Чувствуй себя как дома

      Амалия провела в царстве Садида в Инглориуме совсем немного времени, но несмотря на это, она была уверена, что именно там природа раскрывалась по идеальному образцу. Это был роскошный рай, где все виды растений жили вместе в полной гармонии, независимо от того, насколько они отличались друг от друга. Тропические джунгли и леса блистали яркой зеленью листвы благодаря постоянным дождям. Травянистые равнины простирались до самого горизонта, и на них росли всевозможные цветы и травы. Это были самые прекрасные пейзажи, какие только можно было себе представить.       Могучие дубы, ели, сосны и другие всевозможные деревья гордо возвышались на вершинах горных территорий. Была даже небольшая, но от этого не менее важная арктическая зона, где цвели редкие экзотические растения, способные выжить только при низких температурах. Куда ни посмотри, повсюду можно было увидеть источники воды: от постоянных дождей, поливающих тропические виды растений, до ручьёв и рек всех размеров и длин, спускающихся с гор и равнин; до прекрасных водопадов, расположенных в их собственных тайных садах…       Все это было слишком красиво, чтобы передать словами. Это была природа в чистом её виде.       Амалия чувствовала, что каждое живое существо здесь было её частью, как и она была частью их.       Это был такой разительный контраст с жизнью во дворце элиатропов. Она понимала, что её визит был внезапным. Настолько, что стал полной неожиданностью для всех здешних обитателей. Отец предупреждал её о том, что ей понадобится время, чтобы расположить к себе короля элиатропов и его людей.       Как и следовало ожидать от бога, отец оказался прав. Юго — как он хотел бы, чтобы его называли, если они станут «друзьями» — был потрясен её видом, когда они впервые встретились. И это только усугубилось, когда она приняла человеческий облик, так что элиатроп при виде неё долгое время оставался тихим и неподвижным.       Амалия искренне боялась, что произвела ужасное первое впечатление, и именно поэтому Юго, похоже, не очень-то хотел брать её в невесты. Она до сих пор не могла понять, что за странная волна грусти и меланхолии накатывает на неё, когда она думает об этом, неужели это то, что люди называют «разочарованием»? Однако, несмотря на их нестандартную первую встречу и явную незаинтересованность Юго в браке, он, похоже, не возражал против того, чтобы между ними завязались тёплые отношения. И хотя она была готова покинуть его дом и вернуться к отцу, элиатропы приняли её и проводили в новую комнату.       Это было две недели назад, и Амалия не могла избавиться от охватившего её меланхоличного, удушающего чувства.       Нельзя сказать, что Юго не сдержал своего слова. Он был очень добр и радушен с ней, всегда спрашивал, как прошел её день, немного потакал её любопытству, показывал ей дворец и подарил очень хорошие жилые помещения, которые находились относительно недалеко от его.       Ей ещё предстояло понять, что означают странные комментарии его сестры Норы по этому поводу, и почему они вызывают яркий румянец у Юго.       И всё же даже если она знала, что должна быть благодарна за доброту и заботу, с которой к ней относились, несмотря на то, что она была чужой здесь, Амалия чувствовала себя будто в ловушке. Ей ещё не разрешалось покидать территорию дворца и отправляться на остров Ома, особенно если она была одна. Без Юго ей было некуда идти. Поэтому она и оставалась в своей комнате.       Само по себе это не должно было быть так уж плохо. В конце концов, до того как её отправили в Мир Двенадцати, она проводила большую часть времени в Инглориуме: либо в хижине Садиды, пока он наносил на неё последние штрихи, либо в своей комнате. Но было в этом месте что-то такое, что заставляло её чувствовать себя беспокойно. Что бы она ни делала, она не могла игнорировать постоянный зов внешнего мира, манящий её выйти из дворца и войти в джунгли.       За стенами замка существовал совершенно другой мир, она чувствовала это всем своим нутром. Мир, который сами двенадцать богов помогли создать и наполнить дивным великолепием и впечатлениями. Всё её тело зудело и покалывало при одной мысли о том, чтобы отправиться на поиски.       Но, увы, это была лишь несбыточная мечта: элиатропы и их братья-драконы внимательно следили за ней. Вероятно, они считали необходимым относиться к ней с осторожностью, потому что она была послана богами. А поскольку она была создана специально для Юго, она не могла делать множество вещей, пока его не было рядом, и потому оставалась в своей комнате.       Она не понимала, чего ей не хватает, ведь её комната была просторной и прекрасно обставленной. Её кровать была удобной и мягкой. Шкаф был большим и вмещал множество предметов одежды. В комнате стоял большой туалетный столик с зеркалом, окружённым лампочками, где она могла прихорашиваться хоть целый день, если бы захотела. А стены были со вкусом украшены захватывающими дух фресками, изображавшими историю элиатропов.       Но чем больше она проводила времени в этих четырёх стенах, тем сильнее ей хотелось вырваться из них. Сколько бы она ни ворочалась по ночам, ей никак не удавалось заснуть. На данный момент у неё не было нарядов, кроме того, который она носила сейчас, чтобы спрятать их в шкафу. Чем больше она смотрела на себя в зеркало, тем больше слова Ибаго преследовали её и заставляли чувствовать себя неполноценной. Она не находила швов на своей коже, и это заставляло её чувствовать себя чужой среди своих. Она не могла избавиться от ощущения, что каменные стены комнаты — какими бы прекрасными они ни были — смыкаются вокруг неё, пока она остается внутри, не имея возможности ничего сделать.       Её единственным спасением был большой балкон, выходящий на улицу. Амалия без преувеличения проводила там большую часть времени, облокотившись на перила и глядя вдаль, жалея, что у нее нет дара Кра, чтобы увидеть то, что лежит за пределами её покоев. Максимум, что она могла сделать, — это связаться с растениями, окружающими замок, и почувствовать то, что чувствуют они, но это лишь усиливало её тоску.       Ещё одна вещь, которую позволял ей делать балкон, как она потом обнаружила, — это наблюдать за тренировками Юго. Как и сейчас, она заворожённо следила за каждым его движением.       Амалия сама не понимала почему, но вид его грациозных движений напоминал ей о том времени, когда она смогла стать свидетельницей танца её отца при свете луны. Это было так гипнотизирующе, особенно когда он совмещал порталы с фехтованием и рукопашными тренировками. Как ни старалась Амалия, она не могла оторвать от него глаз, когда он выполнял сложные движения и манёвры. Как он отражал атаки воображаемого противника щитом вакфу, а сам устремлялся вперед с мечом, или как управлял десятками порталов, чтобы те одновременно выстрелили энергетическими лучами в определенную цель.       Зрелище было таким захватывающим, что её глаза оставались прикованы к нему. Даже с её ограниченным пониманием окружающего мира Амалия понимала, что Юго привлекателен. Очень привлекателен. В каком-то смысле это было забавно. Отец сказал, что Юго — её жених, и, следовательно, это он должен быть «без ума» от неё. И всё же она не могла отделаться от мысли, что всё происходит совсем наоборот: в конце концов, казалось, что она очарована им гораздо больше, чем он ею…       Тряхнув головой, она взяла себя в руки как раз тогда, когда Юго заметил её и приветливо помахал рукой, на что она ответила небольшой улыбкой. Амалия не могла не расстроиться, что столь незначительный обмен жестами стал самым ярким событием дня. Если Юго её замечал, значит, начинал терять концентрацию во время тренировки, что в свою очередь означало, что он скоро закончит и уйдёт.       И точно, не прошло и пяти минут, как он вошёл в ещё один свой портал, только на этот раз он не появился из другого, по крайней мере, не в пределах видимости куклы.       С тяжёлым вздохом Амалия устало облокотилась на перила, гадая, будет ли сегодня один из тех дней, когда Юго показывает ей замок и немного развлекает её, или же она останется одна. Если это будет последний вариант, то, поскольку теперь это и её дом, она всегда сможет самостоятельно побродить по дворцовым залам, пытаясь удовлетворить свое любопытство и жажду странствий единственным доступным способом.       Прошло достаточно времени, чтобы Амалия поняла, что сегодня она больше не увидит Юго, а значит, может свободно исследовать дворцовую территорию. Но даже так божественная кукла не могла избавиться от ощущения, что остальные члены Совета элиатропов не сводят с неё глаз…

***

      — Она проводит много времени, бродя в одиночестве. Мне это не нравится, — Эфрим издал низкий предупреждающий рык, а его глаза подозрительно сузились.       — Ей разрешено свободно перемещаться по дворцу, Эфрим. Она наша гостья, а не пленница, — возразила Шинономе, пока её золотистые глаза не отрывались от сферы прямо перед ней.       — Незваная гостья, ты имеешь в виду, — остро поправил Глип, опираясь подбородком на рукоять трости, которую он держал в руках. — Боги просто послали её к нам без предупреждения после нескольких месяцев молчания. Насколько нам известно, она может быть здесь, чтобы шпионить за нами!       — Именно так. Спасибо, Глип, — поблагодарил брата Эфрим благодарным кивком головы, а затем послал старшей сестре укоризненный взгляд.       Женщина-дракон просто выдохнула через нос: даже в человеческой форме из её ноздрей выходили струйки дыма.       — Из наших исследований мы с Килби узнали, что божественных кукол трудно классифицировать и, следовательно, предсказать. У них нет тех же ограничений, что и у других полубогов; она может действовать независимо от воли богов.       К её шоку и разочарованию, на этот раз собственный близнец опроверг её слова, горестно покачав головой:       — Моя дорогая Шинономе, ты же знаешь, что уникальные обстоятельства создания кукол также означают, что они намного ближе к своему создателю, чем другие полубоги, ведь если божественные куклы живут в Инглориуме вместе с Садидой, то большинство полубогов даже никогда не встречались со своими божественными родителями!       — Боюсь, это также может означать, что она всегда будет руководствоваться интересами отца, а не своими или нашими, — заметил Чиби, не поднимая глаз от маленького приспособления, над которым он с братом-драконом Гругалораграном работал в данный момент: в его руках был небольшой молоток-вакфу и зубило.       — То есть вы хотите сказать, что она постоянно рыщет в поисках слабых мест, которыми можно воспользоваться? — в нетерпении поторапливал Юго братьев и сестёр высказывать свои мысли и вопросы. Он не мог поверить, что его присутствие необходимо для внеплановой срочной встречи Совета, о которой ему сообщили сразу после его возвращения.       В данный момент все они находились в зале Совета, где лидеры элиатропов собирались для обсуждения неотложных дел, касающихся их народа, таких как строительство новых зданий, нехватка продовольствия, надвигающаяся война или всё то, что может поставить под угрозу безопасность их народа. Кроме того, поскольку у каждого из них были свои обязанности и способности, которые они использовали для служения своим подданным, ещё одной и гораздо более частой причиной собираться вместе было желание сообщить братьям и сёстрам о своих успехах и трудностях в соответствующих областях.       Зал совета был одним из самых больших помещений во дворце, он уступал лишь тронному залу и общим помещениям, предназначенным для размещения больших групп людей или защиты гражданских лиц при нападении. И на то были веские причины. Ведь здесь должны были поместиться как шесть перворождённых элиатропов, так и их братья-драконы, даже если последние не были в своих человеческих формах. То есть, по идее, здесь должны были с комфортом разместиться двенадцать человек, половина из которых могла превращаться в гигантских драконов.       Несмотря на то, что в комнате было много окон, главный источник света находился в центре помещения, в середине круглого стола, за которым обычно сидели все члены совета. Всё вокруг было залито успокаивающим голубым светом: его излучал гигантский хрустальный шар, известный как элиакулус, одно из величайших изобретений Чиби и Гругала. На первый взгляд в нём отражалось море звёзд, что само по себе впечатляло, но главным его предназначением было наблюдение за территорией и помощь в выработке стратегии. Чтобы узнать, что происходит на противоположном конце острова Ома, достаточно было спросить элиакулус, и он рассказал бы о событиях, разворачивающихся в эту же секунду.       Ещё одной полезной функцией была возможность проецирования голографических изображений, чтобы лучше проследить за тем, что волновало Совет.       Со своего места в центре комнаты Юго обвел взглядом зал Совета, на мгновение остановившись на каждом из его членов. В этот момент отсутствовали только Бальтазар и Фаэрис: первый подменял своего близнеца, обучая молодняк во время заседания, ведь у них скоро важный экзамен, и они не могли позволить себе терять время; а второй наблюдал за островом и следил, чтобы жители Мира Двенадцати не пытались снова напасть на них.       Только что прибывший Эфрим невозмутимо сидел у одной из оконных рам, его длинный змеиный хвост нетерпеливо покачивался взад-вперед. Поскольку близнец Норы был самым маленьким из элиатропских драконов, он, в отличие от своих братьев и сестры, предпочитал проводить большую часть времени в своем истинном обличье. Его тело от пасти до хвоста полностью состояло из чешуи яркого изумрудного цвета, исключение составляли лишь белоснежные волосы, как у сестры-близнеца, и такие же белые подбрюшье и кончик хвоста. Его глаза были самыми необычными: склеры были глубокого кобальтового, а вытянутый зрачок — ярко-бирюзового, совсем как вакфу. Нора любила повторять, что это отражает его особую связь с их матерью.       Эфрим выделялся среди других драконов тем, что у него не было ног, только руки и длинный хвост, похожий на змеиный, хотя его природные способности к трансформации позволяли ему при желании отрастить пару тонких, но сильных конечностей. Младший дракон обладал самой красивой парой крыльев, которые напоминали переливающийся на свету кристалл, хотя большую часть времени он предпочитал держать их спрятанными.       Как и Нору, битва с мехазмами превратила некогда жизнерадостного и оптимистичного Эфрима в мрачную версию самого себя, готового подозревать чужаков, если это означало обеспечение безопасности его народа. А Амалия, к сожалению, была чужаком по целому ряду причин.       Шинономе была сестрой-близнецом Килби, и слушать её рассказы о прошлой жизни было гораздо приятнее, поскольку она никогда не вела себя так же невыносимо, как её брат. По правде говоря, несмотря на то, что они оба формально были старшими в своей группе, Шинономе была наиболее рассудительной, что в сочетании с её дружелюбным поведением было причиной того, что их братья и сестры обычно обращались к ней, а не к Килби, когда им требовалась помощь. В этот момент она как раз сидела рядом с братом, а её взгляд метался между Юго и элиакулусом.       Учитывая её огромные размеры и их с Килби природный талант к медицине, красная драконица была полной противоположностью Эфрима, ведь предпочитала большую часть времени оставаться в человеческой форме, чтобы не пугать своих маленьких пациентов.       Но она слишком гордилась своим происхождением, чтобы подавлять свою истинную природу. Это отражалось в её человеческом облике. Её кожа, как и чешуя, была рубиново-красной, а по конечностям, бокам и щекам шли золотые отметины. Волосы, которые она заплетала в свободную косу — похожую на ту, что её близнец делал из своей бороды, — были платиново-блондинистыми и растрёпанными, что подчеркивалось четырьмя длинными рогами, растущими из головы. Во лбу у неё красовался жёлтый кристалл. Помимо необычного цвета кожи и рогов, были и другие детали, намекающие на её истинную сущность: когтистые руки, острые зубы и заострённые уши, а также глаза, захватывающие дух, золотистые, с вытянутыми зрачками. Поскольку скромность ей была ни к чему, она носила простое жёлтое шёлковое одеяние без рукавов, а обувь ей была не нужна, поскольку её кожа была достаточно толстой, чтобы выдержать практически всё.       Глип, откинувшийся на спинку своего кресла напротив старших близнецов, был самым низкорослым элиатропом. Всегда был. Даже когда сам Юго находился в подростковом возрасте и тело его было детским, несмотря на взрослый разум, он всё равно был немного выше Глипа. Об этом он благоразумно никогда не упоминал вслух, чтобы не получить по голове огромной тростью брата.       Несмотря на то что Глип не обладал даром Килби и Шинономе запоминать каждую реинкарнацию и был довольно вспыльчивым, его страстью всегда было обучение подрастающих поколений. В этом он всегда преуспевал благодаря огромному количеству энергии, которую он вкладывал в каждый урок. Помогало и то, что Бальтазар был ласковым. Оба брата составляли идеальный дуэт: Глип следил за тем, чтобы дети вели себя хорошо, а Бальтазар всегда был рядом, чтобы выслушать их проблемы, какими бы мелкими они ни были, и подбодрить их, чтобы они продолжали работать.       Чиби был близнецом-элиатропом Гругалораграна, часто склонным к импульсивности, особенно когда дело доходило до битвы, хотя обычно он был гораздо спокойнее и уравновешеннее брата. Как и его близнец-дракон, он предпочитал носить чёрное, о чем свидетельствовал его длинный плащ, закрывавший всё тело. Однако ему также нравилось золото, которое он демонстрировал в своих нагрудных пластинах и наплечниках.       Его белые волосы были подстрижены под боб и, как и его козлиная бородка, создавали приятный контраст с загорелой кожей и ореховыми глазами. Несмотря на любовь к изобретательству, он был самым мускулистым из элиатропов, а его черты лица: римский нос, сильная линия челюсти, настороженный, но дерзкий блеск в глазах — делали его ещё привлекательнее. Если он не закрывал половину лица капюшоном, конечно.       Гругалорагран во многом был противоположностью своего брата. Хотя он был более вспыльчивым, он лучше знал, как нужно сохранять хладнокровие, если сталкивался с агрессией. В отличие от Чиби, который предпочитал идти до конца, Гругал знал, когда нужно сделать шаг назад и стратегически отступить.       Их контраст проявлялся и во внешности, особенно когда чёрный дракон принимал человеческую форму. Он выглядел таким же мускулистым и загорелым, как и его брат, но прикрывался простой белой мантией — с учётом его чешуи у него не было необходимости в чём-то большем, — хотя она и не была облегающей, как у Шинономе. Но на этом их сходство заканчивалось. Черты лица Гругалораграна были более резкими, свирепыми, подобающими мощному дракону. У него были острые скулы, заострённые уши, длинные темные волосы и золотистые глаза с вытянутыми зрачками, которые светились даже в темноте.       Юго и его братья и сёстры составляли весьма колоритную группу. У каждого из них были свои сильные и слабые стороны, все они дополняли друг друга, работая слаженно, как хорошо смазанная машина. За исключением тех случаев, когда они в чём-то не соглашались.       И сейчас все они смотрели на него, привлечённые его комментарием.       — Это… возможно, — наконец осторожно сказал Эфрим, подтверждая вероятность того, что кукла Садида ищет слабые места ради использования их в своих целях.       — Мы не можем отрицать, что само её присутствие на нашем острове весьма подозрительно, — добавил Глип, обменявшись кивками с младшим драконом. Затем, жестом указав на Юго, он продолжил: — Не забывай, дорогой брат, что две недели назад ты тоже был не в восторге от новости о её прибытии.       К его огорчению, Глип был прав. Он был в ярости, когда узнал, что боги послали ему невесту. Особенно тогда, когда ему нужно было, чтобы его народ достиг мирного сосуществования с коренными народами этого мира, а не какая-то смазливая красотка, чтобы отвлечься от проблем.       Тем не менее он старался оставаться беспристрастным. Даже если действия Амалии и были подозрительными, он, как король, был обязан оправдывать людей, пока их вина не доказана.       — Это правда, но Амалия сказала, что её прислали сюда боги в знак доброй воли между их народом и нашим. Мы не можем просто так обвинить её в том, что она агент под прикрытием!       — Одно дело — чьи-то слова, а совсем другое — правда, — зловеще проговорил Эфрим, сузив глаза. Затем он распахнул свои крылья и с помощью одного мощного взмаха оказался с Юго лицом к лицу. — Мы ничего о ней не знаем, её могли обучить чему угодно, в том числе и тому, как ослабить нашу бдительность!       — Возможно, но мы знаем, что она была создана и послана нам богами, — возразил Адамай, сделав акцент на последнем слове, чтобы отрезвить Эфрима, пока отталкивал его подальше от личного пространства близнеца. — Если мы хотим, чтобы местные нас приняли, последнее, что нам нужно, — это оскорбить их богов жестоким обращением с одной из полубогинь. А если учесть, что Амалия здесь именно благодаря Юго, то именно он должен быть наиболее осторожен.       Юго благодарно улыбнулся брату за его непреклонную поддержку и кивнул в ответ.       — Именно. Мы не можем позволить себе действовать необдуманно и обвинять леди Амалию без весомых доказательств, — в заключение высказала Шинономе и повернулась на своём месте, чтобы понаблюдать за происходящим. Даже Килби кивнул в знак согласия с мнением сестры, хотя в основном он просто наблюдал за происходящим шоу.       — Почему ты встаёшь на её сторону?! — раздражённо воскликнул Эфрим, пока его взгляд метался между братьями и сёстрами. Затем он сосредоточился на Юго и ткнул в него когтём. — Что, всего несколько дней рядом с ней, а ты уже настолько ослеплен похотью, что не слышишь голос разума?       По комнате прокатился громкий вздох, на лицах присутствующих появились изумленные выражения. Даже Глип и Нора обеспокоенно оглядывали спорящих братьев. Не отреагировали на происходящее только Килби, который просто закатил глаза на ненужную мелодраму, и Чиби, сосредоточенный на своей работе. По крайней мере, Гругал проявил больше внимания и в тревоге поднял глаза.       — Эфрим, довольно! — предупреждающе прорычал Адамай, делая шаг к младшему брату. Но Юго остановил его, положив руку на плечо.       Его лицо ожесточилось, а карие глаза сузились. Король элиатропов постарался сохранить спокойствие и ровный голос:       — Это не имеет ничего общего с похотью. Между мной и Амалией ничего не происходит.       — Значит, теперь мы должны поверить в то, что она тебя ни капельки не привлекает? — насмешливо наклонил голову дракон. Затем он язвительно улыбнулся, выпустив дым из ноздрей. — Да ладно, мы все знаем, что твой мозг перестал работать в тот момент, когда она сменила форму; Нора с удовольствием нам это пересказала.       С другого конца комнаты Нора, с тревогой наблюдавшая за напряжённым спором, не могла не поморщиться, проклиная свою озорную и дразнящую натуру. К счастью для неё, все взгляды были обращены на её близнеца.       Трудно было сказать, нарочно ли он это сделал или просто пробормотал себе под нос, но это было неважно — все услышали его слова:       — Очевидно, твой мозг еще не перезагрузился…       В мгновение ока Юго и Адамай заняли атакующие позиции, готовые к нападению, а Эфрим опустился на хвост, ожидая, когда его братья решат наброситься. Однако в тот момент, когда казалось, что противостояние неизбежно, напряжение прорезал чёткий, властный голос:       — Хватит, вы трое!       Все повернулись в сторону источника голоса. Прислонившись к стене и сложив руки на груди, стояла высокая элегантная женщина, чьи острые умные карие глаза были устремлены на братьев. Черты её лица были мягкими, а лицо обрамляли две серебряные прядки волос, выглядывающие из-под бирюзовой шапки; и в отличие от остальных братьев и сестёр, её шапка была направлена вверх и перевязана посередине. На ней было длинное платье без рукавов и нарукавники — все того же цвета, что и шапка, — а вокруг талии была повязана ещё одна верёвка в качестве пояса.       Обычно Мина была самым уравновешенным и собранным членом Совета. Но сейчас её глаза яростно пылали.       Она устремила взгляд на Эфрима, положив руки на бёдра и приняв порицающую позу.       — Эфрим, хватит об этом! Так нельзя разговаривать с братом, а тем более с королём!       — Но он…!       — Я не хочу ничего слышать! — прервала она, подняв руку, как бы подтверждая свою точку зрения. Насторожив уши при звуках приглушённого смеха двух других братьев, она с молниеносной скоростью переключилась на них, заставив их удивленно вскрикнуть.       — И вас двоих это тоже касается! Это место предназначено для обсуждения и достижения компромисса; что подумает наш народ, если узнает о междоусобице между своими лидерами?!       — Скажи это вон тому Мистеру Обвинению, — Адамай ткнул большим пальцем в сторону нахмурившегося Эфрима.       — Я просто не понимаю, почему Юго так защищает ту, кого мы едва знаем, даже если она подозрительно себя ведёт.       Юго уже собирался открыть рот, на его губах уже появилась ответная реплика, но Мина опередила его:       — Потому что леди Амалия сейчас не здесь, чтобы защищать себя. Неправильно обвинять кого-то в таком серьёзном деле, как шпионаж со злым умыслом, когда его даже нет здесь, чтобы объясниться, — сказав это, она также бросила взгляд в сторону Глипа за то, что тот поощрял поведение Эфрима, и самый низкорослый элиатроп ещё больше съежился в своем кресле под яростью её взгляда.       — Спасибо, Мина, — кивнул сестре Юго, молча поблагодарив её за вмешательство. Благодаря своей мудрости она и Фаэрис были прекрасными посредниками в конфликтах: они всегда знали, как утихомирить спор и разрешить его наиболее справедливым способом. Будь то спор между их подданными или братьями и сёстрами. Он вновь обратил свое внимание на близнеца Норы. — Эфрим, я понимаю твои опасения, но мы не можем просто так взять и объявить Амалию предательницей, когда на кону стоит так много. Теперь ты это понимаешь?       Но яростное мельтешение хвоста Эфрима и его низкое рычание свидетельствовали о его беспокойном состоянии. Ему было ясно, что они намерены оставить действия куклы без должного расследования, а это был риск, на который, как он знал, они не могли пойти, потому что могли потерять всё. В конце концов, они сожительствовали с мехазмами на протяжении тысячелетий, будучи уверенными, что их связь всегда будет оставаться симбиотической. И получилось именно так, что они необъяснимым образом потеряли свой дом от рук того самого вида, которому когда-то доверяли как своему собственному.       Кто мог сказать, что божественная кукла, посланная богами, которым поклонялись те самые люди, которые их презирали, не приведёт их к такому же исходу? С момента её прибытия прошло всего две недели, и вряд ли этого срока хватит для завоевания доверия.       Как могли его братья и сёстры не видеть этого? Неужели война с мехазмами действительно так мало для них значила? Неужели все они не пережили одинаковых ужасов? Почему же тогда они так охотно подвергали безопасность своих людей опасности? Почему…       Тёплая, хорошо знакомая ему рука прикоснулась к коже и начала успокаивающие проводить по его спине. Слегка расширив глаза, он повернул голову и посмотрел на Нору; сестра-близнец улыбнулась ему, напоминая, что всегда будет рядом. Как и всегда, её присутствие подействовало на него как успокоительное, позволив упасть грузу с плеч, а разуму — мыслить более ясно.       Теперь, когда гнев и печаль уже не одолевали его, он оглядел комнату и заметил, что все смотрят на него с тревогой. Осознав, что он мог сделать, если бы потерял контроль над собой, молодой дракон заставил себя сделать один глубокий вдох и медленно выдохнуть. Туман в его голове наконец рассеялся.       — Простите меня. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я… я просто…       На этот раз его прервала рука на плече. Когда он поднял глаза, Юго добродушно улыбался ему, а Адамай повторял его выражение лица, хотя его поза оставалась несколько более настороженной.       — Все в порядке, Эфрим. Мы все просто устали от того, что нам приходится бороться за право на существование. Это не твоя вина.       Он невесело усмехнулся.       — Да, пожалуй, ты прав, мой король.       — Мне кажется, присутствие твоей невесты нас всех немного взволновало, Юго, — беззаботно прокомментировал Чиби, наконец-то отложив своё последнее изобретение. — Предлагаю потратить несколько минут на то, чтобы прийти в себя, прежде чем снова браться за дело.       — Она не его невеста, помнишь? — вспомнила Нора, и в её голос вернулась лёгкость, когда она задорно захихикала. — Они просто «друзья», — постаралась она акцентировать.       Она громко вскрикнула, когда Юго в ответ не слишком игриво толкнул её, чуть не свалив на землю. Через некоторое время комнату заполнил смех, семья элиатропов наконец-то начала расслабляться, несмотря на напряжённую ситуацию, в которой они оказались.       И всё же слова Эфрима эхом отдавались в голове Юго. Одна его часть с трудом верила, что Амалия может собирать сведения о них по просьбе богов. И не потому, что его влекло к ней — это было не так! Признание того, что объективно привлекательный человек привлекателен, было не вожделением, а просто фактом, — а потому, что даже проведя с ней не так много времени, он понял, что у божественной куклы не так уж много опыта общения с внешним миром: её детское удивление окружающим миром и лёгкая неловкость в общении с ним ясно об этом свидетельствовали.       Или, по крайней мере, она мало что знала об элиатропах. Что вполне логично, учитывая, что они даже не жили на этой планете менее года назад.       Возможно, ей было просто любопытно, и она хотела узнать больше.       Однако при этом она была довольно сдержанной и вежливой. Даже когда он замечал, как зачарованно мерцают её глаза при виде некоторых вещей, которые он ей показывал, она никогда не спрашивала о них, если только он не говорил о них первым. Возможно, таким образом она сбивала их со следа. Если она не выглядела слишком заинтересованной и не стремилась узнать больше, то у них не было бы причин полагать, что она шпионит за ними и пытается узнать их слабые места. Она могла просто прикидываться дурочкой.       Как раз в тот момент, когда Юго начал сомневаться в истинных намерениях куклы Садида, слова Адамая заставили его понять, насколько несправедлив он сейчас.       — Я понимаю твое беспокойство, Эфрим, — начал он, подходя к младшему дракону и обхватывая его хвостом за плечи, чтобы успокоить. — Ещё слишком рано утверждать, что мы знаем всё о нашей гостье. Но если тебе станет легче, то, когда она прилетела и мы немного показали ей окрестности, я воспользовался возможностью и прочитал её вакфу.       — Ты прочитал её вакфу?! — удивленно воскликнула Шинономе, а её брови взлетели к потолку. — Но, Адамай, разве ты не вынес урок из той неудачной встречи с правителями этого мира? Это же нечто крайне агрессивное!       — Знаю, знаю, — бело-голубой дракон успокаивающе поднял ладони вверх. — Однако я решил, что это оправданно, раз уж чужачка теперь будет жить с нами.       При этих словах красная драконица приостановилась, словно обдумывая его слова, и наконец успокоилась, кивнув в знак согласия.       Успокоив сестру, он продолжил, вновь обратив свое внимание на Эфрима.       — То, что я увидел, было чистой аурой. Возможно, ещё слишком рано полностью ослаблять бдительность, но, по крайней мере, мы можем быть уверены, что сможем определить, если произойдут какие-то изменения.       — Я… полагаю, это справедливо, — признал Эфрим, задумчиво подперев голову рукой.       — Тем не менее, я мог бы попытаться докопаться до сути и выяснить, почему она бродит по дворцу одна, — проговорил Юго лёгкими тоном, но смысл его слов был серьёзен.       — Но, Юго, а как же оскорбление богов? Разве обвинение Амалии в том, что у неё есть скрытые мотивы для пребывания здесь, не создаст нам проблем? — спросила Нора, озабоченно нахмурив брови.       Король лишь закатил глаза.       — Я не говорю, что мы закроем её в темнице и не будем давать ей ни еды, ни воды, пока она не признается; я просто вежливо попрошу её объясниться.       — Не сочти за грубость, но с чего ты взял, что она просто возьмёт и расскажет тебе, только потому, что ты вежливо попросишь? — вскинул бровь Глип, уставившись на брата так, словно у того выросла вторая голова.       Моргнув в замешательстве, Юго лишь беспомощно пожал плечами, словно ответ и так был очевиден.       — Потому что я, очевидно, единственный, с кем она ближе всего общается? Если ей и будет удобно открыться кому-то, так это мне.       В зале воцарилась тишина: члены Совета смотрели на своего короля и медленно моргали, осознавая ход его мыслей. А затем, спустя некоторое время…       — Ага. Ты уверен, что между вами ничего не происходит? — спросил Килби, в тоне которого сквозило неприкрытое веселье. Его ухмылка только усилилась, когда король покрылся румянцем.       Кто бы мог подумать, что присутствие куклы Садида окажется таким забавным!       — Нет! — пискнул Юго, но тут же понял, как звучит его голос, и прочистил горло. Намеренно сделав голос более глубоким, он настаивал: — Поскольку она здесь из-за меня, я провожу с ней больше всего времени, а значит, ей будет комфортнее разговаривать со мной, чем с кем-то из вас.       — Ну не знаю, — прокомментировала Нора. Она прислонилась к колонне, бесстрастно разглядывая свои ногти, хотя забавная ухмылка на её губах не скрывала её истинные чувства. — Я была там, когда она представилась. И она как раз в моем вкусе; уверена, я быстро смогу расположить её к себе…       — Нора, отстань, — резко сказала Мина. Почти скучающим движением руки она создала портал, напрямую связанный с морем, в результате чего вода брызнула младшей сестре прямо в лицо.       Нора недовольно зашипела.       — Спасибо, Мина, — покончив с этим, Юго снова переключился на разговор. — Дело в том, что она здесь из-за меня, так что это я должен говорить с ней о её ежедневных прогулках по дворцу… — Через некоторое время он не удержался и задался вопросом: — Немного странно, как часто она выходит из своей комнаты, даже когда я никуда её не веду…       — Может, в этом проблема? — предположила Мина.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Адамай, в замешательстве наклонив голову.       — Может, она так много гуляет именно потому, что ей не нравится её комната?       — О, нет. Это невозможно, — отмахнулась от этой мысли Чиби, в то время как Гругал решительно покачал головой. — У девочки одна из лучших комнат во всём дворце, ей не на что жаловаться!       — Дизайн Гругалораграна безупречен, — чёрный дракон упрямо откинулся в кресле. Одним лишь языком тела он бросал вызов всем собравшимся, пытаясь доказать свои слова.       Гениальные изобретатели и мастера-строители отличаются своим эго. А у Чиби и Гругала была буквально целая жизнь на совершенствование своих творений и освоение новых дисциплин, так что их эго было размером с Амакну.       — Что бы это ни было, я докопаюсь до сути. Обещаю, — быстро заговорил Юго, не желая слушать очередную длинную речь о тонкостях архитектуры и дизайна интерьера. Или о том, сколько времени им потребовалось, чтобы понять, что идеальный оттенок для покраски стен — цвет скорлупы, а не кремово-белый, потому что кремово-белый был слишком тёмным для общего вида, который они хотели создать.       — Да, так будет лучше, — покинув наконец своё место у стены, Мина направилась к своему креслу, готовая начать новую дискуссию и представить братьям и сёстрам последние находки Фаэриса. Однако при этом она не удержалась и пробормотала: — Насколько мы можем судить, она может быть такой же искательницей приключений, как и вы двое, и ей просто хочется немного исследовать.       Юго и Адамай обменялись взглядами на замечание сестры… и сразу же после этого были вынуждены подавить смех. Никто не был таким же искателем приключений, как они. Их жажда странствий была неутолимой. Отчасти поэтому они так стремились достичь взаимопонимания с местными жителями — помимо безопасности своих подданных, разумеется, — чтобы наконец-то увидеть этот новый мир, не опасаясь вызвать переполох.       — Если она окажется такой же искательницей приключений, как Юго и Адамай, ей лучше не загромождать прекрасную комнату Гругалораграна своими безделушками. Гругалорагран потратил тридцать шесть часов на роспись этих стен не для того, чтобы груда сувениров скрыла их от посторонних глаз.

***

      Амалия снова принялась исследовать каждый уголок дворца. Резиденция Совета технически будет её домом ещё неизвестно сколько времени, а значит, она имеет право знать, где живет. Но несмотря на это, какая-то её часть не могла отделаться от ощущения, что она делает что-то не так. Особенно когда она столкнулась с некоторыми членами Совета, помимо Юго.       Подсознательно Амалия вздрогнула, вспомнив, как несколько дней назад, свернув за угол, столкнулась лицом к лицу с Норой и драконом, которого та представила как своего брата, Эфрима. Если Нора оставалась такой же вежливой, как и при их первой встрече — хотя смысл некоторых её комментариев не укладывался у Амалии в голове до сих пор, — то её близнец был совсем другим.       Его напряжённый взгляд всё время был прикован к кукле Садида. Это было так напряжённо, что Амалия всё ещё ощущала себя под его пристальным взглядом. Она съёжилась, пытаясь успокоиться. Амалия смутно помнила, как непроизвольно сглотнула в его присутствии. По какой-то причине, которую она не могла объяснить, кукла чувствовала, что Эфриму она не очень нравится.       Опасаясь, что на неё могут так же отреагировать и другие перворождённые элиатропы и их братья-драконы, — низкий Глип, если ей не изменяет память, не казался ей очень милым, — Амалия старалась открывать новые помещения по одному и никогда не задерживаться в своей комнате надолго.       Её первым маленьким приключением была простая прогулка из покоев в тронный зал. В глубине души она просто проверяла, сможет ли она запомнить без посторонней помощи, где находится её комната. На самом деле она потом возвращалась по своим же следам.       Следующим логичным шагом стало включение в список столовой. Чаще всего еду ей доставляли в комнату слуги, будь то завтрак, обед или ужин. Но иногда она и Юго в конце или начале их встреч вдвоём делили трапезу, ведя вежливую беседу. Оглядываясь назад, она ещё не ужинала со всем Советом Шести одновременно. Хотя Юго и говорил, что это в основном потому, что все они были очень заняты и имели такие разные графики, что их совместные обеды были редким явлением.       Тогда она решила, что лучше знать, откуда берётся вся та вкусная еда, которой она наслаждалась каждый день, и ходила по кругу, пока не нашла кухню. По счастливой случайности она наткнулась на неё как раз в тот момент, когда шеф-повар и кухонный персонал готовились приступить к приготовлению обеда.       Сказать, что все они были взаимно удивлены, было бы преуменьшением.       Тем не менее, как только удивление сошло на нет, все обменялись короткими репликами, представившись друг другу. В тот день Амалия узнала много нового, в том числе и то, что в ближайшее время она совсем не собиралась готовить.       Шеф-повар Телиф и его сотрудники по понятным причинам поразительно быстро превращали сырые ингредиенты в кулинарные деликатесы; это было почти волшебно. Но что-то в этом процессе — терпение, которое требовалось, вся эта резка, нарезка и шинковка, то, как можно испачкаться — почему-то не нравилось ей.       Сегодня её обычные поиски привели её в дворцовую школу. Не решаясь открыть дверь, так как смутно узнала голос Глипа и не хотела повторения встречи с Эфримом, Амалия не могла заставить себя не слушать его урок из-за двери.       Она не могла уловить всего, что он говорил, но то немногое, что она понимала, было невероятно увлекательным. Чем больше говорил Глип, чем больше Бальтазар добавлял или объяснял, тем больше Амалии хотелось знать. В итоге она простояла у двери весь урок, оторвавшись от неё только тогда, когда услышала, как преподавательский дуэт собирается покинуть класс. Так что Амалия, ахнув, поспешила убраться подальше и вернуться в свою комнату.       Именно на обратном пути в покои неожиданный, но знакомый голос прорезал её мысли.       — Амалия.       Чуть не задохнувшись от удивления, она обернулась, и её лицо расплылось в широкой улыбке при виде единственного человека, которого она могла назвать своим другом. Амалия не понимала, почему его вид так радует её; она просто наслаждалась тёплым чувством, которое испытывала, когда он был рядом.       — Юго! — воскликнула она в восторге. Подскочив к нему, она не удержалась и заговорила: — Какой сюрприз, я не ожидала увидеть тебя сегодня! Обычно ты приходишь за мной в мою комнату сразу после окончания ежедневных тренировок.       Прочистив горло при напоминании об их ежедневной рутине, король элиатропов с лёгким румянцем на щеках попытался перевести разговор в нужное ему русло, не вызывая подозрений.       — Ну, да. Это правда. Но я хочу спросить тебя кое о чём, и чем скорее я это сделаю, тем лучше.       Затем он жестом пригласил её следовать за ним, и они продолжили неспешную прогулку.       — О, — моргнув, выдала она, удивленная причиной их встречи. Взяв себя в руки, Амалия пожала плечами. — Понятно. И… о чём ты хочешь меня спросить?       «Это всё равно что срывать пластырь. Чем быстрее я скажу, что у меня на уме, тем быстрее мы закончим», — мысленно сказал себе Юго, подбадривая себя, но вдруг он на периферии зрения заметил большие карие глаза Амалии, ожидающе смотрящие на него. Он сглотнул. Это несколько усложняло задачу.       Сделав один глубокий вдох, он решил просто взять и сказать:       — Амалия, есть ли причина, по которой ты всегда бродишь по дворцовым залам в одиночестве?       В удивлении расширив глаза от его вопроса, она отвела взгляд, не обращая внимания на то, как элиатроп прищурился. Да, у неё была причина для ежедневных экскурсий, но она не могла сказать ему, в чём она заключается! Её приезд, как она поняла, уже сильно их потряс, и она не могла ещё больше усложнять им жизнь.       К тому же признаваться в том, что ей просто одиноко, пока Юго и его братья и сёстры заняты управлением своим народом, было как-то по-детски эгоистично.       — Нет, здесь нет никаких причин, — сказала она вместо этого. — Я просто хочу узнать больше о тебе и твоём народе.       К сожалению, это был неверный шаг. Встревоженный тем, что Эфрим и Глип могли оказаться правы, и зная, что божественная кукла лжет, так как её ответ был расплывчатым, а поза настороженной, Юго продолжил:       — Амалия, я не сержусь. Если тебя что-то беспокоит, ты можешь просто сказать мне, — он старался, чтобы его голос звучал ровно и успокаивающе, но нотка раздражения всё равно просочилась.       Божественная кукла, конечно же, уловила это.       — По твоему голосу не скажешь, что ты не злишься… Скорее наоборот.       — А ты уж точно не похожа на ту, у кого нет причин бродить в одиночку, — хмыкнув, обвиняюще парировал Юго и поморщился из-за своей раздражительности.       Ошеломлённая его словами, Амалия закусила губу и отвела глаза. Она подумала о том, чтобы признаться, но решила не делать этого. На самом деле всё это было пустяком, поэтому она так и сказала ему:       — Ничего важного, — мотнув головой, она пошла впереди него, надеясь, что это положит конец их разговору. Однако её резко остановила рука Юго, крепко взявшая её за запястье и притянувшая к себе.       Увидев удивлённое выражение на лице божественной куклы и опасаясь, что он мог зайти слишком далеко или причинить ей боль, король элиатропов со вздохом отпустил её руку. Он с досадой сжал переносицу:       — Амалия, пожалуйста. Просто скажи мне, в чём дело. Я обещаю, что, какова бы ни была причина, мы сможем всё обсудить. Но мне нужно знать, почему ты всегда ходишь по коридорам одна.       Он предпочел промолчать о том, что её действия были довольно подозрительными и заставляли его братьев и сестёр нервничать, а страх перед возможным предательством витал в воздухе. Он чувствовал, что это только ещё больше встревожит её.       Некоторое время Амалия ничего не говорила. Она просто смотрела в сторону, поджав губы, а одной рукой рассеянно потирала запястье, которое он схватил. По какой-то причине сейчас это раздражало его. Это раздражало его до безумия.       Он делал всё, что в его силах, чтобы оправдать её, позволить ей доказать, что его братья не правы, и всё прояснить. Великая Богиня, он ставил чувства незнакомки выше своих братьев и сестёр! А она, даже не пытаясь облегчить ему жизнь, делала всё возможное, чтобы выглядеть как можно более виноватой.       Прищурившись, он заговорил:       — Амалия, тебя прислали сюда, чтобы…?       Но как раз в тот момент, когда он собирался прямо спросить о её истинных намерениях и рискнуть оскорбить богов своей недоверчивостью, божественная кукла невольно спасла его:       — Я просто ненавижу находиться в своей комнате, ясно?!       Он раскрыл рот в недоумении от её слов. Его мозг пытался понять, что она только что сказала, но тут на периферии его зрения мелькнул голубой огонёк. Удивленно моргнув, он мимолетно перевёл взгляд на Амалию, которая с визгом спряталась за его спиной. Юго оставалось только смотреть, как очень взволнованные Чиби и Гругалорагран выскакивают из портала прямо перед ними.       — Что значит, ты ненавидишь свою комнату?! — недоверчиво прокричали они в унисон. Их внушительные фигуры только ещё больше напугали Амалию.       Заметив, что кукла Садида чувствует себя неловко, и ощутив желание защитить её, даже несмотря на прежнее напряжение, Юго прочистил горло, чтобы привлечь внимание братьев. Как только их взгляды остановились на нём, он незаметно покачал головой, чтобы они сделали шаг назад.       Как только они выполнили его молчаливую просьбу, он посмотрел на Амалию, встретившись с ней взглядом.       — Это правда? Тебе просто не нравится твоя комната?       У него чуть жилы не вздулись от того, как Чиби и Гругал «шептались» между собой о том, что это всё гораздо серьёзнее, чем он думает.       Амалия, однако, не растерялась. Выйдя из-за его спины и обняв себя руками, она громко и отчетливо произнесла:       — Да, это правда. Я так много времени провожу во дворце, потому что не могу там находиться.       — Но почему?! — потребовал Чиби, но предостерегающие взгляды Юго и Гругала заставили его получше присмотреться к кукле и понять, что он заставляет её чувствовать себя неловко. Чиби смущённо прочистил горло. — Не поймите меня неправильно, миледи, но ваша комната — одна из лучших в этом дворец.       — Я знаю. Простите, я просто… — слова застряли у неё в горле. Она всё ещё чувствовала себя глупо, жалуясь на это после того, как элиатропы так любезно приняли её, даже когда выяснилось, что она, возможно, не сможет выполнить свою первоначальную цель. Но как раз в тот момент, когда она прикусила губу, желая, чтобы слова сами сорвались с губ, на её плечо легла рука.       Подняв глаза, она увидела, что Юго утешительно улыбается ей, поощряя говорить, не опасаясь осуждения. Она почувствовала, как её щеки разгорелись.       — Амалия, всё в порядке. Мы просто хотим помочь, вот и всё.       Оправившись от мгновенного шока, она решительно кивнула и сделала глубокий вдох, прежде чем объясниться:       — В царстве отца я чувствовала всё. Всё было частью меня, и я была едина со всем этим. Как будто я никогда не была одна, и, не знаю, наверное, это очень успокаивало. Но здесь, в моей комнате… Всё кажется таким стерильным. Я знаю, что за пределами моего балкона, за этими стенами есть ещё столько всего, но я не могу связаться с этим, как в Инглориуме. По крайней мере, не тогда, когда я нахожусь в своей комнате. Там всё такое холодное, такое удушливое… Чем больше я провожу времени в этих стенах, тем сильнее чувствую, как они смыкаются вокруг меня… Ненавижу это! Мне становится легче только тогда, когда я нахожусь вдали от них. Например, когда ты приходишь, чтобы провести со мной время.       Признавшись в своих чувствах, она подняла глаза на Юго, надеясь донести до него то, что она хотела сказать.       — Наверное, я постоянно хожу по дворцу, чтобы спастись от этого чувства. От этого одиночества… — последнюю фразу она произнесла таким тихим голосом, что Юго, Чиби и Гругалу пришлось напрячься, чтобы расслышать её как следует.       Юго был ошеломлён волной симпатии к Амалии, которую он почувствовал в этот момент. Он тоже терпеть не мог сидеть на одном месте, именно поэтому они с Адамаем постоянно отправлялись на поиски приключений. И именно этим объяснялось то, что он чувствовал себя таким беспокойным с тех пор, как они прибыли в Мир Двенадцати и несколько месяцев просидели на острове Ома. Вспомнив последние несколько недель, он понял, что с момента появления куклы Садида он чувствовал себя уже не так напряжённо.       Видимо, Амалия умела отвлечь его от некоторых мыслей.       И видеть её сейчас такой подавленной… Ему было не по себе. Он должен был как-то помочь ей.       Бросив многозначительный взгляд в сторону братьев, они втроем молча посовещались. Кивнув в знак согласия и решив, как поступить, Юго вновь обратил своё внимание на Амалию.       — Может, мы постараемся сделать твою комнату менее одинокой?       Она оживилась.       — Вы действительно можете это сделать?       — Ну конечно, — игриво надул губы Чиби, и на лицах близнецов появились ухмылки. — Мы с Гругалом разработали планировку этого места, — сказал он, жестом указывая на дворец.       Гругалорагран закончил за него:       — Нет ничего, что мы не могли бы сделать.       Амалия благодарно кивнула, и они вчетвером направились обратно в её комнату. Юго никогда не придавал ей особого значения. Когда комната была ещё свободна, у него не было причин там находиться, а когда появилась Амалия, он просто ждал её у двери, никогда не заходя внутрь.       Но теперь, оказавшись здесь, он понял, почему Амалия чувствует себя так подавленно, хотя из чувства самосохранения никогда бы не признался в этом Чиби и Гругалу. Да, комната божественной куклы была красивой, просторной и имела всё необходимое, но в ней не чувствовалось уюта и домашнего тепла. Может быть, дело в том, что прошло всего две недели с тех пор, как Амалия поселилась здесь; а может, в том, что здесь было просто пусто. Комната Юго и Адамая в их родном мире была до отказа набита сувенирами из их многочисленных приключений, а тут не было ничего.       Если бы не неубранная постель Амалии и не скомканные простыни, комната выглядела бы так же безупречно, как если бы в ней вообще никто не жил. Заглянув в её пустой шкаф, Юго на мгновение задумался, не вызвать ли ему королевского портного, чтобы тот сшил одежду для куклы Садида. Не может же она вечно носить один и тот же наряд, как бы хорошо он на ней ни смотрелся…       Тряхнув головой в попытке отогнать эти мысли, Юго демонстративно хлопнул в ладоши, чем несказанно удивил остальных присутствующих. Однако, если быть честным с самим собой, он сделал это скорее для того, чтобы собраться самому, а не для привлечения внимания.       С наигранным весельем он обратился к кукле:       — Итак, Амалия. Как бы ты хотела, чтобы выглядела твоя комната?       — Если вы позволите, миледи, — вмешался Чиби, проходя вглубь комнаты. Щёлкнув пальцами, он открыл портал, из которого в руки Гругалораграна упало несколько бумаг. — Мы настаиваем на том, чтобы вы не меняли фрески — простите, но мы действительно потратили на них много времени, — но у нас есть несколько предложений, которые помогут оживить комнату. Не так ли, Гругал?       Дракон кивнул. Взяв в руки то, что для Юго и Амалии выглядело как обычная бумага, он одним движением руки раскрыл её и указал когтем на содержимое.       — Ковер тёплых оттенков — отличный выбор: он поможет в кратчайшие сроки создать уют в любом помещении, а также согреет зимой. Чиби и Гругалорагран также могут помочь вам выбрать любой плакат, который вам понравится, чтобы добавить немного индивидуальности. Не говоря уже о том, чтобы добавить немного домашнего декора — ещё один отличный выбор. Лично Гругалорагран считает, что с небольшим количеством золота никогда не ошибёшься.       — Но это в основном потому, что он дракон, а они известны своими пристрастиями. Просто спросите Энутрофа, — прошептал Чиби недоумевающей Амалии, намеренно игнорируя то, как его близнец раздраженно хмыкнул.       — Ты говоришь так, будто на тебе сейчас не позолоченные доспехи, — язвительно приподнял одну бровь Юго.       Удивленно моргнув, Амалия попыталась заглянуть под чёрный плащ мускулистого элиатропа, и вот, пожалуйста, Юго оказался прав: под ним действительно были золотые доспехи!       Чиби издал звук «пх!», скрестив руки в насмешливой обиде и закатив глаза. Оглянувшись на божественную куклу, он обнял её за удивительно маленькие плечи и притянул ближе к себе — и мельком, но с большим удовольствием заметил, как это маленькое действие вывело из себя его короля, судя по раздражённой гримасе на его лице и левому глазу, который то и дело подергивался.       Два слова: стадия отрицания.       Отложив это на потом, беловолосый элиатроп вновь переключился на разговор.       — В любом случае, миледи, это ваша комната. Что бы вы хотели, чтобы в ней было?       Амалия некоторое время только моргала, глядя то на руку Чиби на своём плече, то на его лицо. Её мозг пытался уловить, как быстро они заговорили о том, чего она не понимала. Она ничего не смыслила ни в коврах, ни в декоре дома, ни в чём другом, но знала, что хотела бы видеть в своей комнате.       — Я думала о том, чтобы добавить несколько растений? — наконец призналась она.       От её ответа трое мужчин в комнате несколько секунд смотрели на неё, потом друг на друга, удивляясь, в основном, тому, что сами не смогли до этого додуматься. Спустя некоторое время кукла Садида вздрогнула, потому что Чиби, стоящий рядом с ней, переместился к своему брату-близнецу через портал.       Она задумалась, сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к этому… или даже сама пройти через такой портал. Каково это?       — Технически она — садида. Логично, что она захочет иметь в своей комнате несколько растений, — Чиби провел рукой по бородатому подбородку.       — Растения очень оживляют комнату, — согласился Гругал. Затем он указал на угол комнаты, рядом с её туалетным столиком. — Мы могли бы поставить там красивый фикус.       Лицо Чиби засияло.       — Это отличная идея! Или, может быть, мы могли бы поставить фикус вон там, — он указал на противоположную сторону комнаты. — А вазу с цветами можно на туалетный столик!       — Гругалорагран считает, что у Килби неплохой выбор экземпляров. Мы всегда можем спросить у него.       — О, ты прав! Ты же знаешь Килби, он всегда стремится показать всю свою коллекцию. Хотя это может означать, что он будет немного зол, если мы попросим его одолжить нам несколько своих растений «просто для украшения комнаты», — процитировал Чиби, закатив глаза, пока его близнец пародировал Килби мимически. — Может быть, если мы скажем ему…       Пока они обсуждали что-то, Амалия просто смотрела на них, чувствуя себя немного потерянной. Может, она и не проводила много времени на острове Ома и не была близко знакома с его жителями, но эти двое были одними из самых эксцентричных людей, которых она когда-либо встречала. Вдруг она почувствовала, как к ней кто-то приближается, хотя к тому времени уже догадалась кто. И, конечно же, подняв глаза, она увидела Юго, который смотрел на неё с неуверенной улыбкой на губах.       — Что скажешь, Амалия? — спросил он. — Думаешь, этого будет достаточно, чтобы ты почувствовала себя лучше?       Вместо того чтобы ответить сразу, Амалия прикусила внутреннюю сторону щеки, долго размышляя о том, чего она хочет и, что ещё важнее, что она может сделать, чтобы получить это. Она, конечно, была благодарна Чиби и Гругалораграну за помощь, но, честно говоря, не понимала, чего можно добиться их предложениями. Тем более что, по её мнению, у неё есть гораздо более эффективный способ…       Приняв решение, с решительным блеском в глазах она обратилась к изобретателям.       — Прошу прощения? — завладев их вниманием, она продолжила: — Я очень благодарна вам за помощь, но, кажется, у меня есть идея получше?       Обменявшись заинтригованными взглядами и пожав плечами, беловолосый элиатроп и его близнец-дракон просто скрестили руки на груди, давая кукле Садида молчаливое «добро».       — Что ж, давайте послушаем.       Однако Юго, Чиби и Гругалорагран лишь недоумённо переглянулись, когда вместо ответа Амалия просто повернулась к ним спиной и прошла вглубь комнаты, оказавшись как раз между кроватью и дверцей шкафа. Ткнув в её сторону, Чиби и Гругал безмолвно попросили объяснений у своего короля, но тот лишь беспомощно пожал плечами, так же растерявшись, как и они.       Амалия глубоко вздохнула, чувствуя, как в жилах бурлят решимость и сила, и хлопнула ладонями по полу: из её ладоней вырвался поток зелёной энергии и разнесся по всей комнате.       На мгновение трое присутствующих мужчин оглядели помещение, ожидая, что что-то произойдет. Когда после нескольких секунд ничего не изменилось, Чиби открыл рот, чтобы заговорить:       — Что ж, это была хорошая попытка, но не волнуйтесь, мы разберёмся с этим как можно ско…       Его слова были прерваны воплем, вырвавшимся из его горла, когда внезапная дрожь охватила комнату и почти заставила Чиби рухнуть на пол. Только благодаря быстрой реакции его близнеца он не упал на пол.       Пока от Амалии исходил магический свет, Юго и его братья могли только смотреть на происходящее прямо перед ними, держась друг за друга изо всех сил и разинув рты.       Словно из ниоткуда, бесчисленные лианы прорастали за пределами комнаты и каскадом спускались с балкона; они были такими длинными, что почти образовывали канат, достигавший земли за стенами дворца. Внутри комнаты по всем стенам распустились цветы всех расцветок, хотя, как заметил Юго, они были достаточно осторожны, чтобы не закрыть ни одной из нарисованных фресок. В тех немногих помещениях, которые не были покрыты цветами или фресками, огромные толстые лианы и папоротники закручивались в спирали — как на стенах, так и на полу под ногами, — Гругалу пришлось подпрыгнуть, чтобы избежать одной, которая росла буквально под ним. Даже лампочки её зеркала засияли ярче. Вдруг они встревоженно вскинули головы, услышав звук ломающегося предмета: прямо под кроватью Амалии распустился гигантский красный цветок, заменивший саму кровать, которая разлетелась на дюжину мелких обломков.       Быстро сообразив, Юго создал несколько маленьких порталов, чтобы поймать все осколки и свалить их на землю прямо за пределами дворцовой территории. В результате образовалась куча мусора, которая вызвала недоумение у прохожих.       В итоге создавалось впечатление, что природа завладела дворцом элиатропов после многих веков его безлюдного существования. Это было одновременно и захватывающе, и немного отрезвляюще. И это лишь малая часть того, что может сделать с природой божественная кукла…       После всей демонстрации силы Амалии, единственным комментарием было:       — Гругалорагран исправляется. Мы не могли этого сделать.       Смеясь от восторга, Амалия бросилась на свою новую кровать, с радостным визгом перекатываясь по её лепесткам. Несмотря на своё потрясённое состояние, Юго не мог не улыбнуться, глядя на эту сцену. Видеть её такой счастливой хоть раз было просто восхитительно.       — О, спасибо, спасибо, спасибо! — воскликнула она. Широко раскинув руки, она жестом указала на пространство вокруг себя. — Так намного лучше. Наконец-то это похоже на мою комнату!       — Не стоит нас благодарить… — сказал Чиби, отчасти потому, что они буквально ничего не сделали. Это всё она!       — Мы были рады помочь, — согласился Гругалорагран кивком головы.       С этими словами и добрыми пожеланиями для Амалии они вышли из комнаты, оставив своего короля и куклу наедине.       По какой-то причине, пока Амалия лежала на кровати и выжидательно смотрела на него, Юго оставался на месте. Внезапно увидев, как она уютно устроилась в цветке, он начал думать о том, о чём не следовало. Лучше бы он держался как можно дальше от неё и её новой кровати.       — Спасибо, Юго.       Добрые слова Амалии вывели его из транса. При взгляде на неё у него перехватило дыхание. На её губах снова заиграла милая, тёплая, искренняя улыбка, которую он впервые увидел при их знакомстве; а в карих глазах вспыхнули благодарность и признательность. Это было потрясающе. Она была потрясающей.       Он начинал по-настоящему ненавидеть Садиду и его невероятное мастерство.       — За что? — в ответ спросил он.       Амалия почти застенчиво заправила прядь волос за ухо.       — За то… что беспокоился обо мне. За то, что слушал меня, даже когда это было глупо. Ты ведь был не обязан это делать.       — Эй, — он мягко подбадривал её, непроизвольно сокращая расстояние между ними. Почти не осознавая этого, он взял её за руку. — Не говори так. Это было не глупо.       — Правда?       — Конечно. Ты же наша гостья. Самое меньшее, что мы можем сделать, это позаботиться о том, чтобы тебе было удобно.       — Полагаю, ты прав. Спасибо.       — Не за что, — сказал он, и на его губах появилась небольшая улыбка. — Амалия, если тебе будет неловко или что-то понадобится, не стесняйся, скажи мне. Будет гораздо лучше, если ты просто честно расскажешь обо всем, что тебя беспокоит, поверь мне.       Он решил не говорить, что ему и его братьям и сёстрам будет легче доверять ей, если она не будет постоянно вести себя так подозрительно.       — П-понимаю, — запнулась она. — Я постараюсь над этим поработать.       — Не сомневаюсь, — он отпустил её руку и уже собирался выйти из комнаты, как вдруг она окликнула его:       — Юго, подожди!       Посмотрев на неё через плечо, он с любопытством приподнял бровь.       — Да, Амалия?       — Я… я просто хотела спросить… — Амалия заикалась, нервно теребя руками платье. Поджав губы, она опустила глаза и призналась: — Я бы также очень хотела покинуть дворец.       — О, — это всё, что смог сказать в ответ Юго, в замешательстве почесав затылок через капюшон. — Не знаю, хорошая ли это идея…       — Я просто хочу исследовать остров Ома! — поспешила она пояснить. — Я… я просто… — заколебалась она. Разочаровавшись в себе, она сделала глубокий вдох и начала сначала: — У тебя никогда не возникало ощущения, что за окном ещё столько всего? Как будто твои познания о мире слишком малы и тебе не терпится их расширить? Вот я так себя и чувствую, просто ничего не могу с собой поделать. Не пойми меня неправильно, дворец прекрасен, а его персонал очень добр, и ты всегда так добр ко мне, но…! Но я не могу удержаться от желания…       — Большего, — закончил за неё Юго, не дождавшись ответа. Он смотрел на неё в благоговейном трепете, в его глазах мерцало что-то незнакомое и сильное. Всё, что она говорила, находило отклик в его душе. Всё, что она чувствовала, было тем же самым, что он чувствовал постоянно! Тяга увидеть то, что лежит за пределами его дома, потребность в новых впечатлениях, зов чего-то нового, волнующего и непостижимого, манящего его!       Ощущение, что тебе всегда недостаточно того, что ты уже знаешь.       Именно это они с Адамаем всегда чувствовали, именно это толкало их путешествовать по миру в поисках приключений…       «Насколько мы можем судить, она может быть такой же искательницей приключений, как и вы двое, и ей просто хочется немного исследовать».       Слова Мины эхом отдавались в его голове. В сочетании с тем, что она догадалась о мнении Амалии о её комнате, начинало немного нервировало то, насколько точно его сестра иногда попадает в точку. Как будто пророком была она, а не Чиби.       И снова Амалия прервала его размышления.       — Точно, — она тихонько захихикала. — Мой отец помог создать этот мир, Юго, вместе с другими богами. Я просто очень хочу посмотреть, что у них получилось, — затем она снова занервничала и стала судорожно перебирать пальцами ткань платья. — Поэтому я подумала, не мог бы ты показать мне всё вокруг?       Почти непроизвольно выражение его лица смягчилось. Не успел он даже подумать, как ответил:       — Конечно, Амалия. Давай вместе отправимся на поиски приключений.       Улыбка, которой она его наградила, была ослепительной.

***

      Только спустя несколько часов к Юго придёт очень тревожное осознание:       «Минуточку, она что, вырастила всё это из камня?!»