X. Вмешательство и невмешательство

      Тихо насвистывая арию «La Donna è mobile», мимоходом кивая сотрудникам Министерства и плавно помахивая тростью, Люциус неторопливо шествовал к кафетерию, чтобы настигнуть там Грейнджер и заодно отведать местные харчи. Впрочем, спагетти с итальянским мясным соусом были вполне себе пристойны. Когда его облачённая в перчатку ладонь почти обхватила дверную ручку — сама дверь резко распахнулась и едва его не пришибла, благо, Люциус успел отскочить. Так что нос не пострадал, но мгновение спустя в Малфоя всё-таки врезалось нечто, напоминающее взъерошенный ураган.       — Ну здравствуй, Гермиона, — с добродушной насмешкой проговорил Люциус, когда «ураган», ойкнув, оторвал от его груди голову.        — Мерлин, напугал!       — Всего лишь я, — развёл руками он и медленно оглядел её снизу-вверх. — Ты какая-то… наэлектризованная.       Действительно, при обыкновенной опрятности и педантичной строгости в выборе одежды, Гермиона почему-то совершенно запамятовала убрать волосы в причёску, привычную для неё в рабочее время. Она, покраснев, попыталась пригладить вихры, но тем самым только больше их взлохматила.        — Оставь свою взорванную макаронную фабрику в покое и поведай, от какой такой кары небесной ты только что улизнула? — отведя её от греха, то есть — от дверей подальше, полюбопытствовал Люциус.        — М… Я просто передумала обедать там. Вот и всё, — с деланной беспечностью объяснилась она.        Это ещё почему? Вздохнув, Люциус отошёл, приоткрыл дверь и заглянул в зал кафетерия. Причина стала ясна: за одним из столиков расположились Поттер с Уизли. Боевые дружки, с которыми Гермиона давненько оборвала общение. Или наоборот — они с ней. Первый вариант Люциус одобрял. Второй же превратил бы его лёгкую неприязнь в железную убеждённость в паскудстве этих… мальчишек. В любом случае, Гермиона, очевидно, не хотела находиться с ними в одном помещении… Что ж, к сожалению, придётся уже сегодня, и даже если она не осведомлена об этом, Люциус всё равно решил отсрочить её непосредственную встречу с этими двумя.        — Пойдём в ресторан. Не могу же я оставить тебя голодной, — он, сняв перчатки, предложил ей локоть. — Что у тебя стряслось?        — Проспала, — буркнула Гермиона. — Прости, что оскорбила твоё сиятельство своим несиятельным видом.        — Мне очень нравится твой вид, — Люциус чуть наклонил голову и посмотрел на неё: сейчас она, идущая рядом, выглядела столь трогательно-юной, что его сердце на миг сжалось, а затем будто расширилось. — С пучком и недовольно поджатыми губами ты напоминаешь мне Минерву Макгонагалл. Это совсем не плохо, но я постоянно вздрагиваю в ожидании, что ты вот-вот снимешь десяток-другой баллов со Слизерина и отправишь меня на отработку.        — О нет, пока ты весьма прилежен, — усмехнулась она.        Трансфигурировав их мантии в пальто, а затем выйдя из Министерства, Люциус поморщился: на улице весьма гаденько моросило. Перехватив ладонь Гермионы, он широким шагом направился вдоль улицы к уже знакомому ресторану. Заведение это было небольшим и, что хорошо, волшебники из Министерства редко туда заглядывали — в обеденное время в зале, интерьер которого выполнен в сдержанно-бежевом стиле Прованс, находилась от силы дюжина магглов.        Их излюбленное место у окна пустовало; Малфой помог Гермионе устроиться, затем уселся напротив, взял меню и поднял на неё взгляд. И, сдерживая смешок умиления, фыркнул. Замглавы отдела регулирования магических популяций и контроля над ними елозила на стуле, надувшись, как воробей, к тому же, щёки её были совсем пунцовыми. Да уж, благодаря осевшей уличной влаге её волосы стали ещё пушистее, и, несомненно, Гермиона об этом догадывалась.        — Что? — выглянув из-за меню и мрачно уставившись на Люциуса, вопросила она.        — Ты шикарно выглядишь, вот что, — промурлыкал он.        — Да я не могу уже! — Гермиона звучно отложила меню.        — Не пытайся подражать взгляду Медузы Горгоны. В конце концов, с учётом твоего повсеместного усердия, у тебя это получится, и я окаменею, — он достал из кармана пиджака маленький флакон и протянул ей. — Уймись.        — Ты таскаешь с собой масло для волос? — покрутив флакончик, удивилась Гермиона.        — На всякий случай. Скажи, что ты будешь есть, и ступай укрощать своих змей.        — Буду то, что обычно здесь беру, — вставая, махнула рукой Гермиона.        Она вернулась с сиянием на лице и тугими локонами на голове. Протянула ему флакон, но Люциус жестом обозначил, что ей он всё-таки нужнее. Он уже успел сделать заказ: салат с уткой под соусом из манго и трюфеля, а также тыквенный суп для неё, а себе взял пасту… болоньезе, подобие которой подавали в кафетерии — ужасно захотелось именно такое блюдо: благо, в этом заведении, преимущественно ориентированном на французскую кухню, в зимнюю пору можно отведать и кое-что из итальянской. И два бокала вина, появление на скатерти которых было прокомментировано приглушённым: «Люциус, ты что, алкоголик?».       — Нет, я ценитель, — он поболтал вино в бокале и принюхался.        — Ну нельзя же — в рабочее-то время…       — Нельзя, но полезно, — он натолкнулся на её скептический взгляд. — Я о том, что это полезно для желудка.        — Вёрткий ты змей, Малфой, — она сделала глоток.        — Гены не пропьёшь.        — Это точно первый бокал за сегодня? — Гермиона выгнула бровь. — Ты что-то чересчур весёлый.       — У меня было чрезвычайно удачное свидание… — протянул он. — Я до сих пор под впечатлением.        Вдруг вся она переменилась: нежные её черты пропитались мрачностью. Пухлые губки сложились в тонкую нить, а изящные пальчики — в кулаки.        — Мне надоели твои идиотские шутки, — подавшись вперёд, процедила Гермиона. — То ты высмеиваешь мою причёску, то у тебя… свидание! Ты лгун!       От изумления Люциус едва ли не выронил бокал, который как раз отставлял на скатерть. Он и предположить не мог, что его безобидные подтрунивания так её заденут — хотя, наверное, он впрямь ненароком переборщил… но не настолько же сильно. И ему не верилось, будто Гермиона не поняла, о каком именно свидании шла речь. Тем не менее, она сильно насупилась.        — Гермиона, с кем, по-твоему, у меня могло быть свидание?        — Я не знаю, — она резко откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — По крайней мере, вчерашним вечером после работы мы не виделись.        — Зато позавчера мы чудесно провели время у камина. И мне нравятся твои волосы в любой их ипостаси. Не злись.        — Вовсе я не злюсь, — Гермиона вздёрнула свой очаровательный носик. — Так с кем ты был вчера? М? Неужто с министром?       Ревнует? Зачем? Это Люциус имел хоть какое-то право на ревность, а девчонка — нет. Он для неё, видите ли, луну с неба, — фигурально, разумеется, хотя чем чёрт не шутит, — а она тут сцены вздумала устраивать! Или этот ресторан так на неё влияет? Навеял былые перепалки?        — Не будь ребёнком, — отчеканил он.        — Ну куда уж мне до вашего уровня, лорд Малфой. Потешаться над девчонкой вдвое младше — это же так по-взрослому!        Потерев указательным пальцем лоб, Люциус попытался утихомирить негодование. И ярость. Когда это он потешался? Он вообще никогда над ней не потешался! Да, язвил. Да, подтрунивал. Порой иронизировал. Но не высмеивал… Скорее, она это делала, апеллируя к его так называемому снобизму.        — Но я хотя бы не кручу шашни с замужними дамами, — с ехидством парировал он. — Как там, к слову, поживает наш общий знакомый?        — Ты о ком? — холодно уточнила оная        Ну да, Люциусу ревновать нельзя, он ведь мужчина! Права качать может же только женщина! А то, что его весьма закономерно взволновали её похождения с де Арели, мисс Грейнджер не подумала? Учитывая то, что она и фразы про него не обронила! Люциус уж молчал про то, что он давно ждал от неё объявления о финале взаимосвязи с этим надутым болваном.        — О лягушатнике, который периодически тебя потрахивает.        В этот самый момент подошёл официант с супом для неё и пастой для Люциуса. Поблагодарив его, Малфой приосанился, ничуть не жалея о своей резкости.        — У Бернара всё в порядке, — сдёрнув с колен салфетку и кинув её на стол, заявила она.        И — надо же! — ушла. Он бы засмеялся, если бы Грейнджер не завела его столь сильно. Вот уж, по миру себя пустит из гордости! Ну и скатертью дорога! Он доел пасту, залпом допил вино и, переведя дыхание, подозвал официанта, чтобы спокойно попросить:       — Упакуйте этот суп с собой, пожалуйста. Салат тоже. И принесите мне кусок вашего фирменного яблочного пирога, будьте добры. Ах, да… заверните ещё один.        Пока всё упаковывали — он успел доесть десерт, а затем, когда обед девчонки принесли, расплатился и, чеканя шаг, отправился на работу. Заходя в свой кабинет, он попутно поставил на стол секретарши бумажный пакет и велел ей доставить его мисс Грейнджер, а также разогреть еду чарами.       — Мог бы повежливее, — проворчала мадам О’Доневилл, неторопливо вставая из-за стола.        Опомнившись, Люциус приблизился к ней и, обхватив её худощавую талию, увлёк в танец. Мадам О’Доневилл и без того периодически терпела его смурное настроение, причиной которого, кстати, зачастую становилась мисс Грейнджер.       Мадам О’Доневилл, жгучей ирландке с рыжими волосами, чуть подёрнутыми седыми прядками, что, как ни странно, ей шло, было шестьдесят пять лет, пятнадцать из которых она вытаскивала Люциуса из столь глубоких… ям, наполненных бюрократической волокитой, что её не раз пытались переманить практически все высокопоставленные сотрудники Министерства. Но мадам О’Доневилл, начинавшая когда-то под крылом поверенного адвоката семьи Малфой, а затем и выскочившая за того замуж, позже стала личным секретарём Абрахаса, который почти сразу предложил ей иную должность, и она, будучи любвеобильной, честно заявила, что вряд ли найдёт время на более загруженную работу по причине постоянных свадеб и разводов, но всё-таки, после мучительных упрашиваний, согласилась и стала служить адвокатом. Дабы избежать путаницы — после очередного развода Кэрис вернула себе девичью фамилию и в дальнейшем не стала её менять. В конечном итоге, она остепенилась, отказалась от адвокатской карьеры и вновь стала личным секретарём главы рода Малфой — на сей раз Люциуса.        — Моя прекрасная, моя глубокоуважаемая и горячо любимая мадам О’Доневилл, — с улыбкой вспоминая бурную биографию этой женщины, пропел Люциус. — Моя наидражайшая Кэрис. Я вас умоляю, доставьте этой невыносимой девчонке сей пакет.       — Умоляешь? — чётко подведённые брови изогнулись двумя полумесяцами.        — Да, моя милая! — и он сложил губы трубочкой, делая вид, что целится ими в её — по обыкновению, ярко накрашенные.        — Отстань от меня, негодник, — со смехом выкрутилась из его объятий О’Донневилл, звякнув ободками золотых браслетов на запястье. — Я вообще делаю за тебя всю работу!        — Это так, моя незаменимая, — Люциус свёл брови и жалобно посмотрел на неё.       — Вот сам бы и отдал! — фыркнула она, однако, потянулась к пакету.        — Не могу. Между нами с мисс Грейнджер прокатилось яблоко раздора, так что мы повздорили.       — Ничего нового! Ты любой фрукт способен превратить в яблоко раздора, а затем и мокрого места от него не оставить, нахал. Все соки выжмешь, — она вздёрнула острый подбородок и высокомерно глянула на Малфоя сквозь прямоугольные линзы очков. — Отдам я бедной девочке обед.        — Спасибо, милая, — он по-кошачьи ухмыльнулся и проговорил Кэрис вслед: — Я всё предвкушаю момент, когда ты бросишь своего мерина и ускачешь со мной в мир наслаждений.       — Ты не сможешь удовлетворить меня так, как он, — обернувшись, резюмировала Кэрис и безапелляционно захлопнула дверь в приёмную. 

***

      Совещание тянулось бы мучительно-медленно, если бы не сидящая за широким вытянутым столом напротив Люциуса мисс Грейнджер. Она всё ещё хмурилась, нарочито не обращая внимания на его персону. И была напряжена, поскольку оказалась не только под прицелом его взора, но и взора находящихся тут мистера Поттера и мистера Уизли. Оба были облачены в форму мракоборцев — весьма стильные, по мнению Люциуса, иссиня-чёрные камзолы с серебряными пуговицами и эполетами. Однако выражение их физиономий портило общее внушительное впечатление: смущение их было для Малфоя слишком заметным. Да и речь, которую только что начал Гарри Поттер, потекла небезукоризненно. Впрочем, ему было всё равно и на Уизли, и на Поттера. Волновала только мисс Грейнджер, которая, вероятно, и вызвала у этих двоих столь очевидное смятение.        Договорив, Поттер опустился на своё место и косился на друга, который, в свою очередь, исподлобья посматривал на Гермиону. Люциус ухмыльнулся на одну сторону, мельком оглядев лица собравшихся волшебников, которые моментально прекратили перешёптываться, стоило ему заговорить.          — Я против того, чтобы просьба мистера Поттера была исполнена, — голос Малфоя прозвучал объёмно и со значением, в том числе благодаря пониженным интонациям. — Аврорат вполне способен обойтись без новых мётел, учитывая тот факт, что прежние едва ли можно назвать старыми. Последняя закупка производилась во втором квартале позапрошлого года — и производилась с запасом. Не лучше ли распределить финансы более рационально, министр Бруствер?        — Ваши предложения, лорд Малфой, — министр медленно потёр смуглыми пальцами гладковыбритый подбородок.        — Предлагаю, — Люциус отлевитировал к нему несколько бумаг, — вложиться в совершенствование оборудования больницы Святого Мунго. Насколько я осведомлен, лаборатории там несколько устарели, а научный прогресс не стоит на месте.        — Протестую! — послышалось сбоку, и все находящиеся взглянули на Гермиону Грейнджер. — Наш отдел предлагает улучшение условий вымирающих видов магических существ. Это первостепенно.        — Мисс Грейнджер, вы в своём репертуаре, — елейно проговорил Люциус.       — Мистер Малфой не учитывает, — её карие радужки блеснули расплавленным золотом на контрасте с темнотой её волос, ведь сама мисс Грейнджер восседала против льющегося из окна света, — что эти самые магические существа предоставляют возможность варить сверхдейственные снадобья для больницы Святого Мунго.        У него перехватило дыхание от гордости. О да, он гордился этой девчонкой. Пред взором предстал её образ — её, окутанной лишь пеленой холодного свечения звёзд или бликами от пламени. Он мысленно отмахнулся от настигших его видений. Нынче же она представлялась настоящей львицей — плавно-беспощадной, готовой расцарапать коготочками всё на своём пути. И ему это чертовски нравилось… Тем не менее, нужно бы чем-то оборониться.        — Раз снадобья редкие, то, смею предположить, не все котлы способны выдержать нагрузку, получаемую при варке подобных, — с резоном рассудил Люциус. — Полагаю, мисс Грейнджер проинформирована, что гоблины Гринготтса готовы дать займ, который может пойти на непредвиденные расходы.        Повисла тишина, не нарушаемая ничем, кроме намеренно-задумчивых вздохов.        — Гоблины Гринготтса готовы дать займ на содержание некоторых обозначенных в моём списке существ… — Гермиона сжала челюсти и перевела взгляд на Кингсли. — Хотя, думаю, мистер Малфой уже всё предугадал.        — Предугадал, — кивнул Люциус.        — По поводу мётел, значит, отказ? — встрял Рональд Уизли.       Побарабанив пальцами, Люциус дал понять, что так оно и есть. Министр Бруствер погрузился в чтение бумаг. Грейнджер делала примерно то же, но всё-таки, из наблюдений Малфоя, не осилила ни строчки. Вздохнув, Люциус взял чистый листок бумаги и быстро написал «Жду тебя в своём кабинете сразу после совещания», а затем трансфигурировал в натуралистичную бабочку, которая вновь обратилась в листок, стоило ей, трепещущей пурпурно-синими крыльями, подлететь к Гермионе.        — Что ж, это весьма логично, — изрёк Бруствер, обратив предупреждающий взор на Грейнджер. — Дело касается медицины. Будем действовать поэтапно: сперва оборудование, затем возможность добывать полезные ингредиенты без ущерба для самих существ, мисс Грейнджер. Жду от глав отделов соответствующий план.         Выслушав министра, который, впрочем, продолжил отдавать указания другим волшебникам, Гермиона прочитала послание, с какой-то злобной усталостью схватилась за переносицу, но всё же взяла перьевую ручку и с нажимом начеркала ответ. Затем совершила пас ладонью, и бумага превратилась в жирную кислотно-зелёную гусеницу, что медленно поползла через стол к Люциусу. Он чуть не рассмеялся, когда гусеница, наконец, доползла до него, и всё-таки слышимо хохотнул, прочитав: «Жди и дождёшься». Да уж, у Гермионы тоже весьма неплохое чувство юмора…       — Я вам не мешаю? — громко уточнил министр.        — Уже нет, — невинно отозвался Люциус, и смешки прокатились по залу.        — Я рад. Перейдём к следующему вопросу… Точнее, к очень важному объявлению. Как все мы знаем, мистер Нетвик собирается покинуть пост управляющего сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов. Мистер Нетвик выразил огромное желание, чтобы его место заняла… — Бруствер выдержал паузу. — Мисс Гермиона Грейнджер.        Все вновь взялись перешёптываться — на сей раз с энтузиазмом, ведь прекрасно понимали, что Гермиона, будучи замглавы отдела магических популяций и контроля над ними, де-факто исполняла обязанности непосредственно мистера Баркси, де-юре являвшегося главой. Однако второй в послевоенные годы расслабился настолько, что постепенно стал появляться на работе всё реже и реже. Окончательно расслабила его Гермиона, которая, — стоило ей вступить в должность год назад, — тотчас начала делать всё за него. Что ж, складывающаяся ситуация взбодрит Баркси и, ко всему, даст великолепные карьерные перспективы для мисс Грейнджер. Правда, Люциус невольно нахмурился от мысли, что теперь ей, как одной из ведущих сотрудников отдела Магического Правопорядка, частенько придётся сталкиваться с представителями Аврората в лице Поттера и Уизли.        Тем не менее, Малфой решил, что она по-настоящему обрадуется — ведь подобная должность является прямой дорогой в кресло Министра. И Бруствер, кажется, готовит её в качестве преемницы. Что ж, Люциус поможет, обязательно поможет. Главное, чтобы ей нравилось. Раздались аплодисменты. Гермиона натянуто улыбнулась и, привстав, кивнула на все стороны. Рональд Уизли глядел на неё и по-медвежьи хлопал в ладоши, пока его толчком в бок не одёрнул Поттер.       Что, в конце концов, произошло между ними? Люциус был осведомлен, что когда-то Гермиона и Уизли состояли в… романтических отношениях. И больше ничего. Никаких подробностей. Надо же, какая оплошность со стороны мисс Грейнджер: этот мальчик явно ей не ровня. Он возмужал, тем не менее, в нём не присутствовал тот лоск, который должен быть у мужчины, достойного мисс Грейнджер. С неохотой Люциус признал, что Бернар де Арели как раз имел тот самый лоск. Он — хитрый задушевный мудак, но всё же он был хорош собой и чист в плане репутации: умел действовать филигранно и чужими руками. Неужели Гермиону репутация того или иного возлюбленного волновала сильнее факта, что тот является придурком или женатым мужчиной… или женатым придурком?        И тут Люциус задумался: а вправду ли он сам достоин мисс Грейнджер? Не он ли порой вёл себя, как настоящий придурок? Не он ли разрушил свой собственный брак, что также показало его, Люциуса, не самым лучшим человеком?        Вернувшись в кабинет по окончании совещания и раскурив трубку, он устроился в кожаном кресле и продолжил размышлять над этим. Он не подставлял Гермиону, он старался ради неё, значит, всё должно быть хорошо. Чёрт возьми, это всё Драко виноват: именно он накануне вечером посеял в нём эту неуверенность.        Они сидели у камина в Римской гостиной, обставленной коллекцией старинных мраморных бюстов, и смаковали сигары. Драко делился новостями и успехами; Люциус, заслушавшись, не обратил внимания на возникшую паузу, а потому невольно позволил себе улететь вслед за собственными мыслями, которые сфокусировались на… Гермионе. Но когда треск поленьев стал особенно громким в его сознании, он повернул голову к сыну и заметил, что Драко, почти не моргая, смотрит на него.        — Что? — Люциус ухватился за лежащую в фарфоровой пепельнице сигару, точно бы за балласт, способный вернуть ему если не ощущение земли под ногами, то хотя бы концентрацию.        — У вас с ней серьёзно? — тихо поинтересовался Драко.        Серьёзно ли? Люциус не мог дать однозначного ответа. Она вспыльчивая, со своими боггартами в шкафу, оттого недоверчивая. Хотел бы он завоевать её доверие? Да. Хотел бы Люциус, чтобы она была только с ним? Да. Значит ли это, что он хотел серьёзных отношений?..       — У нас с ней… — он замялся, подбирая слово. — Неспокойно.       — И что ты собираешься с этим делать?       — Я собираюсь плыть по течению, — Малфой стряхнул пепел и повёл большим пальцем по гладкому табачному листу.        — Не пойми меня дурно, — осторожно начал Драко, — но она всего на год старше меня, отец.        Да, она молода. Но, пускай и проявлявшая импульсивность, умом она намного более зрелая, чем некоторые взрослые женщины, с которыми Люциус общался. Дело совсем не в возрасте. Дело в том, что Люциус почему-то возжелал изгнать всех боггартов именно из жизни Гермионы Грейнджер. Только вот как понять, каковы они — эти боггарты? Он знал о её прошлом, о её родителях, но было же что-то ещё…       — Что у них случилось с Уизли?        — Они встречались, — несколько ошарашенно отозвался Драко.       — Об этом я уведомлен. Что конкретно привело их к разрыву?        — В подробности не посвящён. Но они давно не вместе. Да и вообще, — Драко мотнул головой. — Я интересуюсь исключительно вашими… взаимоотношениями. Она же…        — Твоя ровесница? — Люциус набрал в щёки дыма.        — Это не имеет большого значения. Её…       — Её родители — магглы? Ты в этом хотел упрекнуть меня? В том, что я поступился собственными принципами? — он глубоко вздохнул. — Прости меня, сынок. Я был слишком подвластен надуманным идеям, чтобы заметить: за принципы часто платишь дороже, чем за их отсутствие. Они, по крайней мере, должны находится в разумных пределах.        — Но ты всегда был за чистокровность. Ты презирал магглов, не так ли? — с неким уколом припомнил сын.        — Я не спорю. С первым пунктом. Но кто сказал, что в нашем роду не было нечистокровных? Я был не за доктрину чистокровности, сынок, я просто лицемерил из выгоды, — он прочитал изумление на лице Драко и пояснил: — Ты знаешь, почему в семьях волшебников рождаются сквиббы? Сбой. Это как… как у брюнетов рождаются альбиносы. Том Реддл прекрасно это знал. Он знал, что, раз магглы восприимчивы к проклятиям и зельям, они, по сути своей, не отличаются от волшебников.       — А магглорождённые тогда не ошибка природы, а должное?       — В своём роде… Магия — это доступ к иным энергетическим сферам, связь с которыми волшебники постепенно теряют. И я тоже это знал. Мы, волшебники, лишь сумели сохранить этот навык — навык колдовать. Но и он не вечен, потому как весь мир — и магический, и маггловский — катится в пропасть. Волдеморт выступал за развитие магии, и я, присоединившись к нему, не мог даже вообразить, что его планы окажутся настолько… суровыми. Всё начиналось более философски. И на первых порах я искренне поддерживал его намерения, потому как понимал, что наши предки были более могущественными волшебниками, чем мы. Что мы регрессируем. Прости, что не рассказал обо всём раньше…       Выдохнув, Люциус отложил почти докуренную сигару и сжал атласные подлокотники кресла.        — Я не хотел тебя упрекать… Я и сам догадывался — я же занимаюсь наукой, — выговорил Драко. — Но ты бы не позволил мне жениться на нечистокровной…       Сын вздрогнул, когда Люциус, резко расстегнувший манжет и рванувший рукав вверх, продемонстрировал ему предплечье.        — Ты убрал Метку? Именно убрал?        — Да. Я сварил мазь и придумал заклинание. Но сделал я это не ради себя. И, каюсь, не ради тебя. В первую очередь — ради мисс Грейнджер… чтобы искоренить это слово с её тела. Потому что это по сей день мучило её… Ты всё видел и всё увидел.        Шок — вот что олицетворил Драко. Его зрачки метались от зрачков Люциуса к чистому предплечью и обратно. И он бы не поверил, наверняка бы не поверил, если бы не увидел…       — Я вижу. Видел. И она видела. Она видела, ощущала и пережила страшное, отец. Ей было намного страшнее, чем нам. И она до сих пор боится. Возможно, боится тебя, просто изо всех сил делает вид, будто всё в порядке. Я просто рекомендую тебе быть… готовым ко всему.       — Ко всему? — одёрнув рукав, переспросил Люциус.        — К тому, что рано или поздно она может не выдержать и сбежать от своих страхов. И от тебя.       Спустя пару часов Драко ушёл, забрав мазь и записи, пообещав подумать, убирать Метку или нет. А Люциус направился в кабинет, чтобы написать прошение о предоставлении порт-ключа в Рим.        Распахнулась дверь, являя виновницу его метаний. Малфой встал, и Гермиона — уже без мантии — неспешно подошла к нему. Вздёрнула подбородок. Перед ним оказалась её ладонь.       — Вашу трубку, сэр.        Он протянул ей слегка дымящую трубку. Она обхватила пальчиками чубук, а губками — мундштук. Уселась в кресло, закинула ногу на ногу, и боковой вырез юбки-карандаша чуть продемонстрировал кружевную оборку чулка. Бессознательно Люциус провёл языком по нижней губе.       — Итак, дорогой Ватсон, — она выдохнула густой клубок дыма. — С чего вы решили, что можете решать за меня?        — В каком смысле? — Люциус тоже устроился в кресле, и тут Гермиона кашлянула. — Ты не затягивайся так сильно…       — Я плохо умею курить, — просипела она и вновь закашлялась, но быстро приосанилась, явно готовая изречь нечто мудрое.        — Ну вот поэтому не затягивайся, — смешок вырвался из его груди. — И, Холмс, где ваша охотничья шляпа?        — В рассказах Конан Дойля не было такой шляпы! — возразила она.       — Можем устроить. Будешь как с иллюстрации.        — Не сбивай меня, Люциус! — она вскочила и, прислоняя мундштук ко рту, но больше не затягиваясь, замерила его просторный кабинет шагами, мелькая своей роскошной каштановой копной на фоне стен, обитых тёмно-зелеными деревянными панелями.       И Малфой незамедлительно представил Гермиону на фоне зелёных тканевых обоев с золотистыми нитями, складывающимися орнаментом в стиле модерн. Такие обои были в его спальне и очень ему нравились. Но с мисс Грейнджер они бы явно заиграли новыми красками. Чертополохи на них уж точно бы ощерились — в виду её нынешней нервозности. Люциус не сдержал улыбку.       — Я всё ещё жду развития драматургии, мой маленький детектив, — напомнил он.        — Это кумовство! — она замерла.        — Так-так…       — Как ты мог?       — Что мог?       — Ты продвинул меня на новый пост! — воскликнула Грейнджер.        — Какой пост? — поведя плечами, Люциус тоже встал.       — Не прикидывайся! — она сунула ему трубку обратно. — Пост управляющего сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов! Мне ещё вчера пришло оповещение от министра, и я не спала почти всю ночь, и вообще… я всего хочу добиться сама!        — Ты с ума сошла, Гермиона? Не продвигал я тебя никуда!        — Вчера вечером ты был с министром. И явно обсуждал с ним оборудование для Мунго, ведь там вскоре будет работать Драко, и мою карьеру! — тонкий пальчик уткнулся в его грудь. — Я запрещаю тебе лезть в мою жизнь!       — Значит так, — Малфой накрыл её кисть ладонью и дёрнул Гермиону к себе. — Тебя либо дезинформировали, либо ты фантазируешь. Вчера я был с Драко в поместье. И, следовательно твоим словам, несколько часов назад ты была готова обратить меня в камень, потому как накрутила себе, что я всё за тебя решил?        — Да… — голос её упал, и Адское пламя, окружавшее её зрачки, чуть поутихло.        — Я не вмешивался в твою карьеру. Но, да, я говорил о тебе. С Драко. Потому что он спросил, серьёзно ли всё у нас. И я не нашёлся с определением нашей, — прошипел он, — связи. А теперь ты велишь мне не вмешиваться в твою жизнь. Так кто из нас лучший детектив, а, Шерлок Холмс? Не проще ли было применить дедукцию, а не индукцию?        — Это… правда? — Гермиона запнулась. — Я просто проанализировала сложившиеся обстоятельства и пришла к выводу, что ты вознамерился распоряжаться мной… раз мы оба здесь. Это было бы в твоём духе…       — Мы здесь. В грёбанном Министерстве на службе грёбанного магического сообщества, — Люциус отпустил Гермиону, которая чуть растёрла запястье, и отошёл. — И я неимоверно вожделею, наконец, сделать так, чтобы никто не расчёсывал мне нервы, точнее, не убивал друг друга, а потому не лезу, куда не просят. Получается не очень, судя по всему.        — Почему — не очень? — окончательно растерялась она.        — Потому что ты чуть не убила меня минутой ранее. Без особой на то причины, — отвернувшись, он опёрся о столешницу и чуть ссутулился.       А после почувствовал, что Гермиона, подкравшись из-за спины, обняла его, прислонившись щекой к его лопатке. Выдохнув, Люциус повернулся в её объятиях и, вдыхая нежно-пудровый аромат, обвил её плечи и талию.       — Я искренне извиняюсь. Кажется, я просто перенервничала… — сбивчиво промолвила она в его ключицу. — Ты не хотел меня высмеивать, ты считаешь меня привлекательной, ведь ты не раз всё это говорил… И ты веришь в меня. Это дорогого стоит. Спасибо тебе за всё. И, кстати, за обед.       — Гермиона, я дам тебе парочку дельных советов, которые сам хотел бы услышать давным-давно, — он мягко сжал её плечи и отстранил от себя. — Не мудри лишнего. Не надумывай лишнего. Не суетись без повода. И не пропускай обеды.        — Ты прав, — закивала она.        — Ты не просто привлекательна. Ты прекрасна. Не вешай нос, — он легонько щёлкнул ей по носу. — Кстати… Как тебе идея всё-таки отправиться в Рим? В пятницу. До вечера воскресенья. Хм?       — Ты ведь уже заказал порт-ключ, верно?        — Верно.        — Раз ты всё решил… — театрально возвела очи горе Гермиона. — В данном случае я не возражаю.        — Чудно, — он невесомо дотронулся до её губ своими.        — Прекрати, иначе я не в силах буду уйти. А мне необходимо начать готовиться к вступлению в новую должность, — она, погладив его пальцы и оборвав соприкосновение, направилась к двери.       — Ты справишься. Всегда справлялась. И улыбайся почаще, девочка моя. Это самое главное.        И перед тем, как выйти, Гермиона улыбнулась. В его кабинете стало будто бы на несколько тонов светлее…