился в сон. Утром они с эльфами перенеслись в поместье, ему тотчас подали завтрак, но есть не особенно хотелось, поэтому он выпил кофе, принял ванну и, одеваясь, избавил себя от бестолковой меланхолии. Ведь он увидит Гермиону всего через час и обязательно назначит новое свидание! Вряд ли она будет возражать. Настроение значительно улучшилось. Люциус, стоя перед зеркалом, разгладил мантию, надушился, а после подхватил трость и направился к камину, чтобы, кинув горсть летучего пороха, выйти в Министерстве.       Министерство встретило его гамом — эхом, отскакивающим от потолков атриума, и суетой, от которой он успел отвыкнуть. Мимолётно скривившись, он зашагал в конференц-зал: министр ещё перед началом отпуска заявил, что в первый рабочий день соберёт всех ведущих сотрудников на совещание.       Впрочем, половины коллег ещё не было перед большими дверьми зала. Но зато была Гермиона: вся в чёрном, подчёркнуто-строгая, с высоким пучком… но что-то всё равно изменилось в её образе. Она выглядела прекрасно и в свою очередь не замечала ничего вокруг, полностью погрузившись в чтение каких-то документов. Не мешкая, Малфой направился к ней, мимоходом поправив воротник рубашки.       — Доброе утро, — мягко произнёс он.       Гермиона подняла на него свои большие и такие выразительные глаза, и он не смог сдержаться: взял её ладошку в свою и, склонившись, поцеловал нежную кожу — продолжительней, чем того требовали приличия.       — Доброе утро, — тихо выговорила она и покосилась на стоящих неподалёку коллег. — Как ваши дела, мистер Малфой?       — Всё чудесно. У вас как, мисс Грейнджер?       — Аналогично, мистер Малфой.       — Отчего так официально, Гермиона? — он усмехнулся. — Совещание ещё не началось.       — Мы, в любом случае, на работе, — захлопнув папку, напомнила она.       — И что с того?       На них никто не обращал внимание — все привыкли к частым спектаклям, что они устраивали. Сперва многие, безусловно, с интересом наблюдали за этим, но вскоре пресытились. Нынче же наверняка полагали, что вот-вот всколыхнётся очередная перебранка. Грейнджер немым жестом попросила следовать за ней и завела Люциуса в закуток, за раскидистый фикус.       — Что ты хочешь от меня? — довольно резко вопросила она. — Хватаешь при всех за руки, мурлычешь, чуть ли не в дёсны целуешь…       — Я пытаюсь быть вежливым, — парировал Малфой. — Это теперь предосудительно?       — Люциус, не играй со мной, — стушевалась она. — Я же помню… «Что было в Межеве»…       — Мерлин! — негодующе перебил он. — К дракклу всё это. Я хочу быть с тобой.       Подтолкнув её к стене, он поймал её губы своими и поцеловал. Гермиона сперва сжала челюсти, но растаяла под натиском и обвила его шею, пылко ответив. Он очертил ладонями её талию и хотел было крепче прижать её к себе, но рассудил, что это не поспособствует продуктивному рабочему дню. Жаль. Но и уже до вечера протянуть будет проблематично.       — Так что? Ты солидарна со мной в данной ситуации? — уточнил он, когда они разорвали поцелуй.       — Какой же ты… мерзавец, Малфой, — она, нахмурив бровки, потёрла переносицу, но уголок её рта дрогнул в полуулыбке. — Ладно. Давай рискнём…